Taking the soul

Mercy - Shawn Mendes.

Пещера, усыпанная кристаллами, мерцала тем же неземным светом, что и в день, когда Мерлин впервые ощутил её ледяное дыхание. Но, словно затаив смертельную обиду, она хранила молчание, отказываясь раскрывать свои тайны. Затерянная в диких краях, забытая людьми, она лишь изредка принимала изгнанника, ищущего спасения. Мерлин приходил сюда с разбитой надеждой, моля о прозрении, о решении, о мимолетном видении будущего. Но в ответ лишь звенящая пустота. Путь к выходу был короток, но каждый шаг отдавался гулкой тоской в душе. Закутавшись в старый серый шарф, Эмрис привычным движением достал смартфон. "Нет сети". Артур будет в ярости. Вернувшись к жизни, король стал невыносимо требовательным, словно компенсируя тысячелетнее отсутствие. Прошло больше тысячи лет, а Пендрагон все тот же ребенок – надменный, своенравный, но, о чудо, живой. В груди заныло болезненное предчувствие. Как никогда, ему не хватало мудрого дракона, чьи загадочные советы могли бы осветить его путь. Гаюса с его отеческой заботой и нескончаемыми наставлениями. Остались лишь Мерлин и Артур – вновь вдвоем, словно в далеком прошлом. Но что делать дальше? Как вдохнуть жизнь в умирающий Альбион? Ответа не было. Прожив тысячелетие, он так и не нашел решения – самого важного, ради которого он был рожден. И эта ноша давила невыносимо. Стоя в нерешительности у древнего капища друидов, он свернул на тропу. Внезапная тень заставила его резко обернуться, всматриваясь в поляну. Нахмурившись, он сделал было шаг вперед, но звонок телефона вырвал его из оцепенения. – Уже возвращаюсь, – торопливо ответил маг, прижав смартфон к уху. – Славно, потому что у нас проблемы, – голос Артура был полон тревоги, как в те времена, когда они сражались с полчищами врагов. Но в этот раз причины были куда более приземленными. Чайник? Ванна? Слив туалета? Телевизор стал настоящим проклятием. Пендрагон разбил три плазмы, прежде чем научился ими пользоваться. – Что бы там ни было, просто не трогай ничего, – устало выдохнул Эмрис, открывая дверцу автомобиля. Сбросив шарф, он, наконец, тронулся в путь, дождь усиливался с каждой минутой. Артур вернулся внезапно, два года назад. Ни предзнаменований, ни намеков. Древняя магия спала, и Мерлин вместе с ней. После пяти веков ожидания он почти забыл, чего ждет. Просто бродил по миру, изредка наведываясь в Камелот, наблюдая за людьми. Жизни сменяли друг друга, как времена года. Но что-то тянуло его обратно в пещеру, где он всматривался в кристаллы, пытаясь уловить хоть какой-то образ, но все было тщетно. Артур возник из ниоткуда, просто стоял у ручья и смотрел в воду. Он был таким же, как в последний раз, когда Мерлин видел его: тот же взгляд, меч и кровь на кольчуге, в том же проклятом месте. Выезжая на дорогу, Мерлин с горечью вспоминал первый год после возвращения. Это было тяжело, невыносимо тяжело. Если Мерлин пережил изменения мира постепенно, то на Артура обрушилось все разом, лавина нового и забытого. Казалось, Артур сломается, исчезнет. Но он день за днем боролся, и спустя долгий год все вошло в более-менее спокойное русло. Страдал лишь тостер, который отказывался подчиняться грубой силе. Исследования, направленные на возрождение Альбиона, оставались безрезультатными. Но Пендрагон не сдавался, неясно, ради правления или ради Мерлина, который с горечью в голосе и улыбкой на губах рассказывал о своей жизни в ожидании, полной одиночества. Артур тогда ничего не сказал, лишь обнял бывшего слугу так крепко, как только мог. Самым трогательным было встречать знакомые лица после пробуждения короля. Персиваль, этот добродушный великан, что пек булочки с душой, или Гвейн, владелец бара с улыбкой на лице. Они не помнили ни о рыцарстве, ни о былой славе, но словно нитью невидимой тянулись к Артуру и Мерлину, даря им все тепло своих сердец. Но острее всего кольнуло сердце при встрече с Гвиневрой. Женщина, правившая долго, но одиноко, не нашедшая после Артура никого, кто бы заполнил пустоту. Артур замер, словно пораженный стрелой, его взгляд приковался к ней. Она, наверное, сочла его чудаком, скользнула мимо, мимолетно улыбнувшись Мерлину. И лишь спустя долгие восемь месяцев робких шагов они начали узнавать друг друга, строить мост дружбы через пропасть времени. Подъезжая к дому, Мерлин невольно улыбнулся. Гвен этой эпохи, простая и настоящая, казалась созданной для Артура. Без бремени титулов, они были равны, их души говорили на одном языке. И когда Пендрагон получал шутливый подзатыльник за колкость, Эмрис тихонько хихикал, наблюдая за этой идиллией, за рождением новой любви. Слава богам, Артур смог принять то, что тысяча лет пролетели, иначе беды было бы не миновать. Выключив зажигание, Эмрис задумчиво почесал подбородок. След из грязи, змеей тянувшийся от парковки до самого входа, заставил его болезненно вздохнуть. Шагнув к дому, Мерлин толкнул дверь, впуская с собой сырой запах дождя и пронизывающий ветер. – Что ты… – успел лишь выдохнуть Мерлин. Артур стоял, словно изваяние, с мечом в руке, плотно скрестив руки на груди и прижавшись спиной к стене. Взгляд его был прикован к дивану в гостиной, из-за которого неловко торчала чья-то босая нога. Это все, что успел увидеть маг, прежде чем его сердце сжалось от дурного предчувствия. – Гвейн снова перебрал? – вырвалось у Мерлина, и в ответ он встретил испепеляющий взгляд Артура, говорящий громче слов: « Ты идиот, Мерлин.» – Я сказал, у нас проблема, Мерлин, а не комедийное шоу, – прошипел король, его голос дрожал от напряжения. Нога на диване нервно подрагивала, и Мерлин ощутил, как его пробирает дрожь. – Ты уверен, что Моргана мертва? – мрачно спросил Пендрагон, и в душе Мерлина разлился ледяной страх. – Что? Да, абсолютно, – прошептал маг и неуверенно двинулся вперед, но сильная рука Артура перехватила его, осторожно, словно боясь причинить боль. Артур заглянул в глаза Мерлину, ища поддержки, словно тонущий ищет спасательный круг. – Я проводил Гвен домой и, когда возвращался, нашел его буквально в пруду. Мерлин, может, это и не он, но – кивнув куда-то за спину, Артур замолчал, не в силах произнести страшные слова. Мерлин обернулся. Сапоги и свернутый в бесформенный комок черный плащ лежали у подножия лестницы, ведущей наверх. Голубые глаза Мерлина расширились от ужаса. Он вырвал свою руку из хватки Артура и, словно в замедленной съемке, бросился к дивану. На подушках, небрежно укрытый зеленым пледом, лежал Ланселот. – Я не понимаю… – пробормотал Мерлин, боясь даже дышать. Он окаменел. Из губ Ланселота вырвался едва слышный вздох, ресницы затрепетали. Крупная дрожь сотрясла тело Мерлина. Карие глаза Ланселота медленно открылись и устремились на Мерлина, в них читалась невыразимая боль и нежность. Маг чувствовал, что еще секунда, и он рухнет на пол. Слабая улыбка озарила измученное лицо рыцаря. – Мерлин… – единственное, что прошептал Ланселот, прежде чем вновь закрыть глаза, погружаясь в беспамятство.