i feel the heat going crazy

Здесь чертовски жарко. Это тот тип жары, который проникает под кожу и заполняет каждую пору. От которого невозможно избавиться, или облегчить, снимая одежду или зажимая кубик льда между зубами. Этот тип жары заставляет тебя злиться на весь мир. Так что да. Минги злится. Они оба в бешенстве. Это вполне естественно, учитывая обстоятельства. Минги прислонился к окну, безуспешно пытаясь получить хоть немного дуновения прохладного ветерка на свою пылающую кожу. Воздух был застоявшийся, чертовски влажный, но при этом снаружи не было никаких признаков дождя. Минги чувствует, что пот вот-вот начнет течь у него из глаз. Если бы кто-то прямо сейчас швырнул его в стену, он бы, наверное, прилип. Юнхо уже сдался и развалился на диване, широко расставив ноги, кончики его золотистых волос слиплись от влаги. На его раскрасневшейся груди выступили капельки пота, и это заставляет Минги иррационально злиться, потому что... какого хрена Юнхо все еще так хорошо выглядит в такое время!? Сон отворачивается и презрительно смотрит в окно. Сейчас на улице никого нет - все остальные люди, вероятно, сидят по домам, пережидая жару так же, как и они. Юнхо ерзает на диване. Минги краем глаза видит, как он садится, и смотрит туда, где стоит Сон. Затем он усмехается. Минги резко поворачивает голову. Так вот в чем дело: Юнхо почти никогда не злится. Он привык скрывать все свои эмоции за неустанно поддерживаемой маской позитива, как ради других, так и ради себя самого. Да, Юнхо грустит и расстраивается, как и любой другой человек, но он считает более продуктивным сдерживать все эмоции в себе, и у него есть сила воли, чтобы успешно справляться с этой задачей. Иными словами, Юнхо редко дает волю своим чувствам, за исключением тех случаев, когда он играет. И Минги, честно говоря, чувствует себя счастливчиком – он является одним из немногих, кому посчастливилось видеть эту его сторону. Именно поэтому так трудно иметь дело с Юнхо, когда он злится. По крайней мере, когда Минги закатывает истерику, он не пытается скрыть этот факт. Но когда такой добрый и справедливый Чон раздражен, он делает вид, что это нечто само собой разумеющееся. - В чем, черт возьми, твоя проблема? - Моя проблема? — переспрашивает Юнхо, и это звучит как раз таки снисходительно. – Это же не я хотел приехать в Японию в середине лета. - Какого хрена!? Ты согласился поехать, не надо, блять, обвинять в этом меня! — выплевывает Минги. Черт бы его побрал за то, что он захотел отправиться в путешествие в то место, которое, как он знал, нравилось им обоим. И за то, что он захотел рискнуть и, воспользовавшись одним единственным шансом, отправиться в путешествие только вдвоем впервые за почти десять лет, что они знают друг друга. К черту все это, потому что он излишне сентиментален, слишком полон надежд, слишком... Блять. - Ты мудак. - А, да? - уточняет Юнхо, обманчиво мягко. Это бесит Минги больше всего во всей этой ситуации. – И что же ты собираешься с этим делать, принцесса? Всё, это последняя гребаная капля. Минги делает несколько шагов от окна к дивану с намерением схватить Юнхо за воротник и вытрясти из него всю стервозность, но запоздало понимает, что Юнхо без рубашки, и вместо этого хватает его за голые плечи. Его кожа излучает тепло и покрыта тонким слоем пота, и Минги приходится заставлять себя не обращать внимания на жар, который пробегает по его позвоночнику, ощущается под кончиками пальцев, липкий, но неотразимый, как конденсат на стакане с ледяной водой. Сон сверлит Юнхо взглядом, собирая все свое сдерживаемое раздражение, когда стискивает зубы и говорит: - Я ахуеть как ненавижу тебя. Юнхо поднимает палец и насмешливо проводит им по челюсти Минги. По крайней мере, этот жест, вероятно, должен был дразнить его. К сожалению, член Минги не получил информации об этом. - К счастью, принцесса, ты мне нравишься. - Ты, гребаный... выкуси, — выплевывает Минги, не в силах придумать ничего лучшего из-за дымки сладких слов и загоревшей кожи, которые окутывают его разум. Юнхо мгновение оценивающе смотрит на него с непроницаемо холодным выражением лица, как будто раздумывает - продолжать ли ему быть сукой или нет. Затем, поскольку Юнхо — несмотря ни на что — хитрый ублюдок, он наклоняется и кусает Минги за ключицу, достаточно сильно, чтобы оставить след. И, о боже. Минги должен был взвизгнуть и отскочить в сторону, может быть даже ударить Юнхо по груди для пущей убедительности. Он должен был выругаться ему в лицо и не разговаривать с ним, пока не спадет жара. Но Минги... Честно говоря, он стонет. Черт. Всего-то и нужно - один день сорокаградусной жары, чтобы все рухнуло. Чтобы все стены, которые Минги годами возводил тяжелой рукой и еще более тяжелым сердцем, рухнули. Он готовится к последствиям, к тому, что Юнхо рассмеется ему в лицо в своей доброй, но не очень любезной манере и скажет ему: «Остынь, принцесса, я просто делаю то, что ты сказал». Потом он побледнеет и поймет, что только что произошло — его лучший друг, как глупое животное, просто застонал, когда он его укусил, — и Чон оттолкнет его и унесется прочь. И остаток этого отпуска они будут отдаляться друг от друга, пока не станут едва ли больше, чем коллегами. Но этого не происходит. Юнхо не говорит ни слова, не двигается ни на сантиметр, просто остается в объятиях Минги, глядя на него снизу вверх. Его рот слегка приоткрыт, все следы насмешки исчезли с его лица, и он на самом деле выглядит примерно так же глупо, как чувствует себя Сон. Если бы Минги не был так взволнован в эту секунду, представляя миллион сценариев, в которых он никогда больше не сможет прикоснуться к Юнхо, даже как друг, он бы посмеялся над ним за это. В конце длинной спирали молчаливого течения времени Минги все же отстраняется, убирая руки с плеч Юнхо. Он уверен, что сильный румянец на его щеках достаточно красноречив, но не хочет, чтобы Юнхо увидел, насколько он впечатлен произошедшим. - С меня хватит. Я просто собираюсь... - Минги, — зовет Юнхо невыносимо ровным голосом. Минги оборачивается, чтобы посмотреть на него, и сталкивается с абсолютно непроницаемым выражением лица. - Что? - горячая вспышка гнева, вспыхнув, поднимается в груди Минги. Неужели Юнхо действительно должен продолжать пользоваться ситуацией и давить на него? Минги смущен - просто смешно, насколько возбужденным и обеспокоенным он становится от одного лишь легкого поддразнивания Юнхо, это правда - он внезапно иррационально злится, на себя, на Юнхо, на все, что привело их к этому моменту. – Черт, сейчас слишком жарко для этого, давай просто… - Минги, блять, просто послушай меня, - ругается Юнхо, золотой мальчик, и резко за запястье тянет Минги на себя. И где-то между тем, как Сон спотыкается от неожиданной силы этого прикосновения, а Юнхо протягивает другую руку, чтобы поддержать его за обнаженную талию, Минги оказывается на диване… сидя верхом на своем лучшем друге, на своей безнадежной любви последних восьми лет. Они оба без рубашек и липкие от пота, а Чон не только не останавливается, но и притягивает его еще ближе. - Какого черта ты делаешь? - брови Минги сходятся на переносице, когда он пытается высвободиться из хватки Юнхо, но, к сожалению, его мускулы несколько бесполезны сейчас. (Или, может быть, он недостаточно старается, когда это ситуация, о которой у него было слишком много мокрых снов.) Юнхо отпускает его запястье. Но прежде, чем Минги успевает снова подняться на ноги, Чон наклоняется и еще раз кусает его за ключицу, посасывая и покусывая зубами это место, пока не образуется красная отметина, а затем проводит по ней языком. На этот раз Минги удается подавить непроизвольный стон, который грозит вырваться из его горла, но он абсолютно уверен, что Юнхо слышал, как в ту секунду сбилось его дыхание. - Я спрошу еще раз. Что ты делаешь? - говорит Минги сквозь стиснутые зубы, хотя его тело изнывает от желания наклониться так, чтобы их тела почти слились воедино, чтобы Юнхо мог продолжать кусать его или делать что-то похуже. - Я ошибаюсь, когда говорю, что тебе это нравится, Минги-я? – «То, что я тебе нравлюсь?» — вот что остается невысказанным. И боже, он такой придурок, раз заставляет его произносить это вслух: - Я не знаю, чего ты от меня хочешь... Но прежде, чем он успевает выдавить из себя еще хоть одно слово в знак чисто символического протеста, теплые губы прижимаются к его губам, и они целуются, Юнхо целует его. Минги стонет — на этот раз открыто — прямо в губы Юнхо и тянется, чтобы обнять его за шею. Это горячо и влажно, и быстро становится грязно - язык Юнхо скользит в рот Минги, чтобы провести по его зубам, прежде чем переплестись с его собственным, и это лучше, чем все, что Минги мог себе представить. - Юнхо, блять... – ругается Минги, когда руки Юнхо обвивают его талию. Они ощущаются как обжигающее клеймо, когда сжимают его и без того разгоряченную кожу и практически расплавляют его изнутри. Минги совсем не маленький, но руки Юнхо такие большие и обхватывают почти всю его талию. Сон не может удержаться и выгибает спину, пытаясь прижаться к нему, бездумно ища больше тепла в этот богом забытый летний день. В процессе он умудряется потереться о колени Юнхо, и... Оу, кажется, тот наслаждается этим так же сильно, как и сам Минги. - Такой чертовски прекрасный, - стонет Юнхо, прерываясь только для того, чтобы поочередно прижаться губами к челюсти и шее Минги. А Сон даже не пытается подавить жалобный стон, который срывается с его губ. - Такой нереально красивый, что это сводит меня с ума. - Блять, просто... - Минги снова опускается на колени Юнхо, подавляя очередной стон. От влажности у него кружится голова, или, может быть, это просто эффект, который оказывает на него Юнхо. - Да? Тебе недостаточно жарко, принцесса? Хочешь стать еще грязнее? - провоцирует Юнхо. Минги стонет и отчаянно кивает головой, без слов умоляя: хоть что-нибудь, что угодно. Юнхо скользит ладонью между их телами и обхватывает быстро твердеющую выпуклость в шортах Минги. - Ты хочешь этого? Минги готов был расплакаться от того, насколько внимателен был Юнхо в такие моменты, но на самом деле он просто хотел, чтобы Юнхо продолжил. - Да, да. Просто прикоснись ко мне, - выдавливает Сон. - Пожалуйста, - добавляет он на всякий случай. Эта просьба, кажется, зажигает что-то в мозгу Юнхо. - Ладно. Хорошо. Приподними бедра. - Минги слушается, а затем его шорты стягивают куда-то на задницу, и его член оказывается под воздействием жаркого воздуха. Он задыхается от этого ощущения, и Юнхо наклоняется, чтобы губами поймать чужой судорожный вздох. Затем Чон обхватывает головку его члена рукой и начинает поглаживать. И это хорошо, настолько хорошо, что Минги уже не может сдержаться и скулит, уткнувшись в шею Юнхо, даже если без смазки это немного больно. Но у Юнхо, по-видимому, есть особое чутье на эмоции Сона или он улавливает едва заметное подрагивание брови Минги, потому что он отстраняется и нежно касается рукой его щеки. - Тебе больно, принцесса? - Минги коротко кивает. Юнхо прижимает два пальца к его губам. - Тогда оближи. Минги подчиняется, и у него чуть закатываются глаза от того, как он полностью сосредотачивает свое внимание на том, чтобы водить языком по длинным пальцам Юнхо и слегка сдавливать губами, посасывая их, как если бы он сосал его член. Чон делает резкий вдох от этого ощущения, чистый огонь есть в том, как он смотрит на губы Минги. Наконец Чон вынимает свои пальцы и немного размазывает по ним слюну, прежде чем снова обхватить рукой истекающий член Минги. - Твои руки, Юнхо, - канючит Минги, и с каждым движением запястья Юнхо из его горла вырываются пронзительные звуки. Он извивается на коленях Чона, не обращая внимания на то, насколько отчаянно звучит его голос, когда чувствует это обжигающе горячее возбуждение под собой. - Черт, Юнхо, мне нужно… Я тоже хочу прикоснуться к тебе. - Ладно, ладно, — стонет Юнхо, протягивая руку, чтобы расстегнуть и свои штаны. Чон шипит, когда его член наконец освобождается, и Минги на мгновение восхищается его размерами, представляя, каково это - чувствовать этот член внутри себя. Но сейчас - сейчас ему нужно прикоснуться к этой аппетитной длине. Минги сплевывает себе на ладонь и использует слюну и предэякулят на их членах, чтобы подрочить им обоим. На какое-то время они оба замолкают, поскольку комната наполняется звуками соприкосновения кожи о кожу, а крики цикад снаружи заглушают их страстные, горячие стоны. И это просто... Минги никогда не думал, что Юнхо будет с ним так, даже если он фантазировал об этом миллион раз. Поэтому неудивительно, что темп, с которым он двигает рукой, сбивается и замедляется, когда он выдыхает: - Юнхо, я так близко, я... Затем Юнхо, который всегда лучше самого Минги знает, что ему нужно, прижимает два пальца к дырочке Минги, дразня чем-то большим, и в этот момент Минги кончает - горячие белые струйки его спермы растекаются по их телам. Чон следует за ним вскоре после этого, не отрывая взгляда от лица Минги. (И разве это не факт, что именно лицо Минги во время оргазма заставляет Юнхо кончить.) Они остаются так на некоторое время, пока липкое месиво растекается между ними, а воздух японской сельской местности окутывает их в дуновении знойного ветра. Через некоторое время Минги пытается слезть с колен Юнхо, морщась от ужасного звука, который нарушает тишину, когда они отстраняются друг от друга. Юнхо вообще никак не реагирует на это - его тело тянется вслед за Минги, когда он падает рядом с ним на диван, уткнувшись головой в плечо Сона. Минги фыркает, но не предпринимает попыток стряхнуть его. Через некоторое время Юнхо заговаривает. - Прости, детка, — шепчет Юнхо, губами касаясь его кожи. - Я просто хотел тебя разозлить. Хотел увидеть, как ты сорвешься. - он говорит это как извинение, но даже не осознает какое странное чувство удовлетворения произошедшее вызывает у Минги. «Я хочу быть причиной твоих иррациональных мыслей. Я хочу быть тем, кто раскрывает эту твою сторону». - Я мудак. Мне жаль. Минги фыркает, изо всех сил стараясь казаться обиженным. - Ты придурок, но я прощаю тебя. Только на этот раз. Основываясь на оргазме, который ты мне только что подарил. - Юнхо хихикает в ответ. Воодушевленный, Минги продолжает. - И потому что ты мне очень нравишься. Ты мне нравишься. Минги сбился со счета, сколько раз они говорили друг другу «Я люблю тебя», как на публике, так и наедине. Но «Ты мне нравишься» - это нечто иное. Более осторожное, более интимное, предназначенное для таких чувств, как эти - которые так же сводят с ума, как и вызывают привыкание. Юнхо улыбается своей самой милой улыбкой, той, которая могла бы заставить краснеть мертвецов и распускаться цветы на берегу Стикса. - Ты мне тоже нравишься, принцесса. Как я и говорил. Минги закатывает глаза и бьет Юнхо кулаком в грудь, как он должен был сделать полчаса назад. - Заткнись и пошли со мной в душ. Солнце скоро сядет, нам нужно выйти прогуляться. - На свидание? – ухмыляется Юнхо, как всегда, злобно. - Чёрт, мне реально нужно пойти привести себя в порядок. Минги усмехается: - Нам обоим. (Так что, возможно, это было совсем не то, что они планировали, когда решили провести свой отпуск, отправившись в маленькую деревню в Японии. Но перспектива остановиться в необычном и уютном загородном домике, а не в большом отеле, была столь же романтичной, сколь и практичной, потому что они могли бы расслабиться и в остальном быть самими собой, оставаясь неузнанными. Теперь, похоже, это имело дополнительное преимущество: они могли держаться за руки, гуляя по полям, напевая глупые старые детские песенки, слова которых никто из них не мог вспомнить.)