Сага о Небесном драконе и мальчике

Хуа Чэн Хуа Чэн нёсся к Джае не щадя ни себя, ни команду, потому что он боялся снова не успеть, снова разминуться на день-два и снова потерять гэгэ. Каждый член экипажа уже успел пожалеть, что пошёл вслед за сумасшедшим капитаном, однако видя, насколько искренней была боль в его взгляде, никто не решился выступать против. Случилось ровно то, чего Хуа Чэн боялся – он снова опоздал. Нет, Се Ляня на Джае не было, однако один из контрабандистов, проговорился, что корабль Безликого отплыл меньше суток назад, а члены его экипажа хвалились большим уловом с ограбленного торгового судна. А ведь это был именно тот гад, что гнался за его гэгэ. Использовав максимум своих возможностей, парень разослал бабочки на самое далёкое расстояние, которое только мог и нашёл-таки в отдалении исчезающий силуэт корабля. Игнорируя протесты Ши Цинсюаня, говорившего ему о том, что отплывать в Гранд Лайн с ненастроенным лог посом смерти подобно, он приказал отправляться в путь. Когда их корабль подплыл достаточно близко, Хуа Чэн смог, наконец, с помощью бабочек исследовать судно впереди и да, там нашёлся его гэгэ. И то, в какой ситуации он был, заставило сердце парня сжаться от боли. Не мешкая, он приказал мчаться на полном ходу и брать судно на абордаж. Может, ему и в этот раз повезло, а может сыграл эффект неожиданности, но экипаж Безликого просто не успел среагировать толком. Большую часть людей моментально вырезали бабочки - быстро и бесшумно. В живых остались только пленники и те, кто был в закрытых помещениях. Он, Инь Юй и Хэ Сюань перешли по верёвочному трапу на корабль противника и Хуа Чэн сразу же понёсся к своей цели, снося по пути остатки команды Безликого. Ворвавшись в то ли каюту, то ли камеру, Хуа Чэн увидел его… Гэгэ, привязанный к кровати посмотрел мутным взглядом, а затем закрыл глаза. Не мешкая не секунды, парень освободил его руки и ноги и тут только заметил ошейник на шее. Выругавшись, он огляделся и увидел бессознательное тело мерзавца. Так вот почему всё было так легко... Ключ нашёлся у него в кармане. Хуа Чэн снял ошейник с Се Ляня и надел его на Безликого, а затем взял на руки гэгэ, предварительно укрыв его простынёй, и понёс его на свой корабль. По пути ему встретился Инь Юй, проверявший корабль на наличие ещё живых людей: - Выводи пленных на наш корабль. И скажи Хэ Сюаню срочно возвращаться. – не дожидаясь ответа он зашагал в сторону трапа. После осмотра Хэ Сюнем, гэгэ всё ещё оставался без сознания, но Хуа Чэну пришлось его покинуть на несколько минут. Больше всего сейчас хотелось каждую минуту оставаться рядом с гэгэ, однако он понимал, что теперь на нём лежит ответственность за всех членов экипажа, тем более, что он уже подверг их невероятной опасности и больше так поступать не имеет права. Проверив ещё раз корабль противника, капитан дал команду отплывать. Когда расстояние между кораблями показалось ему достаточным, он нажал кнопку на пульте. Взрыв был не очень громким, однако сбоку судна появилась пробоина. Дальше смотреть смысла не было. Вернувшись к Се Ляню, он застыл в нерешительности. Тот всё ещё лежал без сознания. Хуа Чэн рассматривал его – сильно похудевший, со следами наручников на запястьях и лодыжках, с неровно остриженными волосами, загорелой и кое-где шелушащейся кожей, совсем иной, чем в Мариджоа, но это всё ещё был его гэгэ. Рука Хуа Чэна сама потянулась к щеке Се Ляня, однако остановилась в сантиметре от кожи. Картина, которую парень увидел через бабочку, всплыла перед его глазами. Нет, он не будет его касаться без разрешения. Или всё же… Хуа Чэн убрал руку от лица и тихонько коснулся кончиков пальцев Се Ляня – также, как когда-то сам гэгэ касался его во время занятий письмом. Так, наверное, было можно? Он был не уверен, но ему нужно было чувствовать, что Се Лянь рядом. Живой. Тёплый. Родной. Первый их разговор вышел скомканным, а все последующие дни Хуа Чэн был занят капитанскими делами – они причалили к Джае, пополнили запасы продовольствия, оставили тех пленников, кто не захотел продолжать путь с ними и отправились дальше. Оставаться на острове конрабандистов и, тем более, открывать для них казино с ещё не сработавшейся командой и несколькими раненными на борту было опасно. К счастью, следующий точкой их маршрута был обычный торговый город, а путь до него был не таким уж долгим. Се Лянь первые несколько дней только и мог, что спать и есть, чтобы набраться сил. Всё это время по настоянию Хуа Чэна он оставался в капитанской каюте, «чтобы другие члены экипажа не мешали своей болтовнёй». Хуа Чэна очень беспокоило его состояние, но досаждать расспросами гэгэ он не решался, поэтому весь шквал сомнений свалился на Хэ Сюаня, который, в конце концов, просто стал запираться в медотсеке вместе с другими своими пациентами из числа спасённых с корабля Безликого. Среди оставшихся после Джаи четыре девушки и два мужчины. Девушки все, кроме одной, решили сойти на следующем острове, а одна, Лань Чан сказала, что ей некуда больше идти – её семья была убита пиратами, а дом полностью разрушен. Оказалось, что её семья раньше владела рестораном и сама Лань Чан была первоклассным поваром. Она, немного поколебавшись, приняла приглашение Хуа Чэна стать коком на их корабле. Оба мужчины тоже решили остаться, потому что «с них теперь три шкуры сдерут за потопленное судно и груз на нём». Команда была укомплектована, оставалось только заявить о себе, обеспечив поток клиентов. Когда Се Лянь достаточно окреп, чтобы оставаться на ногах весь день, он довольно быстро нашёл общий язык со всеми членами экипажа. Его миролюбивый характер и желание помочь всем и вся сразу же расположили к себе всех, благодаря чему сомнения, витавшие до этого в воздухе и вызванные «безумием» их капитана, как по волшебству улетучились. Глядя, как Се Лянь внимательно слушает бесконечно болтающего Ши Цинсюаня, который, несмотря на разговоры, успевал просчитывать маршрут и рисовать карту пройденного расстояния, Хуа Чэн ревновал. Он тоже хотел бы поговорить с гэгэ, но никак не находил повод, который показался бы ему достаточно ненавязчивым. Поневоле он начал скучать по дням в Мариджоа, когда внимание гэгэ большую часть дня было адресовано лишь ему одному. В итоге, измученный беспочвенной ревностью, он нашёл, в конце концов, идею, которая показалась ему хорошей. Достав огромный кусок плотнейшего чёрного шёлка, сотканного ещё на Ватер 7, и несколько банок красок, он подошёл к гэгэ, в этот раз болтающему с Баньюэ: - Гэгэ, если ты не слишком занят, мне нужна твоя помощь. - Конечно, Саньлан. – парень явно обрадовался его появлению. А Саньлан же в очередной раз умилился их разнице в росте, теперь он был на полголовы выше; и тому, как на Се Ляне сидит его одежда, которую он, стесняясь, но всё-таки носил за неимением альтернатив. – Что такое? - Наш корабль всё ещё плавает без флага. Я уже давно придумал эскиз, но рисунок будет большим и раскрашивать одному будет долго, поэтому и прошу тебя помочь мне в этом. – Хуа Чэн жестом пригласил Се Ляня пройти за ним. Парни расположились на палубе, расстелив полотно и закрепив его грузами по краям. Хуа Чэн быстро разметил ткань основными линиями и оба приступили к прорисовке деталей. Работа шла быстро и сопровождалась лёгким разговором о незначительных вещах, когда Се Лянь, прервавшись на полуслове, вдруг выпалил: - Саньлан, а можно мне остаться в твоей команде? – видно было, что вопрос этот его действительно беспокоил, от чего Саньлан немного опешил. - Гэгэ, а… почему ты решил, что я могу быть против? – внутри что-то неприятно зашевелилось, чем он мог дать понять, что не хочет видеть Се Ляня в своей команде. - За мной в Норт Блю охотились головорезы, нанятые кем-то из тенерьюбито. Когда я вышел в Гранд Лайн, они временно отстали, может, подумали, что я мёртв, а может просто пока не смогли найти. Но очень велик шанс, что если твоё казино станет популярным, кто-то увидит моё лицо и охота начнётся с новой силой. – Се Лянь на некоторое время замолчал, глядя на свои руки, испачканные краской. – Я не хочу подвергать риску твою команду. Но и не хочу уходить. - Гэгэ… Ну если так посмотреть, я бывший раб, на которого тоже ведётся охота. Хэ Сюань полукровка, которого готова линчевать половина мира. Ши Цинсюань сбежал от брата, который считает его должником до конца жизни, и у которого очень много связей… - Саньлан посмеялся, глядя на реакцию гэгэ. – Так что твоё присутствие тут ничего принципиального не изменит. И я очень хотел бы, чтобы ты остался. Се Лянь покраснел и улыбнулся: - Спасибо. -  а потом немного вздрогнул от какой-то мысли в собственной голове, - Знаешь, я смотрю на тебя и всё никак не могу поверить, что ты это ты. – глядя на то, как вопросительно поднимается бровь Хуа Чэна, он поспешил добавить. – Нет, я не сомневаюсь в тебе. Просто… Ты так вырос и стал таким… Я просто рад, что мы вообще когда-то познакомились. Очень рад. - Я тоже очень рад. – сердце Хуа Чэна готово было проломить рёбра, в таком темпе оно билось. Рука с кисточкой задрожала, грозясь уронить несколько капель краски в неположенных местах. Парень быстро убрал кисть от ткани с уже почти готовым рисунком и сделал вид, что разминает плечи. – Гэгэ, ты расскажешь мне, что с тобой произошло? Как ты оказался вне Мариджоа? И Се Лянь рассказал. Хуа Чэн подозревал, что большую часть плохого он утаил, однако в груди его всё равно разливалась боль, перемешиваясь с ненавистью к всей Мировой знати и самому себе. Он не мог себя простить за то, что прозябал в горах, занимался какой-то ерундой, пока его любимый человек проходил все мыслимые и немыслимые испытания. И, хоть он и не говорил этого напрямую, это всё было из-за него! Из-за того, что гэгэ защищал его жизнь! Видимо, выражение его лица выдало ход его мыслей, потому что Се Лянь прервал рассказ, обращаясь к нему: - Саньлан, всё это уже в прошлом. – он потянулся к Хуа Чэну и взял его за руку. – Мне один добрый человек сказал, что со временем станет проще, что всё станет выносимо, когда я найду людей, которых смогу полюбить. И я нашёл. Или вы меня нашли. Не важно… Но сейчас я точно могу сказать, что не жалею ни о чём, что сделал или не сделал. - Но твои родители… - Они поддерживали меня во всём. Я очень по ним скучаю, но знаешь, мне кажется, невозможно было оставаться их сыном, именно тем человеком, которого они воспитывали, и поступить иначе. Так что всё в порядке. Я их помню. Ты их помнишь. Этого достаточно. – Се Лянь продолжал держать его за руку, и Хуа Чэн, наконец, смог сжать его ладонь в ответ. - И кстати, гэгэ, ты сказал, что любишь нас? – игривое настроение пробилось через все другие эмоции, отразившись на лице Хуа Чэна лисьей улыбкой. - Люблю. – Се Лянь покраснел, но взгляда не отвёл. - Тогда можно? – Хуа Чэн отпустил руку и потянулся к нему, раскрыв объятия. Се Лянь рассмеялся и потянулся в ответ. Хотелось остановить мгновение или переместиться куда-то в четвёртое измерение, где никого не было и никто не мог им помешать. Однако судьба сегодня была неблагосклонна к Хуа Чэну. Звук открывающейся двери, топот ног и голос Ши Цинсюаня быстро разрушили идиллию: - Ой, ребят, а что у нас тут за обнимашки? Можно к вам? - Нет! – Хуа Чэн быстро сменил игривость на гнев, но его эмоции были проигнорированы, потому что Се Лянь одновременно с ним сказал «Да». Ши Цинсюань и шедшие с ним Баньюэ и Пэй Су подбежали к парням. Затем на палубу вышли Инь Юй и Хэ Сюань, которые присоединяться, кажется, не горели желанием, однако настойчивые вопли навигатора игнорировать не могли и тоже присоединились к общему объятию. На их крики и возгласы вышла оставшаяся часть команды – только недавно присоединившиеся Фэн Синь, Му Цин и Лань Чан. Все девять человек стояли плотной капустой над готовым флагом их команды некоторое время, а потом рассмеялись. Впереди их ждало много приключений, опасностей и неожиданных испытаний, но в этот момент они все впервые почувствовали себя настоящими накама. Торжественную церемонию поднятия чёрного флага с двумя игральными костями провели тут же, а потом дружной толпой повалили в столовую отмечать это событие. Алкоголя на борту не было, но празднование от того не было менее весёлым. До поздней ночи все болтали, поочерёдно рассказывая о себе, своих мечтах и планах. Потом кому-то стало любопытно переиграть Хуа Чэна в кости, но ни у кого не вышло. Особенно гневался по этому поводу Фэн Синь, но он был быстро утихомирен Се Лянем, который перевёл разговор на тему мечей и боевых стоек. К этому разговору присоединился и Му Цин, а Баньюэ и Пэй Су слушали с явным интересом. В конце концов оба попросили троицу обучить их основам боя, чтобы не быть бесполезным баластом в команде. Фэн Синь и Му Цин тут же стали отнекиваться, а вот Се Лянь был не против. Ему самому нужно было восстанавливать форму, поэтому он предложил ребятам тренироваться вместе. Недовольный взгляд Хуа Чэна он просто не заметил, а Баньюэ и Пэй Су предпочли его проигнорировать, уже убедившись, что тот всё равно во всём потакает гэгэ. Вернувшись среди ночи в капитанскую каюту, Хуа Чэн заметил, как Се Лянь задумчиво смотрит то на кровать, где спал он сам, то на диван, где спал Хуа Чэн. - Саньлан, мне, наверное, уже пора перехать в общую каюту? У Фэн Синя с Му Цином есть ещё свободное место… - это было сказано таким тоном, что Хуа Чэн посмел надеяться, что гэгэ на самом деле не хочет отсюда переезжать. - Зачем? Неужели гэгэ больше по нраву жить с ними, чем со мной? – он постарался состроить максимально обиженное выражение лица и, кажется, чуть-чуть перестарался. - Нет-нет. – Се Лянь выглядел испуганным. – Просто тебе приходится спать на диване, а он не выглядит очень удобным. Мне неловко… - Мне комфортно рядом с гэгэ, так что оставайся тут, если тебя всё устраивает. - Меня-то всё устраивает, но… ох. – было видно, что Се Лянь смутился, однако всё-таки сказал. – Может, ты ляжешь рядом? Кровать достаточно большая для двоих… Тебе ведь тоже нужно высыпаться. - Хорошо. – тут Хуа Чэн испугался, что согласился слишком поспешно, но глядя, что гэгэ улыбается, успокоился. – Давай ложиться? Парни забрались в постель, и Се Лянь почти мгновенно уснул. Всё-таки, он ещё восстановился не до конца и быстро выматывался. А вот Хуа Чэн уснуть не мог. Он лежал и думал о том, стоит ли намекнуть гэгэ о своих чувствах или не стоит разрушать всё то, что у них сейчас есть. То, что Се Лянь относится к нему по-прежнему хорошо, его очень радовало. Однако была ли маленькая, хотя бы совсем крохотная вероятность, что он мог бы ответить на его истинные чувства? Хуа Чэн не знал… И как подступиться к этому вопросу тоже не знал. Особенно с учётом того, что гэгэ пришлось пережить на корабле Безликого, хоть сам Се Лянь и не рассказывал подробностей. Так ничего и не решив, Хуа Чэн решил пустить всё на самотёк. В конце концов, времени у них в запасе было ещё много – вся жизнь. После прибытия на следующий остров, казино начало работать уже официально. Хуа Чэн, с свойственной ему наглостью, просто пошёл в самый популярный ресторан города и начал бахвалиться своей удачей, что никто не может выиграть у него. Когда поток недоверия и смешков сменился любопытсвом, кто-то предложил ему сыграть в кости и проиграл. А потом ещё раз. И ещё. Оказалось, что это был городской глава, и слава о непобедимом капитане молниеносно разлетелась по всему острову. Поток любопытных хлынул на их корабль, чтобы посмотреть на удачливого игрока. Предлагать ему помериться силами решились не многие, однако по ходу дела многие засматривались на убранство корабля, на прекрасные игральные столы из тёмного дерева, на стулья, обитые первоклассным шёлком, и как-то незаметно для себя решались сыграть партию-другую. Кто-то выигрывал, однако таких было немного: всё-таки азартные игры требовали удачи, а она дама непостоянная. Многие проигрывали, но команда зорко следила за тем, чтобы люди не заигрывались уж слишком, аккуратно выпроваживая тех, кто слишком уж поймал волну азарта. Дар Баньюэ оказался бесценным в наблюдении за карточными играми: она была ответственна за то, чтобы игроки не жульничали и была гарантом честной игры. В числе посетителей были и торговцы, и дозорные, и не слишком буйные пираты – все они начали разносить вести о плавучем казино дальше по Гранд Лайну, благодаря чему в ближайшем будущем даже в открытом океане к ним со встречных кораблей наведывались клиенты, заскучавшие в многомесячных плаваниях. Жизнь стала налаживаться.