Сага о Небесном драконе и мальчике

Хуа Чэн Хуа Чэн сам решил не торопить события, однако спать рядом с гэгэ, который от ночных кошмаров с каждой ночью всё теснее прижимался к нему во сне, и оставаться при этом спокойным было сложно. Его сильно огорчало, что любимый человек страдает и помочь ему ничем нельзя. И что нельзя ещё раз убить Безликого, предварительно подвергнув его самым жестоким пыткам, на которые вообще способно воображение. Но вместе с этим он ещё и желал, чтобы Се Лянь прижимался к нему также и без кошмаров. Хуа Чэн сам решил не действовать и ждать, однако всё чаще он ловил на себе не вполне однозначные взгляды гэгэ. В них была… заинтересованность? К тому же гэгэ был совсем не против лёгких прикосновений и редких объятий. А когда он уснул почти что на руках у Хуа Чэна в вороньем гнезде… Парень решил, что нужно всё-таки предпринять какие-то шаги, может быть, показать гэгэ, что он уже давно не ребёнок и готов к чему-то большему, чем держание за руки или лёгкие взаимные поглаживания по голове. То, что Се Ляню явно нравилось, когда он ходил с голым торсом, Хуа Чэн решил использовать на тренировке, присоединившись к гэгэ после того, как Баньюэ и Пэй Су закончили и тот остался один. Некоторое время они, как в старые добрые, действительно повторяли хорошо знакомые стойки, а потом решились на спарринг. Сначала всё шло как обычно, однако, когда Хуа Чэн поймал гэгэ в захват и сумел перекинуть через бедро, успев при этом поймать от падения и несколько мгновений удерживать тело любимого прижатым к себе, ситуация поменялась. Се Лянь, раскрасневшийся и учащённо дышавший, тут же ретировался под странным предлогом, но никаких неприятных эмоций на его лице не было. Значит, ему действительно нравилось… Нужно было придумать способ, при котором у гэгэ не будет возможности сбежать. Идея с татуировкой пришла не сразу, но показалась заманчивой. Глядя в испуганные глаза гэгэ, он засомневался, стоит ли настаивать на исполнении своей просьбы, но всё-таки решился… И не зря. После нанесения рисунка Се Лянь стал засматриваться на него ещё чаще, видимо, татуировки были ему по вкусу. А если ему нравятся татуировки, то, наверняка, понравится и пирсинг… Когда Хуа Чэн пришёл к Хэ Сюаню с подобной просьбой, тот послал его очень далеко и нецензурно, пришлось ждать до следующего острова. Однако реакция гэгэ стоила любого ожидания… Такого Хуа Чэн даже в самых смелых мечтах представить не мог. В тот день он притворился спящим, давая Се Ляню возможность пережить эмоции и, в тоже время, обдумывая, какие ещё шаги можно было бы предпринять. Но ничего умного в голову не пришло. Видимо, пока нужно было снова смириться с ожиданием. Переплывая с острова на остров, останавливаясь периодически прямо посреди Гранд Лайн для приёма посетителей, они и не заметили, как во всей этой кутерьмы и периодических стычек с мелкими пиратами прошло несколько месяцев со дня присоединения Се Ляня к команде. Близился восемнадцатый День Рождения Хуа Чэна и они как раз приплыли на курортный остров с огромным аквапарком, кучей бассейнов и самым невероятным ассортиментом развлечений. На этом острове было своё казино, поэтому открывать «Игорный дом» для посетителей смысла не было, однако за последнее время они заработали уже столько, что могли ещё год плавать и жить на широкую ногу, поэтому на командном совете было решено остаться здесь подольше и насладиться прелестями беззаботной жизни. Му Цин, как-то незаметно для всех ставший завхозом и казначеем в одном лице, выделил каждому сумму для гуляний: - Это на всё время отдыха. Протратитесь в первый же день, ваша вина, больше не дам. – и с этими словами отпустил команду развлекаться. Се Лянь и Хуа Чэн сразу же отправились к бассейну. Последний был явно рад возможности снова поплавать, ведь море для него теперь было смертельно опасным, а тут везде стояли таблички «Вода очищена от морской соли», а значит носителю силы дьявольского фрукта было безопасно в неё заходить. Плавая и ныряя, они хохотали, как когда-то давно в отеле для тенерьюбито. В очередной раз потеряв Се Ляня из виду, Хуа Чэн мысленно подготовился к тому, что его сейчас или схватят за ногу, или утянут под воду, однако вместо этого его вдруг со спины обхватили всеми четырьмя конечностями, повиснув всем весом: - Когда-то я тебя так катал, теперь твоя очередь! – Се Лянь смеялся, пока Хуа Чэн носился из одного конца бассейна в другой, забрызгивая всех окружающих и вызывая смех у детей, плескавшихся неподалёку. Когда Се Лянь слез с его спины, он выглядел невероятно довольным. - Может, гэгэ хочет ещё покататься? – Хуа Чэн заговорщически приподнял одну бровь. - Нет, хватит, а то ты совсем вымотаешься и сил на горки не хватит… - Се Лянь всё ещё хихикал, стоя совсем рядом. - Да ладно тебе, мы же тут надолго, успеем ещё на горки сходить. – на самом деле Хуа Чэну очень хотелось снова почувствовать горячее и почти обнажённое, не считая наличие коротких купальных шорт, тело, прижатое к себе. - Ой нет, пойдём лучше в джакузи поваляемся. – и гэгэ, не дожидаясь ответа, двинулся к бурлящим бадьям, ища более-менее свободную. Найдя свободную ёмкость, они улеглись и несколько минут наслаждались приятным массажем, а потом Се Лянь спросил: - М, Саньлан, а что ты хочешь на свой День Рождения? Какой подарок? Извини, что так прямо спрашиваю, но я уже голову сломал… - Чтобы ты был рядом всегда. – Хуа Чэн искренне наслаждался, как и без того раскрасневшееся под солнцем лицо загорается ещё большим румянцем. - Ну это само собой… - Се Лянь смущённо потупил взгляд. – Может, что-то ещё… Там новый меч или… - Ничего больше я не хочу. Гэгэ рядом – и это самое ценное, что может быть. – Хуа Чэн продолжал наслаждаться румянцем, уже не скрывая всей своей любви во взгляде. - Ох… Ты совсем не хочешь мне помочь. Ну ладно. – вернувшись взглядом обратно к Саньлану, Се Лянь улыбнулся так тепло и с такой любовью… - А знаешь, гэгэ, я всё-таки хочу попросить одну вещь. Но о ней я скажу тебе в свой День Рождения. Это будет лишь небольшая просьба и, если гэгэ не захочет её выполнить, я не буду настаивать и никак не обижусь. – Хуа Чэн хитро прищурился. - Я выполню всё, что угодно! – Се Лянь чуть повысил голос, несколько любопытных пар глаз обернулись на них. – Ой… - А если гэгэ будет неприятно делать то, что я попрошу? – удержать хитрый прищур не удалось, обеспокоенность пробилась сквозь него. - Ну что ты, я не думаю, что ты можешь меня попросить о чём-то неприятном. – гэгэ снова улыбнулся, а Хуа Чэн перевёл разговор на незначительные темы. Две недели на острове-курорте прошли как один миг. Каждый член команды обзавёлся слоем бронзового загара и парой килограмм лишнего веса от вкусных местных сладостей. День Рождения Хуа Чэна настал. В ночь перед никто не спал, включая Хуа Чэна, упорно притворявшегося, что не слышит возни по всему кораблю. Утром его встретила вся команда в украшенном бумажными гирляндами и цветами зале казино с дружным криком: - С Днём Рождения! – вслед за которым полетели конфетти из хлопушек и бумажные серпантины. Праздновать решили начиная с завтрака, Лань Чан проявила просто чудо поварского таланта, приготовив огромный двухъярусный торт в виде положенных друг на друга игральных костей и украшенного бабочками из белого шоколада. А в качестве общего подарка Хуа Чэн получил тёмно-красный кожаный плащ на подкладе из чёрного шёлка, о котором он упомянул лишь однажды… До этого момента парень не считал себя сентиментальным, но тут едва смог сдержать слёзы. Он действительно был счастлив. Ещё счастливее он стал, когда общие поздравления и поедания вкусностей закончились, и Се Лянь, под шумок утащил его в каюту и там вручил свой собственный подарок – серебряную подвеску в виде бабочки. - Увидел её и решил, что она тебе очень пойдёт. – с этими словами он застегнул цепочку на шее Саньлана и, обойдя его, встал прямо перед ним. – Ты говорил, что хочешь что-то попросить… - Да, гэгэ. – Хуа Чэн почувствовал, что слегка краснеет. Сердце забилось чаще, если сейчас он перегнёт палку, потом будет трудно вернуть всё тепло в их отношениях. – Повторюсь, если ты не захочешь это делать, то не надо… - Саньлан! – Се Лянь даже слегка притопнул в возмущении. - Гэгэ, можешь… поцеловать меня? – он выжидающе смотрел в слегка расширенные глаза напротив, в попытках найти там хоть одну негативную эмоцию, но видел лишь удивление. Несколько мгновений ничего не происходило, а потом Се Лянь сократил оставшееся расстояние между ними и, приподнявшись на носочки, легонько коснулся своими губами его. Саньлан разомкнул губы и почувствовал, что гэгэ сделал то же самое. Медленно, легко и нежно они продолжали целоваться, не желая отстраняться ни на мгновение. Потихоньку к губам добавились языки, а затем Саньлана повело окончательно, когда он почувствовал на своём затылке руку Се Ляня. Голова начинала кружиться, хотелось больше, теснее… Он положил свои руки на талию гэгэ, медленно оглаживая его и прижимая ближе. Но громкий голос рядом с их каютой прервал идиллию. Тяжело дыша, они отстранились друг от друга прямо в тот момент, когда дверь распахнулась и на пороге появился Цинсюань: - Ну что, мы идём? Ох… извините. – он тут же ретировался и захлопнул дверь, а парни неловко рассмеялись. - Действительно нужно идти. – Се Лянь выглядел довольным и смущённым одновременно. - Я уже жалею, что согласился на эту идею с боулингом. – Хуа Чэн недовольно проворчал, но на самом деле он был на седьмом небе от счастья. Все его волнения были напрасными. Отмечание из боулинга плавно перетекло на танцпол, где, поддавшись общему настроению, все танцевали так, будто бы умели это делать. Вернее, танцевали все дожившие до этого момента – Фэн Синь и Му Цин, успевшие поспорить, кто их них более стойкий к алкоголю напились так, что Инь Юю и Хэ Сюаню пришлось тащить их обратно на корабль. Пэй Су И Ши Цинсюань немного возмущались, что им не разрешили пить по причине юного возраста, Баньюэ смирилась с этой участью спокойно. В остальном же все веселились до утра, а вернувшись, свалились, не чувствуя ног под собой. Через день, когда все пьянчуги протрезвели и справились с похмельем, их корабль отправился к следующему острову. Отношения с Се Лянем развивались медленно, но теперь Саньлан не хотел форсировать события совершенно. Ответ на самый важный из мучающих его вопросов он уже получил, а остальное рано или поздно случится. Конечно, он безумно хотел гэгэ, особенно, учитывая, что спали они по-прежнему в одной кровати, почти всегда в обнимку. Но давить на него, с учётом того, что ему пришлось пережить на корабле Безликого, он считал преступлением. Поэтому пока Саньлан искренне наслаждался их неторопливыми поцелуями, объятиями перед сном и в любое другое время суток и ласковыми жестами, вроде перебирания волос или лёгкого массажа плеч. Несколько раз уже их поцелуи становились сильно горячее, спускаясь на шею и плечи, но стоило зайти чуть дальше, как Се Лянь испуганно замирал, не пытаясь отстраниться, но и явно не показывая больше энтузиазма. Сейчас снова был один из таких моментов: минуту назад Се Лянь тяжело дышал, подставляя шею под поцелуи, и через одеяло притирался пахом к бедру Хуа Чэна, но стоило тому самому слегка пошевелить бедром, усиливая давление, как гэгэ снова замер. В этот раз Хуа Чэн решил не избегать темы, а попытаться завести разговор – не для того, чтобы склонить своего возлюбленного к близости, а просто чтобы понять, что именно его тревожит. Он чуть отстранился и почти невинно чмокнул Се Ляня в губы, прежде, чем спросить: - Гэгэ, всё хорошо? Я сделал что-то неприятное? – он постарался говорить мягко, как сам Се Лянь когда-то давно, когда пытался его утешить или разговорить. - Н-нет, всё приятно… Мы можем продолжать. – звучало это совсем неуверенно, но парень сам потянулся за поцелуем. Хуа Чэн ответил на этот жест, сопроводив поцелуй нежным поглаживанием по щеке. - Нам некуда торопиться, мы можем сделать всё потом, - фраза, прошепченная на ушко, вызвала мурашки на гладкой коже. Хуа Чэн залюбовался, глядя, как они спускаются от ушка по шее вниз, к розовым горошинам напрягшихся сосков, - когда ты точно будешь этого хотеть. Или не делать вовсе. - Я хочу. – Се Лянь чуть-чуть пошевелил бёдрами, будто бы пытаясь подтвердить свои слова. – Очень хочу. Просто я… Ох… Я никогда не интересовался, как доставить удовольствие кому-то, да и с собой не так часто практиковался. Вроде бы и очевидно, что делать, но я волнуюсь. - Это единственная причина? – Хуа Чэн смотрел прямо в янтарные глаза, чтобы не пропустить не единой эмоции. - Да. Теперь все сомнения были развеяны. Хуа Чэн резким движением откинул одеяло, прижимаясь телом к телу и вернулся к поцелуям в шею, задыхаясь от предвкушения и буйствующих чувств, он кое-как смог, сквозь поцелуй, прошептать последнюю осмысленную фразу: - Что бы ты ни сделал, мне будет приятно, – снова поцелуй, а затем размашистое движение языком от ключицы до подбородка. – и ты можешь остановить меня в любой момент. Се Лянь ответил на это лишь прерывистом вздохом, переходящим в стон, когда поцелуи спустились к его груди, и один из сосков оказался в плену раскрасневшихся губ. Хуа Чэн легонько втянул нежно-розовую кожу, и надавил на неё языком, одновременно лаская свободной рукой вторую горошинку. Стон повторился. Значит, у гэгэ тоже чувствительные соски. От этой мысли сдержать ухмылку не получилось. У него самого напряжение в паху уже было настолько болезненным, что хватило бы пару раз потереться о что-нибудь, чтобы получить разрядку, однако сейчас приоритетом было удовольствие гэгэ. Парень опустил руку с груди ниже, на пресс и скользящим, шёлковым движением пробежался по выемке по центру живота. На это Се Лянь хихикнул: - Щекотно… Ох… - и тут же застонал, потому что Хуа Чэн переместил руку и круговым движением пальца потёр то место, где расплывалось мокрое пятно от предъэякулята. – Саньлааан… Не надо, я сейчас… Ах… - было слишком поздно, Хуа Чэн с восхищением наблюдал, как тело гэгэ напрягается в судороге, а затем расслабляется в бессилии, как волной по нему пробегают мурашки, и как на пижамных штанах растекается влажное пятно. Не сдержавшись, он опустился вниз и приник губами к влажной ткани, сцеловывая удовольствие возлюбленного и вдыхая его терпкий запах. Вернувшись к Се Ляню, он потёрся щекой о его щёку и слегка прикусил мочку уха: - Я польщён, что смог доставить удовольствие гэгэ так быстро. – Хуа Чэн уже понял, что томный шёпот на ушко одно из слабых мест гэгэ, и собирался этим пользоваться всю оставшуюся жизнь - Стыд какой… - гэгэ всё ещё тяжело дышал, пытаясь прийти в себя. – ты ведь и правда едва коснулся меня. - Хмм, но я ведь и сам в таком же состоянии. – и Хуа Чэн прижался пахом к бедру гэгэ, толкнувшись первый раз и со всей отчаянностью понимая, что второе такое движение станет завершающим для первого раунда. – Гэгэ позволит? - Да! - Се Лянь сам чуть согнул ногу, прижимая её сильнее, и обнял Саньлана одной рукой за талию, а вторую положил на затылок. Он буквально впился в его губы, и Хуа Чэну, как он и ожидал, хватило лишь одного движения, чтобы застонать в поцелуй. В какой-то момент ему показалось, что его тело стало невесомым или даже не принадлежащим к бытию и один лишь Се Лянь, удерживающий его в объятиях, является доказательством его, Хуа Чэна, существования. На глазах выступили слёзы, он всхлипнул, последний раз содрогаясь от волны удовольствия. - Гэгэ, - чувствуя, что не в силах сдержать эмоции, он уткнулся в плечо Се Ляня, пытаясь, по старой привычке, спрятаться там от всех своих волнений, - я так счастлив. – сквозь дрожь, он чувствовал, как Се Лянь повернулся к нему и обнял. Как он гладил по волосам и нашёптывал ласковые слова. Как целовал его в висок и всюду, куда дотягивался. - Саньлан, милый мой, любимый. – ласковый шёпот не прекращался, и Хуа Чэн смог немного прийти в себя, хотя остановить поток слёз всё не получалось. – Родной мой, хороший, самый прекрасный… То чувство, которое Хуа Чэн сейчас проживал, не вписывалось ни в какие рамки, не могло быть ни описано, ни нарисовано, ни как-либо выражено. Это было абсолютное, чистое, конденсированное счастье любви, блаженный экстаз всего самого настоящего и живого, того, о чём осознанно или нет, мечтают все, но что даётся лишь единицам. - Я люблю тебя. – голос, наконец, поддался Хуа Чэну, слова полились сами, как минутами ранее слёзы, без возможности их остановить. – Люблю с самых первых недель. Я такой дурак, что не понял этого с самого начала. Ещё в самый первый раз, когда я посмотрел тебе в глаза… Я же не мог больше ничего видеть, но не желал этого признавать. Прости меня, я говорю глупости… Кажется, я сошёл с ума. Но я так тебя люблю… - чувствуя, что снова задыхается, Хуа Чэн сделал глубокий вдох, желая и дальше продолжить свою речь, но Се Лянь тихонько приподнял его голову и повернул так, чтобы заглянуть в глаза. - Я знаю. Теперь понимаю… - он коснулся своими губами лба Хуа Чэна, и с этим поцелуем на парня будто опустилась тёплая и мягкая волна спокойствия. – Прости, что не понял раньше… Но ты ведь был таким маленьким, как можно было подумать… Теперь всё будет хорошо. – он поглаживал по щеке, стирая остатки слёз. – Я тоже люблю тебя. Хуа Чэн не помнил, как уснул в ту ночь. Гэгэ продолжал держать его голову у себя на плече и поглаживать его то по щеке, то по волосам. Он шептал тихие признания или невинные комплименты, и его ласковый голос успокаивал, убаюкивал, отгонял все тревоги и беспокойства. Это действительно было счастьем.