Сага о Небесном драконе и мальчике

Жизнь на «Игорном доме» постепенно вошла в размеренное русло: графики дежурств были окончательно установлены, работа казино отлажена, действия при встречах с недоброжелателями скоординированы и доведены до автоматизма. И стало по-домашнему спокойно. Се Лянь тихонько открыл дверь в капитанскую каюту. Саньлан отсыпался после ночного дежурства и уже скоро должен был вставать, но парню не хотелось резким звуком или неловким движением разрушить умиротворение последних минут сна возлюбленного. Бесшумно войдя внутрь, парень аккуратно присел на край кровати, невольно умилившись картине перед собой: Саньлан спал на боку, смяв одеяло в длинный ком и закинув на него ногу. Во время совместного сна так он закидывал ногу на самого Се Ляня, но в его отсутствие вынужден был довольствоваться скомканным одеялом. И как-то так получилось, что, выполняя роль обнимаемого или же заботливого возлюбленного, старающегося не тревожить сон своего парня, а потому не заходящего в каюту во время отсыпного, Се Ляню прежде не доводилось видеть спящего Саньлана именно с этой стороны. А посмотреть ведь было на что… Почти обнажённое тело, прикрытое лишь тонкой тканью белья, излучало сонное тепло и было магнетически притягательным. Белоснежная кожа спины, в нескольких местах испещренная бледно-розовыми шрамами, натягивалась выступающими лопатками, создавая причудливую игру теней. Руки, охватывающие одеяло, даже во сне соблазняли рельефом мышц, а вздёрнутые от провокационной позы ягодицы, будто бы просили прикоснуться к ним, сжать или же вовсе укусить. Разрываясь между нежностью и страстью, Се Лянь всё-таки не выдержал и, сняв футболку, просочился под бок Саньлана, обнимая его со спины, прижимаясь кожей к коже и зарываясь носом в рассыпанные по подушке чёрные волосы. Саньлан завозился и, не успев толком проснуться, попытался повернуться в неожиданном объятье, но вместо этого был сжат сильнее, окончательно лишившись возможности пошевелиться: - Гэгэ… - голос был хриплый ото сна, - так не честно, я тоже хочу тебя обнять. - Никакой честности, ты наглым образом был взят в плен, пока находился в беспомощном состоянии. – Се Лянь хихикнул, притираясь пахом к так соблазнительно выпирающим ягодицам возлюбленного. – Так что смирись со своим положением. - Вот как… - Саньлан протянул слова с явным удовольствием. – Тогда я не собираюсь молить о пощаде. – и, сказав это, он с гибкостью кошки прогнулся в пояснице, прижимаясь сильнее к очевидному возбуждению своего пленителя и вырывая из его груди прерывистый выдох. Поняв, что попался на очередную уловку возлюбленного, Се Лянь в отместку опустил руку на его бедро и, с силой сжав его, одновременно укусил Саньлана за загривок. Теперь уже не сдержал полу-вздоха полу-стона Саньлан. - Мой пленник такой соблазнительно бесстыдный, - Се Лянь будто бы в извинение расцеловал место укуса и кожу вокруг него, - даже не знаю, что с ним делать. - Твой пленник полностью в твоей власти. Саньлан в жёсткой хватке и под нежными поцелуями, кажется, окончательно поплыл. Се Лянь чувствовал, как возлюбленный в его объятиях извивается, пытаясь прижаться теснее, откидывает голову, обнажая больше места под поцелуи. Оставаясь по-сонному горячим, он, однако, уже окончательно проснулся и теперь отвечал на каждую ласку тяжёлым дыханием и трепетными движениями. Он выглядел потрясающе разнеженным, расчувствованным, расплавленным нежными и страстными прикосновениями. И был ещё один потрясший Се Ляня момент – румянец, окрасивший сначала бледную кожу скулы, плавно перетекал сначала на шею, а потом и вовсе яркими пятнами покрывший плечо, которое в текущую секунду целовал Се Лянь. - Саньлан? – парень на мгновение забеспокоился, но затем поймал взгляд возлюбленного и слов уже не нужно было. В этом затуманенном взоре читалось всё – страсть и желание взрослого Хуа Чэна, мечта и первое эротическое переживание подростка, желание быть ближе и страх никогда не получить этой близости, раскованность и стыд, бесконечная любовь и жгучая похоть. За то мгновение, которое длился их зрительный контакт, Се Лянь прочувствовал, хоть и не осознал, что наткнулся на то самое сокровенное желание, зародившееся в душе любимого человека так давно, трепетно хранимое и тщательно оберегаемое, но мучающее его все эти годы. То самое, что несмотря на всё их доверие и близость, по старой памяти оставалось стыдным и невозможным для произнесения вслух. Поднявшись на локте, Се Лянь дотянулся поцелуем до уголка губ Саньлана, а затем стал хаотично расцеловывать всё, до чего только мог дотянуться, будто бы пытаясь успокоить, сказать, что всё в порядке. Саньлан же, замерший после того, как единственным взглядом выдал себя полностью, стал постепенно приходить в чувство, но движения его оставались немного скованными, а тело явственно дрожало. Се Лянь, до этого успокаивающе гладивший его плечи, снова опустил руку на бедро, а затем и на ягодицу, легонько сжав её. Саньлан вздрогнул и прикусил губу. - Хочешь? – чуть отстранившись, Се Лянь провёл пальцами по натянутой между упругими половинками ткани белья, слегка надавив на неё, не настаивая, но давая понять о своих намерениях. Он уже точно знал ответ на этот вопрос, но ему казалось, что Саньлану необходимо произнести это вслух, признанием выплеснуть эмоции и разрушить последний оплот не недоверия, но того, что он так боялся доверить. - Очень хочу… - Саньлан почти всхлипнул. Контраст повседневного, спокойно-насмешливого Хуа Чэна и невероятно трепетного, чувствительного и почти хрупкого в своей эмоциональности Саньлана в постели в очередной раз восхитил Се Ляня. Хотя он никогда бы этого и не признал, но ему льстило, что именно такая сторона этого человека доверена только ему и никому больше. Снова прижавшись к такому любимому и желанному телу, он дотянулся до его губ и, наконец, был встречен взаимностью. Саньлан отмер. Перестав дрожать, он повернулся и ответил на поцелуй, в который Се Лянь постарался вложить то, что не смог бы выразить словами – обещание никогда не предавать этого доверия, оберегать эту хрупкую эмоциональность и тайную сторону личности. Поцелуй становился всё горячее, руки влюблённых хаотично блуждали по их телам, оглаживая каждый сантиметр кожи и снимая такую ненужную и мешающую одежду. Се Лянь, не отрываясь от ласок, нащупал закатившийся за матрас флакон смазки и с небольшим сожалением оторвался от поцелуя: - Если будет хоть немного больно, скажи сразу. – они часто повторяли слова друг друга. Се Ляню вдруг подумалось, что он был бы не против и мыслями срастись с возлюбленным, стать с ним навсегда и окончательно единым существом. Но долго эту мечту обдумывать он не мог, ему нужно было убедиться, что Саньлан его слышит. – Саньлан? - Да, гэгэ, скажу. – парень уже повернулся обратно на бок, закинув одну ногу на ком из одеяла. Та же поза, которая взбудоражила воображение Се Ляня менее получаса назад, сейчас выглядело поистине развратной. Тонкая ткань белья больше не скрывала фарфоровой белизны кожи ягодиц и насыщенного розового островка между ними. Колечко мышц было сжатым и таким маленьким, что Се Лянь бы засомневался в его способности принять в себя хоть что-то, если бы по своему опыту не знал, на что способна эта часть тела. Почти невесомым движением пальцев, парень провёл по розовой расщелине от копчика до самых яичек, наслаждаясь нежностью кожи и дрожью в теле возлюбленного, вызванной уже удовольствием и предвкушением, а не страхом или смущением. Вылив на пальцы смазку, Се Лянь вновь прикоснулся ко входу и немного помассировал его круговыми движениями, а затем лёгонько нажал на него, мышцы поддались, без сопротивления впуская внутрь одну фалангу. Саньлан нетерпеливо подался бёдрами назад, пытаясь ускорить процесс: - Тихо-тихо, не торопись, - Се Лянь поцеловал слегка подрагивающее плечо возлюбленного, - позволь мне самому всё сделать. Саньлан на это не ответил ничего, лишь простонал, когда почувствовал движение пальца внутри. Се Лянь растягивал его медленно и обстоятельно, желая как можно лучше подготовить и уберечь от малейшего дискомфорта. Когда он добавил второй палец, Саньлан снова начал подаваться бёдрами назад, но по сбитому дыханию и невнятному бормотанию, в котором едва угадывалось «гэгэ» и «ещё», Се Лянь понял, что никаких неприятных ощущений тот явно не испытывает и потому стал двигаться внутри чуть решительнее, раздвигая и массируя мягкие стеночки. Когда пальцы стали входить и выходить абсолютно свободно, парень, наконец, решил, что можно переходить к следующему этапу. Вынув пальцы и едва не простонав в ответ на протестующее хныканье, он размазал смазку по своему члену и подставил его ко входу. Ещё раз мельком оглянув тело возлюбленного, раскинувшегося на кровати, расслабленного и доверчивого, но всё такого же по-кошачьи изящного и грациозного, Се Лянь не смог не восхититься, а потом ему в голову пришла забавная и смущающая своей откровенностью идея. Он чуть переместился и толкнулся в Саньлана, одновременно прикусив ему мочку уха. Ответом на это стал почти жалобный стон и судорога удовольствия, пробившая тело под ним. Саньлан выгнулся, насаживаясь глубже, а Се Лянь обхватил его член, помогая продлить наслаждение. Значит, он в очередной раз угадал – Саньлан хотел подчиниться, быть по-животному покрытым, оказаться под ним. Эта мысль не могла не вызывать самодовольной улыбки, за которую Се Лянь вполне могло бы стать стыдно, если бы его возлюбленный точно также не видел все его потаённые закоулки души. - Гэгэ, ещё… - как только к Саньлану вернулась способность осознавать себя в пространстве, он снова попытался насадиться на всё ещё твёрдого Се Ляня, которого от мгновенного окончания спас только утренний минет, которым он был разбужен и до сих пор находился под впечатлением. И Се Лянь стал двигаться. Сначала плавно и медленно, будто бы прощупывая возможности тела под ним, постепенно увеличивая скорость и мощь толчков. В конце концов, он чуть сменил положение, практически навалившись на Саньлана, и стал вбиваться в его тело, периодически прикусывая ухо, целуя или шепча такие пошлости, на которые в здравом рассудке был не способен. А может быть уже и способен. В последнее время с ним произошло столько метаморфоз... Чувствуя, что он критически близок к завершению, Се Лянь высвободил одну руку, пробрался её к вновь вставшему достоинству Саньлана и стал ласкать: - Давай, же, родной… Ммм.. ещё раз, - он продолжал стонать непристойности прямо в ухо, между фраз вторя стонам возлюбленного, - ну же, ради меня… - на это Саньлан напрягся всем телом, простонал мучительно, тягостно, и кончил будто бы действительно только ради и для своего гэгэ. – Ох… - Се Лянь кончил вслед за ним, даже не попытавшись выйти. Ещё несколько минут они лежали соединённые, расслабленные и тяжело дышавшие. - Гэгэ… - Саньлан первый нашёл в себе силы пошевелиться, он слегка отстранился, а затем лениво перевернулся, утыкаясь носом в ключицу Се Ляня. – Гэгэ, ты сделаешь так ещё раз? - Сейчас? – удивлённый вопрос вырвался быстрее, чем Се Лянь смог осознать, что его возлюбленный в очередной раз подшучивает над ним. Значит, с ним точно всё в порядке. - Завтра… - ответил рассмеявшийся Саньлан. – И послезавтра. И послепослезавтра… - Каждый день нельзя. – Се Лянь постарался звучать строго. – Хэ Сюань говорил, что часто так делать вредно. - Не поминай всуе… И тем более в постели. – Саньлан скривился, смешно сморщив нос. – И вообще, гэгэ, если ты будешь так внимательно прислушиваться к нему, я начну ревновать. - Я просто не хочу навредить тебе. – стараясь смягчить строгость своего решения, Се Лянь поцеловал возлюбленного в лоб. – Давай посмотрим, как ты себя будешь чувствовать и не будет ли у тебя там раздражения. - Гэгэ такой строгий… Неужели ему не понравилось? – Саньлан с каждой следующей фразой звучал всё обиженнее. Он редко позволял себе капризничать, а потому Се Лянь очень ценил эти моменты, считая их одним из самых больших проявлений доверия, наряду с эмоциональностью непосредственно во время секса. - Очень понравилось, мой Саньлан невероятно прекрасен, - он нежным касанием под подбородком поднял лицо возлюбленного и приник к его губам. – у тебя внутри так горячо и тесно. – чувствуя, что теперь пошлые слова даются с трудом, Се Лянь тем не менее наслаждался румянцем, разливающимся по лицу Саньлана. И чем сильнее бледно-розовый оттенок покрывал фарфоровую кожу, тем более довольным и расслабленным тот выглядел. - Ну хотя бы через день… - Как только я буду убеждён, что с тобой всё хорошо, так сразу. – и не давая возразить, Се Лянь снова приник к нему губами. - Я люблю тебя, гэгэ. – Саньлан, наконец, перестал спорить, поняв, что это бесполезно. - Я тоже тебя люблю. – Се Лянь рассмеялся, чувствуя, что настроение его вновь становится игривым, а в голову пришла очередная забавная идея. – А теперь в душ. – и, подхватив Саньлана на руки, он поднялся и, несмотря на возражения и слабые попытки вырваться, понёс его в их личную душевую. До этого дня Се Лянь и не подозревал, что самым трудным в их отношениях будет сдерживать Саньлана от чрезмерного энтузиазма, граничащего с попытками самовредительства. Однако именно с этого момента в их отношениях не осталось никаких секретов, все барьеры, сдерживающие их фантазию, были разрушены, стыдиться больше было нечего, а любые условности отпали за ненадобностью. Осталось лишь безграничное доверие и любовь.