Сердца, отбивающие разный ритм

      Петербург был как обычно шумным. Люди и кареты быстро перемещались туда-сюда, словно муравьи в растревоженном муравейнике. Никто не обращал внимание на императора и его верного шефа жандармов, которые решили прогуляться, рано закончив свои дела. Вроде обыкновенный день, ничего не предвещало беды. Мужчины свернули и зашли в Летний сад, где решили сегодня прогуляться в тишине, чтобы их ничего не отвлекало. Вот они уже подошли к первому фонтану в парке. Вода в нём журчала лениво, словно устав от бесконечных сезонов. Вокруг не было ни души — странная пустота, почти зловещая тишина, словно само время затаилось. А значит, это давало им возможность поговорить без посторонних глаз.       — Ваше Императорское Величество… — начал Бенкендорф, но тут же замолчал. Перед его глазами поплыл мир. Он попытался интуитивно о что-то опереться, но потерял равновесие и упал, но его успели подхватить сильные руки императора. Романов не понимал того, что происходило, но точно осознавал, что его помощь сейчас очень нужна другу.       — Александр Христофорович? — Николай не успел осознать происходящего, пытался привести Александра в чувство, но у него тоже поплыло перед глазами, мир исказился, словно отражение в кривом зеркале, он аккуратно опустился на землю, и в глазах окончательно потемнело.

***

      — Интересно, существуют ли другие миры? — тихо проговорил Александр Христофорович, отпивая из своей чашки тёплый чай. Напиток обжигал горло, но дарил кратковременное ощущение уюта. Он заворожённо смотрел на Николая Павловича, сидевшего рядом с ним на другом кресле, тот тоже обратил свой взгляд на собеседника и улыбнулся.       — Саша, почему вас волнует этот вопрос? Неужели наши идиллии вам наскучили?       Вдруг они услышали резкий хлопок и шум позади себя и поднялись, оборачиваясь на шум, Бенкендорф потянулся к шпаге, которую всегда носил с собой, но внезапно осознал, что перед ним стоит и держится за голову его точная копия. Его двойник был одет более строго, словно прибыл с парада, а в глазах плескалось замешательство, смешанное с тревогой.       — Что за чертовщина? — негодующе произнесла копия Александра. Император кашлянул, чтобы привлечь внимание незваного гостя. Бенкендорф поднял голову, когда услышал знакомый кашель Николая, но тут же схватился за шпагу на своём поясе, завидев другого себя, стоящего около кресла и императора. — Ваше Императорское Величество? Что тут происходит?       Мужчины уже хотели начать отвечать на вопросы, так как поняли, что здесь происходит какая-то странная ситуация, которую нужно было решить, но произошёл ещё один хлопок, теперь рядом с копией Бенкендорфа стояла копия Романова. Этот император был одет строго, но скромнее, без вычурных украшений. Он не притронулся к голове, хоть и было больно, но это ничего не решит, поднял взгляд и недоумённо посмотрел сначала на своего Александра, стоящего рядом с ним, а потом на двух других.       Между людьми повисла тишина, густая и тяжёлая, будто вечерняя надвигающаяся гроза над тихим Санкт-Петербургом. Все размышляли, пытались прийти к выводу о том, что здесь происходит.       — Давайте присядем? Негоже гостям стоять посреди комнаты, — предложил Романов, ставя чашку с чаем на чайный столик и указал гостям на стулья, стоящие рядом с его рабочим столом. В его голосе звучала твёрдость, но в глазах мелькнула искра любопытства.       — Коля, — начал Бенкендорф, но поймал на себе два взгляда: один был заинтересованный и мягкий, другой же удивлённый и немного строгий, можно подумать Александра Христофоровича застали за чем-то неприличным, и тут же опомнился, начиная понимать разницу между их мирами. — Приношу свои извинения. Николай Павлович, присаживайтесь на моё место.       Другой император кивнул с благодарностью и отправился к креслу, которое шеф жандармов успел развернуть; удивление всё ещё читалось на его лице, никогда его Александр не позволял себе такого неформального общения, но почему-то его сердце затрепетало быстрее, когда он услышал ту нежность в этом голосе, которую не слышал очень давно ни от кого в своём окружение. Он почувствовал укол зависти и тоски по той близости, которую, возможно, никогда не испытывал.       Мужчины расположились на своих местах и всё равно продолжали молчать, что-то для себя решая. Бенкендорфы рассматривали друг друга и оценивали чужое состояние. Александр из другого мира казался более уставшим, вероятно, он не получает той заботы от императора, что получает Саша. Вдруг им пришло на ум, что стоит понять, как лучше всего обращаться друг к другу, ведь так можно и запутаться в этих именах.       — Предлагаю распределить обращения до момента, пока вы не вернётесь в свой мир, — предложил Саша, смотря на императоров, которые быстро кивнули, вероятно, в их мыслях тоже было это предложение. — Тогда я начну, если позволите, — Алекс поднялся и чуть склонился в поклоне. — Прошу обращаться ко мне неформально: Саша, Алекс.       За Сашей поднялся Александр и повторил действия, представляясь:       — Тогда прошу называть меня: Александр, Александр Христофорович.       Они поймали взгляды друг друга и выпрямились, понимая, что их мысли были идентичны. Романовы последовали их примеру, поднялись, но не склонялись — не по чину императорам этого делать.       — Коля, Никс, Ваше Величество, — представился Коля из этого мира. Гости из другого мира молча приняли то, что их копии оказались не такими привередливыми к обращениям, но это насторожило каждого из них.       — Николай, Николай Павлович, Ваше Императорское Величество, — представился последний.       Мужчины присели, и первым вопрос задал Никс, когда взял свою чашку с почти остывшим чаем:       — Что вы помните последнее, когда оказались здесь?       Николай и Александр переглянулись, отвечать на вопрос решил Бенкендорф:       — Мы прогуливались по парку, когда у меня поплыло всё перед глазами и потемнел рассудок. Смею предположить, что с Николаем Павловичем произошло то же самое.       Романов согласился со словами своего шефа жандармов. Они опять погрузились в тишину, с интересом рассматривая друг друга.       Николай подметил, что их копии из этого мира сейчас одеты в более удобную одежду, чем их мундиры, в которых они с Александром вышли прогуляться. Их взгляды, которыми они обменивались, были полны какой-то странной, незнакомой Николаю нежности, что не вписывалось в его обычное понимание.       — Вы… — Николай Павлович не знал, как об этом спросить, но всё же решился, поймав на себе взгляд Александра Христофоровича. — Какие у вас отношения?       — Тут всё легко, — начал Саша, улыбаясь своему Коле, который прикрыл рот рукой, не желая выдавать свою улыбку. — Мы состоим в романтических отношениях.       Николай и Александр замерли, удивлённо смотря на этих двух «ненормальных», по их мнению. Сначала им показалось, что всё это шутка, но реакция Никса, который невольно засмущался под пристальным взглядом шефа жандармов, говорила об обратном.       — Вы не врёте, Саша? — всё же решил уточнить Александр. Его сердце вдруг сжалось, а затем забилось быстрее; Александр Христофорович мысленно вернулся на несколько лет назад, когда он только встретил Николая. Его организм странно отреагировал тогда, и Бенкендорф тут же закрыл все свои чувства и мысли, не желая рушить их дружескую связь. Вот вновь он чувствует это, что его выбивает из колеи.       — Бенкендорфы никогда не врут, — подметил Коля, ловя удивлённый взгляд другого Бенкендорфа. — Давайте обговорим всё завтра, уже довольно поздно. Думаю, у нас есть ещё какое-то время, пока вы не вернётесь в свой мир. Можете занимать любые свободные комнаты и спокойно передвигаться по дворцу, слуги давно распущены.       Все согласились с предложением Его Величества. Саша проводил гостей в свою комнату, предполагая, что лучше всего отдать им её — всё же занимать две комнаты будет не лучшей идеей.       — Если вам будет на одной кровати неудобно, то можете перебраться в комнату рядом…       Император отказался, а Александр не смел перечить выбору государя. Саша лишь мысленно сделал себе заметку узнать об их отношениях друг к другу — не могут они быть равнодушными, прям кричит его сердце, которое пропускало через себя всю холодность Никса в первые месяцы…