Ночная фиалка
18 сентября 2025 г., 21:47
❀❀❀
Феликс считал, что он живёт в современном, развитом мире, где все люди — адекватные, и никто не будет вести себя как животное, набрасываясь на вкусное мясо. Вот хоть раз бы, ну хоть раз бы это был кто-то настолько же тонко чувствующий, как сам Феликс. Тот, кто бросился на запах не потому, что он омежий, а потому, что он такой. Тонкий, нежный, необычный. Феликс издалека заметил, как к нему приближается кто-то пахнущий просто обалденно. Не грубый и не приторный. Не типичный резкий альфа и не банально сладкий омега. Чувственный мускус с глубоким холодным дымным оттенком. Вау. Феликс рефлекторно повёл носом в сторону запаха, шумно втягивая и разбирая ноты. Тут же мысленно одёрнул себя. С каких пор я принюхиваюсь к альфам? Когда, наконец, обладатель чудной мускусной ноты показался на глаза, Феликс разочарованно выдохнул. Очередной альфа, словно животное, бросился на его нежный запах. Да, я так обалденно пахну как раз потому, что я не омега. Разочарование, как и всегда. ❝ — Сладко пахнешь, цветочек. Да ёб твою мать. — В курсе, что о тебе подумают, когда узнают, что ты подкатывал к альфе? — наиболее низким голосом из возможных отвечал Феликс. Незнакомец отпрянул от неожиданности, отбросив руку. — Какого хуя ты пахнешь как омежка? — вспылил альфа. Испугался. — Хочешь сказать, тебе не нравится? — Ты чё, из этих? — скривился от отвращения незнакомец. — Каких из этих? Ахуел? — Феликс угрожающе замахнулся. — Катись отсюда! Угроза возымела эффект и альфа исчез так же быстро, как появился. Как же заебло.❞
Незнакомец так и застыл перед ним. Молча втягивал запах и позволял зрачкам расширяться, заполняя радужку. Он остановился на безопасном расстоянии, обозначая своё присутствие и не прячась, как маньяк, за углом. Но и не внушал доверия, оказываясь в непосредственной близости в принципе. Выглядит безобидным. Хоть и большой. Надеюсь, не придётся драться. Сил дай бог доползти до дома. Предвосхищая наступление, Феликс напал первым. — Классно пахнешь, — начал диалог Феликс. — У тебя гон? Боюсь разочаровать. У меня тоже. Я не омега. Феликс ждал реакции. Парень напротив склонил голову и втянул полные лёгкие чудного запаха летней ночи. — Ты пахнешь как ностальгия. Ночная фиалка под бескрайним звёздным небом. Я словно вернулся домой. Могу я посидеть с тобой? — Ладно?.. Если только посидеть. — Конечно. Ничего такого. Просто… Я никогда раньше не чувствовал подобного. Довольно необычно для альфы. Прости, если звучу как маньяк. — Всё в порядке, — Феликс улыбнулся непосредственности этого мягкого парня. Нет, Феликс, не в порядке, ты подпустил к себе извращенца, которого видишь впервые в жизни. Феликс места себе не находил. На него вешались только альфы. Сам он находил только до ужаса приторных омег. И те покупались на нежный запах и принимали за своего, намекая на дружбу или предлагая помочь друг другу в течке. Да не из этих я. Не из этих! Где же в этом мире справедливость? Ладно бы если к нестандартным внешним характеристикам прилагалась и поломанная сексуальность. Но нет. Словно назло и вопреки. Феликс хотел омегу. Ещё и этот… Уже второй за день. Ох, если бы он только был омегой… Запах невероятный. И выглядит таким милашкой. Но гораздо шире Феликса в плечах и, более чем очевидно, не омега. Но с таким мягким и приятным голосом… Кажется, он очень добрый человек. — Ты тоже… Ты… Очень приятно пахнешь. Для альфы. Парень несколько удивлённо вскинулся на комплимент и даже немного зарделся в щеках. Ну очаровашка. — Можно я… Ну… Мы… — Нет, дружище, я не из этих. Хоть ты и классный. Но я не подставляюсь. — Я не это… — нервный вздох. — Я Чанбин, — он неловко протянул руку для знакомства. — Феликс, — он сжал ладонь в ответ. Какие мягкие руки. Феликс не хотел выпускать ладонь, поглаживая тыльную сторону большим пальцем. Опомнившись, он отдёрнул руку. Тьфу, бля, что он подумает. — Очень приятно. У тебя низкий голос. Точно не омежий. Хоть сам ты и… красивый. Слишком. — Спасибо, наверное, — Феликс растерянно шмыгнул носом. — Ну и что мы, теперь будем нюхать друг друга и дрочить на брудершафт? Чанбин вспыхнул. Кажется, я был слишком груб с этим незнакомым парнем. Зато он вряд ли теперь захочет меня трахнуть. — Прости, я… Не в настроении сегодня, — бросил Феликс, отвернувшись от собеседника. Чанбин привычно глотал грубости и колкости от альф. Это было лучше, чем жалость. Тебя никто никогда не захочет. Ты омега? Серьёзно? Соболезную. Но прямо сейчас это не имело значения. Потому что сейчас Чанбин качался на волнах фиалкового флёра, позволяя иллюзорному августовскому вечеру увлечь себя в негу и покой, где был альфа, способный полюбить Чанбина таким. Где Чанбин уже был лучшим в мире папой, воспитывал самых красивых детей и просто жил, улыбаясь каждому дню. Феликс позволял ему нежиться в своих феромонах. Это был такой интимный момент единения бессознательного и животного естества… У Чанбина ещё никогда такого не было. Феликс отзывчиво открывал свои цветочные ноты, ступая в дымную глубину случайной встречи. Когда Чанбин, наконец, вынырнул из своих грёз, Феликс смотрел на него широко открытыми глазами. Вихрь вопросов внутри него не мог сформироваться хоть в одну внятную мысль, потому, пока ничего не произошло, Чанбин подорвался и увеличил дистанцию. Он вежливо склонился в извинении и попятился. — Прости, пожалуйста. Был рад познакомиться. Исчез он так же внезапно и стремительно, как появился. Из беседки, из сада и из жизни Феликса. Оставил лишь один немой вопрос на губах. «Что?» На губах Чанбина было гораздо больше. В первую очередь, ругательств. По отношению к самому себе, конечно же. Ты был слишком мягок, Чанбин. Ты был неосторожен. Ты позволил себе лишнее. Да это было банально невежливо! Чанбин мог ещё долго винить себя, но в одном он был уверен. Если бы он прошёл мимо и даже не поинтересовался источником запаха — гадал и жалел бы всю жизнь. Но теперь у него было так много информации для размышлений. Кто придумал, что омеги текут от грубых и резких запахов?! Чанбин терял голову от нежности и парализующей сладости ночной фиалки. Феликс был… Невероятным. И он сказал что я… Классный?.. Чанбин почувствовал своеобразное родство с этим альфой. Ведь они, по сути, были похожи? Два отщепенца системы. Двое, не вписавшихся в рамки. Но разве Феликс был не прекрасен в своей двойственной натуре?***
Родители Феликса очень хотели детей. У них родились трое милых щенков. Двое омег и один альфа, который, почему-то, оказался самым красивым из тройни. Самым изящным и нежным в облике. Словно злая судьба что-то перепутала. Красивыми были все дети и любили их одинаково. Родители никогда не акцентировала на этом внимание, но парадокс был налицо. Альфа был слишком красив и слишком похож на омегу. Не было проблем и у самого Феликса, альфы его возраста принимали его за характер, а не внешность. Первые проблемы начали возникать уже после полового созревания. Тогда, когда твой пол уже имел значение. Тогда Феликс понял, что отличается. Кто вообще придумал, что альфам нравятся сладкие приторные запахи? Феликса не привлекали чрезмерно сладкие, вплоть до удушья, запахи омег. Ему не хотелось делить с ними пудровые ноты своих феромонов. Но и подставляться под других альф тоже желания не возникало. Его инстинкты были более чем очевидны. Феликс — самый обычный альфа. Его гормоны в порядке. Никаких отклонений. Но глубокий цветочный запах и довольно щуплое сложение в сравнение с другими альфами часто вводили в заблуждение. В пользу Феликса играл лишь мужественный, низкий голос. И то не всегда. Иногда собственная природа сводила Феликса с ума. Да сука… Я же самый скучный, самый банальный самый обычный альфа. Просто дайте мне хоть одного омегу без вкуса или я сойду с ума. Ещё чёртовы принципы. Нельзя брать кого-то силой. Нельзя доминировать без добровольного согласия. Даже если можешь. Феликс был разбалован своим уникальным запахом, потому не представлял допустимым скрещивать его с чем-то дешёвым и банальным. Ему нравились только запахи альф. И то за редким исключением. Но он же не из этих! Не из этих! Вот Чанбин — просто идеальный образец тонкого, многогранного и небанального запаха. Феликсу было крайне интересно, из тандема каких феромонов вышел такой благородный альфа. Феликсу хотелось узнать о нём больше. Как? Молодой человек, а ваши родители, случайно, не из высшего света? Тогда откуда у них такой алмаз? Фу, Феликс. Или, может, я всё-таки из этих?.. Вечера в одиночестве давались особенно тяжело. Феликс страшно путался в мыслях, всё время воскрешая в голове образ Чанбина. Он бы очень хотел его сжать. Потрогать. Обхватить руками и притянуть к себе вплотную. Прижаться носом к шее. Втянуть в себя его потрясающий запах. Мыслей о том, чтобы подставляться, конечно, при этом не было. Но кто знает, как оно там на самом деле. А вдруг они… Ну… Могли бы как-то найти общий язык? Они же не пробовали… Я был с ним слишком груб в тот раз, да? У него наверняка сложилось плохое впечатление. Он больше не захочет даже просто поговорить со мной. Он так очаровательно смутился, когда я быканул. Зря я так. Он же выглядел так безобидно. Придурок агрессивный Ли Феликс не умеет держать себя в руках. Феликс много думал. Феликс решался действовать. А как, коли поздно уже? Они пересеклись хер знает где в обстоятельствах хер пойми каких. Феликс готов был от досады пинать мебель и бросаться подушками. Он остановился. Выдохнул. И пнул диван. Ну это ничего. Ничего. Можно ведь, как и всегда, пойти побесить других альф и всё-всё как рукой снимет. Феликс чуть ли не все свои проблемы так решал. Безотказный антистресс-механизм. Действовать на нервы другим людям. Крутить хвостом перед альфами, а потом смотреть на их разочарованные лица. Сладкая патока несбывшихся надежд уже скрипела на зубах, когда Феликс извлёк свой новый кардиган с люрексом, который ещё только предстояло выгулять. Выудил привычный базовый топ. Слегка подкрутил волосы. Покрасовался перед зеркалом. Сделал фоточку для инсты. Мои омежки оценят. Не долго думая, завалился в какой-то новый клуб. Попробовал их коктейли. Один. Два. Четыре. Опрокинул трёх альф, купившихся на его внешность. Всё по привычному сценарию. Без нареканий. Как обычно. Но. Не помогло. Небольшая возня с отказами альфам лишь раззадорила, но не покрыла главной потребности. Быть грубым — совсем не то, что ему было сейчас необходимо. Сейчас бы кого занежить. Разогреть в своих руках, вылепить в новую форму и позволить получить хотя бы часть того тепла и любви, что переполняют Феликса изнутри каждый день. Он любвеобильный. От отчаяния Феликс согласился уехать с каким-то легкомысленным, очень мягким и почти кремовым омегой, чтобы «помочь друг другу без обязательств и, в особенности, без этих загребущих грубых альф». Но и это. Снова не то. Хоть парнишка и был нежен настолько, насколько в этом нуждался Феликс. Дал себя заласкать и позволил после спать в обнимку, деля сладкий пудровый флёр на двоих. Малыш испугался всего один раз, когда Феликс с обыденной лёгкостью подхватил и забросил его, уже полуголого, на кровать. — Вау, а ты сильный… — Тебе не нравится? — Феликс вопросительно приподнял бровь, тут же возвращаясь к ласкам. — Нравится… Это… И сам ты… Ты такой сказочный… Похож на эльфа… Слова выходили с промежутками на сладкие стоны или вздохи, когда Феликс касался губами, зубами или языком слишком хорошо. Феликс хмыкнул. Конечно, тебе нравится. Всем нравится, пока они не увидят мой узел.***
Чанбин долго думал о таком родном, но далёком, почти забытом запахе. Теперь фиалка заполняла все его мысли, выплыв с самого дна его памяти. Это был его любимый цветок. Пока бабушка не умерла, Чанбин проводил в этом запахе каждое лето. И с тех пор он никогда не думал о том, чтобы… А почему, собственно, нет? Перед его домом достаточно места, чтобы высадить их и ещё несколько цветущих. Уход фиалке требовался минимальный, если вообще требовался. В их саду фиалка вообще росла как сорняк — повсюду. Чанбин не колебался более ни секунды. Семена оказались в земле в тот же день. Если тот альфа не ненавидел свой запах, то, как минимум, пренебрежение в его голосе уже говорило о многом. Да, возможно, он устал от клишированного мышления всех вокруг, но кому, как не Чанбину знать это чувство. Он не мог проигнорировать и забыть эту встречу. Фиалка была такой… Настоящей?.. Сладость деревенской ночи была настолько удивительной, что Чанбин захотел, чтобы Феликс однажды почувствовал этот запах со стороны. Чтобы он смог окунуться в этот ностальгический дурманящий флёр. Дни потекли один за другим. Привычная дежурная улыбка и череда омег, которые мечтают забеременеть. Чанбин сам находил этот парадокс смешным, когда вспоминал, где работал. Он помогал омегам забеременеть. Вообще, ему казалось, что, отчасти, своё место в репродуктивном центре он получил благодаря свой обходительности и представительному виду. Он очень вежливо общался с богатыми омегами, помогая ознакомиться с перечнем услуг и определиться с тем, что необходимо именно им. А предложить они, казалось, могли едва ли не всё. Банк спермы и его обслуживание занимали чуть ли не большую часть дохода и работы клиники и сотрудников. Чанбин всегда вежливо спрашивал, сперму от какого альфы им хотелось бы получить. Абстрактный вопрос, конечно. Зато ответ стабильно чёткий. «От такого, как Вы». Он не спешил разочаровывать. Чанбин с поразительной лёгкостью набирал мышечную массу. Омеги, как правило, не так часто целенаправленно качались. Скорее даже не делали этого совсем. Мышечная масса ценилась у альф. Омега — мягкий, милый и беззащитный. Чанбин был милым. И мягким тоже. Если проверить на прочность — то оказывался ещё и беззащитным. Не потому, что слаб. Потому, что беззлобен и совершенно не агрессивен. Конечно, Чанбин мечтал о том, чтобы кто-то заботился о нём. Но тешить пустыми надеждами перестал себя уже давно. Потому, чтобы чувствовать себя безопаснее, он хотя бы маску носил соответствующую. Чанбин выглядел типичным альфой. Уже и не пытался что-то с этим сделать.❀
Одни фиалки в клумбе смотрелись как-то… Сиротливо? Вокруг неё в самом деле не было ничего. Когда Чанбин представил, как это будет выглядеть после всходов, ему стало грустно. Потому, как-то само собой, он и не заметил, как… Перед домом уже красовался самшит, скромно покачивалась туя и потихоньку наливались цветом гвоздики и розы. Чанбину казалось, что он уже и забыл, как ухаживать за растениями, как выращивать что-то своими усилиями. Но его руки помнили всё. Прополку, полив и саму землю наощупь — словно никогда и не отлучался от работы в саду. Каждый день Чанбин возвращался к клумбе. Медитативно копаясь в земле, он словно забывал о времени. Оказалось, это то самое хобби, которого ему не хватало. Оказалось, что ландшафтным дизайном в городе почти никто не занимался. Никто, тем более, не занимался селекцией. Чанбин почти расстроился, когда оказалось, что никто не сможет помочь ему с прививкой лимона, а потом воспринял это как вызов. Записал всё это в свой блокнотик как новую сферу интересов. Не всю же жизнь заниматься чужими зачатиями? Почти блаженно Чанбин рассуждал о том, что ещё он мог бы…❀
Жестокие войны с летней засухой и гусеницами принесли свои плоды. Спустя два месяца фиалка наконец зацвела. Чанбин сидел перед клумбой и вдыхал аромат цветов. Ночью он раскрывался совсем иначе. Именно так, как пах он. Перед глазами Чанбина, вопреки ностальгическим ноткам, стоял не образ бабушкиного сада и даже не родное звёздное небо. Чанбин вдыхал аромат фиалки и видел Феликса.***
Неоднократно Феликс возвращался на то место, где случайно встретил того нежного альфу. Но шанс был настолько мал… Что приходил он туда чуть ли не каждый день на протяжение всего лета. Безуспешно. В очередной раз возвращаясь в уже такую родную беседку в углу сада, Феликс погружался в свои мысли, настраиваясь на медитацию в одиночестве. Это место его успокаивало. Феликс почувствовал, что что-то не так, уже издалека. Это место изменилось. Что за… Запах? Такой сказочный, такой обволакивающий и завораживающий. Феликс очень сильно удивился, когда в привычной обстановке сада что-то поменялось. Годами никто не вмешивался в ландшафт, позволяя флоре самой решать, что, где и как будет расти. Но прямо сейчас он видел, что вокруг беседки были высажены совсем молодые кустики. Они сами ещё не успели понять, что произошло, и отчаянно источали запах на всю округу. Вау? Феликс неуверенно шагнул ближе, словно боясь спугнуть морок. Всё это выглядело как-то подозрительно, словно во сне. Он навёл камеру на новое растение, чтобы загуглить название. Пахло невероятно. Секундная прогрузка результатов. Мир ухает вниз, стукаясь об дно феликсова нутра. Ночная фиалка. Челюсть едва не соприкасается с полом. ❝Ты пахнешь как ностальгия. Ночная фиалка под бескрайним звёздным небом.❞ Что-то внутри Феликса переворачивается, и он порывается бежать. Куда? Искать. Это он. Это точно он. Где? Он был здесь? Ошарашенный Феликс бежит к подсобке садовника, — ожидаемо, закрыто, — не имея плана, так же ошалело мчится назад, едва не сталкиваясь с кем-то в вечерней полутьме. Феликс здорово пружинит от взявшегося из ниоткуда человека, едва не поваливая его на землю. Удерживает равновесие. Вскидывает кипящий взгляд. Боже милостивый.***
Чанбин буквально всего себя сосредоточил на мыслях о фиалке. Цветок стал его навязчивой мыслью и лейтмотивом существования в последние несколько недель. Фиалка помогала ему абстрагироваться и жить ради чего-то. И когда Чанбин встретился лицом к лицу с воплощением своей фиалковой мечты, его будто парализовало. Мыслей об этом человеке у него было так много, что мозг возвёл его в ранг «божественного» и «недостижимого». Реальное столкновение привело к системной ошибке. — Ты! — моментально воскликнул Феликс, принимая позу готового к броску зверя. Я?.. Он меня узнал и считает извращенцем? Пожалуйста, нет… Феликс боялся, что Чанбин может дать дёру, потому готовился тут же схватить его, если понадобится. Феликс так долго ждал этой встречи, и уже не верил, что просто не мог упустить долгожданный момент. Он почти вцепился в рукав Чанбина, как собака, когда тот дёрнулся. — Ты чего?.. — Чанбин откровенно напрягся. И замер. Альфы ещё никогда не нападали на него. Было… страшновато? — Стоять! Это ты цветы высадил? — Феликс прижал его, словно на допросе. — Да… — несмелое в ответ. В этот момент, когда время замерло, а мир вокруг затих, казалось, что они оказались в аниме. Или в дораме. Почти осязаемый цветочный запах плыл вокруг них, слабый ветерок колыхал растрёпанные волосы, а неловкое касание обжигало пальцы. Чанбин оглушительно сглотнул. Капелька пота скатилась с его лба. Феликс внимательно проследил её путь до подбородка. Феликс отдёрнул руку. — Прости… Я не… Чанбин совсем не по-альфьи прижал потные ладошки к себе. Прямо сейчас, когда Феликс стоял в облаке цветочного запаха, сливаясь с ним яркой гармонией, казалось, мир схлопнулся. Чанбин вдохнул полной грудью, чтобы заземлиться, но, наоборот, сделал хуже. Голова закружилась и мир вдруг приобрёл маслянистые радужные разводы. Колени дрогнули. — Воу, воу, дружище, я, конечно, неземной красоты создание, но не настолько же. Феликс быстро прочитал поплывшее состояние парня и в беспокойстве пошутил, нервно похихикивая. Ох, Феликс, если бы ты только знал, что происходит в его голове прямо сейчас… Примерно то же, что у тебя. Взрыв тысячи фейерверков и обезьянка, бьющая тарелками. Дежавю, захлестнувшее их, стоило вновь оказаться в той беседке, было таким густым и вязким, что впору было задохнуться. Рассевшись на лавочки подальше друг от друга, парни осознавали, что произошло только что и происходит прямо сейчас. Он. Он здесь. Он прямо сейчас здесь. Он наконец-то здесь. А что?.. — По… пойдём на свидание? — Феликс первым прервал тишину, не в силах сдержать порыв в себе. — Что? — Чанбину показалось, что он ослышался. Или очень сильно приложился головой об землю. Альфа. Позвал. Его. На свидание. — Я… Ты… — членораздельная речь выбрала сегодня какой-то другой мозг, оставляя Чанбина самого разбираться с этим. — Я пойму, если нет, просто скажи, если я странный. Я отстану от тебя и больше не приближусь. Я не маньяк. Честное слово. — Да я не… не это… — Чанбин продолжал хлопать ртом. — Пойдём. Феликс удивлённо вскинул голову. Он ждал увидеть что-то вроде злой улыбки и слов: «Серьёзно думал, что я соглашусь, маленький псих?». Но напротив была всё та же мягкость и неловкость во взгляде. Само очарование. — Правда?.. Спасибо… Неловко переминаясь, они обменялись номерами и разбежались, условившись списаться вечером. Лицо горело и сердце заходилось, как у школьника. Какого чёрта, Ли Феликс, тебе тридцать лет… Чанбин радостно трусил ножками, лёжа на мягком пледе у себя дома. У него был номер фиалки.***
Свидание было назначено молниеносно, пока они оба не отошли от впечатлений встречи, а чувства не остыли.Феликс:
Привет, это я. А завтра ты что делаешь вечером? Я в расписании окошко проковырял как раз. На 5. Для тебя)
Прозвучало глупо, и Феликс тут же шлёпнул себя по лбу. Но ему сразу же пришёл положительный ответ. Чанбин смеялся и тоже ставил скобочки. Феликс поймал себя на том, что глупо улыбается в экран, уже и забыв о том, какой он дурак. Чанбин спросил, не придерживается ли Феликс какой-то диеты прямо сейчас и поинтересовался, может ли выбрать заведение для ужина сам. Да. Да. Да. Всё что угодно ДА. Адрес прилетел почти моментально. Феликсу было всё равно, в каком месте они увидятся в следующий раз. Важнее другое. Феликс нервничал. Феликс переживал. Феликс не знал, что надеть. Феликс принял волевое решение. Феликс пошёл в том, в чём каждый день ходил на работу. В милой кофточке с блестящими пуговичками-цветочками и узких светлых джинсах. Альфа он, в самом деле, или где? На фоне Чанбина в обтягивающем кардигане он всё ещё… нервно смеялся глубоко внутри. Чанбин был слишком очевидным альфой. Мускулистый, молчаливый суровый. На первый взгляд. Заметив знакомую фигуру за столиком, Феликс хотел было развернуться и сбежать. Альфы не нервничают. Альфы не убегают. Чанбин, вон, сидит. И… нервно стучит ногтями по столешнице? Прелесть! Феликс улыбнулся во весь рот и устремился к нему, чтобы напугать одним своим лучезарным, слепящим появлением. — Привет… Ты чего?.. — Чанбин странно смотрел на Феликса, который никак не мог содрать с лица улыбку и положить её в карман. — Я так рад тебя видеть! — И я тебя. Надеюсь, ты не против, я уже заказал нам кое-что, — Чанбин старательно притворялся уверенным в себе. — Раз ты не на диете, я позволил себе выбрать за двоих. Я уже был тут раньше и… В общем, надеюсь, тебе тоже понравится… Улыбка Феликса начинала походить на маниакальную. Чанбин — самая сладкая, сдобная булочка с корицей в его жизни. — Это замечательно! — Феликс положил подбородок на замок из пальцев, опирая локти о стол. — Как добрался? — Чанбин не был силён в подобного рода социальных взаимодействиях, но старался разрядить обстановку, как мог. — Отлично, на метро! Меня чуть не задавили тупые огромные мужланы, а так… ой… — Феликс спохватился и прикрыл рот ладошкой. — В смысле альфы, совсем не имеющие понятия о личном пространстве. Но это ничего, они всегда так. Кушать очень хочется! — Я заказал мясо! — вклинился в поток информации Чанбин. — Как славно, я как раз не помню, когда в последний раз его ел. В голове Чанбина зазвенел первый тревожный звоночек. Он плохо кушает, поэтому такой маленький? — А ты откуда знаешь это место? Работаешь недалеко? — Феликс не заметил перемены во взгляде, продолжая поддерживать непосредственность образа. — Относительно. На метро центральная ветка — как раз в паре остановок. Удобно добираться. — А чем ты там занимаешься? — интерес Феликса был искренним, и сам он едва не искрился. — Работаю в банке спермы в Чонгу, может слышал, сейчас это довольно популярная практика у омег, — прямо ответил Чанбин, поздно подумав о том, что есть формулировки и понежнее. — Воу, — красноречивый взгляд пробежался по Чанбину. — Здорово. У тебя наверняка хорошая… ДНК. — Что?.. — Чанбин чуть смутился, а потом, поняв, о чём речь, смутился ещё больше. — Нет-нет-нет! Не в этом смысле! Сперму сдают только прошедшие контроль альфы. Я специалист по работе с клиентами на этапе, пока они не станут нашими пациентами. — Да? — как будто немного расстроился Феликс. — А ты… Ну… Почему не сдавал? Я думал, за это хорошо платят. Чанбина словно кипятком ошпарило. — Я… Ну… Настоящим спасением стало появление третьей стороны. — Ваша паста с курицей и грибами и, — официант быстро поставил перед парнями тарелки, — карбонара. Что-нибудь ещё? — Ты пьёшь? — Чанбин стрельнул глазами в Феликса, параллельно решая какое-то уравнение в своей голове. — Да? Не знаю?.. — Феликс растерялся. — Я не против, если будешь и ты. — Хорошо, можно нам по бокалу красного к пасте? — Конечно. Официант быстро удалился за бокалами. — А можно… — Феликс покосился на тарелку пасты с курицей перед Чанбином. Чанбин хихикнул. — Да. Я брал курочку для тебя. Феликс с полными щеками пасты — лучшее, что Чанбин видел за эту неделю. Он едва не забывал есть сам, засматриваясь на уплетающего курочку альфу. — Вкусно! Очень вкусно, Чанбин! — Феликс доел всё и слегка раскраснелся к концу бокала. — Рад, что тебе понравилось, — от похвалы Чанбин едва не забил хвостом. — Позволишь угостить, раз я делал заказ? — Может, справедливее будет оставить чек за мной, раз выбор места и блюд был на тебе? — Феликс склонил голову, хлопая ресницами. — А если бы я выбрал самое дорогое место в Сеуле и заказал самые дорогие блюда? — Чанбин отзеркалил жест Феликса, так же опираясь локтями о стол. — Тогда, боюсь, мне пришлось бы продать свои любимые серьги… — Феликс надул губы для убедительности. — Но, в любом случае, ты же уже не поступил так? — Это — твои любимые серёжки? — тут же переключил внимание Чанбин. — Да. Louis Vuitton, — Феликс, красуясь, заправил чёлку за ухо. — Дорогие, наверное. Тебе очень подходят. — Спасибо, — чтобы никто не догадался, что комплимент возымел слишком большой эффект, Феликс выпустил чёлку назад, прикрывая щёки. Феликс вздрогнул, когда подошёл официант. Чанбин подозвал его, пока Феликс совсем не нервно смотрел в окно. Окна там, кстати, не было. — Вам счёт вместе или раздельно? — Вместе, — синхронное, с двух сторон, с последующим смешком. Они выглядели как типичная пара. Альфа и его очаровательный омега. Хах. Вместе они вышли из ресторанчика и медленно побрели вдоль других заведений к парку и реке. Обычно именно туда идут все парочки. Хаха. Они мило беседовали обо всём и ни о чём. Наблюдали друг за другом. Задавали несмелые вопросы. Феликс работал с персоналом. Ему очень шло. Он был открытым и общительным. Чанбин не мог перестать улыбаться, слушая всё, о чём так восторженно рассказывал ему Феликс. После плотного ужина он словно воспрянул духом и почти светился от переполняющей его энергии. Маленькое солнышко, он заражал своей улыбкой поражал смехом в самое сердце. Чанбин чувствовал себя рядом с этим альфой безопасно и готов был довериться. Феликсу понравилась фигура Чанбина. Он выглядел в меру привлекательно и совершенно не отталкивающе. Была видна кропотливая работа над собой и забота о здоровье. Такие люди вызывали у Феликса уважение. Сам он был не настолько целеустремлённым и дисциплинированным. Отработал приёмы пару раз в неделю и молодец. Поел белка — вообще красавчик. А если ещё и витаминки выпить не забыл — цены ему не было. Когда прогулка подошла к концу, они остановились у входа в метро, чтобы попрощаться. Неловко. — Скажи, а ты… — Чанбин замялся. — Позволишь мне угостить тебя ещё и обедом? Скажем, завтра… или послезавтра? — Тебе хочется кормить меня? — неоднозначно приподнял брови Феликс. — Если честно, да… — Как бездомного котёнка. Подобрал, чтобы выкормить, — Феликс усмехнулся. — Вот только от этого я не стану массивнее и мужественнее. Я проверял. Я просто щуплый, Чанбин. И вообще у меня грыжа. — Да нет, нет, ты не подумай. Я не в этом смысле. — Не из жалости? — переспросил Феликс. — Ни в коем случае! Ты мне просто нравишься! — тут же оправдался Чанбин. — О? Феликс уставился себе в ноги, не зная что сказать. Чанбин хотел вырубиться лбом об столб, чтобы не пришлось дальше оправдываться. — Чанбин, солнце. Мне кажется, нам стоит кое-что прояснить сразу. Вот прямо сейчас. Без какой-то злобы и прочего. Просто констатирую факт, — Феликс выдержал паузу, беззлобно ловя взгляд Чанбина. — Да, я выгляжу, как омега, иногда и веду себя не слишком мужественно, но это не меняет моей сути. Я самый обычный альфа, не планирующий примерять на себя другие роли. Но, если начистоту, ты мне нравишься тоже… Только не так, как, ну… Не знаю… Чанбин наблюдал за тем, как очаровательно мнётся Феликс, и, поддавшись моменту, перехватил его сцепленные ладони, нежно потянул на себя, заставляя вскинуть взгляд, и слегка вопросительно коснулся его губ своими. Сердце Феликса ещё никогда не билось так быстро. Чанбин отдавал себе отчёт в том, что, скорее всего, в ответ получит осуждение. Что Феликс не разделит трепетности момента и испугается. Не верил, что в принципе, даже будучи таким чутким, он сможет полюбить Чанбина. Потому с мыслью о том, что терять ему к 30 годам особенно нечего (особенно имея трепетное сердце вблизи другого человека впервые за эти года), Чанбин просто последовал порыву. Феликс замер. Чанбин коснулся его почти целомудренно, просто сминая его губы своими. Чанбин не пытался окольцевать Феликса, как всегда поступали с ним альфы. Чанбин просто поцеловал и слегка отстранился, ожидая реакции. Жар дыхания был невыносимым. Феликс подался вперёд, позволяя этому перерасти во что-то большее, чем просто касание губ. Их языки неуверенно столкнулись, делясь внутренним жаром. Пальцы переплелись, заземляя и удерживая в реальности. Нежно. Хорошо. Боясь спугнуть магию момента, они несмело открылись друг другу. Разрывая поцелуй, они всё ещё держались за руки. Никто не позволил себе ни одного лишнего касания. — Феликс, я… — Чанбин, я… Они рассмеялись в унисон. Этот момент был невероятным, словно они попали в дораму, где по сценарию всё было для них. — Говори, Чанбин. Чанбин вздохнул. Улыбка сползла с его лица, а пальцы нервно сжались. — Я омега, Феликс. Что? Внутри Феликса в тот момент схлестнулись сразу несколько чувств. Шок, неверие, и фоновое облегчение, перекрытые системной ошибкой из-за перегруза оперативной памяти. Он глупо смотрел вперёд, не имея на своём лице никакого выражения. Его слова о том, что он готов попробовать с альфой, уже и вовсе не имели значения. Омега. Омега. Омега. Чанбин поджал губы, выпуская руки Феликса. Конечно. Ему, должно быть, противно. Наверное, на этом стоит попрощаться и уйти. Разве ему может быть интересен омега, который выглядит мужественнее, чем он сам. Хах. Феликс уловил колебание атмосферы, тут же ловя разочарованный взгляд Чанбина. С секундной задержкой Феликс переплёл пальцы вновь, потянул на себя и по-детски чмокнул в губы, растянув свою жуткую улыбку на всё лицо. — У меня завтра обед в час! Оставляя Чанбина в хаосе мыслей, Феликс испарился, мазнув на периферии зрения светлыми локонами. Что? Глаза Чанбина комично расширились. Он стоял и смотрел в пустоту, пытаясь переварить произошедшее. Альфа… Не оттолкнул его? Он хочет увидеться ещё? Чанбин не помнил, чтобы его сердце ещё когда-то билось так сильно.***
Чанбин подпрыгнул от звука уведомления. Совсем он не нервничает. Феликс: Добрался до дома? Боже, это ещё и Феликс. Конечно, он не нервничает. Просто глупо пялится в экран, улыбаясь солнечной аватарке Феликса, где он в облаке светлых волос позирует на пляже против ветра. Чанбин: Да, всё в порядке. А ты? Феликс: И я. Слушай, на завтра в прогнозе дождь. Не возражаешь, если на обеде я к тебе подъеду? Феликс был заложником традиционных установок, которые в него вложили родители. Конечно, что-то он отфильтровал. В нём оставалось что-то на уровне базы обходительности и вежливости, вроде: придержать дверь, в чём-то уступить или взять на себя. Но тот факт, что здоровье омег хрупче, и его стоит оберегать куда больше, был для Феликса неоспорим. Мокнуть под дождём — последнее, что он позволил бы Чанбину. Тем более, если есть возможность избежать этого и воспользоваться автомобилем. Когда Чанбин вышел из клиники, Феликс уже ждал его с большим зонтом. — Привет! Сегодня не просто дождь, а настоящий ливень. Осторожно, тут лужа, — Феликс подхватил Чанбина под руку и быстро повёл к машине. — Привет… — тихонько поздоровался Чанбин. Несколько фактов, проходящиеся катком по уверенности Чанбина. Феликс в строгом чёрном костюме. С зализанными назад волосами. Открывает перед ним дверь какой-то красивой машины. Придерживает зонт над головой, пока завороженный Чанбин садится внутрь. Феликс выглядел, словно его телохранитель. А когда сел за руль, ещё и как водитель бизнес-класса. — Я же могу тебя отвезти в заведение по своему вкусу? — Конечно, — Чанбин не думал об обеде. Чанбин думал о фиалке, которой был пропитан салон. Выходит, это машина Феликса, раз она так сильно пахнет им. Пахнет так сильно, словно он пользуется ей во время гона. Насыщенно, ярко, очень сладко. Чанбин откинулся на сиденье, глубоко вдыхая. — Я не очень люблю водить и чаще пользуюсь метро, но иногда без машины никак, — уверенно сворачивая и удерживая руль одной рукой, второй Феликс набирал какой-то номер. — Добрый день Можно столик через минут 10 с бизнес ланчем на двоих? На имя Феликс. Спасибо, — Феликс отбросил телефон, поворачиваясь с улыбкой к Чанбину. — Как дела? — Для человека, который не очень любить водить ты даже слишком уверенно держишься за рулём. Параллельно ещё что-то успеваешь. Вау. — Ну, не смущай меня, — Феликс смущённо вернул глаза к дороге. — Многозадачность — навык, необходимый для выживания. Чанбин нервно сжимал сумочку в руках. Феликс сегодня выглядел слишком по-альфьи. Совсем не то мягкое солнышко. Уверенный, серьёзный, сосредоточенный, заботливый. Хоть и улыбается так же сладко. — Ты сегодня такой красивый… — не удержался от ещё одного комплимента Чанбин. Феликс метнул в него быстрый взгляд. Заглянул в зеркало заднего вида, окидывая себя взглядом. Волосы всё так же идеально зализаны (хвала гелю для укладки), лицо привычного уровня помятости. Ну, разве что, ещё одет сегодня в классику. — Не привыкай к этому образу слишком сильно, Бинни, — хихикнул Феликс. — У меня сегодня важная встреча, поэтому оделся прилично. А волосы пришлось зацементировать, чтобы не кудрявились от влажности. Никто не воспринимает меня всерьёз, если я милашка. Ужасный лукизм, вот что я тебе скажу. Образ Феликса в самом деле влиял на людей. Как минимум, на Чанбина точно. Он доверял и тянулся к мягкому Феликсу в светлом кардигане с кудряшками. И замирал на задних лапках перед Феликсом в костюме и открытым лбом, который одной рукой парковался на забитой стоянке. Невозможно быть таким… Таким. Сердце Чанбина не выдерживало. Всё так же под руку, под одним зонтом, они шли обедать. Кажется, в этот момент Чанбин безвозвратно отдавал своё сердце этому альфе. С той встречи они переписывались каждый день. Спустя неделю они уже обменивались фото. Чанбин познакомил Феликса со своим палисадником, Феликс Чанбина — со своими питомцами. Спустя две недели они решились на то, чтобы зайти на чужую территорию. Феликс пригласил Чанбина к себе на брауни собственного приготовления. Свидание они начали с прогулки. Выгуливали дружелюбного и любознательного Кекса, поводок которого ненадолго Феликс доверил Чанбину. Он очень смеялся, когда малыш рванул в сторону, утаскивая за собой омегу. Кекс выглядел невероятно позитивно, почти не пряча язык за зубы и вечно оборачиваясь на «папу». Чанбин понимал его. Дома их встретила общительная малышка Бэтти. Обворожительная пушистая голубоглазая кошечка тут же поприветствовала хозяина, пометила гостя, потеревшись об ногу и оставив шерсть. Мельтешащий пёс был удостоен одного её презрительного взгляда. Ясно, кто здесь главный. Феликс быстро помыл Кексу лапки и привёл Чанбина на кухню. Бэтти следила за новым человеком. Очень внимательно. — Я приготовил салат с кускусом и напёк сладкого к чаю. Должно быть, ещё не остыло, — заглядывая в духовку, Феликс удовлетворённо доставал ещё тёплую форму. — Поставил перед тем как идти гулять. Тебе чай какой больше нравится, классический или с добавками? У меня есть с ягодками. Все обитатели этого дома уделяли слишком много внимания гостю. Новое лицо спустя так много времени. Кекс провоцировал на игру, прыгая вокруг. Бэтти ждала любого неосторожного шага (или просто ласки? Чанбин стеснялся подходить к ней сам). Феликс ворковал, наливая чай и нарезая ароматный брауни. — Это так вкусно, Феликс… — Чанбин держался, чтобы не заплакать. — Правда? Тебе нравится?.. — Феликс крутил в руках чашку, так и не притронувшись к еде. — Очень. А ты почему не ешь? Перед Феликсом стояла пустая, чистая тарелка. Он наедался просто глядя на то, как доволен Чанбин, уплетая его стряпню. И хотел бы видеть это каждый день. Готовить для него и радовать сладким. Прямо сейчас рука неосознанно тянулась к макушке, чтобы потрепать очаровательные кудряшки. Большой палец скользнул ко рту, чтобы смахнуть крошки с уголка пухлых губ. — Чанбин, ты так хорошо кушаешь. Я хочу кормить тебя чаще. Скажи, ты… не хотел бы… Не рассматриваешь ли ты отношения? Я бы очень хотел с тобой… Попробовать быть парой. Пожалуйста?.. Если бы у Чанбина что-то было во рту, оно бы обязательно выпало. Колени под столом дрогнули, он свёл их вместе и сплёл потные ладошки вместе. — Я… Я… — Если не хочешь отношений — ничего страшного, я всё пойму, и мы сможем оставить всё как есть! — Я хочу! Я очень хочу, Феликс! — Чанбин едва не подпрыгнул на стуле, ударяясь коленями об ножку стола. — Просто… Ты мне очень нравишься, ты такой замечательный, я хочу узнать о тебе больше. Но я… Ты уверен? — Почему ты сомневаешься? Я уверен в своих чувствах. И думаю об этом уже какое-то время. Мне давно не было так хорошо с кем-то. Не уверен, что в принципе когда-то было. Ты такой… — Феликс не подобрал слов, чтобы описать всю гамму чувств внутри себя, потому притянул руку Чанбина к себе, оставляя осторожный поцелуй на костяшках. — Чанбин, ты будешь моей парой? — пальцы нежно оглаживали ладонь Чанбина, даря надежду и успокоение беспокойному сердцу. Следующие две недели Феликс не мог поверить своему счастью. Самый прелестный омега согласился. Теперь они официально были в отношениях. Помимо дрожи в кончиках пальцев ещё более сильной в их жизнях ничего не поменялось. Они всё так же обменивались милыми сообщениями, гуляли и ужинали вместе. Узнавали много друг о друге. Чанбин снова привёл Феликса к фиалкам, окуная их обоих в это дурманящее облако. Феликс не мог поверить, что пахнет так. Возможно, не имеет значения, как он пахнет на самом деле, если Чанбину это нравится? Главное, что ему нравится. Всё равно, воркуя в беседке у кустов фиалки, Феликс утыкался носом в шею Чанбина, вдыхая его дымный мускус. Каждый раз его глубина раскрывалась по-разному, по-настоящему дурманя разум Феликса хуже цветов. Они дарили друг другу нежные поцелуи и растворялись друг в друге.***
В их жизни, казалось, наступила идиллия. Они были друг у друга, дарили покой и уверенность в завтрашнем дне. Пока в один день Феликс не проснулся в поту с каменным стояком. И запахом мускуса в носу. Первая его мысль после пробуждения была о нём. Вторая мысль: блять, это что, гон? Феликс не поверил, что его цикл мог так невовремя сбиться. Хотя подозрительно гладко складывающаяся последний месяц жизнь должна была выкинуть что-то такое, чтобы опустить с небес на землю и остудить пыл. Всегда так было. Невозможно долго жить в идиллии. Тем более, теперь становилась очевидна причина изменений, которые в организме ощущал Феликс всю неделю. Кажется, Феликсу снилось что-то горячее. Бельё было мокрым насквозь. Он обкончался во сне. Восхитительно. Член продолжал стоять почти болезненно. Феликс подумал о том, как ему было бы стыдно, если бы Чанбин увидел его таким. А затем, приспустив штаны, подумал о том, как славно было бы прямо сейчас оказаться в нём. От мысли о Чанбине яйца заныли, бёдра непроизвольно дёрнулись вверх. Страшнее всего сейчас была слабость Феликса к одному определённому омеге. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы в гормональном бреду Феликс добрался до него. Или хотя бы до телефона. Потому что первым делом потянулся бы к омеге. Слава богу, он разрядился и был неизвестно где. Сегодня был выходной, в который Феликс планировал устроить себе цифровой детокс. Такой себе отдых вырисовывался. Стаскивая с себя пропитанную потом и спермой одежду, Феликс тяжело дышал. Его скручивало от желания. Почему сейчас? Почему так сильно? Сутулясь, дрожащими руками Феликс дрочил, думая только об одном. Перед его глазами стояли пухлые, очаровательные губы Бинни. Мягкие и горячие, они так мило сплющивались при поцелуе. Феликс кончил, представляя мягкость губ под своими пальцами. Феликс не остановил движения руки ни на мгновение. Облегчение не наступало после разрядки. Жгучее возбуждение лишь растекалось дальше по телу, заставляя Феликса рычать. Он вцепился в изголовье кровати, не в состоянии прогнать из своей головы образ омеги. Его сладкое, смущённое дыхание. Прелестные ладошки, несмело цепляющиеся в напористом поцелуе за Феликса. Феликс кончил, представляя милейшего Бинни в своих руках. Феликс не получил успокоения и после этого оргазма. Словно истязая, образ омеги не выходил из головы, подбрасывая всё новые детали. Мягкость боков. Бархатистость кожи. Выражение глаз, когда Феликс касался его чуть смелее. Каким он будет сладким на члене Феликса… Феликс кончил с рыком, с треском кроша перекладину в изголовье. Четвёртый оргазм чуть сбил спесь, как и невинная мебель, что теперь не подлежала восстановлению. Феликс чувствовал себя ужасным, похабным, грубым животным. Чанбин ни в коем случае не должен увидеть его таким. Чтобы отрезвить разум и привести себя в чувство, Феликс собрал волю в кулак и поплёлся в душ, сгребая постельное и одежду. Фу. В душе он кончил ещё трижды. Он ненавидел себя, но продолжал дрочить на наивную невинность Бинни. На его оленьи глаза и очаровательное смущение. Его маленький милый омега… Его сладость… Когда сперма в организме перестала продуцироваться, разум наконец прояснился ненадолго. Феликс понимал, что скоро он снова превратится в ненасытную суку, которой будет требоваться омега. Он быстро поел, чтобы не умереть от истощения, нацепил самые броские и блядские шмотки, которые выцепил быстрым взглядом в шкафу, насыпал на глаза блёсток и поехал в клуб сводить с ума омег таких же ненасытных и грязных, как он сам.***
Чанбин набирал Феликса уже в двадцатый раз. Он был всё так же недоступен. Не могло быть такого. Чтобы Феликс не вышел с ним на связь за целый день. Что-то наверняка случилось. Сперва Чанбин подумал, что Феликс спит. Он правда очень вымотался за неделю и планировал отоспаться в этот день. У них не было совместных планов. Была негласная договорённость общаться каждый день. И сегодня что-то пошло не так… Чанбин чувствовал себя взвинченным до предела. Инстинкты кричали ему бежать и спасать своё. От чего? Он не понимал. Сильнее тяги он в жизни не чувствовал. Как магнитом его тянуло туда, к Феликсу, домой. Туда, где он должен быть сейчас. Чанбин не думал больше ни секунды, повинуясь инстинктам. В животе что-то болезненно скручивалось. Руки дрожали. Он уже мчался по адресу, когда на периферии мазнуло что-то знакомое. Серебристый бампер, белокурый водитель с тонной блёсток на лице. Чанбин повёл носом в сторону удаляющегося автомобиля, как собака. Набрал Феликса. По-прежнему недоступен. Нет, не может быть. Это не он. Может… Может… Сворачивая в узел внутренности, нашёптывали инстинкты. Чанбин не мог поверить, что это его альфа. Чутьё не обманывало. Это фиалка. Но он… Что это? Куда он? Куда-то, куда он не позвал тебя… Чанбин до последнего надеялся, что это просто какая-то злая шутка. Сейчас он дойдёт до его дома. Постучит. Дверь отворится. А там — пушистый, нечёсанный, очень удивлённый Феликс. Чанбин дошёл. Постучал. Дверь не открылась. Чанбин постучал ещё. Затем сполз по стене на пол, чувствуя, как перед глазами всё плывёт, а мир смазывается тошнотворным калейдоскопом. Чтобы успокоиться, Чанбин уткнулся лбом в колени и зажмурился. Он собирался сидеть здесь до тех пор, пока всё это наваждение не пройдёт. Пока он не проснётся от этого страшного сна. Ему было так плохо. Почему он вообще пришёл сюда? Последние силы он потратил на задушенные рыдания. Пытаясь выровнять дыхание и упокоиться, Чанбин заснул, сидя на полу, привалившись к двери спиной. Когда он пришёл в себя, то не мог сказать, сколько времени прошло. Ясно было одно: он отреагировал на запах, который стремительно приближался к нему. Альфа. Чанбин инстинктивно дёрнулся в сторону источника запаха, когда его вдруг отбросило волной сопутствующих ароматов. На его фиалке было слишком много лишнего. И Чанбин ощущал это очень остро. Острее, чем когда-либо до этого. Алкоголь, голод, возбуждение, агрессия, сила и омеги, омеги, омеги. Феликс замер, когда увидел свою омегу под дверью. — Чанбин?.. Феликс тоже чувствовал очень много запахов со стороны омеги. Пространство было буквально заполнено им. Молочная тягучесть дымных нот с характерной мускусной нотой, недовольство и возмущение, смешанные с насыщенной болью. И разочарованием. Вскинувшаяся было ненасытность альфы в гоне, — у которого, как оказалось, стоит только на одного омегу, — тут же пристыженно поджала хвост. Да, это тот самый омега. Но этот омега хочет нас убить. Или… Не хочет?.. Чанбин очень быстро сделал все необходимые выводы. Ему было больно каждой клеточкой тела. Предательство прошлось разрядом по всему его телу. Слёзы покатились сами собой, словно от бессилия. — Тебя просто забавляло, когда я вился рядом? — Чанбин пытался держать лицо, но его голова затряслась, а подбородок задрожал. — Всё таки это была жалость. Зря ты так, Феликс. Чанбину захотелось уйти как можно скорее и проплакать ближайшие двадцать лет. Он начал подниматься, когда вскрикнул от боли и скрутился калачиком, опускаясь обратно на пол. — Чанбин?.. — Феликс испугался и сделал было шаг к омеге, когда вовремя остановился, не зная, имеет ли право приблизиться и касаться. Запах, густо заполняющий лёгкие, стал ещё насыщеннее. У Чанбина течка. И прямо сейчас его скрутило спазмом. Омега поскуливал и дрожал, пережидая волны боли. — Господи, как больно. И как невовремя… — он всё ещё не мог подняться и злился на себя, омежью природу и на весь мир. — Это всё из-за тебя, альфа, — Чанбин метнул испепеляющий взгляд из-под бровей. Феликс не знал, куда себя деть. Он чувствовал, как сильно омега нуждается в нём. Он знал, что нужно делать, чтобы помочь. Он заботился о своих братьях в течку. Но сейчас ситуация была такой, что… — Прости, малыш, ты сможешь ударить меня позже сколько захочешь раз, но прямо сейчас я сделаю то, что должен. Подхватив безвольного в этот момент Чанбина, Феликс на руках занёс его домой. В ванной он включил горячую воду, под недовольное сопение стянул лишнюю одежду и бережно опустил на дно ванны, предварительно расстелив там полотенце против скольжения. — Не ударься головой и не вставай. Сейчас я принесу пить. В одних трусах Чанбин сидел в ванной альфы, чувствуя, как горячая вода потихоньку взбирается по его ногам, расслабляя. Он откинулся назад, укладывая голову на полотенце, расстеленное Феликсом специально для него. Подозрительное тепло расползалось внутри, поглощая раненое сердце Чанбина. Феликс вернулся с какой-то баландой в стакане и бутылкой чистой воды. Придержал стакан, к которому тут же жадно припал Чанбин. Но Чанбину ничего не помогало. Он лежал в горячей ванне, истекая смазкой прямо в воду. Феликс массировал его живот и гладил по голове. — Чем я могу помочь тебе, Бинни? — альфа не находил себе места из-за беспокойства. — Малыш, тебе всё ещё больно… Чанбин хныкал и потирался щекой о Феликса. — Да… Дай мне… Дай… — рукой Чанбин тянулся к ширинке альфы. Было очевидно, в чём он нуждался. У него течка. Ему нужен член. — Малыш… Может, какие-то таблетки? — Феликс осторожно отстранился, отводя бёдра в сторону. Его стояк был проблемой не только для самого Феликса. Он тоже привлекал омегу. Из-за гона альфа пах для него сладкой патокой, сопротивляться влечению к которой было почти невозможно. Необходимость в заботе об омеге притупила вспышки сексуальной агрессии Феликса. Но он не мог ручаться за себя, когда дело дойдёт до секса на самом деле. Его руки тоже дрожали. Его одежда пропиталась смазкой. От жажды сводило челюсть. — Ты меня не хочешь, да? Ты хочешь каких-то других, сладких и дешёвых омег, да? — Чанбин всхлипнул, ударяя ладонью по воде. Спазм снова сковал низ живота. Феликс проследил логику. Бинни больно из-за него. Отказ режет его хуже ножа. Он уже признал Феликса своим альфой и нуждался в нём. — Бинни, радость я хочу только тебя. Ты — самая сладкая омега. Именно поэтому я боюсь навредить тебе и так забочусь. Пожалуйста, не капризничай. — Конечно, другие омеги послушнее. Отпусти меня. Я уйду и тоже найду себе кого-то дешевле. Зато меня, наконец, трахнут, — Чанбин забарахтался в воде в попытке встать. Феликс строго осадил его, усаживая назад и удерживая за тазовые косточки. — Ты меня провоцируешь, я не пойму? — Феликс склонился к нему вплотную, упираясь взглядом в зрачки такие же чёрные, как у него самого. Чанбин испугался. Замер. И закрыл, наконец, рот. — Так-то, — Феликс ласково прошёлся пальцами по челюсти Бинни и погладил подбородок большим пальцем. Глаза в глаза. Чанбину понадобилась секунда, чтобы крышу снесло напрочь. Альфа. Так близко. Его альфа. Хватаясь за ворот, он притянул Феликса и жадно впился в его губы. Феликс не ожидал, что в течной омеге может быть столько силы. Чанбин держал его крепко, целовал отчаянно. Успокоился и выпустил только после того, как прокусил губу и почувствовал вкус горячей крови. Феликс зашипел от боли, но не отстранился. Нависая над Чанбином, опираясь на бортики с двух сторон, он был до ужаса горяч. Капелька крови собиралась на пухлой нижней губе. Взгляд мутный, дыхание жаркое. — Чанбин, я не выдержу, если ты продолжишь так на меня смотреть. Я трахну тебя прямо в ванной. — Пожалуйста… — Чанбин подался вперёд, чтобы слизать кровь. — Чанбин, я не просто так избегал тебя. У меня гон и я… Я хочу тебя сожрать, Бинни… — Феликс сорвался на рык, останавливаясь в миллиметре от медовой кожи и обнажая клыки. — Я не хочу, чтобы тебе пришлось видеть меня таким или терпеть это, — Феликс оттолкнулся от бортиков, поднимаясь. — Пусти. Чанбин держал его крепко. Он не готов был сдаться так легко. Запах крови пробуждал в нём что-то страшное. Он мазнул клыками по альфе, царапая предплечье. Феликс бездействовал, что бы Чанбин не выкидывал, потому омега начал стягивать с себя бельё — последнюю ткань, что оставалась на нём. Феликс отпрыгнул, как ошпаренный, и вылетел из ванной. Он прикладывал титанические усилия, чтобы не глазеть на голого Чанбина всё время до этого. Он раздел его не для того. Малышу было плохо и Феликс пытался ему помочь. Как они дошли до того, что малыш пытается трахнуть его? Твою мать. Феликс опирался на стену и выравнивал дыхание. Тяжело. Чанбин взвыл, снова оставаясь в одиночестве. Без внимания своего альфы. Он моментально рванул следом, едва не поскальзываясь на разлитой воде. — Феликс… Не бросай меня, Феликс… Чанбин продолжал звать своего альфу. Не было ничего хуже мгновений без него. Шлёпая босыми мокрыми ногами по полу, Чанбин шёл по запаху. Он привёл его в какую-то комнату, где не было альфы, зато был стойкий, такой родной и приятный запах. Кровать пахла просто восхитительно. Чанбин тут же упал в подушки и зарылся носом в одеяло. Неосознанно он начал сворачиваться клубком, оборачиваясь пледом, подтягивая и раскладывая вокруг все вещи, до которых мог дотянуться. Спустя минуту Феликс обнаружил омегу уже окуклившимся и мурчащим в своём гнезде. Таким нежным. Таким милым. Таким уязвимым. Даже не заметил, как Феликс вошёл в комнату. Рефлексы притупились, омега погружался в свои грёзы. Слава богу, малыш не разбился, пока бежал сюда. Маленькая дурашка. Не обнаружив Чанбина в ванной, Феликс испугался и тут же почувствовал себя виноватым — из-за собственной слабости он бросил его одного. Но ведь забрал он его именно для того, чтобы заботиться. Чтобы следить. Чтобы не допустить чего-то вроде этого… Медленно приближаясь, Феликс ощущал, как чудно смешивались их запахи во время его течки. Осторожно запуская руку внутрь, Феликс коснулся задремавшего было в уюте и тепле Бинни. Запах альфы унимал его агонию и боль. Он так устал… На прикосновение Чанбин неосознанно ответил, толкаясь головой в ладонь. Феликс улыбнулся очаровательной непосредственности омеги. Словно котёнок, он ластился к нему и выпрашивал ещё внимания. Феликс умилялся ровно до того момента, пока новая волна возбуждения и яркого запаха омеги не захлестнула его с головой. Чанбин крепко ухватился за альфу, втягивая в гнездо. Феликс не успел ничего понять и осознать. Вот его омега сладко сопит и трётся об ладонь, а в следующий момент уже седлает и скользит влажной промежностью по его члену. Феликс инстинктивно толкается в ответ, потираясь сильнее, и почти облегчённо стонет. Бинни такой нежный, такой мягкий, такой приятный, такой красивый. Руки сами скользят выше, описывая бёдра и животик. Хочется сжать. Ухватиться сильнее. Насадить на себя плотнее. — Чанбин… Я… Хах… Пожалуйста, останови меня, если я буду делать тебе неприятно. Пожалуйста… Феликс притянул омегу ближе к себе, впиваясь пальцами в ягодицы. Поднялся пальцами к рёбрам, уткнулся носом в шею, прикусывая ключицу. Повёл носом к челюсти, прикусил нижнюю губу, осторожно оттягивая зубами. Вплёлся в слегка влажные кудри на затылке, массируя кожу головы. Феликс наслаждался. Упивался возможностью просто касаться. Чанбин подставлялся и млел. Воздух не искрил, воздух плавился, так же, как они в таком тесном контакте друг с другом. Чанбин ёрзал, утыкаясь влажной головкой в живот Феликса. Придавленный весом омеги, член блаженно изнывал от долгожданной стимуляции через ткань, от которой хотелось избавиться больше всего на свете. Кровать, так сладко пахнущая альфой, была неосторожно повреждена им сегодня утром. Хруст дерева. Образ нуждающегося Чанбина. Оргазм. Другой. Третий. Но это стало не последней угрозой хрупкой мебели в этот день. Она жалобно скрипнула, когда Феликс не слишком бережно швырнул Чанбина на постель. Скольжение сочной плоти Чанбина по перевозбуждённому Феликсу возвело нетерпение альфы в абсолют. С этого момента он намеревался только брать. Чанбин удивлённо хлопал глазами, поваленный в подушки. Феликс слегка ослабил давление ткани на пах, но так и не стянул одежду полностью. Позже. Начнёт он с другого. Чанбин — самый сладкий. Самый нежный. Самый… Ах. И даже здесь. Притянув за ноги, согнутые в коленях, Феликс приподнял Чанбина за таз для удобства и впился губами в его сочащуюся дырочку. Омега тут же взвыл от касания слишком резкого, нетерпеливого и жаркого. Язык скользнул между, слизывая следы желания и нужды. Феликс целовал и ласкал нежную кожу, расслабляя и сладко ублажая. Чанбин задохнулся, когда Феликс сместил своё внимание на поджавшуюся мошонку и после нежного поцелуя втянул яичко в рот. В этот момент пальцы скользнули внутрь трепещущей дырочки. Слишком много впечатлений за раз моментально скрутили Чанбина оргазмом, продлевая который, Феликс не перестал ласкать яички и толкнулся пальцами, наугад стимулируя горячие стеночки. Наугад, но с ювелирной точностью попадая по самому чувствительному. От невыносимой концентрации наслаждения Чанбин едва не плакал. Феликсу было почти больно. Ему пришлось одной рукой стянуть с себя штаны с бельём, поскольку ткань натирала саднящую плоть невыносимо. Чанбин, казалось, по нюху определил изменение атмосферы и придвинулся бёдрами ближе, тут же притираясь вылизанной промежностью к члену. Феликс зашипел, запрокидывая голову. — Блять… Бинни… — Пожалуйста, альфа… Возьми меня. На животе Чанбин растекалась лужица его собственной спермы. Теряющий уверенность член креп заново. Феликс жадно сглотнул. Стянул с себя верх. Вытер им семя с омеги. Отбросил в сторону. Приподнял за бёдра, открывая вид на сжимающуюся, блестящую от смазки дырочку. — Хах. Чанбин старательно раскрывался для него в приглашении. Феликс вошёл в него стремительно. Не получая совершенно никакого сопротивления. Всхлип Чанбина перешёл в стон. Он извивался, не находя себе места. Бёдра бесконечно подрагивали. Феликс входил на всю длину, выходя почти полностью, а затем вновь шлёпаясь об ягодицы. Чанбина размазывало на постели. Сквозь мелкие слезинки, катящиеся из уголков глаз, он неотрывно смотрел на Феликса. Феликс морщил нос в порыкиваниях и шумно дышал через рот. — Сильнее… Феликс… Быстрее… В тоне Чанбина слышалась нужда. Он хотел кончить. Ему не хватало совсем чуть-чуть. Член, нетронутый, мазал его тело смазкой. Феликса не пришлось просить дважды. Он сам хотел большего. Забраться сверху. Трахать отчаянно. Вбиваться со шлепком. Чанбин под ним так покорно оттопыривал зад. Так сладко прогибался в пояснице. Позволял брать себя грубее. Громко захныкал, с вымученным стоном кончая под себя, когда рука альфы легла на его член. Феликс не остановился сам, продолжая вбиваться в жаркое, сжимающееся нутро омеги. Это было почти невыносимо. Чанбина перемалывало от ощущений, он пускал слюни и изводился в сверхстимуляции после оргазма. — Феликс… Пометь меня, Феликс… Пожалуйста… Сейчас! Феликс… В момент, когда инстинкты застилали и разум, и взгляд, Феликс кончил глубоко внутри, смыкая зубы на шее омеги. Феликс держал крепко. Сперма горячими толчками заполняла нутро. Шею жгло. Крепкая хватка поперёк груди лишала дыхания. Когда в Чанбина уже входил узел, он испуганно пискнул и забился в мёртвой хватке альфы. Неожиданно для себя, в этот момент он снова кончил. Не в силах сопротивляться или хоть как-то изменить позу, он просто расслабился, заваливаясь грудью и бёдрами на кровать. Феликс всё ещё придерживал его и тяжело дышал на ухо. Свистящее дыхание. Обессиленный, уязвимый омега. Альфа, на трясущихся руках удерживающий свой вес над ним настолько, насколько возможно. Поцелуй лёг за ухом. На мочку. В скулу. На кровать с носа Феликса упала капелька пота. Он подрагивал и молчал. Осознавал. Извинялся поцелуями. Их запахи сейчас утихли и стали глубже, не пытаясь перебить друг друга. Они смешались и дарили покой. Что только что между ними произошло? — Тебе больно? — Феликс спросил очень тихо, почти дрожащим голосом. — Немного, — Чанбин чуть помедлил с ответом. — Мне нравится, — добавил очень смущённо и едва слышно. Феликс впервые отпустил себя настолько, что вогнал в омегу узел. Он знал, что это довольно специфичный опыт. И требуется время, чтобы сцепка кончилась. И эти неловкие минуты… — Прости, что так завалился к тебе. Мне стало плохо. Я даже не понял, что это из-за течки. Её не должно было быть. Я не знаю. Мой цикл сбился. Ты наверняка хотел провести время с кем-то другим. — Чанбин. Я скажу тебе это один раз. Запомни раз и навсегда. Мне не нужен никто кроме тебя. Я был сейчас в клубе, потому что мне срочно нужно было справиться со своей проблемой. Я запаниковал. Но знаешь что? У меня не встал ни на кого. Потому что мне нужен только ты. У меня тоже незапланированно начался гон. Вне цикла. Одновременно с тобой. Знаешь о чём это говорит? — Мы синхронизировались… — Да. — Мы что… — Да. — Ликси… — Сладость, не сжимайся, молю… — Феликс зашипел от боли. — Мне тоже… Мх…***
Полноценный секс в жизни Чанбина до Феликса случился лишь однажды. Хотя и это сексом в полной мере назвать было нельзя. Чанбин предпочёл бы забыть об этом. Но помнил. Назло, помнил слишком хорошо. — Боже, ты так очаровательно стонешь… Тебя вмазало просто нещадно. — Прогнись так ещё раз, Бинни. — Умничка. А теперь можешь взять в рот. — Не думаю, что кто-то ещё посмотрит на тебя. Ты должен быть благодарен. Их было больше. Они были сильнее. Они играли нечестно. — Бинни, ты никогда не пил до этого, да? — Милашка, покраснел. — Ты уже намочил трусики, сладкий. Так не терпится? — Дайте мне разработать его. Обожаю девственные дырочки. — Малыш, ты когда-нибудь видел член такой же большой, как этот? — Умница. А теперь возьми глубже. — Хватит, пожалуйста… Пустите… — Мы только начали, радость. Ты должен быть благодарен за это внимание, уродец. — Сожмись сильнее. — Когда ещё в тебе окажется член альфы? — Как думаешь, а он вообще может родить? — И что у него родится? Постарайтесь не кончать в него, чтобы не плодить подобных ему. — Чёрт, его горло такое узкое. — Смотри, он плачет. — Так хорошо с моим членом в заду, шлюшка? Чанбин знал, что все альфы одинаковые. Чанбин часто видел тот день в кошмарах. Ты должен быть благодарен. Ровно до того дня, как встретил Феликса. В один миг фиалка прогнала из его головы всё, кроме сладости августовских ночей и красоты звёздного неба.***
— Малыш, ты так похудел… Всё в порядке? Как ты себя чувствуешь? — Феликс осторожно присел рядышком, нарушая личное пространство Чанбина. — Я… Да. — Бинни, радость, ты же знаешь, что можешь поговорить со мной о чём угодно? У нас нет никого ближе друг друга. Да. Именно поэтому мне страшно. Я боюсь потерять тебя, Феликс. — Я же чувствую, что что-то поменялось. Я не буду давить на тебя. Но, пожалуйста, не бойся меня. Я люблю тебя, Чанбин. Подбородок задрожал. Чанбин поджал губы. Феликс напрягся. Он не знал, что Чанбин хочет больше. Поддержки или уединения. Феликс ждал. — Ликс, я… Обычно омеги в нашей клинике очень радуются, когда у них наконец-то получается забеременеть. — Малыш, — Феликс ласково коснулся руки Чанбина и переплёл пальцы. — Ты хотел бы детей? — Да, — он ответил, немного помявшись. — А ты? Феликс улыбнулся сладко-сладко. Чанбин прочитал в этом намерение вежливо сказать «нет». — Малыш, ну если даже омеги в вашей клиники справляются с тем, чтобы забеременеть, я уверен, что и у нас получится. — Что? — Ты же хочешь… Выносить наших щенков?.. — А ты хочешь… Чтобы я?.. — Боже, Бинни… Конечно, я очень хочу! Я мечтаю узнать, каких прекрасных детей мы с тобой сможем воспитать. — Правда?.. — Бинни, я люблю тебя… Конечно, это правда. — Я… Я… — Чанбин всхлипнул, из-за чувств не в состоянии договорить. — Ну, ну, сладость, ты чего, — Феликс притянул его в свои объятия, поглаживая по голове, устроил на своём плече. В самом деле похудел. — Феликс, я… Кажется, у нас будет двойня. — Что? — У нас будут дети. Феликс замер, его рука, занесённая над головой Чанбина в поглаживающем движении, так и зависла, не опустившись на макушку. Чанбин зажмурился, прогоняя слёзы из глаз, что никак не останавливались. — Ты поэтому перестал ходить в зал? — голос Феликса без эмоциональной окраски. — Да. — Почему ты не сказал мне? — Мы никогда не говорили о детях. Я не знал, хочешь ты их или нет. А сейчас, когда я уже… Если ты бросишь меня, я… Из Чанбина вырвался какой-то свистящий, загнанный звук. Феликс быстро оторвал его мокрое от слёз лицо от своего плеча, заглядывая в глаза. — Почему я должен бросать тебя, Чанбин? Я люблю тебя. И уже ничего не изменит этого факта. Как бы ты ни старался, я уже не оставлю тебя. Тем более, теперь. Не суди обо мне так же, как о своих прошлых партнёрах. Я — не они. Понял? Чанбин всхлипывал, отчаянно кивая. — Двойня?.. Чанбин снова кивнул. — Это будет… Тяжело?.. Какой у тебя срок? — Два месяца. — Ты так долго молчал. Больше так не делай. Пожалуйста. Даже если ты убьёшь человека, Бинни. Пожалуйста. Сразу иди ко мне. Сердце Чанбина стянуло тонкой, переливающейся плёнкой нежности и искренней признательности. Он ещё никогда не испытывал такого чувства. Он чувствовал себя в безопасности. Он чувствовал себя любимым. Он знал, что о нём позаботятся. Он знал, что их дети точно будут счастливы.❀❀❀
