Оттепель

Все в детстве о чём-то мечтали. Я не была исключением. Вот только хотела бы я знать, как мои мечты могли привести меня в одно из самых ужасных мест в мире. В затхлую комнату без окон, к операционному столу, под отвратительный бледный свет старых хирургических ламп. Мысленно возвращаясь назад, я всё пыталась понять, как же так вышло? Где и в какой момент своей жизни, которая казалась мне такой интересной и замечательной, я свернула не туда? Почему перестала бороться за свои интересы? Когда забыла обо всех своих принципах? Где потеряла всё то доброе и светлое, чем в детстве так восхищались взрослые вокруг меня? Ответов не было, а думать я слишком устала. Если я не оправдала надежд окружающих, то это были только их проблемы. Зачем строить какие-то иллюзии о другом человеке — это же верх глупости. Если я где-то накосячила, но всё ещё оставалась живой, значит это было не ошибкой, а уроком. Всё что меня не убивает — делает меня сильнее, и так далее, и тому подобное. Так вот, вернёмся к тому, с чего начали. Все в детстве о чём-то мечтали. И я мечтала сделать что-то грандиозное, что-то, что люди будут вспоминать с восторгом и замиранием сердца. Потом я чуть подросла и, как это часто бывает, немного сменила курс. Моей целью стало творить добро, менять жизни людей к лучшему. Во мне играл юношеский максимализм, горы казались по колено, как и моря с океанами. У меня была уйма планов, целей — уже даже не хотелось прославиться. Я просто была уверена, что буду помогать людям, ведь добро — это самое сильное оружие, самая замечательная вещь в мире. Сделала ли я что-то хорошее за двадцать пять лет своей жизни? Не помню. Вполне возможно. В школьные годы я поделилась обедом с одноклассником из малоимущей семьи. Покормила котёнка на улице в особенно прохладный день. Уступила бабушке место в автобусе. Подобных мелочей было множество, если говорить именно о них. Да и к тому же, в детстве довольно легко было определить, что есть добро, а что зло. Когда я повзрослела, эта грань, которая и так была тонкой, размылась окончательно. Больше не существовало только «чёрного» и «белого». Теперь весь мир играл разнообразными оттенками серого, и каждый человек предпочитал свой. Всё усложнялось тем, что когда ты совершал тот или иной поступок, то все видели твои действия по-разному: для кого-то ты мог стать героем, а для кого-то — монстром. Всё стало слишком сложно, и, возможно, поэтому я, как технический прибор, перегрелась и сломалась. А, возможно, к моей поломке приложили руку. Не помню уже. Я даже не знала, когда именно это произошло, а интереса копаться в прошлом уже не было. Видимо, каждого человека рано или поздно ждало великое разочарование. Из ярких мечт и всевозможных надежд на лучшее ты скатываешься в «где бы взять денег, как не вылететь с работы» — именно так и произошло со мной. В особо тяжёлых случаях ты ещё и думаешь, как бы завтра не умереть. И лично для меня последнее было очень даже актуально. Когда я соглашалась на эту работу, то думала, что у меня появился шанс сделать что-то по-настоящему значимое. Тогда я ещё не знала, на что подписалась. Я думала, что смогу сделать что-то значимое, но в итоге я просто потеряла смысл — смысл всего чего только возможно — а затем и себя. И когда ты остаёшься ни с чем, тебе становится всё равно. Нужно найти силы начать всё с нуля, но силы взять неоткуда. И ты сдаёшься. Я сдалась. Больше не за что было бороться, и никакой цели я перед собой не видела. Во мне остались только пустота, безразличие и холод. Я думала обо всём этом с утра, когда ехала в забитом автобусе на работу. Ночью мне приснился кошмар — что-то о прошлом, кажется — именно он и натолкнул меня на эти мысли. Сейчас же я просто стояла и пялилась в стену уже минут так двадцать, протирая какую-то колбу грязной тряпкой, которая больше пачкала, чем очищала. Кто-то щёлкнул пальцами перед моим носом. Я крупно вздрогнула, сморгнув пелену поглотивших меня мыслей — мыслей ни о чём. — Ты собираешься сделать что-нибудь полезное? Риджи, приём, я сделал вдвое больше, чем ты, — Сергей поднял брови со взглядом, полным насмешки и осуждения одновременно. Я закатила глаза и поставила, наконец, колбу в нужный контейнер на столе. Мой коллега кинул тряпку, которой я только что так старательно натирала стекло, в грязную раковину. — Придурок, — буркнула я по-английски себе под нос. — Но тебя всё же понимаю, значит не совсем дурак, — ухмыльнулся он. Претензии мужчины меня не волновали, я была недовольна лишь тем, как Сергей искажает моё настоящее имя. Риджи — это какая-то его изуродованная версия. Хотя отчасти это было справедливо, ведь и я для своего друга и коллеги по совместительству придумала удобное сокращение — Серж. Как по мне, это звучало намного лучше, чем «Сергей», которое использовали русские. Молчание затянулось, и тишина охватила маленькое помещение на целых три минуты, что для Сергея было просто неприемлемо — до этого он хотя бы насвистывал какие-то песни себе под нос, но спустя пару часов плейлист в его голове, видимо, подошёл к концу. Теперь, по логике моего горе-коллеги, настала пора поговорить. — Весь день ходишь как зомби. Не выспалась? — он сел на стул. Обычно Сергей закидывал ноги на стол прямо в обуви, но только не после того, как мы убирались в чёртовой лаборатории целый день. Вдвоём. Вообще, нас должно было быть трое, но наша коллега Амелия решила выбрать счастье и не явиться. — Я всегда такая под конец дня, — я полностью перешла на русский. Мой русский не был идеальным, но Сергею английский давался с большим трудом. Понимать его мужчина ещё мог, а вот с речью всё было не так хорошо. Мне, в целом, говорить на русском было не сложно. Серж поправлял меня по поводу и без, мог немного посмеяться и получить за это, но в его мыслях никогда не было насмехаться надо мной. Поэтому мы и были друзьями. — Брось, это всего лишь генеральная уборка одной лаборатории. Если не вдыхать остатки какой-то хрени на дне стаканов и колб, от которой, в теории, мы можем откинуться, то это самые лёгкие деньги в нашей жизни, — Сергей задорно подмигнул мне. Конечно, всё было не так просто, как он говорил. Мы должны были оттереть всё, кроме того, что оттереть было уже просто невозможно, всё продезинфицировать, всё почистить до блеска, избавиться от всевозможного мусора. Сергею даже пришлось починить несколько предметов мебели, пока я мыла пол, а затем мы вместе взялись за стены. Это было проще, чем разобраться с плесенью и пятнами на потолке, но всё равно ужасно. Где-то пришлось избавляться от слоёв краски и красить заново. Мы оттирали различные надписи — как в школе, когда ученики чернилами писали шпаргалки прямо на стенах. Всё, что было выцарапано, опять же, приходилось закрашивать. Конечно же, нашлись и пятна крови, от которых тоже пришлось избавляться — в этой лаборатории часто работали с людьми, поэтому мы с Сержем не сильно удивились их наличию. Сергей смеялся и утверждал, что один из углов ему пришлось оттирать от мочи, но я до сих пор не знала, верить ему или нет. — И чего ты тогда только что жаловался, что сделал больше меня? Я расставляла какие-то предметы на полке одного из шкафов. Сама не понимаю зачем — они и так стояли ровно и аккуратно. Возможно, мой мозг просто отказывался воспринимать тот факт, что мы действительно закончили. — Заплатят-то нам одинаково, — он театрально выпятил нижнюю губу, откинувшись на жёсткую спинку. — Зато денег будет больше, чем обещали. Амелия ведь не пришла, — я равнодушно пожала плечами. — Это да. Жаль, конечно, бедняжку, но нет худа без добра. Я озадаченно нахмурилась, но продолжила своё бесполезное занятие — перестановка пустых склянок в шкафу. — Ты о чём? — В смысле «о чём»? Ты разве не в курсе? — уверена, если бы Сергей сейчас сидел не на обычном стуле, а с колёсиками, то он закрутился бы. — Нет, не в курсе. О чём ты? Я услышала, как он хлопнул в ладоши. — Ура, сплетни-тайм! Или как это там на твоём говорят? Иди сюда, хочу увидеть твоё лицо, когда ты это услышишь. Я закатила глаза и тяжело вздохнула, будто развернуться и сделать пару шагов к столу было чем-то невообразимо тяжёлым. Присев на угол, я выжидающе уставилась на Сержа. Почему-то я была уверена, что сказанное им меня не удивит — Амелия была довольно скандальной и любопытной персоной, она вечно влипала в какие-нибудь переделки, всё время у неё случалось что-то из ряда вон. Мы с Сержом постоянно удивлялись, как ей удавалось удержаться на месте в этой организации, где обычно не делают поблажек и не терпят ошибок. Тем более, что последние пару месяцев Амелия периодически пропадала — в буквальном смысле. Её могло не быть на рабочем месте по несколько недель, и никто не знал, где она. В коллективе кто-то пустил слух, что начальник терпит её выходки из-за «особых» отношений между ним и Амелией. Лично мне это объяснение ситуации казалось крайне неправдоподобным, а вот для Сержа новая сплетня была поводом для улыбки несколько дней. Мой коллега чуть подался вперёд на стуле и сощурился, словно приготовился вещать мне самые страшные тайны мира. — Амелию пару дней назад, — он жестом руки «перерезал» себе горло. Когда я озадаченно приподняла бровь, он закатил глаза и по слогам произнёс: «устранили». Я молчала несколько секунд, после чего почти разочарованно усмехнулась. Конечно, чего ещё я могла ожидать от Сержа? — Очень смешно. Придумай что-нибудь получше, твои шутки становятся слишком похожими друг на друга. Я встала со стола, когда Захаров резво вскочил на ноги. — Ты мне не веришь, что ли? — мне показалось, или он оскорбился? На самом деле, я не знала, почему сразу приняла слова Сергея за ложь. Как я уже упоминала раннее, Амелия умело находила приключения и проблемы. Но вся суть была в том, что она всегда выходила сухой из воды. Мысль о том, что ей не удалось сделать это снова, просто не укладывалась у меня в голове. Но, с другой стороны, глупо было играть с огнём и думать, что сможешь не обжечься. Я обдумала всё это за пару секунд обоюдного молчания и разрушила напряжённую тишину. — Кто тебе сказал, что её устранили? Или ты сам видел? — Ох, там очень сложная схема, — Серж хлопнул в ладоши. Он всегда так делал, когда собирался начать очень длинный рассказ. Я мысленно приготовилась к потоку информации, которую мужчина, скорее всего, будет излагать со скоростью СДВГ-шника последней стадии. — Эту инфу до меня донёс Марк из южного крыла. Марк работал с парнем Амелии, которого устранили вместе с ней. Я вновь нахмурилась. Ладно, дело начинало приобретать интересный вид. — Постой, — я успела прервать Сержа. — Почему парня Амелии устранили вместе с ней? За что? — Это самое интересное! Марк сказал, Амелии дали какое-то особое задание. Поручили работу с каким-то объектом, или отправили на опасную миссию — неважно, — свои слова Серж активно подкреплял жестикуляцией. — Но эта идиотка была так взбудоражена, что не смогла удержать язык за зубами и всё разболтала своему парню. А так как задание было каким-то суперважным и суперособенным, Амелия не имела права о нём распространяться. Сергей посмотрел на меня, ожидая реакции на его рассказ. Но услышанное шокировало меня не настолько, чтобы я впала в оцепенение. Плечом я прислонилась к одному из стеллажей и стала думать. Амелия была на десять лет старше меня. У неё было два высших образования — оба медицинских, и одно из них утверждало, что Амелия была психотерапевтом. И это было правдой: может, она и была безответственной и всё такое, но я иногда слышала, что со своей работой она справлялась очень даже хорошо — с работой психотерапевтом. Стреляла редко, но метко, скажем так. Да, Амелия явно не была идеальной, а я никогда особо не воспринимала её всерьёз. Но я бы точно не сказала, что она была глупой. — Хочешь сказать, она знала, что ей поручили особое задание, но всё равно рассказала об этом постороннему человеку, и за это впоследствии их обоих убили? — я подняла взгляд на Сержа. — Не постороннему человеку, а своему парню, — нетерпеливо поправил меня он. — И да, именно это я и хочу сказать. Я покачала головой. Сергей будто был несмышлёным ребёнком. — Это какой-то бред, Серж. Амелия наверняка понимала, что такую информацию нельзя было разглашать. Даже своему молодому человеку. — Да кто знает, что вообще творилось в голове этой женщины, — он махнул рукой. — Может у неё от работы шарики за ролики, и всё. Последней метафоры я не поняла, но переспрашивать Сергея не стала. В голову пришла другая мысль: как Амелии могли дать особое задание, когда она столько раз пропадала за последние пару месяцев. Скорее всего, всё было не так просто, как рассказывал Серж, но углубляться в это мне уже не хотелось. Всё равно через пару дней кто-то дополнит эту сплетню новыми подробностями, так что в итоге загадочная смерть Амелии станет самым обсуждаемым событием следующего месяца. Я никогда не испытывала к Амелии каких-то тёплых чувств, мы даже не общались толком ни разу — просто перекидывались короткими дежурными фразами время от времени. Хотя раньше меня немного забавлял тот факт, что мы обе родом из Соединённых Штатов, и что мы обе занимаем должности психотерапевтов в нашей части здания — хотя, конечно, мы с ней занимались не только промыванием мозгов каких-то бедолаг. Иначе работа в этой организации была бы слишком простой. Но это совпадение было не более, чем забавным совпадением, поэтому очень скоро я перестала обращать на это внимание. — Как думаешь, кому теперь достанется то самое задание, которое обещали Амелии? — Сергей всё не мог угомониться. — Может, они и не собираются искать ей замену. А даже если и собираются — знать не хочу. Пожить ещё немного было бы неплохо. На секунду я подумала про себя — что это мне могли бы поручить задание Амелии. Ведь если её нанимали, как психотерапевта, то точно также могли нанять и меня. Серж тоже об этом подумал. Это можно было прочитать по короткой вспышке беспокойства в его взгляде. Амелию ведь действительно убили, а это уже были не шутки. Но я почти сразу отбросила эти мысли, потому что а не много ли я о себе возомнила? На базе были и другие психотерапевты — у всех них наверняка имелось высшее образование, а большая часть этих людей вообще была старше меня. Моя кандидатура была бы на последнем месте списка, хотя бы потому что своё образование психотерапевта я так и не получила — не доучилась. — Хватит на сегодня. Я хочу домой, — попытка разрядить обстановку удалась, и Серж согласно кивнул. Я контрольный раз пробежалась взглядом по помещению, а затем похлопала себя по карманам, проверяя личные вещи. Всё было на месте, а работа — выполнена, значит теперь осталось только показаться начальнику и доложить о том, что мы закончили. Я с надеждой посмотрела на Сержа. Тот усмехнулся и поднял обе руки, отступив. — Не-не-не, подруга, я в прошлый раз ходил отчитывался. Твоя очередь, — он достал из кармана проводные наушники и стал разматывать. — Давай, я в тебя верю. Я закатила глаза и обречённо вздохнула. Не то чтобы наш начальник был злым или неадекватным. Просто и я, и Серж понимали, где работали, и никому из нас не хотелось лишний раз общаться с опасным человеком. Вдруг ещё под горячую руку попадём. Я подхватила свой маленький рюкзак и, не попрощавшись с Сергеем, вышла из лаборатории, которая, по сравнению с мрачным грязным коридором, теперь выглядела просто замечательно. Я уверенно шла по уже вызубренному маршруту до кабинета человека, который заведовал нашим корпусом. По пути встречались только замученные лаборанты и уборщики, многие из которых уже спешили домой. В коридоре не было окон, а большинство ламп перестали работать, поэтому освещение было, мягко говоря, ужасным. Обстановка была какой-то нагнетающей, что вполне соответствовало этому месту. Остановившись возле нужной двери, я постучала. После одобрительного «войдите» я крутанула дверную ручку, покрытую дешёвой золотой краской, и переступила порог. К моему удивлению, в кабинете сидел не только начальник. Рядом с большим письменным столом возвышался ещё один мужчина, которого раньше мне никогда не доводилось видеть. Оба уставились на меня. Я напряглась. — Я лишь хотела сказать, что я и Захаров закончили свою работу в сто седьмой лаборатории, — тихо произнесла я на русском, но, разумеется, с акцентом. Мой взгляд нервно метался из стороны в сторону. Смотреть в глаза малознакомым людям я совсем не любила. — Она не русская? — внезапно спросил незнакомый мне мужчина. Тоже на русском. Я уловила иностранный акцент, но не смогла понять, какой именно. На этой базе почти все были русскими — хотя я знала пару человек из Германии и Соединённых Штатов. — Нет, она из Штатов. Но хорошо говорит по-русски, — мой начальник, Дмитрий Морозов, говорил обо мне как об экспонате, выставленном на аукцион. Я сцепила руки в замок за спиной. Мне не терпелось услышать долгожданное «свободна». Почему меня ещё не отпустили? Разве я не отвлекла их от какого-нибудь важного разговора? — Вот как, — мне показалось, что уголок губ мужчины приподнялся в полуулыбке. Внутри началось разрастаться плохое предчувствие. Словно я появилась не в то время не в том месте, и сейчас я за это поплачусь. Когда незнакомец стал скользить по мне взглядом, мне стало совсем не по себе, и я решила взять дело в свои руки. — Я могу идти? — также по-русски спросила я, не желая переходить на родной язык. Начальник уже собирался было что-то сказать — скорее всего, отпустить меня. Но незнакомец выбросил руку в сторону, останавливая Морозова. Ещё бы чуть-чуть, и я поджала бы губы от досады. Видимо, мне придётся задержаться. — Подожди, Дмитрий. Зачем же гнать такую красивую, да ещё и, судя по всему, талантливую девушку? — я отчётливо слышала наигранную любезность. Обычно так в фильмах злодеи разговаривали с героями. — Моё имя — Дэвид Беннет, можете называть меня «мистер Беннет». Разрешите задать вам пару вопросов? Я бросила взгляд на своего начальника. Тот недовольно поджал губы — ему явно не нравилась идея допроса с моим участием, но я не понимала, почему. В чём бы ни заключалась причина, мне происходящее тоже удовольствия не доставляло. Но я не заметила предупреждающих кивков со стороны Морозова или каких-либо других знаков, поэтому мне оставалось лишь согласно мотнуть головой. Мистер Беннет одобрительно улыбнулся. — Замечательно. Итак, как вас зовут? О, и ваш возраст, пожалуйста, — он всё не переходил на английский. Возможно, потому что у Морозова были проблемы с иностранным, как у Сержа. — Рэйчел Кроуфорд, двадцать пять лет. По спине пробежали мурашки, я чувствовала себя, как на допросе. Ну вот, ещё ничего страшного не случилось, а я почему-то уже представляю, как моё тело закапывают где-то в лесу за городом. Когда я стала такой нервной? — Чудесно. Мисс Кроуфорд, сколькими языками вы владеете? — Беннет сцепил руки в замок перед собой. — Мой родной язык — английский. Владею русским, но не в совершенстве, а на нынешней работе я часто сталкивалась с немецким. Немного понимаю его, но намеренно не изучала. От стресса у меня заплетался язык, а в голове уже начали путаться слова, времена и склонения. Если бы я говорила так, как думала, то мистер Беннет наверняка забился бы в конвульсиях от смеха и разочарования одновременно. Ещё пара минут в такой стрессовой обстановке, и я действительно начну говорить, как умственно отсталая. Ну не могу я сосредоточиться, когда нервничаю! Беннет вернул взгляд к моему начальнику. — Кем она работает здесь? — спросил он у Дмитрия. — Её основная должность — психотерапевт. Но, думаю, вы понимаете, как мы здесь работаем. Морозов говорил о том, что я, помимо промывания мозгов, могу заниматься различными мелкими поручениями. Впрочем, как и многие другие сотрудники этой базы. — В медицине она смыслит? — не останавливался Беннет. — Не слишком сильно, — начальник чуть поморщился и покрутил кистью руки в воздухе. Молчание длилось несколько секунд, после чего Дмитрий продолжил уже более недовольным тоном. — Дэвид, я знаю, к чему ты клонишь. Она не подходит для этой работы. Услышав это, я немного расслабилась. Всё это время мистер Беннет мысленно заполнял моё собственное резюме, чтобы взять на какую-то там работу. По крайней мере, кажется, меня не собираются убивать. — Почему же не подходит? — У неё нет образования психотерапевта. Она доучилась на направлении программной инженерии, а после этого пошла в медицину на психотерапевта, но не закончила обучение — всего два курса окончила. Дэвид Беннет вопросительно изогнул бровь. — Почему же вы не доучились на психотерапевта, мисс? — он снова обратился ко мне. Я бросила быстрый взгляд на начальника. Вновь не заметив сигнала «стоп», я опустила глаза в пол, сжав в ладонях ткань своей кофты. — Я была лучшей на факультете. ГИДРА увидела во мне потенциал, и мне предложили работу здесь. Я немного стеснялась того факта, что слишком быстро забросила второе высшее образование, но сейчас слова Морозова задели меня. Я ушла из университета из-за предложения этой организации. Они обещали закрыть на всё глаза, ведь мои успехи и способности поразили их. А теперь Морозов вдруг решил, что может говорить обо мне так, будто я просто безответственная и легкомысленная студентка-первокурсница. Поэтому мне показалось, что похвалить себя было уместно. Да, мне обещали золотые горы, а в итоге я получила маленькую лабораторию, которая даже не была моей собственной, и такую же маленькую зарплату. В глазах Беннета плескались удивление пополам с восторгом. — Дмитрий, какого чёрта ты прятал такой бриллиант в этой дыре? Она же идеально нам подходит! Начальник устало прикрыл глаза и ущипнул себя за переносицу. Видимо, он не мог перечить Беннету. А меня уже начинало слегка потряхивать от любопытства, хотя я и старалась скрыть это. Мысль о том, чтобы выбраться из низов и из этого угрюмого места, показалась мне слишком привлекательной, тем более что до повышения мне, судя по всему, было как отсюда пешком до Японии. — Могу я спросить, о чём речь? — не вытерпела я. — Мисс Кроуфорд, я хочу предложить вам работу, — полуулыбка Беннета больше походила на ухмылку, от чего мне стало не по себе. Было очевидно, что мне всё ещё придётся работать на ГИДРУ. Я изо всех сил пыталась не показать, как я рада. Мне нужна была смена обстановки, я так устала от одного и того же шаблона каждого моего дня. — Я сама внимание, — я слишком поздно поняла, что допустила речевую ошибку. От досады и смущения я была готова стукнуть себя по лбу. — Точнее, я внимательно слушаю. В чём заключается эта работа? Но Беннет отрицательно помотал головой, сцепив руки в замок перед собой. — К сожалению, я не могу рассказать вам всего, мисс Кроуфорд. Могу лишь предупредить, что работа опасная. Любая халтура может стоить вам жизни. Но и вознаграждение будет соответствующим. Я задумчиво поджала губы. По-хорошему, нужно было бежать уже после слов «опасно» и «стоить жизни», но я почему-то не могла. Блин, да я уже загорелась идеей поменять что-то в своей жизни. Конечно, можно было бы просто сделать перестановку в квартире или сесть на диету, но я уже настроила себя на то, что это будет именно работа. Вот я забираю свои вещи из шкафчика, перекидываю через плечо рюкзак и салютую Сержу со словами «счастливо оставаться». Во мне говорили азарт и жажда перемен. Но ведь вот так бросаться вслепую, да ещё и получив предупреждение — это глупо. Боже, почему всё должно быть так сложно? — Можете рассказать подробнее? Хоть что-нибудь, — попросила я. Беннет несколько секунд задумчиво посмотрел куда-то в сторону, после чего медленно кивнул, словно всё ещё сомневался. — Как я уже сказал, это очень опасная и сложная работа. Придётся много перемещаться между базами, и не всегда в переделах одной страны. Но самое важное — вы не должны никому рассказывать о том, чем занимаетесь и с кем работаете. Вы не сможете докладывать о своём местоположении даже самым близким людям. Вы не будете распространяться о том, что происходит у вас на работе, в противном случае, вы столкнётесь с… весьма печальными последствиями. Последняя пауза звучала крайне угрожающе. Все в этой комнате, включая меня, понимали, что в ГИДРЕ значат «печальные последствия». Вспомнилась Амелия, как и то, что с ней произошло. Все эти условия посеяли во мне зерно сомнения, но моя требующая приключений натура не позволила ему прорасти. Не считая Сержа, мне не с кем было обсудить работу или личную жизнь — что там, мне даже о погоде побеседовать было не с кем, — но Захаров сможет потерпеть и без подробностей. Так что от этих условий я ничего не теряла — разве что пару нервных клеток. Но это будет потом, а значит сейчас меня это не должно волновать. Великолепная логика, Рэйчел, просто блестящая. — И сколько мне будут платить? — спросила я, совершенно не постеснявшись. Ну а что? Меня же предупредили, что работа опасная. Если и рисковать, то за хорошие деньги. Ну и ради эмоций, конечно же. Беннет без лишних слов взял со стола Морозова первую попавшуюся бумажку и ручку. Мужчина начеркал несколько цифр и показал мне, протянув листочек. Я сделала пару шагов вперёд, чтобы рассмотреть сумму, которую мне предлагали. — Это за месяц работы. Качественной работы, — уточнил он. В целом, это было почти в два с половиной раза больше, чем я получаю сейчас. Но в моих реалиях это, действительно, было неплохо. Мне без проблем хватало бы на всё, я бы даже могла позволить себе пару раз в месяц сходить на шоппинг. Или начать откладывать на путешествие. В общем, предложение Беннета меня устраивало. Правда, что-то мне подсказывало, что если я захочу уволиться, то сделать это будет непросто. — Чудесно. Я готова попробовать, — но в ответ на это мистер Беннет усмехнулся. — Мисс Кроуфорд, «попробовать» нам не подходит. Если вы согласитесь, дороги назад не будет. Ну конечно, так я и думала. В ГИДРЕ после работы на секретных объектах уволиться без последствий не представлялось возможным. Это должно было остановить меня, потому что никто, включая меня саму, не знает, чего мне захочется через полгода или даже через пару месяцев. Моя непостоянная натура сгубит меня на такой работе. И тем не менее я вновь кивнула. — Я поняла. Я согласна. Морозов снова прикрыл глаза ладонью, будто я совершила наиглупейшую ошибку. Зато Беннет довольно хлопнул в ладоши. — Чудесно! Мисс Кроуфорд, я улетаю завтра вечером. Если вы действительно согласны, то вам придётся отправиться вместе со мной. В шесть вечера я буду ждать вас в аэропорту. О, и вот, — на той же бумажке, где он писал мою зарплату, мужчина начеркал свой номер телефона. — Свяжитесь со мной, если передумаете. Я забрала листок, пробежалась взглядом по цифрам и сунула его в карман. Беннет взял свой кожаный портфель, который всё это время стоял около стола, и направился к двери, ничего не сказав на прощание ни мне, ни Морозову. Но я быстро обернулась. — Могу я хотя бы узнать, куда мы полетим? И надолго ли? Беннет взялся за ручку двери, и, не глядя на меня, безучастно ответил: — В Сибирь. И, да, надолго. Он вышел из кабинета, и ни у кого не было повода его останавливать. Оставшись в неловкой тишине с начальником, я поджала губы, ожидая, что он что-нибудь скажет. Но Морозов лишь устало откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Я не совсем понимала, злиться он меня, или я его утомила, или дело было вообще в чём-то другом. — Счастливой дороги в ад, — бросил он, начав разбирать какие-то бумаги на своём столе. Когда я не сдвинулась с места, Дмитрий грубо добавил «свободна, Кроуфорд», после чего я поспешно покинула кабинет.

***

Уже дома я думала, что мне может пригодиться в холодной Сибири. В интернете я полистала информацию об этом месте, и всё, что я поняла — это был не самый приятный регион России. Зато там полно пустых заснеженных территорий, где идеально вписалась бы даже самая большая база ГИДРЫ. Раскрытый чемодан, куда я уже запихала несколько тёплых кофт и пару свитеров, лежал на кровати. Я почти не нервничала — наоборот, в преддверии смены обстановки по телу разливалось какое-то приятное тепло. Эту поездку я рассматривала больше не как новую работу, а как путешествие. Свернув один рюкзак рядом со штанами, я вычеркнула ещё один пункт из списка вещей в маленьком блокноте. Оставались только средства гигиены, сухой паёк и что-нибудь ещё по мелочи. Я уже хотела было закрыть ящик прикроватной тумбочки, откуда я вытащила зарядку для телефона, паспорт и загранпаспорт, но на глаза мне попалась небольшая фотография, где были изображены я и Серж. Я тут же вспомнила, что забыла предупредить друга о том, теперь он будет работать один. Вслед за этим в моей голове выстроилась целая цепочка мыслей, от которой я почувствовала себя супергениальным персонажем фильма. Только сейчас я поняла, насколько несерьёзно отнеслась к предложению мистера Беннета. Сунув фотографию в какую-то книгу, я потянулась за телефоном и быстро набрала Сержа. — Я не пойду пить с тобой в свой выходной, даже не проси, — выпалил он, стоило ему только поднять трубку. Я закатила глаза, хотя Сергей и не мог этого видеть. — Отныне пить будешь один. А у меня новая работа, — горделиво заявила я. На том конце трубки воцарилась тишина на следующие несколько секунд, а потом Серж взорвался. — Новая работа?! Когда ты успела, Форд? — Пока отчитывалась начальнику о сегодняшней уборке, — из нижнего ящика стола я достала два кнопочных телефона, в которых уже стояли сим-карты. Оставалось только поставить этих старичков на зарядку. — Чёрт, почему, когда я прихожу к Морозову, на меня орут, а как ты — так тебе новую работу?! Я терпеливо позволила ему высказаться, пока ходила по квартире и собирала оставшиеся в списке вещи. Негодование Сержа мне было абсолютно понятно. Возможно, как сотрудник, он был ценнее меня, и всё же новая должность досталась мне. — Я просто в шоке. Окей, добей меня и скажи, что за работа? — он простонал в трубку. — Работа на секретном объекте. Мне ничего не сказали толком, а если бы и сказали, то я бы не имела права распространяться об этом. Раз на меня возложили такие обязанности, то у меня больше нет личной жизни. ГИДРА будет прослушивать все мои телефонные разговоры, если уже не прослушивает. Уверена, что и доступ ко всем эсэмэскам, которые я получаю и отправляю, у них тоже будет. Меня угнетало то, что и об этом я подумала только сейчас. Отныне нужно внимательно следить за тем, что я говорю и делаю. Если не повезёт, ко мне втихушку приставят кого-то, кто будет следить за мной, а что ещё хуже — прицепят жучок. — Ты с ума сошла?! — Серж заорал так, что я невольно одёрнула руку с телефоном от уха. — Ты ничего не знаешь о работе, но согласилась на неё? Форд, ты ненормальная?! Забыла, где работаешь? Я понимала, что он был прав, а он понимал, что я понимала. Поэтому я даже оправдываться не стала. Но ничего, я не настолько глупа и беспечна, чтобы у меня не было запасного плана. Но для этого мне нужно было встретиться с Сергеем. — Да-да, потом всё выскажешь. Я улетаю завтра вечером. Встретимся в полдень в нашем кафе? Съедим по пирожному на потом. — Правильно говорить «напоследок», — цокнул Серж. — Уже завтра? Куда ты хоть собралась? Я открыла рот и собиралась рассказать, что готовлюсь к путешествию в Сибирь, когда вспомнила слова Беннета. Никто не должен знать о моём местоположении. — Я не могу сказать, — без намёка на вину сообщила я. Серж проворчал какое-то ругательство на русском, которое я не смогла разобрать. — Мы только сегодня говорили о том, что случилось с Амелией. Тебе совсем не страшно? Чего тебе здесь спокойно не сиделось? Если честно, мысли об Амелии навевали лёгкий ужас, поэтому я просто старалась не думать об этом. Амелия была болтливой и безответственной. Я не такая, поэтому со мной ничего подобного не случится — этим я себя и успокаивала. — Хватит, перестань учить меня жизни. Это бесит. Сергей переживал на меня — я это понимала. Но всё же его нотации немного раздражали. Особенно учитывая то, как я старалась не начать впадать в панику, а в этом мужчина мне совсем не помогал. — В общем, в полдень я буду в нашем кафе. Захочешь — приходи. Отбой. — И тебе спокойной ночи, Форд, — не менее раздражённо бросил Серж. Прежде, чем он успел сказать что-то ещё, я повесила трубку. Завтра Сергей уже не будет на меня злиться, если, конечно, придёт. Потому что то, что я придумала, ему точно понравится. Когда я сложила всё необходимое в чемодан, моих вещей в квартире осталось не так много. Поэтому я решила — лучше уж забрать всё и позвонить хозяйке квартиры, сказать, что жильё в Воркуте мне пока не понадобится. Беннет сказал, что мы летим в Сибирь надолго. Для меня «надолго» — это пара месяцев, но мне показалось, что он имел ввиду больший срок. Если так случится, что придётся вернуться в Воркуту, то просто поживу у Сержа. Из незавершённых дел оставался только звонок хозяйке, поэтому я решила, что могу потратить вечер за просмотром фильма на ноутбуке, попутно избавляясь от оставшейся еды. В Воркуте меня ничего не держало — я точно знала, что не буду тосковать по этому маленькому серому городу. Поэтому как такового чувства печали я не испытывала. И неважно, что я собиралась отправиться, возможно, в точно такое же холодное место, заставленное кирпичными многоэтажками или, что ещё хуже, ветхими деревянными домиками. Главное, что я была готова к чему-то новому, к хоть каким-то переменам в моей жизни. Лишь бы не было так скучно.

***

Я ждала Сергея уже минут пятнадцать, сидя за столиком у окна в нашей с ним любимой кофейне. Мужчина так и не перезвонил мне, поэтому я даже успела подумать, что он решил плюнуть на меня с высокой башни. Но он придёт: если не из-за меня, то чисто из любопытства. Зато я успела присмотреться к окружающим и выявить потенциальных людей ГИДРЫ. Возможно, это была всего лишь моя паранойя, но в данной ситуации шансы были пятьдесят на пятьдесят. ГИДРА отправляет меня на секретный объект — они захотят узнать обо мне всё. Естественно, всё это можно сделать при помощи базы данных сотрудников, но, опять же, в данном случае этого мало. Они должны быть в курсе, с кем я общаюсь, чтобы знать, кто будет меня искать в случае, если я вдруг «исчезну». Слишком предсказуемо. Поэтому сейчас я незаметно наблюдала за двумя людьми: за мужчиной, который тоже сидел возле окна на другом конце кафе, и за женщиной, что расположилась за маленьким столиком недалеко от меня. Оба пришли в кофейню позже, чем я, но ненамного. Они и были у меня под подозрением. Но если шпион и был, то он мог прятаться за маской бариста, или его вообще могло не быть здесь. Прошло ещё пару минут, прежде чем я увидела в окне фигуру Сержа — он шёл быстрым размашистым шагом. Даже не оглядев кафе, мужчина безошибочно завернул у входа, подойдя к нашему любимому столику. Я мирно похлёбывала малиновый чай. — Рэйчел Кроуфорд, — отчеканил он и резким движением сел на диванчик по другую сторону стола. Дело было плохо, потому что Сергей редко так меня называл. — Сергей Захаров? — спросила я с ноткой иронии. — Во что ты вляпалась?! К нам хотела подойти официантка, но Серж остановил её поднятой ладонью и отрицательным покачиванием головы. Я быстро пробежалась взглядом по помещению. Вроде, за нами никто не наблюдал, но я всё-таки была готова действовать по своему собственному плану. Я плавно встала со своего места и пересела к Сергею. Он озадаченно нахмурился, но удивление его не знало границ, когда я обхватила ладонью его щёку. Я немного надавила на его скулу, но со стороны мы должны были выглядеть, как влюблённые. — Скрывай удивление и делай, что я говорю, — мой акцент плохо сочетался с шёпотом, но всё же я коротко чмокнула Захарова в губы. Я улыбнулась и кивнула головой в сторону общего туалета. Надо отдать Сержу должное — он как мог старался сохранить лицо, хотя лёгкий шок было безошибочно видно. Мужчина заторможенно кивнул в ответ, и я потянула его за воротник футболки, вставая с места. Кофейня была маленькой, поэтому если кто-то решит украсть мой громоздкий чемодан, оставшийся стоять возле столика, то, думаю, я как-нибудь разберусь. Я перехватила Сержа за руку и повела его к уборной, кокетливо виляя бёдрами — если обо мне можно было так сказать — и нарочито громко смеясь. На удивлённые взгляды некоторых посетителей и официантки я решила не обращать внимание, хотя это было трудно. Когда за нами закрылась дверь туалета, я наконец отлипла от Сержа. Он удивлённо откинулся на стенку и выдохнул. — Форд, что это было? — его голос был странно спокойным. — Я сделала спектакль «страстное прощание любимых». Убедительно? — Сыграла спектакль, — между делом поправил меня Серж. — Для кого? Мы стояли слишком близко, наши тела были прижаты друг к другу. Я приложила палец к своим губам, призывая мужчину быть тише. Он неотрывно смотрел на меня голубыми глазами, и я решила начать говорить. — Меня взяли на работу на секретном объекте, — я включила кран. Мощная струя воды заглушала мой шёпот. — Я сама ещё толком ничего не знаю, но, когда соглашусь узнать, обратного пути уже не будет — они не отпустят меня просто так. Серж не перебивал меня, слушал очень внимательно, не моргая. Я достала из кармана толстовки кнопочный телефон и сунула его Сержу в руку. — Я даю тебе телефон: там нет контактов, он абсолютно чистый, есть только симка. Не используй его в своих целях, но всегда поддерживай в нём заряд. Я позвоню тебе на этот телефон только в том случае, если у меня произойдёт какая-нибудь ужасная ситуация и мне потребуется помощь. Под шум воды мы с минуту молчим, после чего Серж таким же шёпотом спросил: — Рэйчел, ты дурная? Я озадаченно моргнула, а потом почти оскорбилась. Он думает, я занимаюсь ерундой, когда я вообще-то пытаюсь организовать себе подстраховку. Я обиженно поджала губы, а Сергей и не думал останавливаться. — Почему нельзя просто отказаться? А, ну да, ты же не ищешь лёгких путей, — он фыркнул. — Лучше ведь придумывать какие-то киношные шпионские планы, чем просто спокойно жить свою жизнь. — Прекрати отчитывать меня и спрячь мобильник, — шикнула я. Чёрт, я ненавидела это. Когда тебе читают нотации и какие-то бесполезные лекции о жизни. Когда делали выговор, поучали или попрекали — всё это я просто терпеть не могла. Я сразу начинала проявлять пассивную агрессию и вести себя, как упрямый пятнадцатилетний подросток. Но, если честно, я не страдала от этого. В такие моменты мне будто нравилось злиться. Серж тяжело вздохнул, но всё же сунул телефон в карман джинсов. — За тобой слежка? — Всё возможно, это всё-таки ГИДРА. Я решила перестраховаться. Он устало потрепал меня по голове, будто я была непоседливым ребёнком, а он — порядком задолбавшимся родителем. Только в такие моменты ощущалась наша незначительная разница в возрасте. Наверное, мне должно быть стыдно или хотя бы неудобно за то, что я втянула Сержа в то, что ещё даже не успело начаться, но ничего такого я не чувствовала. Возможно, я уже просто привыкла, что он всегда рядом, что всегда прикроет, если нужно. Кажется, я стала воспринимать это, как должное, хотя, помогая мне, Серж всегда рисковал. Если бы у меня была какая-нибудь подружка, уверена, она обязательно спросила бы, почему я всё ещё не забрала такого бесценного мужчину себе. И я бы не нашла, что ответить, кроме как «это просто не моё» — и за это, скорее всего, я получила бы разочарованный вздох или беззлобный удар в плечо. Вот бы найти подругу… — Нужно выходить, — тихо сообщила я. — Посидим ещё немного здесь, потом я встречусь с хозяйкой квартиры и отдам ей ключи, потом поеду в аэропорт и буду ждать там. А сейчас ты должен выйти довольным и немного уставшим, как будто я… — Нет, стоп, не смей продолжать! — я несильно ударила Сержа в колено, чтобы он снизил собственную громкость. — Ай! Да понял я тебя, понял. Мы вышли из туалетной комнаты. Я тянула Сержа за руку в сторону нашего столика, рядом с которым стоял мой огромный чёрный чемодан. Я пыталась изобразить загадочную улыбку, пока мы шли меж столиков. Из двух моих подозреваемых осталась только девушка — место мужчины пустовало. Но нельзя было расслабляться, поэтому мы с Сержем вновь сели на один диванчик. Он хорошо справлялся — даже закинул мне руку на плечо, приобняв. — Хочешь, доеду с тобой до аэропорта? — предложил Серж. — Чемодан помогу донести. — Нет, — клянусь, у меня уже челюсти свело от натянутой улыбки. — Чем меньше ты сегодня будешь рядом со мной, тем лучше. Просто посидим здесь ещё часик, потом чмокнемся на прощание и разбежимся. Как тебе план? Я почувствовала, как его хватка на моём плече слегка усилилась, будто всё его тело напряглось. Решив, что это из-за моего предложения поцеловаться, я успокаивающе коснулась его второй руки. — Ну хочешь, можем просто обняться… Мне-то неважно, главное, чтобы было правдоподобно. Серж вновь тяжело вздохнул. Такое чувство, будто количество этих усталых дедовских вздохов у него рядом со мной росло в геометрической прогрессии. — Будь осторожна, Форд. И пообещай, что бабофон, который ты мне дала, не зазвонит. Я потянулась за чашкой уже остывшего малинового чая и нервно отхлебнула. — Я постараюсь.

***

Я думала, что в самолёте у меня получится расспросить Беннета о моей новой работе, но, видимо, правильно отец говорил — думать я не умею. Под предлогом того, что он плохо переносит полёты, Беннет надел какие-то доисторические наушники и достал плеер времён мезозоя. Так что поговорить у нас не получилось — я не была уверена, обманул меня мужчина или нет. А вот у меня даже на музыке не получалось сосредоточиться. Мысли крутились только вокруг того, что пути назад уже точно нет. Странное было чувство: я вроде сама согласилась на всё это, пошла на риск, выслушав все предупреждения, но всё равно чуть-чуть боялась. Хотя проще было списать всё на мандраж перед неизвестностью. В какой-то момент уровень тревожности достиг апогея, и возникло желание всё бросить и улететь обратно в Воркуту, но ведь так всегда бывает перед каким-то важным событием. Поэтому я стойко переждала эти несколько минут слабости, после чего пыталась скоротать время, наблюдая за пейзажем в иллюминаторе. Это было бы намного проще и приятнее, если бы я сидела у окна. Но это место, как истинный джентльмен, занял Беннет. И всё же я поняла, что мужчина намеренно избегает разговора со мной, когда в аэропорту Москвы он быстро убежал в какое-то кафе. К сожалению, прямых рейсов из Воркуты в Норильск не было, поэтому нам пришлось сделать пересадку в столице. На пути из Москвы в Норильск я не выдержала и уснула в самолёте, так что от скуки страдать не пришлось. В сумме наше путешествие заняло десять часов, но заговорить со мной мистер Беннет изволил только в Норильске, когда, по его словам, мы ждали машину с «нашими» людьми. Я поёжилась. На улице было холодно — холоднее, чем в Воркуте. Тонкий слой снега застилал территорию вокруг аэропорта и придавал лесу вдалеке красивый голубоватый оттенок. Я натянула на голову капюшон толстовки и мысленно похвалила себя за то, что догадалась достать из чемодана тёплый жилет. — Устали, мисс Кроуфорд? — преспокойно спросил мужчина. Если бы я не знала, какой он козёл, я бы приняла его слова за вежливость, но сейчас они звучали для меня, как откровенное издевательство. Вот знаете, то самое чувство, когда парень пригласил тебя на свидание, ты настроилась на что-то интересное, а парень в итоге почти не уделял тебе внимания при встрече или вообще пришёл вместе с другом. Сейчас у меня было именно такое ощущение. Чувствую себя использованной. — Может, вы хотя бы теперь расскажете о моей работе? — я очень старалась скрыть своё недовольство, клянусь. Хотя было приятно снова свободно вести диалог на английском. Беннет снисходительно усмехнулся, и я вновь почувствовала какое-то унижение, хотя, чёрт, я просто больше хотела узнать о том, на что подписалась. — Мисс Кроуфорд, что вы знаете о проекте «Зимний солдат»? — спросил он, не моргая смотря вдаль. Глаза расширились сами по себе, и я не совсем понимала — от смеха или возмущения. Беннет явно продолжал издеваться надо мной. — При чём здесь эта дурацкая байка? — я прыснула со смеху. Во многих отделах ГИДРЫ, где я успела поработать, кто-нибудь да знал эту историю. Она была похожа на страшилку в детском лагере — везде и у всех вызывала мурашки по телу. Люди слушали байку о Зимнем солдате с открытыми ртами, затаив дыхание, пока рассказчик в конце не добавлял, смеясь: «но это просто легенда». Хотя, в основном, история о самом мощном и страшном оружии ГИДРЫ почти не выходила за пределы медицинских корпусов, где обычно не работали мелкие сошки. Новичков в эту тайну старались не посвящать, так что Солдат не был так уж знаменит, но все, кто так или иначе слышал о нём, относился к этому знанию не более, как к местной страшилке. В каждом коллективе должна быть такая, так ведь? Например, нам с Сержем рассказали об этом где-то полгода назад, хотя Захаров работал в ГИДРЕ дольше меня. Но это глупо: такой человек, как Дэвид Беннет, просто не мог всерьёз говорить о Зимнем солдате. Мужчина терпеливо выдержал паузу. На меня он не смотрел вообще. — Так что вы знаете об этом проекте? — Беннет повторил свой вопрос. Я недовольно вздохнула, перекатившись с пятки на носок. Я чувствовала себя ходячей шуткой. — Ну, — неуверенно протянула я, ожидая, что в любой момент Беннет начнёт смеяться надо мной. — Зимний солдат — это, по слухам, мощнейшее оружие ГИДРЫ, которое сделали в Советском Союзе где-то в середине двадцатого века. Неубиваемая машина, способная выполнить любое задание. От него никому не спрятаться, никому не удавалось его победить. Беннет едва заметно кивнул, но на его лице не дрогнул ни один мускул. — Я только что пересказала вам страшилку, которая гуляет по лабораториям меж сотрудников ГИДРЫ, когда им скучно. Вы серьёзно? — Абсолютно, — он проследил глазами за приближающимся внедорожником. — Это за нами. Беннет сделал несколько шагов к стоянке. Машина подъехала к бордюру, но оттуда никто не вышел — внутри был лишь водитель. На удивление, Беннет помог мне загрузить чемодан в багажное отделение, а затем даже открыл заднюю дверь. Решил побыть джентльменом напоследок. Я забралась на заднее сидение, тихо поздоровавшись с водителем. Беннет сел вперёд, и мы незамедлительно тронулись. Я нервно мяла в руках ткань толстовки. Окна не были ничем занавешены. Видимо, не было необходимости в том, чтобы скрывать от меня дорогу от города до базы. Я удивилась, но говорить ничего по этому поводу не стала — мне же лучше, если я хотя бы примерно буду понимать своё местоположение. И я хотела вновь завести разговор о том, в чём всё-таки состояла моя работа, но вовремя заткнулась. Вдруг нельзя было говорить о таком перед водителем. Поэтому, всё, что мне оставалось — это молча следить за дорогой в окне. Город остался далеко позади, и теперь мы ехали по трассе, обрамлённой деревьями, покрытыми снегом. Небо потемнело, и сверху посыпались пушистые хлопья. Я достала телефон и быстро проверила время. Мы ехали уже около сорока минут. Затем мы подъехали к разветвлению дороги. Вскоре я заметила, что деревья стали расти всё реже, пока мы совсем не выехали из чащи. Лесная стена осталась позади, а то, где мы ехали, уже нельзя было назвать дорогой. Наше путешествие продолжалось до тех пор, пока мы не подъехали к небольшому одноэтажному железному строению. Зданием назвать это было сложно — скорее уж складом. Вместо двери — огромные ржавые ворота с двумя красными звёздами в центре. Скорее всего, база была подземной — наверняка снизу они построили настоящий муравейник. Вокруг — ничего: ни каких-то других строений или домов, ни машин или стоянок. Только лес вдалеке. Я вышла из машины сразу после Беннета и водителя, и меня пробрала дрожь. Не столько от холода, сколько от внезапно накатившего ужаса. Я поняла, что в случае чего даже не смогу убежать или позвать на помощь. Меня закопают под ближайшей сосной, и никто никогда не узнает, где я и что со мной случилось. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладонь. Боже, Рэйчел, успокойся, тебе же сказали, что это секретный объект. Такая пустынность вокруг — это нормально, это просто часть твоей новой работы, с которой придётся смириться. Пока я пыталась прийти в себя, Беннет принёс мой чемодан. — Вперёд, мисс Кроуфорд, — он кивнул в сторону ворот и пошёл к ним. Водитель молча следовал за ним с каменным выражением лица. Я раздражённо выдохнула и поплелась следом. Территорию здесь чистили крайне халатно, поэтому тащить за собой чемодан было чертовски тяжело. Снег летел в лицо, царапая замёрзшие щёки, и я ещё никогда так не мечтала о чашке горячего чёрного чая, как сейчас. В помещении было сыро, не менее, чем на улице, холодно и темно. А ещё пусто. Здесь не было буквально ничего — только какие-то коробки и железные ящики по углам. Беннет держался спереди, а водитель остался позади меня, чтобы закрыть ворота. Я стала по очереди озираться на обоих, стараясь следить за каждым их движением. Меня внезапно охватил липкий страх: они привели меня сюда, чтобы убить? Нет, что за глупости. Тащиться в такую даль, просто чтобы избавиться от меня? Хотя, с другой стороны, тут меня точно не найдут. Надо перестать об этом думать — у меня неконтролируемо тряслись руки. В своей голове я уже перебирала сценарии, как буду отбиваться от двух взрослых мужчин, хотя при себе у меня не было буквально ничего — все вещи лежали в чемодане. Но и Беннет, и водитель казались абсолютно расслабленными, поэтому я попыталась унять собственную дрожь. На дальней стене было закреплено нечто, напоминающее домофон. Беннет подошёл к нему и нажал какую-то комбинацию кнопок. Откуда-то снизу раздался шум, который стал стремительно приближаться. В полумраке мне удалось разглядеть, что мы стояли возле замаскированного лифта. Словами не передать, какое облегчение я испытала. Видимо, я оказалась права, и это была подземная база. Двери лифта со скрипом открылись. Клянусь, я бы ни за что в жизни не зашла бы в такую конструкцию, но сейчас вынуждали обстоятельства. Беннет галантно пропустил меня вперёд — ну что сказать, мужчина мечты. По кнопкам я поняла, что здесь всего четыре этажа, не считая самого верхнего, с которого мы и зашли. Водитель нажал на кнопку минус второго, тогда как мы с Беннетом ехали на предпоследний, минус третий этаж. Наконец, когда молчаливый персонаж покинул нас, я уверенно повернулась к мужчине. — Так вы расскажете мне о работе или нет?! — на этот раз скрыть недовольства не получилось. Пару секунд Беннет удивлённо смотрел куда-то перед собой, будто пытался осознать мой вопрос, а затем повернулся ко мне, установив зрительный контакт. — Мисс Кроуфорд, но я ведь уже рассказал вам. Нет. Из меня вырвался нервный смешок. Нет, этого просто не может быть. Зимний солдат — это обычная байка, страшилка. Не существует никакой живой машины для убийств, и мне не придётся с ней работать, нет. — Но разве это не выдумка? — тихо и неуверенно спросила я. — Сейчас сами убедитесь, — Беннет явно забавлялся из-за моего состояния. Я крепче сжала ручку чемодана. Странное чувство: я была уверена, что я не увижу никакого солдата, но всё равно боялась. Я просто не могла поверить, что он действительно существовал. Для меня это было всё равно что мне сказали бы, что слендермен и пиковая дама реальны. Когда мы вышли из лифта, Беннет, видимо, всё-таки соизволил заметить мои страдания из-за чемодана, поэтому бросил через плечо: — Оставьте багаж возле стены. Я свяжусь и попрошу, чтобы его принесли в вашу комнату. Жить в подвале подземной базы в Сибири — да, это точно было моей мечтой, прямо предел моих желаний. И обслуживающий персонал на высшем уровне, класс. Если честно, я думала, что мне позволят снять жильё в ближайшем городе, как это было в Воркуте. Жить всё время под землёй, как в каком-то апокалипсисе — это же с ума сойти можно. Тем более, что даже не было повода выходить наружу — там холодно и пустынно. Если честно, такое положение вещей вводило меня в уныние. В Воркуте я, например, могла прогуляться до супермаркета. Надеюсь, здесь хотя бы интернет есть. Поставив чемодан возле какой-то двери в коридоре, я побежала догонять Беннета. Стены были покрашены тёмной краской, которая крошилась и кусками отходила от поверхности. Тусклые лампы висели вдоль всего коридора, а номера комнат — или что там было за этими жуткими дверьми — шли не по порядку. Такое ощущение, что все базы ГИДРЫ были как под копирку: сырые, тёмные и с ремонтом времён Второй мировой. В итоге в конце коридора мы с Беннетом оказались на своего рода балкончике. Снизу было просторное помещение, напоминающее типичный процедурный зал. В центре на огромном люке с мелкой решёткой, на специальной платформе стояло кресло, ограждённое мониторами и различными приборами — у меня сразу возникла ассоциация со стоматологическим креслом. Оно было изготовлено из металлического каркаса и обито плотной тканью. Высокая спинка и подлокотники, ремни и прочие устройства для фиксации. По кругу люка стояли металлические бортики, как ограждение. Больше зал ничем не выделялся, словно был предназначен только для того, чтобы сажать человека в это кресло и работать с ним. — Здесь можно спуститься на этаж ниже без лифта? — я посмотрела на железную лестницу, по которой можно было спуститься с нашего балкончика в лабораторию. — Нет, на этом этаже два уровня, — ответил Беннет, не сводя взгляда с кресла, будто вот-вот там должно было что-то произойти. Мужчина молча пялился вниз, поэтому я решила, почему бы туда не спуститься. Я сделала шаг в сторону лестницы, когда Беннет окликнул меня. — Сейчас туда лучше не спускаться, мисс Кроуфорд. Спустившись всего на одну ступеньку, я пожала плечами, но вернулась на место рядом с мужчиной. А он всё продолжал смотреть. — Мы чего-то ждём? — нетерпеливо спросила я. Беннет ухмыльнулся, что мне совсем не понравилось. — Сейчас вы познакомитесь с Зимним солдатом. Вы же хотели больше узнать о своей работе, не так ли? Мои ладони моментально вспотели, хотя я могу поклясться, что пару секунд назад здесь было прохладно. Живот слегка скрутило от волнения, но я бы не смогла сказать, что боюсь. Это скорее было даже предвкушение, чем страх. Сейчас я увижу героя страшилок, которые работники ГИДРЫ рассказывают друг другу, даже не осознавая, что величайшая машина для убийств действительно существует. Я услышала приближающиеся шаги. Людей было много, явно больше трёх или четырёх. Видимо, прямо под нами на нижнем уровне был точно такой же коридор, потому что через пару секунд снизу появилось несколько вооружённых людей. Три человека шли спереди, держа в руках автоматы. Три таких же — сзади. Ещё двое вели под руки его. Тёмные спутанные и слегка сальные волосы доходили до линии подбородка. Я не видела его лица, зато видела его широкую спину и узкую талию. Чего уж тут скрывать — его фигура была великолепна. Бицепсы тоже впечатляли. Двое солдат грубо заломили его руки назад и настойчиво вели вперёд. Я удивлённо прищурилась, когда заметила, что с одной из его рук что-то не так: металл характерно поблёскивал в холодном свете лаборатории. — Его рука, — обратилась я к Беннету, не отрывая глаз от солдата. — Она что… металлическая? Мужчина гордо кивнул, вновь нацепив свою мерзкую ухмылку. — Вы специально так сделали? Прицепили ему протез, я имею ввиду. Отрезали живую руку? Это был эксперимент? Я была под впечатлением. В страшилках не было этой детали, а жаль — это добавило бы жути. — Слишком много вопросов, мисс Кроуфорд. В своей голове я передразнила Беннета самым писклявым голосом, но от Зимнего солдата я не отрывалась ни на секунду. Последнего, тем временем, усадили в то самое кресло. Один из солдат зафиксировал обе руки Зимнего на подлокотниках при помощи ремней. Затем он взял какие-то провода, тянувшиеся от компьютера, и подошёл к Зимнему почти вплотную. Мне было плохо видно происходящее, но остальные солдаты встали по кругу люка, повернувшись лицом в сторону Зимнего и направив на него оружие. — В целом, пока что нам больше нечего здесь делать, — Беннет легко, но настойчиво коснулся моего локтя. — Думаю, надо показать вам вашу комнату. Он направился в коридор, откуда мы только что пришли. Последний раз бросив взгляд на Зимнего солдата, прикованного к креслу, я поспешила догнать Беннета. — Что это было? Что с ним делали? — мне было искренне любопытно. — Его готовили к процедуре обнуления, — если честно, я не ожидала, что он так просто мне сразу расскажет. А то ведь ему нравилось давать информацию по капле. — Вам ещё не раз придётся столкнуться с этой процедурой. Мужчина замолчал, и я поняла, что поспешила с выводами. Всё-то из него нужно тянуть. — Что это за процедура? — О, это очень сложный процесс длительностью в несколько этапов. Запоминайте, мисс Кроуфорд, вам это пригодится. Первый этап — подготовка и настройка: к креслу, где размещён субъект, подключаются электроды и другие устройства для передачи сигналов в мозг. Для обеспечения максимальной контролируемости во время процедуры солдату могут ввести седативные или наркотические препараты. Второй этап: через специальные устройства и интерфейсы солдату передаются гипнотические сигналы, подавляющие сопротивление и самосознание и воздействующие на мозговую деятельность. Это позволяет нам перепрограммировать его подсознание так, как нам удобно. Третий этап — обнуление. Скажем так, это процедура стирания памяти. Беннет сделал паузу, будто не был уверен в том, что стоило говорить, а что — нет. — Мы убираем лишние воспоминания, например, о предыдущих миссиях и заданиях. Ну зачем засорять его голову ненужной информацией, верно? — он вновь ухмыльнулся. — Обнуление создаёт пустой лист в мозгу Солдата для программирования новых задач. Четвёртый и последний этап — внедрение новых навыков. Через специальные команды и инструкции солдату внушаются новые навыки, подчинение и определённые реакции на команды. И только после всей процедуры Зимний солдат становится полностью управляемым и готовым к выполнению различных задач и миссий без сомнений и противодействия. Я молча шла вперёд, смотря перед собой и пытаясь осознать всю ту информацию, что получила. Зимний солдат был настоящей машиной, над которой ГИДРА тщательно потрудилась. Я бы даже подумала, что он вообще был не живым существом, но Беннет рассказывал что-то там про мозг Солдата, поэтому я всё же склонялась к тому, что Зимний был человеком. Да и двигался он не как робот. — Это… впечатляет, — только и смогла произнести я. На самом деле, я не слишком уловила суть этой процедуры. Но, если я правильно поняла, она нужна была только для того, чтобы солдат не утруждал себя воспоминаниями о прошлых своих заданиях, миссиях и жертвах. Удобно: раз — и ничего не помнишь. Мы с Беннетом вернулись к лифту. Он сообщил о том, что жилые помещения находятся на минус первом этаже. Когда мы заходили в кабину, я могу поклясться, что услышала крик, но не предала этому значения. Это база ГИДРЫ, обращать здесь внимание на подобные вещи просто смешно — без жертв и страданий не обходилось. — Начнёте работать завтра, у Солдата сегодня по расписанию тренировки, — любезно заявил Беннет. — Сегодня вам стоит обустроиться в вашей комнате. Я попрошу, чтобы вам провели короткую экскурсию по жилому этажу. Душ и столовая общие, хотя в вашей комнате у вас будет санузел и небольшой холодильник. Я кивнула. Как мило с его стороны, что он решил сбагрить меня кому-то другому. Хотя мне же лучше — я уже порядком устала от физиономии Беннета. Вроде ничего плохого мне не сделал, но всё равно такой неприятный тип. Но мои мысли быстро вернулись к Зимнему солдату. К величайшему оружию ГИДРЫ, к совершенной машине для убийств. Я пока плохо представляла, в чём именно будет состоять моя задача, но всё, что я чувствовала, это предвкушение. По какой-то причине мне не терпелось начать работать.