Бывает и так...

Они нашли её в лесу. Израненную, покрытую грязью и кровью, холодную, исхудавшую. Некогда прекрасные светлые волосы сбились в грязные колтуны, а изысканная мантия Хогвартса превратилась в изодранные лохмотья. На запястьях и щиколотках девушки были явно видны следы кандалов, причём на ногах, похоже, у кандалов были шипы, и, как результат, раны начали гноиться. Гарри взял девушку на руки и аккуратно понёс её бессознательное тело к палатке. Рон придерживал её голову от запрокидывания назад — просто на всякий случай. Едва Гермиона увидела раненную, то бросилась к своей сумочке, откуда принялась доставать целебные зелья, немногие маггловские лекарства и справочники по колдомедицине. Тут же, пока Гермиона разбиралась с доступными препаратами, Гарри трансфигурировал деревянную бадью, и хотел было трансфигурировать воду, но подруга настояла на большей полезности и правильности использования настоящей воды, так что пришлось ему идти к ручью и собирать воду в шар почти метрового диаметра. Возвратившись, он отпустил воду в бадью и нагрел почти до кипения — как раз пока Гермиона очистит все раны, вода остынет, и основательно прогреет всю их волшебную палатку, ставшую новым домом. Когда Гермиона начала снимать с девушки лохмотья, то внезапно поняла, что парни всё ещё стоят и смотрят не бессознательное тело. Конечно же она их выгнала наулицу: Гарри — потому что он был парнем, а Рона — потому что он был её парнем. — Ты знаешь кто эта несчастная? — спросил Рон, присев на поваленный ствол какого-то дерева возле костра. — Честно? Понятия не имею, хотя кажется, что в Хогвартсе я видел её не раз. — Да-да, вот, да. У меня тоже такое ощущение. Может она из воронов? Мы там никого кроме Луны-то и не знаем. — Может. А может из барсучат мадам Спраут. Не знаю. Когда придёт в себя — спросим. Упоминать третью альтернативу факультета незнакомки не хотелось при Роне, что в последнее время был особенно раздражительным. — Если придёт в себя, — мрачно ответил Рон, — Ты же слышал, что по колдорадио близнецы говорят: иногда вот так находят людей, а их запытали до безумия и просто выбросили. — Да. Но там это делают ради устрашения и бросают в Косом или Хогсмиде, чтобы много людей увидело. А здесь глухой лес на пару километров в любую сторону. — Может где-то рядом мэнор каких-то чистокровных снобов и она сбежала? — Рон, я сомневаюсь, что оттуда можно сбежать. Хотя следы кандалов намекают, да… *** Незнакомка не пришла в сознание ни на вторые сутки, ни на третьи. Утром четвёртого дня они сошлись на совет, дабы решить как делать дальше. — У нас заканчиваются зелья. Еда и жаропонижающие средства также на исходе, а ещё нам надо переместить лагерь — мы слишком долго стоим на одном месте и чары начинают выдыхаться. Я не знаю, не начнут ли они падать посреди ночи, ведь определить их целостность можно только снаружи. — И что ты предлагаешь? — с едва прикрытой злостью спросил Рон у Гермионы, — Пойти воровать? Или у тебя где-то три сотни галлеонов завалялось, чтобы мы еды купили на полгода вперёд? Ах да, точно, наши лица на каждом столбе висят, и нам не то что еды не продадут — стакан воды зажмотят, чтобы сохранить свои задницы от Пожирателей в Министерстве! — Рон, Гермиона говорит дело, — попытался осадить друга Гарри, — Если мы не найдём поесть — умрём сами с голоду, или друг друга как звери грызть начнём. А если не найдём лекарств — она умрёт. — Ну и что? Каждый день люди умирают или пропадают! Нам самим есть нечего, а мы ещё и её кормить будем! Если не придёт в себя до завтрашнего утра — оставим лежать на земле, а сами перенесёмся! Не хватало ещё поймать расщеп от того, что кто-то тащил бессознательное тело. Или ты считаешь, что ради неё стоит воровать?! — Рон! Уизли! ТЫ! БЕСЧУВСТВЕННАЯ! СКОТИНА! — с каждым словом Гермиона толкала его к выходу. — Так ты с ним заодно, да?! ОТЛИЧНО! Ты представляешь, что эта блонда может вообще слизеринкой оказаться, сбежит посреди ночи и сдаст нас всех! — Никого я… не сдам… — послышался хриплый голос из-за занавески, которой Гермиона закрыла уголок гостьи от посторонних глаз. Рон тут же бросился туда, выхватив палочку, и так резко дёрнул шторку в сторону, что оторвал её вовсе. — ТЫ! — прорычал он, упирая палочку в горло незнакомки, — Имя? Факультет? Кому ты служишь?! — Никому я не служу, идиот! — Видите! — победно выкрикнул Рон, — Она никому не служит! Даже Всеобщему Благу! Могу поспорить, что она слизеринка и пожирательница. Внезапно, Гермиона двумя быстрыми шагами пересекла половину комнаты и влепила Рону такую сочную пощёчину, что в ушах зазвенело даже у Гарри. Затем она содрала с него медальон-крестраж, и бросила девушке короткое: — Прости. И прикройся. Только сейчас Гарри понял, что под одеялом гостья была совершенно голой, и когда она поднялась, опираясь на локти, чтобы поговорить, то ткань съехала вниз, обнажив аккуратную, небольшую, но оттого не менее красивую грудь. Гарри увидел её, а гостья увидела, куда направлен его взгляд. Он моментально покраснел и отвернулся, закрывая лицо руками. Какой-то странный хрип послышался со стороны гостьи, а затем она вновь заговорила, хотя всё так же тихо и хрипло: — Ваш рыжий дружок прав. Я — слизеринка. Меня зовут Дафна Гринграсс. — Я ЖЕ ГОВОРИИИИЛ! ВЫБРОСЬТЕ! ВЫБРОСЬТЕ ЕЁ НАХРЕН ИЗ ПАЛАТКИ!!! ОНА СОЖРАЛА ВСЕ НАШИ ПРИПАСЫ!!! ОНА НАШ ВРАГ! ВЫБРОСЬТЕ ЕЁ ИЛИ Я УЙДУ! — Ты собираешься нас предавать или сдавать Тому-кого-нельзя называть? — спросила у Дафны Гермиона. — Нет. Не хочу и не смогу. — ОНА ЛЖЁТ! ПАСКУД… Каким ругательством хотел обозвать её Рон они так и не узнали. Вторая оплеуха, ещё сильнее прежней, заставила его закрыть рот, и, возможно, даже прикусить язык. — Пошёл! Отсюда! Вон! Мы спасаем жизни, а не бросаем на произвол! — с этими криками Гермиона выбила своего, теперь уже бывшего, парня на улицу. Послышались сдавленные ругательства, затем хлопок аппарации, и Гермиона возвратилась в палатку сама. — Всё… увидел? — с насмешкой в голосе спросила Дафна. Гарри побагровел ещё больше. — Прости. Я не специально. Я вообще не смотрел изначально, пока не… — стушевался он. — Да смотри, не смотри — как хочешь. После того как… Твари с меткой меня чуть не… изнасиловали, мне уже плевать. Я вырвалась всплеском дикой магии, а потом бежала изо всех сил, прыгая короткой аппарацией по сотне метров, когда видела куда прыгать. Не знаю когда, но отключилась. — Гарри нашёл тебя, — быстро продолжила прервавшийся рассказ Гермиона. — Одетую, понятное дело. Ну, как. В лохмотьях. Но их пришлось срезать. Они были в крови из твоих ран и не только. И в каком-то… жиру? — Они лили на меня маслянистую смазку. «Чтобы если сама не текла, то хоть сухой не была» — процитировала она и попыталась сплюнуть. Затем ойкнула от резкого движения, быстро вдохнула несколько раз и рухнула назад на кровать. Они с Гермионой заговорили одновременно: — Теперь хоть понятно, как вы скрываетесь… — У тебя треснули пара рёбер… — Пока пол-страны режут, а другие пол-страны ходят по колено в крови, у вас тут палаточный отдых. — И тебе нельзя много ходить. Из-за пыток или чего ещё, у тебя много белка попало в кровь, и теперь тебе опасно ходить много или долго. По крайней мере, пока почки не справятся с ним, да и в целом организм не подзаживёт. — У нас не какой-то простой кемпинг, а важная миссия! — возмутился Гарри, — Иначе мы бы вообще свалили к чёрту из этой конченой страны! — Гарри, не ори на неё! Или тебя как Рона обработать? — возмутилась Гермиона. — Первая здравая мысль, золотой мальчик. Просто возьмите золото в Гринготтсе — это нейтральная территория, а потом я подскажу какими тропами можно сбежать. Заодно и я подлечусь. — Но… но… — эта простая мысль, казалось, заклинила мозги Гарри. — Что он пытается сказать, это «не сдадут ли гоблины нас Сама-знаешь-кому?» — Нет, — она попыталась махнуть рукой, — Они ценят свою репутацию. Они вас не сдадут, а он не полезет к ним с войной — его могут довольно быстро на тонкие слайсы нарезать и пол застелить в Лондонском филиале. Максимум, что он им сделает — тяжёлый штраф, но гоблины — такие ребята, что им удар по карману смешон, а удар по репутации — непростителен. Ну а за границей Вас и вовсе обслужат без проблем, разве что деньги выдадут под квитанцию, а затем уполномоченный гоблин вытащит соответствующую сумму со счёта в Лондоне. Наступила тишина, прерываемая только тяжёлым кашлем Дафны. Затем она нашла в себе силы, и снова заговорила: — Ну что вы смотрите на меня, как баран на новые ворота? Придумывайте, как Вам незаметно добраться до Халла, где есть служебные камины для анонимных посетителей Гринготтса, и как обойти нынешнюю пародию на авроров. Так и быть, я готова помочь своими деньгами, когда смогу ходить, но пока что мне придётся пожить с вами. В конце концов, всегда хотела немного пожить в палатке, почти что под открытым небом. *** — Ты уже придумала, куда будем бежать? В какую страну? — В Германию. Там тёмных магов после Гриндевальда люто ненавидят, и возможно мы найдём там какие-нибудь методы для обнаружения крестражей. Рону пошлём сову, но и только. Если он такой болван, то видеть его я больше не хочу — пусть катится к мамочке! — Мда… — только и смог сказать Гарри, понимая, что защищать товарища — дело бесполезное. — Кстати, хочешь интересный факт о ней? — спросила Гермиона. — Давай. Помнишь, её мантия была покрыта кровью не только внутри, но и снаружи? — Угу. — Я спросила её как так вышло. Так оказалось, что один Пожиратель решил «разогреться» и засунуть ей в рот своего… удава. Так Дафна сжала зубы на нём так, что откусила напрочь, и выплюнула. — Ты это к чему? — спросил Гарри, явно почувствовав себя не в своей тарелке. — Я вижу, как ты о ней заботишься, Гарри. Вижу, как смотришь на неё, когда она спит, и как успокаиваешь, когда ей начинают сниться ужасы. Просто держи в уме, что хоть она и слизеринка, и аристократка, но плен и пытки обнажили её суть. Она — дикая.