«Если гореть то двоём»

Предыстория: События разворачиваются в 1997 году в стенах школы Хогвартс. Дэймон Торренс и Теодор Нотт были в отношениях до отъезда Дэймона в Испанию. Когда он уезжал, он не стал прощаться с Тео. Дэймон исчез из его жизни, не сказав ни слова, а сейчас он возвращается в стены Хогвартса. Перед прочтением рекомендую прочесть анкеты персонажей. 18/10/1997 18:00 Деймон Торренс возвращается в Хогвартс,у него свои цели возвращения в стены школы. Дэймон Торренс: Коридоры школы встречали его как и в первый день прибытия сюда, он направлялся в гостиную Слизерина. Директор любезно принял ученика назад, даже несмотря на то что он был прежде пожирателем. Он соврал, что хочет доучиться , он знал школьную программу идеально ещё до того, как уехал из города, и это просто пустая трата времени. На самом же деле его вызвали пожиратели, он узнал, что они вернулись ,за местью. Не раздумывая, он решил присоединиться, дело было совсем уже не в маглах и мести — нет. Он думал о том, что их семья не входит в 28 священных, и это его злило. Коридоры выглядели так же, как и полтора года назад, те же стены и полы, ничего необычного, подходя к гостиной Слизерина, парень назвал пароль. Его сестра осталось в Испании ,пошла в школу там ,это единственный человек в его семье за которого он был отдал жизнь.Аманда хотела поехать с ним ,она знала его истинную причину переезда в Шатландию.Он был категорически против привлекать ее в дела пожирателей. Аманда настаивала что может и хочет стать как он. Этот разговор не имел смысла ,он пообещал вернуться к ней. Мать была против ,не хотела что бы он закончил как отец.  Но его мало волновала что думают другие. Войдя в гостиную, парень огляделся, ничего не изменилось с его последнего нахождения тут, та же темно-зеленая гостиная, то же озеро за окном, всё на своих местах, будто он и не уезжал, поднявшись по ступенькам вверх, он знал, что его комната третья слева, не стал интересоваться, кто его соседи, это не имеет никакого значения для него теперь. Но войдя туда, он поменял свое мнение... За креслом сидел Теодор Нотт во плоти, тот Теодор, которого он бросил полтора года назад и уехал без объяснения, тот, в которого он был влюблен. Он застыл в проходе, не знал, как ему поступить, сделать вид, что он пустое место, либо же попросить сменить комнату, но это ничего не изменит, от прошлого не скрыться, оно всегда будет преследоваться. Он заставил себя его забыть, когда уезжал из города, забыть и не вспоминать. Они встречались тайно, прятались по углам школы, скрывая свою ориентацию. Но что теперь... Откинув мысли, он собрался и сделал шаг к своей новой кровати, не сказав ни слова. Посчитал, что это грубо, разложив вещи из чемодана на полки простым заклинанием, он, не поворачивая голову, все же поздоровался с Теодором... — Признаться, я удивлен и в какой-то степени рад тебя видеть. Теодор Нотт:: Теодор не поднял головы сразу. Он чувствовал его ещё с порога, как ощущают перемену в воздухе перед грозой. Запах, шаги, тень — всё это пронеслось по комнате за пару мгновений, а внутри будто щёлкнуло что-то давно забытое, почти вылеченное. Он не шевелился, будто был частью кресла. Просто продолжал смотреть в одну точку в книге, страницу которой даже не читал. Полтора года. Чёртова вечность и всего лишь миг. Когда Дэймон заговорил, голос ударил куда-то в центр груди. Он звучал точно так же: чуть насмешливо, чуть устало, слишком уверенно, чтобы быть искренним. Теодор знал этот голос лучше, чем свой. — Удивлён? Его голос был низким, ровным. — Это, пожалуй, самый вежливый способ сказать: «Я надеялся, что ты сгинул к чертям». Он отложил книгу, поднял взгляд. Глаза Тео не изменились — такие же тёмные, как и раньше, но теперь в них было больше тишины, чем жизни. Он посмотрел на Дэймона прямо, не скрывая ни иронии, ни усталости, ни того ледяного спокойствия, которое обволакивает его. — Радость — опасное чувство, Торренс. Особенно для тех, кто умеет исчезать, не объясняясь. Короткая пауза. Но раз уж ты вернулся, видимо, судьба решила поиздеваться. Он встал. Неторопливо, с привычной точностью в каждом движении. Прошёлся по комнате, не глядя на него. — Комната большая. Места хватит. Я не собираюсь устраивать драму. Взгляд скользнул в сторону кровати Дэймона. — Если тебе станет некомфортно, не утруждай себя, ты умеешь уходить красиво. Проверено. Он вновь посмотрел прямо на него. И на секунду в глазах Тео мелькнуло то, чего он сам себе не простит — слабость. Едва уловимое: «Ты всё ещё можешь разрушить меня, если захочешь». Но он тут же убрал это выражение. Маска снова была на месте. — Добро пожаловать домой, Дэймон. Или в ад. Иногда их трудно отличить. Дэймон Торренс:: Он усмехнулся со слов Тео, странно называть его так даже у себя в голове, подумал Торренс. Теперь он Теодор Нотт, который ненавидит его за то, что он съебался без объяснения, но даже если бы он объяснил, Тео не смог бы его понять. Либо он боялся, что, увидев его, останется и не сможет уехать. Сделав шаг в его сторону, он смотрел прямо и безэмоционально, он привык не показывать эмоции, чувства, переливания, скрывать всё в себе. — Это была вынужденная мера, я не мог остаться, и ты это понимал. Смотря прямо на него, он вспомнил всё, что было между ними, и это начинало сжирать его изнутри, он не знает, как ему было тяжело принять это решение, как трудно было оставить его и свалить из этого города. — Это не мой дом и точно не ад, надеюсь, он не станет адом для тебя из-за моего нахождения здесь. Голос не был ровным и спокойным, слова давили. Теодор Нотт:: Тишина повисла между ними, как заклинание, которое никто не решается снять. Теодор не двигался, не отвечал сразу. Только моргнул медленно, будто закрыл глаза на прошлое. На секунду. Потом тихо, почти равнодушно: — Ты здесь не ради меня. И уж точно не из-за меня. Он повернулся, опёрся о край кровати, небрежно. Как будто та беседа его не касается вовсе. — Так что можешь расслабиться. Я не собираюсь устраивать сцены, драться за территорию или вспоминать, кем мы были. Голос ровный, хищно спокойный. — Ты прошлое. А я давно научился его не жалеть. Глаза ледяные. Ни намёка на эмоции. Только маска. — Иди спать, Торренс. Здесь больше нечего обсуждать. Дэймон Торренс:: — Думаешь, тут нечего обсуждать? Я бросил тебя и свалил, и тебе нечего обсудить, ты считаешь? Он рассмеялся, голос был громче положенного. Он всегда скрывал свои эмоции, когда положено, всегда холодный и ровный голос. Но когда что-то идёт не по плану или ему не нравится ход событий, он становится агрессивным, характер отца берет вверх, и он показывает одно из самых не лучших качеств. Он выжигает в нем дыру взглядом, он знал, что Нотт явно не рад его видеть, знал, что он злится на него, он все это знал. — Черт, я уехал только потому, что из-за тебя мог остаться, и это было правильным решением — уехать так. — Не собираешься устраивать сцены? Вечно скрываешь эмоции, да, это в тебе не изменилось. — Мне не нужны больше твои эмоции, больше нет, и ты прав, я здесь явно не из-за тебя и точно не ради тебя. Но отрицать то, что было, я не собираюсь. Спокойной ночи, Теодор. Парень выдохнул, ему нужно было сказать это. Теодор Нотт:: Слова попали точно. Особенно те, о его холоде, о том, что он «вечно скрывает эмоции». Торренс, как всегда, бил туда, где больно. Воспитание отца выдрессировало Теодора быть камнем. Не чувствовать. Не показывать. Быть идеальным, ровным, мертвым внутри. И всё же сейчас, стоя в полутемной комнате, он почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Старая трещина, давно залеченная, снова пошла по шву. Но на лице ни малейшего изменения. Он просто посмотрел на Дэймона. Прямо. Спокойно. — Спокойной ночи, Дэймон. Сказал он тихо. И сел обратно в кресло, открыв книгу, как будто ничего не было. Но строчки сливались в пустоту. Деймон Торренс:: Всю ночь он не мог уснуть, эта кровать явно ему не подходила, всё ему мешало, поднявшись с кровати, он решил переместиться в дом за городом, который он купил перед тем, как приехать в Шотландию. Дом был первой необходимостью, он может послужить местом для собраний пожирателей, также для уединения от школы, к счастью, к большому счастью, Деймону не нужен камин, чтобы туда попасть. Выйдя из спальни, он достал из кармана порт-ключ, который отправит его прямиком в дом, ключ был многоразовый, и это, несомненно, радовало. ... Утром он вернулся в гос тиную Слизерина и расположился на диване. В гостиной было тихо, и он надеялся, что так и останется. Нотта видеть не хотелось, так как общение с ним могло бы нарушить планы на спокойный день.