«Если гореть то двоём»

Дэймон Торренс:: Я не смотрел, куда иду, выходя за двери Хогвартса, но был рад, что никого не встретил. Дойдя до озера, я закурил, собирая свои мысли воедино. Это не может так продолжаться, я должен выбрать, что мне нужно, расставить приоритеты правильно. Я готов отказаться от мести, готов ради него, на самом деле я бы пожертвовал многим для Теодора, но стоит ли эти жертвы того, что ему нужно? Он говорит, что не узнает меня, это забавит, ведь я всегда был таким, всегда ставил дела и месть выше всего, свое имя выше всего. Нельзя это оставлять так, Нотт посодействовал тому, что я сел в Азкабан, а мне нужно оставить это? Забыть про это? Чего Тео от меня ждёт, что я продолжу наблюдать, как кто-то дальше позорит мою фамилию, я всеми силами пытаюсь ей вернуть былую славу, а теперь мне нужно просто смотреть на то, как другие будут шептаться, что Торренсы попали в тюрьму, и всё. Это и будет последняя глава нашего рода. Хоть я и вышел на свободу, но я чувствую, что остался там, в том подвале, убивая отца. Я не стану убивать этого ублюдка, но он поплатится за свои действия другими способами, даже на свободе я могу превратить его жизнь в ад, мне не нужно, чтобы Теодор выбирал мою сторону, но я не знаю, как я перенесу потерю его. Сейчас я поступил по-детски, сказал то, что думаю, ушел, хлопнув дверью. Деймон докуривал третью сигарету, смотря на воду, Нево было чистым, темные облака окутали Хогвартс, не давая луне освещать ночь, тихий холодный ветер дул прямо в лицо, октябрь в этом году был довольно холодный, парень стоял в пальто, наслаждаясь погодой. Теодор Нотт:: Он не пошёл за ним сразу. Он сидел на том же месте, где Деймон оставил воздух вибрировать после хлопка двери. Смотрел в никуда. В стену. И думал. «Ты не знаешь, какой я». «Я всегда был таким». А ведь это правда. Он знал. С самого начала знал, с кем связывается. Не притворялся, что он будет меняться, не ждал мягкости. Но всё равно хотел, чтобы хоть ради него, хоть на шаг, Деймон вышел из этого круга. И всё же... Когда он ушёл, в Тео что-то дрогнуло. Не разрушилось, нет. Просто… зашевелилось внутри. Как голос, который он привык игнорировать. Он не бросился за ним. Не позвал. Он просто надел пальто и вышел в ночь, тихо, шаг за шагом, как будто шёл не к нему, а к собственной правде. Он нашёл его у озера. Тот стоял, закурив, ветер гнал дым в сторону воды. Тео подошёл, без звука, без «привет». Просто стал рядом. —Я не отказываюсь от своих слов. сказал он, глядя перед собой, а не на него. —Но... мне жаль. Это слово нечасто звучало из его уст. Именно потому, что каждое его «мне жаль» весило тонну. Он вздохнул глубоко. Редко он позволял себе быть открытым и Деймон это знал не по наслышке. —Я знаю, с кем я, я не слепой. Но я рядом не потому, что жду перемен. Я просто… не хочу, чтобы ты снова уходил, потому что боишься, что всё испортишь. Он замолчал. Снова смотрел на воду и просто стоял рядом. Дэймон Торренс:: Он не слышал, как подошел Тео, он тихо встал рядом, смотря вместе с Деймоном на воду. Я слушал его, не поворачивая голову, мне не хотелось показывать свою импульсивность в очередной раз, поэтому я молчал, пока он не закончил говорить, докурив, я повернулся к нему. — Я не буду убивать твоего отца. И я не обещаю, но постараюсь сохранить то, что у нас есть, ты мне дорог, и я явно не тот, кто тебе нужен, не устану это говорить, но, надеюсь, ты действительно меня будешь терпеть таким, какой я есть, возможно, в некоторые моменты я теряю контроль и выхожу из себя, но я не могу измениться, как бы сильно этого не хотел, меня с детства учили всему, что я знаю, каким я должен быть и как себя вести. Мне важно сохранить то, что есть у нас сейчас. Эти слова звучали тихо, шум ветра перебивал его. Но Теодор все услышал. — Я не знаю, что будет завтра, но сегодня я хочу быть с тобой. С одной стороны, он думал, что это слабость — менять решения ради человека, которого любишь, но вдруг в этом и заключалась самая большая сила. Теодор Нотт:: Он слушал. Каждое слово был как будто вырезан из боли и сдержанности, и в них наконец не было лжи, не было масок. Тео стоял рядом, не двигаясь. Только после его последних слов, очень медленно, опустил взгляд. —Повторюсь. Я не прошу тебя меняться. Он говорил почти шёпотом, но ветер не заглушил голос потому что это было сказано слишком просто, слишком по-настоящему. —Я просто не хочу, чтобы ты исчезал, каждый раз, когда становится слишком сложно. Он смотрел на воду. На чёрную гладь, которая в этот момент была тише их обоих. —Я не герой, Деймон. Я не сильнее тебя. Мне тоже страшно. Но если ты рядом это проще. Он на мгновение прикрыл глаза, потом повернул голову в его сторону. —Сегодня я тоже хочу быть с тобой. Он не касался, не обнимал, не тянулся к губам. Просто стоял ближе, чем надо. Ровно на том расстоянии, которое называется «рядом». И в этой тишине было больше, чем в любом «люблю» Дэймон Торренс:: — Помнишь, как у нас все началось именно на этом озере? 03/06/1995 Вечеринка Слизерина была в самом разгаре, пьяные подростки пили у озера и веселились, празднуя очередной матч по квиддичу. Была только команда и несколько слизеринцев. Казалось, что все легко и просто. Но уже завтра мне с отцом предстоит делать грязную работу, метка на руке под рубашкой написала мне об этом. Некоторые ученики разошлись уже по комнатам. Добивая очередной бокал огнивиски, которого притащил Забини, я услышал очередную ссору Теодора и Паркинсон, они бурно о чем-то спорили, все знали, что между ними что-то есть, но также все знали про контракт об их браке, заключенный их семьями, когда Пенси в очередной раз топнула ногой и направилась в стену школы, а Теодор не решил идти за ней, я направился к нему, хотелось поддержать друга и, возможно, сказать, что эти отношения ему не нужны. Подойдя к Тео, я спокойно сказал: «— Пройдемся?» Мы шли вдоль по озеру, пока не остановились у запретного леса. — У вас странные отношения. Мы не стали обсуждать их пару. Перед тем как пойти к Тео, я взял с собой бутылку огнивиски, которую сейчас мы распивали вместе, смеясь и шутя про школьную жизнь и что будет в будущем, мы юны и глупы, нам по пятнадцать, и мы не знаем, что будет завтра, не говоря уже о годах и окончании Хогвартса, но уже сейчас я убиваю людей по приказу Темного Лорда, думаю, так и будет в будущем, когда алкоголь все же достиг своего предела в организме, все пошло по пизде. Мы заговорили об отношениях, я в очередной раз сказал, что мне кажется, что ему не подходит Пенси, но момент вышел из-под контроля, когда Теодор спросил: «— А кто мне нужен?» Переведя взгляд на его губы, я пожал плечами. Теодор Нотт:: —Разве я мог забыть? 03/06/1995 —А кто мне нужен? Он задал вопрос на автомате. Не потому что хотел получить ответ а потому что хотел услышать, что именно он скажет. Когда Деймон перевёл взгляд на его губы Тео заметил. Он не дрогнул, не пошутил, не отвёл глаза. Он просто продолжал смотреть. Алкоголь уже давил в голову и Тео вдруг подумал а почему бы и нет? Тишина между ними не была неловкой, скорее наэлектризованой как будто воздух между ними стянулся в тонкую нить, и оставалось только перерезать её. Он наклонился первым. Не потому что хотел, а потому что тело не слушалось. Касание губ было коротким, резким, почти испытанием. Они отстранились. Тео не сказал ни слова, только провёл пальцами по вороту рубашки. Слишком жарко, ветер с озера не помогал. —Забудь. Сказал тихо, как будто извиняясь. Но не за поцелуй. За то, что хотел продолжить. Он сел на траву, выдохнул. —Я не знаю, что это было. И не хочу знать. Смотрел в озеро, будто оно могло что-то объяснить. Дэймон Торренс:: Касание его губ вызвало мурашки по телу, Деймон прежде не целовал парней и тем более друзей. Но несмотря на это, он не хотел, чтобы это останавливалось, на утро они вместе посмеются с этого, пьяный бред, как у них и принято, всё, что было по пьяни, там и останется. И это же просто поцелуй, просто поцелуй двух друзей, звучит не очень. Я смотрел на него без удивления, мне хотелось продолжить то, что мы начали по ошибке. Теодор сказал, что не знает, что это было, на что я просто ответил: — Я не знаю, что я делаю сейчас. Это было мгновенно, после своей фразы он прижался к губам Тео, целуя его, это не выглядело нежно, скорее, будто он жадно впивается в него губами, притягивая ближе к себе. Но за то, что он начал делать дальше, ему точно будет стыдно перед другом, либо же он скажет, что такого не было и ему всё приснилось. Парень стянул рубашку свою рубашку и принялся делать то же самое с верхней одеждой Теодора, в какой-то степени он ждал, когда его остановят, но Нотт, видимо, хотел того же. Это было грубо, но он разорвал поцелуй и развернул его спиной к себе, понимая, что возражений по-прежнему никаких нет, но решил не медлить, пока его друг не передумал, можно ли его теперь так называть, после того, что он хочет с ним сделать прямо сейчас. Было уверенность, что это первый их раз у обоих, первый раз в плане с парнем, поэтому Деймон старался быть очень аккуратным. Он двигался внутри Тео осторожно, не набирая скорость, плавные толчки, но это сводило с ума. Я откинул голову назад, тяжело вздохнув, слышал тяжелое дыхание Теодора, алкоголь в крови подогревал ситуацию, и я начал двигаться быстрее, сильнее упираясь в Тео. Теодор Нотт:: Когда их губы встретились во второй раз, всё, что казалось «ошибкой», вдруг обрело вес. Это было не спонтанно и это было неизбежно. Будто всё вечер, алкоголь, ссоры, тишина вело их к этой точке. Поцелуй был резким, жадным. Нерешительность смыла волной чего-то более сильного. Не игрой а желанием. Тео не остановил, нее отстранился, он сжал пальцами его плечо и прижался ближе. Рубашки, кажется, исчезли сами по себе, ткань путалась, дыхание сбивалось, и только озеро оставалось неподвижным свидетелем их молчаливого соглашения: сегодня ничего не спрашивать. Он не думал, что это произойдёт. Не планировал. Но тело помнило каждое прикосновение. Каждый выдох. Они двигались как два человека, потерявшие берега. Это было не аккуратно, не запланировано. Это было в первый раз в каждом смысле. И в каком-то странном, больном смысле это было правильно. Толчки были медленными но все больше набирали скорость от чего Тео все больше выгибал спину. Нотт чувствовал, как член Деймона мощно вибрирует в нем, вызывая у него смешанные эмоции: боль, но и удовольствие, которое он не мог отрицать. А Дэймон чувствовал, как анус Тео начинает сжиматься вокруг его члена, вызывая у него сильное удовольствие, и это лишь усиливало его желание продолжать это действие. На трезвую голову Тео бы никогда не согласился на такое. Но сейчас его тело не повиновалось, оно хотел этого. Хотело испытывать эти новые, грязные ощущения. Хотя..может дело было не только в Алкоголе? Дэймон Торренс:: Такого типа отношения у Деймона и Теодора развивались очень стремительно. После озера они оба сказали, что это была ошибка по пьяне, и договорились, что такого больше не произойдет. Но на каждой вечеринке это случилось снова. Постепенно у Деймона начали просыпаться чувства к Теодору, и один раз он не выдержал на очередной вечеринке. Пока все веселились в гостиной, парни укрылись в комнате. Они целовались на кровати, вжимая друг друга в кровать. Деймон оторвался от Теодора и поднялся с кровати. — Мне надоело просто трахаться с тобой, мы спали уже достаточно раз, но никогда не обсуждали этого, я просто хочу знать, ведёт это к чему-то большему или нет. Это были слова по пьяне, но очень честные, он хотел разобраться, что между ними происходит, как из дружбы они дошли до этого. Я знаю, что мы не можем открыто быть вместе, Хогвартс — это место, где слухи быстро расползаются, наши отцы не одобрили бы этого. Тео уже выбрали жену, не примерно отец и мне подберёт свою, так было принято, у чистокровных редко есть выбор. Дела пожирателей шли хорошо, не скажу, что это было легко, Темный Лорд был доволен, и это главное. Отец проебал наш статус, я верну его любым способом. Но сейчас чувства для меня на первом месте, я не похож на отца, он жесток и холоднокровен, он меня воспитывает так, чтобы я был похож на него. Но мы разные. Теодор Нотт:: Он лежал на кровати, запястье прикрывает глаза, дыхание неровное. Секунды назад между ними пульсировало желание, агрессия, почти привычка. И тут эти слова. Тео молчал. Молчал слишком долго. Но потом заговорил, не вставая, не отводя руки от лица: —Мы же договорились, помнишь? Что всё это ошибка. Повторяющаяся. Но ошибка. Он выдохнул. Голос был не колкий, а…уставший. —Я не хочу «чего-то большего». Мне это не нужно. Пауза. —Всё, что у нас есть это моменты между ссорами с Пэнси, между приказами отца, между чужими выборами. Он убрал руку, сел, посмотрел прямо. —Ты хороший...Слишком, для того, чтобы думать, что это может быть чем-то настоящим. Мы не пара, Дэймон. Мы даже не друзья уже, если честно. Он встал. Начал застёгивать рубашку. —Ты чувствуешь а я отвлекаюсь. Вот и вся правда. Он не ждал реакции. Просто подошёл к двери, задержался на секунду, а потом вышел. И в коридоре, когда остался один, впервые за долгое время подумал, что возможно, не всё сказал честно. Дэймон Торренс:: Деймон слушал его внимательно, слова пронизали его, разочаровывая и огорчая. Возможно, он сам себе что-то выдумал, и он просто искал спасение в нем, надежду на иную жизнь. — Знаешь, ты прав, это не могло что-то значить, я просто заигрался, больше такого не повторится. Он поднял свою рубашку, выходя из комнаты. Это неделю я не говорил с Ноттам, при друзьях старался себя вести как раньше, но это выходило трудно. Несмотря на всё то, что между нами было, я отпустил тот разговор в тот же вечер, если для него это ничего не значит, то для меня тоже. Я погрузился в учебу и дела Пожирателей, неделя проходила спокойно, на выходных слизеринцы опять собрались устраивать очередную вечеринку, повода не было, им просто нравилось напиваться. В этот раз они опять выбрали напиться на озере. Я пришел уже под разгар вечеринки. Громкая музыка и много алкоголя, грязные танцы девушек, которые уже явно перебрали с алкоголем. В этот вечер мой стакан был вечно полон, я знал, что даже полностью в дерево не пойду к Нотту, видел, как он танцевал с Пенси, не знаю, они вместе, но я в любом случае рад, что у него все хорошо. Забив на все, я наслаждался этим вечером, сегодня меня окружало много девушек, как и раньше, я знал, что ни одна не будет со мной дольше, чем до утра, с одной или двумя я проснусь утром и покину их комнату. Этому всегда были простые объяснения, я не хотел заводить отношения, сейчас не те времена, чтобы строить любовь с кем-то. Каждая, с кем я просыпался утром, была красива, но ни одна не смогла привлечь меня чем-то большим, чем ее тело. Мне не хотелось признавать, что Нотт меня чем-то зацепил, и я впервые захотел не просто спать, а просыпаться с ним каждое утро, но это все была иллюзия, мне пришлось больше не думать об этом, нет смысла пытаться что-то исправить, он ясно дал понять, что мы не будем парой, и теперь даже не друзья. Теодор Нотт:: Тео видел, как Деймон целуется с какой-то слизеринкой, смеётся, склоняет голову, шепчет ей на ухо. Когда Нотт подошёл, голос звучал спокойно: —Пройдёмся? Деймон кивнул, не задавая вопросов. Они отошли чуть дальше туда, где уже почти начинается лес, но ещё слышно, как кто-то смеётся у воды. И тогда Тео резко остановился и, не успев даже подумать, толкнул Дэймона в спину, прижав к какому то дереву. —Ты серьёзно, блядь? Он почти кричал. Никакой холодности, никакой маски, всё снаружи. —Ты решил, что можешь вот так? Притворяться, что ничего не было? Он замер. Дыхание сбивалось, он едва сдерживал себя, чтобы не ударить кулаком не в дерево, а в плечо Дэймона. —Если хочешь знать это для меня был не просто секс, ясно? Он выдохнул, слова прорвались сами. Он не думал, что вообще способен сказать это вслух. —Я не знаю, что это было. Но когда ты прикасаешься ко мне это не просто. Это вообще ни хрена не «просто». Он отвернулся. Потом снова посмотрел злой, уязвлённый. —Я не хочу тебя делить. Я не хочу смотреть, как ты выбираешь кого угодно, кроме меня. Он стоял, будто сейчас всё рухнет. Но ничего не падало. Только воздух между ними стал тяжелее. Дэймон Торренс:: Вечер должен был стать ещё приятнее, когда ко мне подошла Мелисса, мы учились на одном факультете с самого детства, она часто пыталась привлечь мое внимание, несколько раз мы спали, она хотела добиться от меня взаимности, но каждый раз это было безуспешно, мне нравилось с ней спать, но ничего больше. Я склонился к ней, шепча ей на ухо, что бы мог с ней сделать наедине, она смущалась, но я видел, что она уже готова на все, что только я захочу. Меня оттянул голос позади, я прекрасно знал, чей он, он был груб и импульсивен, я не сильно понимал, в чем дело. Но пошел за Тео, мы отошли не слишком далеко, но скрылись от лишних глаз. Толчок к дереву, я даже не успел ничего осознать, но не спешил отстраняться. Я слушал его молча, с каждым словом удивляясь все больше, я бы мог подумать, что он перепил, но он был трезв, когда он закончил говорить, я уже был взбешен его поведением, тем, как он просто это все мне говорит, после нашего последнего разговора он занял мое место, теперь он говорил обо всем, что было. — Ты, блять, серьезно?? Если у тебя опять все хуево с Паркинсон, не нужно идти ебать мне мозг. Ты сказал, что это ничего не значило для тебя, я забил на все, а сейчас ты мне говоришь, для тебя это был не просто секс. Не хочешь смотреть, как я развлекаюсь с другими. Тебя это задевает, да? Он сделал шаг вперёд, отталкивая Теодора, все, что он говорил, было на эмоциях, голос с каждым предложением становился громче, к последней фразе он уже кричал на него. Я усмехнулся, закуривая сигарету, смотря ему в глаза, я хотел видеть то, что мне было нужно прямо сейчас, слушать то, что хочу я. Я был пьян и не стал сдерживать мысли, говорил то, что хотел. — Если не хочешь смотреть, как я выбираю других, скажи, что я тебе нужен, скажи, что хочешь быть со мной, просто скажи. Я уже говорил, что не хочу тебя просто трахать, мне нужен весь ты, а не только твое тело, я хочу быть с тобой, и хочу услышать тоже самое от тебя. Он бы не поверил, что говорит это, если бы не слышал свой голос, он хочет быть с ним, и только это в данный момент имело смысл, если Нотт опять его разочарует, он просто уйдет, заниматься тем, на чем остановился, он навсегда потеряет смысл для него, больше не будет таких разговоров, одно «нет» изменит все, что он сейчас к нему чувствовал, он и не надеялся услышать «да». Теодор Нотт:: Он слушал, как Деймон повышает голос, как кричит. И чем громче он говорил тем больше хотелось ударить или поцеловать. Он сам уже не знал. Тео шагнул к нему близко. —Не приплетай Пэнси. Она для меня просто фамилия в контракте. И честно говоря, я уже задыхаюсь от неё. Эта истеричка не может прожить день без сцены. Так что если ты думаешь, что я прихожу к тебе после неё потому что не с кем больше ты идиот. Голос дрожал, но был громким. Он не хотел оправдываться, не умел но и молчать больше не мог. —Тебе правда нужны слова? Он шагнул к нему в упор. В его глазах не романтика, не драма, только злость и решимость. —Хорошо. Хочешь услышать? Ты мне нужен. Вот тебе твоё ебаное признание. Сказал твёрдо, без паузы, без пафоса. И в ту же секунду он схватил его за ворот и поцеловал. Не нежно, не аккуратно а грубо, по настоящему по-своему. Так, как целовал его в первый раз. Как будто снова не мог иначе. Руки сами нашли путь под рубашку. Ладони скользнули по телу, по телу к которому он уже привык. Он ждал, что сейчас он оттолкнёт. Что сейчас он скажет «остановись». Но продолжал потому что больше не мог держать внутри. И в этом поцелуе было всё, что он не мог или не хотел сказать вслух. Дэймон Торренс:: Я даже не думал его отталкивать, его губы были такие нежные, мне не хотелось разрывать этот поцелуй, тем более я услышал то, что хотел. Тело горело от его прикосновений, поцелуи становились горячее, я прикусывал его губу, прижимаясь ближе, мои руки легли к нему на шею, притягивая к себе, углубляя поцелуй. Я целовал его, зная, что теперь он мой и будет моим. Наши языки сплетались, в этом поцелуе было больше чувств и эмоций, чем в любом разговоре, прикосновениями губ мы сказали всё недосказанное между нами. Мои руки скользили вниз, но Теодор взял инициативу на себя, развернув меня к дереву, его дыхание обжигало, я не мог сдерживать стон, когда он вошёл в меня. Тео был груб, и мне это нравилось. Рука Теодора упёрлась в дерево, он тяжело дышал, каждое движение было грубее предыдущего, он выходил и входил заново, сильнее, от чего я просто сходил с ума, мне хотелось поменять положение, прижать его к дереву и оттрахать более жестко. Но я поступил иначе, остановил его, я смотрел несколько секунд на него, приводя дыхание в норму, он смотрел на меня с непониманием. Смотря ему в глаза, опустился вниз, не разрывая зрительный контакт, взял его член в руку, нежно целуя, облизывая, я погрузил его полностью, смотря, как он закатывает глаза и откидывает голову назад. Мне нравится слышать его стоны и чувствовать, как он подталкивает бедрами в такт со мной, я был нежным, медлительным, наслаждаясь им, наслаждаясь моментом. Поднявшись, провел большим пальцем по нижней губе и прижал его к дереву, это было быстро и грубо. — Теперь моя очередь. Он стоял спиной ко мне, мой член упирался в него, но не спешил входить. Шептал ему на ухо, как сильно я хочу его. «Скажи, что ты только мой», голос был хриплым, возбужденным. Я прикусывал его шею, прижимая его всем телом к дереву, «Блять, ты сводишь меня с ума», я не мог перестать говорить, мне было насрать, что он думает, хотел ли он меня так же сильно, как я его, скажет ли он завтра утром, что это была ошибка, сейчас было похуй. Я не собирался спешить, но не мог больше держать себя в руках. Я вошёл резко, ощущения прошлись током по моему телу, я хотел кончить только от этого чувства, Тео издал хриплый стоп, ему явно стало больно, я не был нежным, хоть и хотел, но не мог себя сдерживаться, больше не мог. — Тише... Прошептал я и начал целовать сначала в щеку, потом спускаясь до шеи, поцелуи были нежны, отличаясь от моих дальнейших движений, я выходил и входил полностью несколько раз, я кончил в него, но не спешил отстраняться, мне было мало его, мне всегда будет мало. Около минуты я ещё был в не м, пока наше дыхание не пришло в норму.