Поцеловать. Переспать. Ненавидеть.

Серый промозглый день окутал землю тяжёлым покрывалом дождя. Капли стучали по надгробьям, создавая монотонный аккомпанемент скорби. Драко стоял неподвижно, его плечи были укутаны в чёрный плащ, капюшон которого скрывал лицо от любопытных взглядов. Холодный ветер трепал полы одежды, но он не замечал этого. Внутри него была такая же стужа, как и в этот день. Рядом, чуть позади, стояла Пэнси, словно молчаливая тень его горя. Она не пыталась утешать словами, зная, что сейчас это бесполезно. Её присутствие говорило больше любых речей. В её руках, так же как и в руках Драко, был букет нарциссов. Только самые близкие люди знали о любви Люциуса к этим цветам, которые он ассоциировал со своей женой — её именем и красотой, которую он искренне любил, хотя некоторые, любящие распускать слухи, говорили о фиктивности их брака, что не являлось истиной. Вдалеке, у свежей могилы, Нарцисса Малфой, бледная как смерть, принимала соболезнования. Её руки дрожали, держа ещё один белоснежный букет. Земля под ногами казалась сырой и безжизненной. Драко чувствовал, как холод пробирает до костей, но это был не только холод погоды — это была внутренняя стужа, сковавшая его сердце. Он уже не плакал. Всё, что можно было, Малфой выплакал ещё у Чёрного озера. Теперь осталась только звенящая пустота внутри, только ледяное спокойствие. Когда последняя горсть земли ударилась о крышку гроба, тишина стала слишком осязаемой. Первым нарушил молчание тихий шорох — отец семейства Забини возложил к могиле Люциуса первый букет белых хризантем. За ним последовали другие. Нарцисса смотрела на них, но никак не решалась сделать это сама. Она не верила и не хотела верить в то, что Люциуса больше нет. Положить прекрасный букет на холодную, влажную землю возле строгого памятника означало бы принять неизбежное, признать, что всё закончилось, поэтому Нарцисса стояла как вкопанная, боясь пошевелиться. Из-за спины Драко вышла Пэнси, слегка коснувшись его плеча. Возложив букет, она уделила некоторое время на прощание, затем подошла к миссис Малфой. Драко наблюдал за всей церемонией со стороны. Он видел, как Пэнси о чём-то говорила с его мамой. Она взяла женщину за руку, и Нарцисса наконец сдвинулась с места. Подойдя ближе, Нарцисса снова застыла, словно статуя, перед свежей могилой. Её пальцы до побеления костяшек сжимали стебли цветов. Она подняла пустые глаза на Пэнси, которая мягко забрала из её дрожащих рук букет, понимая, что Нарцисса никогда не решится сделать это сама. У Пэнси что-то защемило в сердце, и когда она, опустившись на колено, возложила букет, из глаз потекли слёзы. Паркинсон быстро и незаметно смахнула их. Сейчас не время, она должна быть сильной для миссис Малфой, помочь ей справиться. Нарцисса всё ещё стояла неподвижно, словно окаменевшая. Только по её щекам беззвучно текли слёзы, оставляя светлые дорожки на бледной коже. Пэнси положила свою руку сверху на её руки, которые всё ещё держали невидимый букет, приобняла миссис Малфой за плечи и осторожно стала уводить её в сторону. Нотты принесли нежные лилии — символ чистоты. Гойлы — строгие красные розы в знак уважения. Постепенно толпа скорбящих начала расходиться, а Малфой всё ещё стоял вдалеке. Он сделал шаг вперёд лишь когда заметил человека, который стоял у могилы его отца в чёрном бесформенном балахоне, скрывающем голову капюшоном, и держал в руках ещё один букет. Ещё один букет — белоснежных нарциссов. — Как ты узнала, Грейнджер? — тихо спросил Малфой, став рядом. — Однажды я случайно заметила, как твой отец дарит эти цветы твоей маме. Было видно, что это не просто жест, эти цветы для него значили очень многое. — Ты всегда была внимательна к деталям, — Малфой сделал задумчивую паузу. — Спасибо, Грейнджер. — За что? — тихо спросила она. — За то, что ты здесь. Знаешь, отец восхищался такими, как ты. Гермиона ничего не ответила. Она знала, что Люциус Малфой мог ценить её ум и смелость, но всё ещё оставался Малфоем, который презирает грязнокровок. Презирает таких, как она. Тем не менее, Люциус был важным человеком для Драко. А Драко — важным для неё. Они одновременно возложили свои букеты и выпрямились. Они не торопились покидать это место, в который раз читая надпись на мраморном надгробии: "В его сердце жила сталь, но не было в нём льда. Где есть любовь, там есть свет".