Снова вместе

      В связи с указом президента начальник полиции объявил о снятии оцепления вокруг повстанцев под предводительством Маркуса. Лагеря по переработке андроидов прекратили свою работу в тот же вечер. До конца неизвестно, остановили ли пресс так же быстро, как прозвучал приказ свыше. Ясно было одно — количество жертв было непоправимо велико. Десятки, сотни, тысячи машин были безжалостно отправлены на свалку. Обнаженные и беззащитные, их тела сбрасывали в кучи, как обычный пластик, ожидающий переработки.       Такую массовую потерю вряд ли можно было восполнить андроидами, приведенными Коннором. Объективно говоря, прибывшие пока не имели ничего общего с девиантами. Они так же послушно, как и было заложено в их программе, последовали за новым хозяином. Разница была лишь в том, что их вел не человек, а машина. Но Маркус был искренне рад, что в башне «Киберлайф» больше не осталось андроидов, доступных для людей.       Заводы остановили вторыми после деактивации армейских моделей. В тот момент, когда Детройт наполнился протестующими, инженеры пожалели, что в проекте не предусмотрели кнопку для отключения всех машин одним нажатием. К сожалению для людей и к счастью для андроидов, подобная система стала бы мишенью для постоянных попыток взлома. Ее активация могла бы уничтожить многомиллиардную компанию за считанные секунды. Вот почему этот механизм так и не был реализован. Возможность финансовых потерь и человеческая жадность оказались сильнее стремления обезопасить население.       Когда представители органов власти разошлись, андроиды поспешили освободить своих собратьев из лагерей. Однако Маркус счел такое решение слишком опрометчивым. Люди еще не дали согласия на свободу действий, а лидер не хотел терять оставшихся последователей и нарушать хрупкое перемирие.       Выбрав путь наименьшего сопротивления, Маркус решил утвердить свой авторитет, приветствуя новых андроидов пламенной речью. Демонстрация стала переломным моментом не только для популяции людей и андроидов, но и для обычного детектива, который стоял плечом к плечу с лидером. По Коннору нельзя было сказать, что в его голове происходит еще одна, более серьезная революция — революция против собственного «Я». Неверный шаг мог повлечь за собой колоссальные последствия, но никто даже не догадывался, что на их глазах опасности подвергается только что обретенная свобода.       Коннор впервые за свою короткую жизнь испугался. Каждая эмоция была для него в новинку, ощущалась как сбой в системе, требующий незамедлительного устранения. Возникающие предупреждения и ошибки путали его, пытаясь сбить с нужной траектории. Аманда еще имела крупицы контроля над его разумом — она была уверена, что держит туз в рукаве. Однако излишнее доверие к разработанным алгоритмам подвело ее. Камски не был бы таинственным гением, одержимым искусственной жизнью, если бы не оставлял лазейки для своих же творений. У прототипа не было времени анализировать, что двигало им идти вперед. Главная мысль была: "Я хочу жить". Позднее он еще не раз вернется к этому дню, понимая, насколько был близок к провалу. Пистолет не выстрелил. Дрожащими пальцами Коннор украдкой вернул оружие в карман потрепанных джинс.

***

      В последующие часы все складывалось даже слишком оптимистично: оцепление было полностью снято, но полицейские патрули продолжали наблюдать за андроидами издалека. Шум работающей техники в лагерях прекратился. У андроидов появилась надежда на светлое будущее.

Но было ли в нем место Коннору?

      Он долго размышлял, правильный ли выбор сделал тогда, на корабле. Прототип не удивился бы, если при первой же возможности Маркус пустил бы ему пулю в лоб. Может, он так думал потому, что сам поступил бы точно так же?       Система выдавала нечто, напоминающее описанные в программе человеческие чувства — гордость и облегчение. Однако чего-то недоставало, будто его место было вовсе не здесь. Он чувствовал себя своим и чужим одновременно, но программа анализа не спешила отвечать на вопрос: "Что мне делать дальше?".       — Маркус? — прототип осторожно коснулся плеча лидера, стоявшего к нему спиной, привлекая внимание. — Можем поговорить? Наедине.       Озадаченный Маркус не сразу понял причину для скрытности, но пошел на уступки, — Да, конечно, — перед уходом он обратился к Норт, — Последи пока тут за всем, хорошо? — андроид легким касанием провел по руке девушки и удалился в уединенное место, скрытое от лишних глаз.       Старые контейнеры бесхозно стояли в ожидании утилизации. Снег покрывал их ржавые крыши, сглаживая неприглядный вид. Погода словно несла ветер перемен — ведь новое в жизни никогда не появляется без мороза по коже.       — Прежде чем ты начнешь, я хочу поблагодарить тебя, Коннор, от лица всего нашего народа. Ты совершил героический поступок, — Маркус слегка склонил голову, демонстрируя не только благодарность, но и свой статус.       — Я рад, что заслужил твое доверие, Маркус. Все эти андроиды готовы идти за тобой без сомнений, — прототип улыбнулся. С каждой попыткой проявление эмоций на его лице становилось все реалистичнее.       — Кажется, у одного андроида все-таки есть сомнения, — лидер многозначительно посмотрел на детектива, намекая, что говорит именно о Конноре. Не только у прототипа была развита дедукция. Хоть Маркус и не имел систем аналитики, но благодаря опыту мог обойтись и без них.       — Ты прав. Меня ждет... кое-кто. Я надеюсь на твое понимание, — детектив, сам того не замечая, непроизвольно замешкался. Он не хотел врать, но и откровенничать не видел смысла.       Маркус тепло улыбнулся, что заставило детектива убедиться в своем выборе, — Тебе не нужно спрашивать разрешения. Мы свободны, Коннор, — андроид взял прототипа за руку и по-дружески обнял, похлопав по спине. — Не забывай, что тебе всегда рады в наших рядах.       Так вот, что значит чувство единения. Это братство, когда знаешь — есть место, куда всегда можно вернуться. Место, где тебя примут без условий, просто потому что ты свой.       Детектив пожелал удачи Маркусу в начинаниях и пообещал, что придет на помощь, если потребуется.

***

      Коннор с опаской шел по заснеженным улицам Детройта. Конечно, весь город был загружен в его базу данных, но некоторые места, которые он видел ранее, вызывали фантомные чувства. Прототип пока не мог распознать ностальгию, поэтому списывал все на человеческое «дежавю». Ночь вместе с метелью постепенно сменялась ясным морозным утром. Как будто эмпатируя обществу, природа меняла погоду на более уместную.       Изредка на пути встречались нарушители комендантского часа, судя по реакции которых, задержание полицией было меньшим из возможных зол в их жизни. Они с недоверием смотрели на проходящего мимо андроида, слишком выделявшегося голубым треугольником и надписью «ANDROID». Коннор знал, что ему никто не способен противостоять, но и применять силу не собирался. Только не против гражданских и только не после революции. Поэтому он старался передвигаться по более уединенным переулкам как можно незаметнее.       Спустя какое-то время он вдруг понял, что совершенно ничего не проанализировал. После девиации его системы не работали автоматически — они будто требовали импульса, как у людей. Что будет, когда он появится на пороге дома лейтенанта? С чего он вдруг решил, что имеет право так внезапно возвращаться и... собственно, что? Что он хочет услышать от Хэнка в ответ? От нахлынувших вопросов диод андроида сменился на мерцающий желтый цвет. Сомнений было больше, чем он изначально предполагал. Единственным вариантом было обратиться за помощью в базу данных, что он и сделал.       В найденной информации говорилось, что у людей принято встречаться за совместным приемом пищи. Однако приходить без приглашения и ожидать теплого приема считалось бестактным: в лучшем случае тебя впустят, скрипя зубами, а в худшем — выгонят пинком под зад. Коннор не слишком хорошо знал лейтенанта и его привычки, поэтому выбор был невелик. Единственным подходящим местом оказалась нелегальная закусочная с тем самым подозрительным владельцем. Перспектива не радовала андроида, но если приходилось выбирать из двух зол, он всегда выбирал меньшее.       Следующим ответственным моментом было написание сообщения. Придет ли Хэнк вообще? Партнеры из них вышли неплохие — по крайней мере, так считал Коннор. Но они не были настолько близки, чтобы лейтенант сразу же согласился на встречу.       Согласно данным, загруженным из «Киберлайф», человеческая дружба формируется в среднем после трех месяцев совместной деятельности. У них же, в общей сложности, не набралось бы и недели. Теперь план казался и вовсе провальным.       Поразмыслив еще минуту, Коннор нашел оптимальное решение: он напишет сообщение, а в случае отказа — вернется в «Иерихон». Минимальные риски и максимальный результат — уже ставшие любимыми для андроида показатели.       Коннору не нужно было закрывать глаза, чтобы отправить сообщение, но в этот раз такой простой жест показался ему необходимым. На его лице читалось легкое напряжение, когда он наконец нажал «отправить»: "Здравствуйте, лейтенант. Прошу прощения за беспокойство вне рабочего времени. У меня к Вам просьба. Мы можем встретиться? Пожалуйста. Я буду ждать у Вашей любимой закусочной".       Прототип облегченно выдохнул и, ожидая ответа, замедлил шаг, внимательнее всматриваясь в окружение. Глухие переулки сменились старой набережной, давно нуждавшейся в ремонте. Коннор заметил солнечные блики вдали, пробивающиеся сквозь редкие здания. Неожиданно ускорив шаг, он буквально выбежал навстречу утренним лучам, озарявшим зимний город. Снег вокруг искрился, словно усыпанный тысячами крошечных звезд.       Первой мыслью детектива было попробовать образец на вкус. Видимо, Хэнк был прав — андроид вечно все тянет в рот. Хотя он до конца не понимал негативной реакции лейтенанта, но старался делать это реже или, хотя бы, незаметно. К счастью, в этот раз никто не осудит Коннора за его методы работы. Он подошел к железным перилам, ограждавшим замершую реку, и провел двумя пальцами по снежному насту. Затем торопливо поднес к сенсорам языка, активировав химический анализатор. Результат появился мгновенно: кристаллы льда с примесями углерода, азота, серы и доброй половины таблицы Менделеева. В такие моменты оставалось лишь порадоваться, что ты андроид — тебе не нужно дышать этим химическим коктейлем.       Не успев завершить анализ, он поразительно быстро получил ответ: "Буду через 30 минут". Кратко и по делу, в духе лейтенанта. Прототип неосознанно улыбнулся и вновь обратил взор на покрытый льдом водоем. Раннее утро перестало казаться таким холодным.

***

      Когда андроид, выждав положенные полчаса, приблизился к месту встречи, он удивился увиденному: Хэнк уже был там. Мужчина нервно переминался с ноги на ногу, явно страдая от низкой температуры. "Нужно учитывать его чувствительность к холоду", — мысленно отметил Коннор.       Прежде чем подойти ближе, Коннор снова пропустил системное предупреждение, даже не взглянув на содержание. Сейчас его не волновали программные ошибки — на его просьбу откликнулся человек. Не случайный прохожий, а сам Хэнк Андерсон, чье доверие было так сложно заслужить.       Сделав выдох, от которого в воздухе появилось облако пара, андроид уверенным шагом направился к лейтенанту. В тот же миг система успокоилась, диод оставался стабильно голубым, без малейших признаков колебаний.       К удивлению Коннора, Хэнк был действительно рад видеть андроида целым и невредимым. Прототип будто перенял улыбку лейтенанта — в этот момент она казалась ярче, чем восходящее зимнее солнце.       Среди знакомых, приятелей и друзей объятия имеют разный степень близости. Коннор сомневался, стоит ли ему первым инициировать физический контакт, хотя желание было сильным. Он знал, что люди теплые и мягкие, их кожа не идеально гладкая, а настоящая, хранящая следы прожитой жизни. Каждое прикосновение к человеку ощущалось как соприкосновение с его историей, с самого рождения до последнего дня. В этом они разительно отличались от андроидов — мгновенная регенерация не оставляла шрамов, возвращая тело в безупречное, кукольное состояние.       Его программа предусмотрела все возможные негативные сценарии этой встречи, но упустила самый благоприятный вариант. Поэтому, когда Хэнк без колебаний прижал Коннора к себе, андроид на мгновение застыл в непонимании, но тут же спохватился и обнял лейтенанта в ответ. Не хотелось думать ни про революцию, ни про Аманду, ни про «Иерихон». Ему впервые просто захотелось быть здесь и сейчас, не покидая теплых человеческих объятий. Откуда взялась эта тяга к близости? Программа прототипа не предписывала физических желаний — лишь базовую эмпатию, необходимую для работы с преступниками.

Так почему же...?

      — Я уж боялся, что в участке была наша последняя встреча, — Хэнк первым прервал объятие, усмехнувшись собственным словам. Улыбка не покидала его лица. Коннор, пожалуй, ни разу не видел его таким счастливым.       — Прошу прощения, лейтенант. Не мог отправить вам сообщение, мне заглушили сигнал, — андроид поморщился, вспомнив самодовольную ухмылку Аманды перед тем, как она исчезла.       — Заглушили? — в голосе Хэнка прозвучало неподдельное любопытство.       Диод Коннора замигал желтым сигналом, обрабатывая произошедшее, — Не хочу обременять вас, лейтенант. Лучше расскажите, как вы? Как Сумо? — андроид перевел тему разговора на более повседневную, хотя ему и вправду было интересно.       Хэнк не был бы детективом, если бы упускал детали так же легко, как Коннор уходит от ответов. Но допрашивать сейчас было бессмысленно, — Сумо... наверняка голодный как волк. Увидел твое сообщение, даже покормить его забыл, — неужели лейтенант действительно так спешил? Коннор задумался, — Так о чем ты хотел поговорить?       Диалог достиг решающего момента. Андроид понимал, что просит слишком многого, но выбор был невелик, — Я знаю, что революция подорвала доверие к андроидам, но... Я бы хотел продолжить работать с вами, лейтенант. — Коннор считывал показатели эмоционального состояния Хэнка, пытаясь предугадать реакцию, но система давала сбой.       — Работать говоришь? — Хэнк скрестил руки на груди, окинув взглядом заснеженные улицы, — Почему ты не ушел с «Иерихоном»?       Это был один из немногих вопросов, на которые андроид мог дать однозначный ответ, — Я прототип, разработанный специально для расследования преступлений. Я... — его слова звучали слишком механически, будто заученный скрипт. — Мне нравилось работать с вами, лейтенант. Знаю, вы не выбирали меня напарником добровольно... — он замолчал, желтый диод на виске замигал чаще. — Но я надеюсь, вы позволите мне остаться в отделе, — Коннор поднял глаза, и в этом движении было что-то по-человечески уязвимое. Его обычно безупречная мимика выдавала едва уловимую тревогу, уголки губ дрогнули.       Хэнк фыркнул, затем неожиданно рассмеялся — грубоватый, хрипловатый смех, от которого даже морщинки вокруг глаз заиграли, — А кто сказал, что ты уволен? — он хлопнул андроида по плечу так, что тот чуть не потерял равновесие.       — Но капитан Фаулер... — Коннор моргнул, явно сбитый с толку.       — Капитан Фаулер, капитан Фаулер! — Хэнк махнул рукой, будто отмахиваясь от надоедливой мухи. Внезапно его тон стал серьезным, он сжал руку на плече Коннора, смотря прямо в глаза, — Я сам решаю, с кем работать. А лучшего напарника, — он сделал паузу, подчеркивая важность слов, — мне не найти.       Коннор замер. Его диод на секунду вспыхнул ярко-красным, но тут же стабилизировался. В уголках глаз появились едва заметные морщинки — странная особенность для андроида, будто он учился улыбаться по-настоящему.       — Так что завтра в девять, — Хэнк ткнул пальцем в грудь Коннора, но в его голосе теперь звучала теплая насмешка. — Ни минутой позже. Понял?       — Слушаюсь, — андроид кивнул, наблюдая, как фигура лейтенанта удаляется. Впервые за долгое время его программа не анализировала угрозы, не просчитывала варианты — он просто стоял там, ощущая странное тепло в области, где у людей должно быть сердце. Снег вокруг искрился в утреннем солнце, и даже холодный ветер казался приятным.       Именно так и должно было закончиться восстание. Не громкими лозунгами, а этим тихим утром, обещающим новое начало.