Моё послание к тебе в бутылке

— В этом месте вас точно не помилуют, и ваша участь известна нам обоим, мисс Суонн. Так исповедайтесь, и, возможно, ваше оправдание найдётся в Тайнике. Лорд Беккет меряет каюту размеренными шагами, и тон его голоса спокойный и убаюкивающий, как корабельная качка. Жилки на шее Элизабет шевелятся, даже когда к высоко поднятому подбородку уже не приставлен револьвер. В носу всё ещё остался пороховой запах из дула, который отдавал, слегка, жжённым тряпьём. — Моя участь не секрет, это правда, вот только и ваши намерения не столь туманны, как вам кажется, — она не выдаёт дрожь в голосе, но всё же неосознанно передёргивает плечами всякий раз, отчего звенят кандалы на запястьях за спиной, стукаясь о деревянный столб. На лице Беккета это вызывает ухмылку, и Элизабет опускает глаза, принимая поражение. — Пираты… Они не так бесчестны, как вам кажется, лорд. Да, они грабят суда и разоряют порты, но разве Ост-индская компания не делает того же, лишь прикрываясь моралью да честью? Вы зашли в порт моего отца, лорд, учинили разбой, арестовали и приговорили к смерти меня и моего жениха, даже в море не дав мне свободы и приковав в своей каюте. Так не то же ли это, что сделал капитан Барбосса с командой «Чёрной жемчужины» в поисках своего сокровища? У них есть мораль, чёртов кодекс, но то, что он отличен от вашего, не делает их преступниками, которых следует казнить без суда и следствия. Это вы, словно отбирая у голодных бродяг последний хлеб, вынуждаете их идти на разбой. Ваш дом в порте Ост-индской компании под покровительством короля Британии. Их дом — океан, их покровитель лишь господь да морской дьявол, что живёт и в каждом из нас. Корабль — это свобода. Вы топите их корабли, лишаете их моря, вынуждая отречься от собственной сути на засушливом берегу без капли бриза, морской соли и корабельной качки. Это жестоко и бесчеловечно. Пираты не так плохи, чтобы заслуживать подобной участи. И теперь я не могу с тем же наслаждением, что вы, смотреть на их раскачивающиеся в петле тела. И даже если учесть, что меня ждёт та же кара, даже если палачу вместо сапог достанутся мои чёртовы туфли, я приму это куда с большим достоинством, чем смерть тех, с кем мне довелось пережить ни один шторм. Там, в их мире всё по-другому, лорд, это верно, но не хуже, чем в вашем. Они могли вышвырнуть меня за борд в любой момент, но не сделали этого так, как вы с таким изяществом сейчас подводите к смерти. Я совершенно не понимаю их морского языка, но ни разу не была за это судима. Случилось бы так же, не знай я этикет и не носи причёсок да пышных платьев в вашем обществе? И когда я оказалась на необитаемом острове, пират поделился со мной едой и питьём, разделил тепло костра, а не пристрелил по чужой указке так, как это делаете вы со всяким, и так, как, возможно, вы поступили бы со мной, оказавшись в такой ситуации. — Много же вы знаете о пиратах, Элизабет. — Немного. Но то, что известно, позволяет мне судить. — Из нас двоих только я вправе судить, мисс. Ни вы, ни теперь и ваш отец этим правом не обладаете. — Судить и сравнивать способны все, кто умеет видеть и слышать. Беккет усмехнулся лишь уголком губ и разлил по чашам что-то похожее на вино. — Вы ошибаетесь насчёт пиратов, лорд. Жестоко ошибаетесь, — Элизабет дёрнулась вновь, и под дребезжание кандалов был почти не различим её зубной скрежет. Беккет пригубил и отошёл к большому окну, через которое в каюту проливался свет. — Мисс Суонн, — он разжевал это, будто катая по языку и пробуя на вкус. — Не стоит полагать, что я пытаюсь водить с пиратами дружбу, или отыскать в них хоть что-то хорошее, или добиться в их чёрных делах правды… В этом мире мораль и честь уже не в чести. Вы давно бывали в этом мире, Элизабет? Он посмотрел на неё косо, исподлобья, усмехаясь. Взгляд Элизабет дрогнул, голос стал слегка тише, но не менее твёрдым. — А вы? — Беккет отвернулся поностью, и она уже не видела его лица, но Суонн знала, что прошлась по лезвию чужого терпения, как никогда раньше. Это напомнило об одном, хорошо знакомом ей, капитане, и на лице появилась ухмылка. Насколько часто Джек Воробей был так же прикован в чьей-то каюте и вынужден заговаривать зубы, чтобы урвать хоть маленький кусочек своей жизни? Ох, возможно, это было его обычным пятничный расписанием. Раньше все Элизабет считали несносной, но этот капитан — это другой уровень, который и не снился её изрядно уставшим и потрёпанным нянечкам. Они охали, когда в пять лет она вскарабкалась на мачту отцовского корабля, что же на её месте сделал бы маленький Джек? Хотя, впрочем, можно полагать, что он там и родился — в вороньем гнезде на самой верхушке мачты. На самом деле, было странным то, что Элизабет, совсем его не зная, могла с такой уверенностью утверждать о чертах его личности. При дворе все ей были знакомы — у пиратов не так, у пиратов нет друзей или родственников, которых следовало бы помнить, поэтому и Воробея она знала лишь догадками. — Что ж, — Беккет откашлялся в кулак и оставил чашу с вином на стол, развернувшись к Элизабет полубоком. — Тогда давайте вместе вернёмся туда. Двери каюты распахнулись, с грохотом ударившись о стены, и Элизабет увидела Джека. Его приволокли до соседнего с ней столба и так же заковали. Воробей был то ли сильно пьяным, то ли контуженным, — оба варианта, впрочем, могли быть и его обычным состоянием. — Ох, Лиззи, какие гости! Тебя тоже пригласили на чай? — он обворожительно-лениво улыбнулся, и Суонн зацепилась за его пустой взгляд, как за спасительный якорь, когда сам он вновь раскачивался и пошатывался, словно корабль в шторм. Интересно, сколько раз в жизни он был трезвым? — Вы мои гости, Воробей, не забывайся, — Беккет медленным шагом вышел к центру каюты, встав напротив них и сцепив за спиной руки. — Я полагаю, тебе тоже есть, что сказать? Джек округлил глаза, продолжая казаться глупым и совершенно невменяемым, что явно действовало лорду на нервы. — Обе птички в клетке. Воробей и… Ох, как мне следует вас называть, Лиззи? — он неторопливо приблизился, не сводя с лица самодовольной ухмылки. Элизабет раздражённо дёрнулась. — Я мисс Суон, — было странно напоминать это не пирату. Она поймала улыбающийся взгляд Джека, но это не было насмешкой, скорее каким-то воспоминанием. Беккет хмыкнул. — Мисс Суон или нет о вас не станут петь панихиду. Когда он отошёл, Джек наклонился к Элизабет и качнул головой в сторону лорда, поиграв мимикой. Суонн нахмурилась, отчаянно не понимая его намёков. Воробей перестал улыбаться и устало вздохнул, выпрямившись. — А нам принесут закуски? Лорд остановился, замок его ладоней за спиной стал крепче. — Вы знаете, я не поклонник морепродуктов. Есть в меню суп и какой-нибудь десерт? Элизабет произнесла одними губами: «Что за чертовщину ты творишь?» — когда взгляд упал за деревянную колонну, где обвязанные простой верёвкой руки Джека вытворяли что-то невообразимое, однако, постепенно выпутываясь. И, господь ей судья, но как же теперь она всё поняла. — А мне, если можно, рома, пожалуйста! Джек вскинул брови на её неожиданный восклик. Суонн ему подмигнула. — В горле персохло. Он явно не ожидал, что она будет подыгрывать, отвлекая Беккета в попытке высвободиться, и его предовольное лицо сказало само за себя, насколько он горд её поступком. — Лиззи, какая чудесная идея. Налить всем по чарке! — он громко рассмеялся и, наконец, развязал последний узел. Беккет уже был в полуобороте, когда Джек подбежал к нему со спины и коротким взмахом серебрянной чашей, подхваченной со стола, ударил по его затылку. Колени лорда подкосились, и он безвольно упал на пол. — Как-то так, — Воробей широко улыбнулся, поворачиваясь к Элизабет. Она закусила губу, борясь с собственной улыбкой, распирающей щёки. — Так о чём вы тут беседовали в моё отсутствие? Джек выудил из кармана Беккета ключ и поспешил освободить Суонн от кандалов. — Да так, о всяких мелочах, — отмахнулась Элизабет, чувствуя его дыхание за своей спиной и грубую кожу пальцев, случайно задевающих её запястья. Она растёрла их, когда кандалы со звоном спали. — Тогда не стоит об этом и вспоминать, — он схватил её за руку и повёл через каюту к окну, легко открыв его и запрыгнув на раму. — Но там ведь вода! — Элизабет засопротивлялась, когда капитан потянул её за собой. Джек обернулся, глядя на неё так, будто она сказала какую-то глупость. — Мы в океане, Лиззи, конечно, там вода. Элизабет вскинула брови и покосилась на Беккета. — Я забираю все свои хорошие слова о пиратах назад, лорд.