Дементоры Кантерлота

«События настолько запутаны, что они становятся кибернетикой» - Ник Ланд. “Киберготика”. На трехтысячный год от начала правления принцессы Селестии продолжается кибернетическая революция, которая, как оказалось, не имеет конца. Гигаполисы Мейнхеттен, Филлидельфия, Клауцдейл и конечно же Кантерлот преобразились в высокотехнологичные муравейники из стекла и стали, которые развивались и подобно вирусам поглощали окружающую территорию, а когда земли не осталось – продолжили расширение внутрь самих себя. Напичканные проводами, словно дружбой тысячелетие назад, они живут производством геноданных и машинного интеллекта. Кабели и электроволны укрепили монолит эквестрийского государства подобно биологическим кадгеринам, сцепляющим клетки живых организмов. Словом, цифровая неомонетизация оказалась эластичнее, а от того прочнее любой дружбы, свободы, равенства или любой другой идеологии. Во мрачных улицах гигаполисов технологии переплетались с тенями. Кибернетические импланты и синтетическая информация стали неотъемлемой частью жизни, и преступность также эволюционировала. Биохакинг, кибертерроризм и подмена данных распространяются с невероятной скоростью. Это неокриминал и реакционное правосудие вступили в гонку вооружений, финишный рубеж которой теряется в киберпространстве. Городские агломерации тесно переплелись меж собой. Они росли, росли, и в конечном счете столкнулись, врастая и проминая друг друга под сумасшедшим давлением. Так, на эквестрийской карте более не осталось диких лесов и недосягаемых гор. По мере того, как рынки учатся производить интеллект, политика модернизируется, повышая градус параноидального упорядочивания. Исследование новых технологий ускоряется, обгоняя само производство, отрывается от него в геометрической прогрессии. Реальность стремительно исчисляется машинами, воспроизводится и расширяется в себе, обрамляясь потоками гигабайтов. Целый континент в шаге от окончательного преобразования под нужды современных пони, в том единственном шаге, который он уже не совершит, будучи раздавленный своим же весом. А смогут ли остаться современные пони… пони в эти удивительные времена? Вечернее небо осветила зарница. Крохотный огонёк вспыхнул на две секунды и погас, разнося по округе громкий хлопок. Волна огня понеслась по коридорам, поглощая все на своём пути, и лишь крепкие хромированные стены оказались не повреждены взрывом. Поплавились кондиционные системы, треснули оповестительные динамики, дисплеи кофейных аппаратов моргнули и потекли. Горячий воздух вырвался из окон, раскидывая осколки в разные стороны. Ударной волной выбило все окна здания, в котором произошел взрыв. Пламя и осколки, падая на землю, оставляли позади стеклянную пыль, что люминисцировала радужным ореолом, оседая по периметру. Только после того, как ударная волна впечатала несомый ей и уже не подлежащий восстановлению хлам в забор, который окружал здание, сработали датчики безопасности. Включились сирены. Тяжело экипированные патрульные, редкие рабочие и исследователи, задержавшиеся на работе допоздна либо свалились с ног от ударной волны, либо (те что дальше) как по команде, замерли в страхе и непонимании. Взрыв не задел каких либо важных органов – цехов по производству нейрочипов или серверных комнат. Он лишь стер в труху офисные компьютеры и парочку канцелярских помещений. Ничего важного. В зеленоватом свете дежурного освещения кружила пыль, мерцая и по-волшебному переливаясь, а сирена все выла и выла. Камеры не зафиксировали никого, кто бы вызвал подозрения на месте происшествия. После теракта остались только слабые следы химического заражения, три раненых охранника и герой нашей повести, директор отдела безопасности, который сорвался с места и ринулся домой. Он был достаточно не глуп, чтобы за секунды понять, насколько большая куча дерьма свалилась ему на голову. Подобного инцидента на секретных объектах не случалось уже лет двести.