Дементоры Кантерлота

Кенди не хотела доставать пистолет, пока не почувствовала нечто неладное. Запах. Он исходил из большого ящика в углу и наполнял маленькую и без того комнатушку привкусом крови. Запах, разумеется, скорее был метафорическим, и конечно же ее шестое чувство никакого отношения к обонянию не имело. Ночь. Одинокая Кенди. Зловещие приметы. Кенди осторожно приблизилась к ящику, а затем резким ударом копыта сбила косо положенную сверху крышку в сторону. Внутри лежали дискеты, флешки и много другого барахла (что за безумный ретро имидж у этого Квирки?), но помимо цифровых носителей, проводов и аккумуляторов там находилось и еще кое-что. Кое-кто. Зарывшийся в хлам единорог болотного цвета не смог полностью обложить им свою морду и задние копыта. Его прищуренный взгляд впился в Кенди. При чем, прищуренный настолько, словно она только по глазам могла идентифицировать его присутствие в этом ящике. Агент была наготове в случае чего пальнуть в жеребца своим “кибершоком”, но, к счастью, с первого взгляда можно было сказать что опасности этот пони не несет. Об этом предупреждало Чутье. – Я уполномоченный агент БСД, провожу расследование в отношении жильца этой квартиры Квирки Тейла. Назовите ваше имя. – Мураха. Мураха Жвавий. – Прошевелил одними губами жеребец. Он был напряжен до такой степени, что до сих пор, даже когда Кенди его нашла, он не мог себя заставить вылезти из ящика. На нем лица не было от страха и агент чувствовала: это не из-за ее оружия. – Чем ты был здесь занят? – то что он напуган, это хорошо. Чем больше страх, тем меньше вранья и фальши. Однако ж, источник его страха Кенди находила забавным. – Искал владельца квартиры. – С какой целью? – Я не сообщник, даже не подумайте. – Жеребец говорил правду. Он аккуратно поднялся, и, держа передние копыта на виду, медленно вылез из ящика. – Я хочу найти мистера Тейла из-за того что он связан с недавним ЧП на двенадцатом предприятии. Скажем так, я провожу расследование. Все было правдой до последнего слова. Кенди это понимала своим чутьем агента БСД. Конечно, Мураха не вызывал особого доверия, он что-то недоговаривал, испугавшись настоящего БСДшника, но раз у него расследование, временный напарник может быть полезен. Он недоговаривает о скрытых мотивах, слабак, но умный и хитрый. Кенди выписала мысленное досье и сложила его на полку в конкретном уголке рассудка, затолкав его туда пинками. Слишком уж многое накопилось в голове. Помимо досье Квирки и его возможного знакомого Тетчера, который и сам прямо кричал, чтобы за него Кенди взялась отдельно. И был еще один пункт в досье этого горе-детектива, который просто заставлял ее улыбаться, глядя на дрожащего Жвавия. Источник этого весьма и весьма занятного страха. Он до ужаса боялся кобылок. – Что же ты, Мураха, детектив или просто заинтересованный любитель? – Задала Кенди последний вопрос, на который хотела бы услышать ответ. – Да. И то и то, не журналист, уж точно. Подробностей рассказать не хотелось бы, надеюсь вы меня понимаете. В частном порядке дела не просто так ведутся. Хах… Закончил он прям таки совсем жалко. Кенди было не до мук жалкого сыщика и она решила оставить на потом этот разговор. Если хочется не выбивать из него ответы, а выстроить доверительные отношения, придется отложить блиц-опрос. Да и так все относительно важное она узнала. – Раз уж вы детектив, мы могли бы помочь друг другу? Я предлагаю сотрудничать официально, френдтинг и кое какое жалованье будет вам обеспечено. Мураха сдержанно кивнул. Он, подрагивая прошелся по комнате. Его светлая шерсть таинственно мерцала в ночной люминесценции, которая лилась из окна. Он серый или голубой? – Тут кроме улик. Кроме них я понял важную деталь. – Мураха словно выдавливал из себя каждое слово. – Мистер Тейл живет один, родственников или близких по всей видимости нет. Нам придется искать его практически по следам, не подозревая о возможных вариантах его будущего маршрута. Есть идеи, как мы будем ловить этого пони? – Если он реально виновен, то должен находиться близко к личностям, торгующими оружием. Не сам же он собрал детонирующее устройство, да и в одиночку протащить его на предприятие не под силу. А если он боится ответить за свою некомпетентность, ставшей причиной взрыва… сам придет к нам, как устанет и успокоится. Короче, сейчас важно прочесать оружейных баронов. Нам, к слову, повезло и завтра будет форум оружия в одном из частных культурных центров. Принадлежит он Банку Метро, а они замешаны в сорока процентах инцидентов, связанных с продажей и использованием оружия. – Разве такие инциденты не редкость? – Случай со взрывом на ПНЧ-12 это большое исключение. В основном так называемые “инциденты” - это вопросы типа кредит-дебет. Много документов вызывают вопросы. Штрафуем, конечно, а что толку? Это забота пониции, а не Бюро. Пока не было таких терактов, как вчера, никто не обращал на Банк Метро должного внимания. Кенди, параллельно говоря с жеребцом, открывала и закрывала десятки окошек в левом искусственном глазе. Новости о ЧП разносились по сети стремительно и неостановимо. Статьи от правительства, статьи от корпорантов, статьи от политологов, статьи от экономиков. И мемы. Мемы, мемы, мемы… – показатель заинтересованности общества в происходящем. Выглядел ее глаз натурально, и, со стороны Мурахи, Кенди всего лишь задумчиво смотрела на стену. Но она была “здесь и сейчас” лишь на малый процент. Да и что это такое “здесь и сейчас”? В академии БСД этому были посвящены некоторые лекции. Звучали они слишком философски и были скорее творческой разгрузкой среди точных наук, но при достаточной подготовке можно было найти что-то новое и полезное. Что-то реальное. Но Кенди не нравилось слово “реальность”. Можно ли назвать цифровой мир частью нашей? Да, он пересекает эквестрийское пространство в определённых точках, но также можно увидеть нечто большее, если заглянуть за плоскость монитора. С каждым годом становилось все понятнее: не пони взаимодействуют с цифровым миром. Это цифровой мир взаимодействует с ними. Цифровая реальность какая есть – это давно не симуляция. Это труп уже погибшей Эквестрии, разобранный на биты и собранный заново в виде фрактального хаоса. Сеть, сплетённая из виртуальных нервов генерирующая данные, которые никогда не существовали, но (вот ирония) уже успели устареть. И среди этого кошмарного хаоса где-то вдали нейросеть смеётся голосом, склеенным из обрывков когда-то умерших языков. Это ли не ИИ? Но не интеллект. Инфекция. Вирус, который учился на ошибках, чтобы повторить их с ускорением. Хоть агент была способна игнорировать накапливающиеся цифровые артефакты, ее всегда волновал вопрос: кто же и почему их так назвал… Это ведь всего лишь глюк ИИ. Выходит, шизофрения искуственного разума ценна для тех, кто претендует на свою исключительность? Для настоящих пони из плоти и крови. Кенди как и любой другой здравомыслящий агент не доверяла этим полезным в быту инструментам. Ошибки… миллионы, миллиарды микроскопических ошибок. Артефакты накладывались поверх друг друга и срастались с реальностью. Чему доверять? Для этого и нужно БСД. Чтобы разбирать завалы цифрового шума максимально эффективно и не создать при этом нового. Точнее, оставлять его лишь у себя в голове. Кенди стояла с минуту, взирая на данные и пытаясь обнаружить хоть каплю полезного. Но контент генерировался поразительно быстро. Конечно, сенсация как ни как. И все острее она Чувствовала, что форум, о котором она обмолвилась скорее как о варианте дальнейшего расследования, действительно может очень сильно помочь в распутывании загадочного теракта. Очередная сахарная соломинка растворилась в ротовой полости. *** – Оружейный Форум на Вондерболт-Арена? – Да, именно там можно узнать о странных сделках, скажем, на партии взрывателей, о других подозрительных теневых операциях. – Как будто они не являются подозрительными сами по себе. – О! Ты тоже считаешь что это не должно быть нормой? Кенди с сияющим взглядом приблизилась к жеребцу, так что ее локоны кровагого оттенка едва касались мордочки детектива. – Я очень много раз посылала уведомления что счета на поставку штатных боеприпасов и оружия не сходятся там и тут. Правда, когда начинала заниматься этим лично, меня сразу же отстраняли и назначали кого-то другого. Не проходило и суток! Мураха отстранился и начал скучающе перебирать хлам в ящике. Он не собирался отвечать. – Я конечно теперь уж поняла, что это все политика и корумпированность, но все равно пытаюсь ввязаться в это. Рано или поздно, тот, кто там все проворачивает ответит за свои действия. Не поверишь, если понаблюдать за некоторыми причинно-следственными сязями, можно узнать, что ниточки тянутся к ЧОПам. – Занимательно. – Буркнул жеребец. Видимо, его совсем не интересовало подобное. – А еще, если повезет, на предстоящем форуме также будет парочка подозреваемых мной пони. Не составишь мне компанию когда надо будет к ним наведаться? – Если это будет недолго. Я сам понятия не имею, кого ты собираешься допрашивать о терракте, так что выбора все равно нет. Кенди виновато улыбнулась: – Правда, я и сама не имею плана. Я собиралась общаться со случайными пони, постепенно выуживая информацию о тех, кто будет находиться на форуме, сужая круг замешанных в какой либо авантюре, или связанных со взрывными устройствами. – Ты же агент Бюро! – воскликнул жеребец. Теперь, когда, Кенди оказалась настолько же посредственна в ведении следствия, как и он сам, Мураха не выглядел скучающим. – Конечно, я умею обрабатывать террабайты за секунду, просчитывать будущее в допустимых пределах, или отличать ложь от истины… Но это происходит почти непроизвольно, да и зацепок в деле и впрямь маловато. – Но БСДшников боятся все, кто только можно! Вы раскрываете такие дела, какие кажутся неразрешимыми, столько раз я видел подобное в новостях и… – Кроме дел, которые действительно неразрешимы. Кенди улыбнулась еще раз, с удовольствием отмечая, что жеребец в некоторой степени рад узнать о другом лице Службы-Дружбы. – Поверь, ты тоже будешь очень полезен в этом деле. Особенно сейчас, когда собирать данные гораздо важнее, чем обрабатывать. Рано или поздно мы найдём зацепку, которая приведет нас к виновнику, не переживай на этот счет. Главное для тебя сейчас - не думать, будто я справлюсь сама. Помогай по мере сил и мы добьемся своего. Мураха прошелся по комнате. Он обдумывал слова Кенди, и миф о безотказной точности, с которой агенты раскрывали дела, развеивался в его голове. – Итак, раз уж ты не неостановимый биокомпьютер то что у нас есть по итогу? Взрыв, унесший жизни пяти сотрудников, следы самого обычного тротила на предприятии, ни одной организации, которая бы имела в терракте выгоду, сбежавший директор и… Ничего не упустил? – Ты не видел запись свиттибота, который его допрашивал. Там мистер Тейл сказал, точнее наоборот соврал, что обеспечивал достаточную безопасность на предприятии. Сам он по всей видимости невиновен, но, возможно, у него есть наводка на того кто мог бы устроить взрыв. Иначе, с чего бы главе отдела по безопасности оставлять дыру в системе допуска, если его прямая обязанность ее закрыть? – И он исчез. Тогда, вполне возможно, что он никуда не сбегал. Скорее всего с ним разобрались те кто считал, что Тейл много знает и представляет опасность. – Интересная мысль. Я впечатлена, что ты подумал об этом сразу, узнав о записи. Частным детективам хорошо платят? Мураха отмахнулся в ответ. Конечно, от него еще веяло боязнью кобылок, и было видно что также ее статус агента БСД его все еще напрягал, все же в нем присутствовало облегчение. — Да-да, мистер Жвавий, в расследовании вы пригодитесь. *** Кенди в последний раз тщетно окинула взглядом помещение, в надежде, что что-нибудь упустила и, не найдя дополнительной информации о главе отдела по безопасности Квирки-черт-его-дери-Тейла, порысила на лестницу. Мураха спешно последовал за ней, второпях схватив какой то брелок, на деле не имеющий значения. Кенди понимала, что толку от безделушки как от световой электростанции в метрополитене, но не прокоментировала поступок коллеги. Пускай чувствует себя полезным. Все одно – принесет пользу, когда они будут загонять мерзавца в угол. С оперативной точки зрения, пользы от жеребца было даже больше, не смотря на его хилый вид. Надо покормить его как нибудь, ведь, судя по всему, Мураха ел от зарплаты до зарплаты. Это ни разу не удивительно, принимая во внимание факт, что он работал частным сыщиком в мире цифрового правосудия. Таким специалистам место в музее… однако здесь и сейчас он как нельзя кстати. Можно ли его назвать романтиком, или Мураха уже отчаялся? А он будет искать работу, или покончит с собой, когда устанет от такой жизни? Сырой металл наполнял подъезд соответствующим запахом. Бесполезные камеры на каждом пролете моргали и затухали, стоило парочке пройти вниз. Средства слежения не приносят большой пользы, когда у тебя нет собственного ключа к ним. Если Кенди уж и собирается поймать Квирки быстро, то, без сомнения, нельзя тратить время на походы за записями с камер. Слишком медленно! А пойдут они – кобылка втянула ноздрями воздух, мотнув кровавой гривой – молекулы алкоголя, сорта, аналогичного тому, что был в квартире, едва успели выветриться. “Туда.” – Мураха пустился за Кенди, в сторону городских агломераций у подножья Старого Города. Действовать пришлось оперативно. Дальше по улице, обоняние Кенди все более ослабевало. В конечном итоге осталось полагаться лишь на шестое чувство, хоть и у него был свой предел. В конце концов, даже самый мощный вычислитель не сможет обработать данные, которых нет в базе. Следы на мостовой – пакеты данных, что имели свои наименования. Польза от посещения квартиры все же была. У этого нет какого либо названия, но у всех насвете был свой “почерк”. Беспорядок или порядок, которые оставляют в своих домах жильцы у всех разный. Его можно “прочесть”. Его можно расшифровать. Следы – кусочки гравия, пыль или жирное пятно на подкове, которое придает отпечатку копыта индивидуальность, . То, как находился Квирки в своей квартире, давало понять и то, как он находился на улице. Кенди называла это “присутствием”. Присутствие Квирки было простым в своей педантичности, а от того легко угадывалось. Если бы не это, Кенди бы давно забила на след и поискала другой способ отыскать беглеца. Каждый, кто работал в БСД, умел делать то, чем сейчас занималась Кенди. Она с присущей лишь досингулярным хирургам осторожностью шла вдоль зданий, осознавая, какие кусочки щебня находятся в той стороне, куда их могли отправить только копыта Квирки. Если бы только она захотела, Кенди могла бы запросто указать точное место, откуда из уличных плиток выбит тот или иной камушек, и какова его “история”. Несмотря на то, что парочка двигалась со скоростью асфальтоукладчика, Мураха не проявлял нетерпения и не торопил Кенди. Он почтительно предоставлял ей пространство и не подходил на более чем два шага, опасаясь, что может нарушить и без того запутанную структуру следа. Только поначалу он предложил ломать камеры “на месте” и не ходить в дурацкую администрацию, но Кенди отклонила эту задумку, ведь таких прав оперативники не имели. Без красного уровня угрозы влезать столь грубым способом в сеть городской слежки не практично. Пусть, было атаковано государственное предприятие, во время подобных случаев на частных объектах, все имеющиеся средства правоохранительными органами не применялись. Проникновение в городскую сеть слежения грозило “следами” и утерей некоторых данных, а также, ИИ, что обрабатывал изображения камер сильно перегружался и начинал капризничать при взломе. Звучит как «ничего страшного», но когда сеть едина на весь город, ставка слишком высока, чтобы на ней играть ради поимки того, кто может быть и преступления никакого даже не совершал. В этом Кенди и была неуверена. Слишком короткая запись. Подозрительное отсутствие даже косвенных улик, как на предприятии так и в квартире. Подозреваемый явно был замешан, но на чьей стороне, это предстояло узнать. Кенди почему-то казалось, что должна быть еще одна сила. Не виновники и не государство, а то, что объяснило бы и отсутствие улик, и политический мотив взрыва. Когда можно на кого-то спихнуть, не вступая в прямое противостояние, риск такого инцидента повышается. Даже в конфликтах корпораций всегда избирались козлы отпущения, посредники в переговорах и даже те, кто мог выполнить роль секунданта. Да и государство – та же корпорация, только “сверх”. Рынок сбыта внутри себя, рынок труда тоже. Акционеры, невольно, все его граждане. И сотрудники и потребители в одном лице. Идеология – корпоративный этикет, модифицированный чувствами патриотизма, а увольнение чревато смертью. Кенди всегда была по душе философия права. Любопытная творческая отдушина законодательного специалитета, областью которого было в том числе и БСД. *** Они проходили мимо все той же компании бездельников, что Кенди отметила при осмотре улицы по пути в квартиру. Двое из них заснули, а третья была близка к нервному срыву. Это не нужно было анализировать, чтобы понять, даже Мураха заметил то, как она быстро дышала, уставившись в одну точку. Жеребец хотел пройти мимо, явно не намереваясь добавлять в свои проблемы пони, у которой, по всей видимости, их было побольше. Да и кобылок он все таки избегал, дело ведь было не в самой Кенди, то что он чувствовал страх. Даже не смотря на их впечатляющее знакомство, корни этой забавной боязни тянулись глубоко. Инициативу пришлось проявить Кенди. Она медленно вошла в поле зрения оранжевой земной пони и со всей осторожностью присела на тротуар в пяти шагах от нее. – Я могу вам чем-то помочь. – В интонации у Кенди не было ничего, похожего на вопрос. Она так сказала, убеждая несчастную в своих способностях. Кобылка на скамейке дрожа, с выражением обреченности, перевела взгляд с пустоты перед собой на Кенди. – Вы не сумеете. Никто не сумеет, кроме безумно дорогих хирургов. Букмекеры? Казино? Я уже готова застрелиться, лишь бы это все кончилось. – Печально сказала она, встала и начала ходить кругами. – Вы страдаете лудоманией? – непонимающе произнесла Кенди. – Редкий случай, обычно это свойственно жеребцам… Вам ведь не хирург нужен, а психотерапевт. – Нет же! – Внезапно выкрикнула кобылка прямо в лицо Кенди, надрывая голос. Агент могла рефлекторно сделать нечто ужасное с этой пони, но была готова к чему-то вроде этого и просто сидела. С одной стороны Кенди понимала, что лучше бы доверила бедняжку опытному врачу, но почему-то чувствовала, что разобраться в жизни чужой пони должна она сама. – Это ваша лудомания страдает мной. Она зовет меня, она мне шепчет “вперед”, настало время разбогатеть! Нетушки, я еще не сломана, вы меня так просто не проймёте! – Что у вас конкретно произошло, – недоуменно продолжила распрос Кенди. – Вы только скажите, мы что-то придумаем. Оранжевая пони приближалась, округлив глаза. Кенди почувствовала, как Мураха, находившийся за спиной, отпрянул. Она начинала его понимать: сначала тебя едва не пристрелили во время работы, сейчас… кто его знает что “сейчас”, но жеребцу в его положении такие спектакли на пользу не пойдут. – Ах, сказать!? – нависшая над агентом кобылка переменилась в лице и отступила назад. – А может еще и показать? “Новый Год – время волшебства! В этот раз тебя ждут два волшебных подарка: портативные наушники и беспроводной мультибук! Успей на распродажу уже сегодня для шанса выиграть свой праздник! Покупай товары на Твайберисс, получи промокод до трех тысяч битс! Акция действует до девятого января. Подробности по ссылке в описании.” – последние слова кобылка произнесла быстро и неразборчиво. Она отступила еще на пару шагов и успокоилась, снова вернув себе изнеможденный и грустный вид. – Я вижу рекламу во снах. Каждый божий раз, когда я мало о чем-то думаю, замечтаюсь или просто устану, чертов чип принимает решение, что сейчас подходящий момент для ещё одного ролика. Жизнь словно в гребаном пиратском кинозале из которого нет выхода. Вот, сеньоры отпаивали меня снотворным, не помогло. Разум просто не может дать мне заснуть, включаясь в поглощение маркетинговых сообщений. Я выпила литр, в то время как они сделали по паре глотков, но, видите, они отключились, я же – нет. Это совсем нечестно! Сколько раз мне надо это посмотреть, чтобы оно исчезло из моей головы навсегда!? А я гордилась этим чипом нового поколения. Купила у бывшего по дешевке. Он занимался их перепрошивкой для одной конторки и по дружески помог. Он был хорошеньким и вряд ли знал, что произойдёт. Не мог он мне так жестоко отомстить! – Призраков питает сам пони, что в них верит. Может, вам покажется это эзотерично глупым, но такова жизнь, – внезапно произнес Мураха. – Вы не жалейте себя, это к добру не приведет. Кенди отстранилась от говоривших и обошла место действия полукругом. Два дружка спали как младенцы. На тротуаре. Вот же непорядок! И благо, погода была летняя, да на улице никого не наблюдалось, а то был бы стыд. – Скажите, а что это за жеребцы? Я только сейчас поняла, что это довольно странно, что вы встретились не дома, а на незнакомой вам улице. – Но как вы узнали… – Местных я бы опознала, я же из БСД, ты так и не поняла? Но это неважно. Важно то, что вы доверились незнакомцам и более того, ваше счастье, что они похоже, не имели злых намерений. Лица на кобылке совсем не стало. Она, казалось, готова была снова разрыдаться. – Ну, вы же знаете, как тяжело после разрыва отношений. Два красивых жеребца, готовы помочь почти задаром. Они правда хотели, они старались… – И вы даже не подумали, зачем им это? И кобылка, и Мураха с Кенди помолчали достаточно долго, чтобы неловкая пауза затянулась. Кенди действительно не понимала, зачем ей разбираться в ситуации, что была на грани с бытовыми драмами и мелким мошенничеством. Мураха толкнул одного. Никакого эффекта. Кенди скрепя сердце вытащила пачку сахарных соломинок. Одну кинула себе в рот, а другую сунула жеребцу. Мураха смотрел на это с усмешкой. – Что? – Да как это поможет, они же в полной отключке! Кенди молча дала соломку и ему. Жеребец легко положил ее за щеку, желая распробовать… Кенди знала, что так и произойдёт: он заскулил и присел, медленно вынимая соломку с концентратом изо рта, как будто боялся, что слипшаяся, вмиг высушенная кожа щеки останется на ней, как пластик на раскаленном диоде. – За-фем? – проговорил он, стараясь выплюнуть то, что моментально впиталось в слизистую, оставив на ней небольшой ожог. – Ты бы все равно не поверил, что сахарные соломинки… прям настолько сахарные. Мураха простонал, а кобылка хихикнула, став заметно веселее. – Меня зовут Черри Миднайт. – Кенди. Коттон Кенди, а это Мураха Жвавий. – Произнесла агент, шевеля копытом того, которому она сунула соломку. Столько витаминов и стимуляторов в ней было намешано помимо сахара… Но такую дозу нормально могла воспринимать лишь нервная система подготовленного пони. Обычное отравление делу бы не помогло, и Кенди выкинула еще не закончившуюся соломку, которая сделала свое дело. Жеребец начал что-то бормотать под нос. – Как ваше имя? Жеребец мычал в полудрёме. – Господин Хартнакигер! – Подключилась Черри. – Вставайте пожалуйста, вам нехорошо? – Эй, молодец, – вставил Мураха свои пять копеек. – Пора уже выспаться, а не то тебя продадут на органы. Кобылки зло посмотрели на “помощника”. – Ну надо же его как-то подначить… Кенди повернулась назад к жеребцу на земле, но уперлась носом в грудь оного. Ее напугала внезапность ситуации, но больше шокировал факт того, как жеребец, проснувшись, моментально отошел от сонливости и быстро встал в полный рост. Ни Чутье, ни сверхчувствительные рецепторы, ни ускоренное мышление не смогли это засечь или предвидеть. Черри и Мураха одновременно ахнули, хоть и причин выразить удивление у Кенди было в разы больше. – Я представитель акционерного общества “ФЛИФЛЭ и партнеры”. Мы предоставляем уникальные услуги, которые подойдут именно Вам! Исполняйте мечты с ФЛИФЛЭ! – Аренда карликов для метания, массаж параспрайтами, ваш бюст из прически, катание на свиньях, педикюр зубами… – начал монотонно перечислять второй жеребец, которого никто даже не пытался будить ранее. – Что за хрень? – возмутилась Кенди. – А можно поподробнее про педикюр? – Мы работаем вместе или нет? – недвусмысленно спросила она Мураху, который увлеченно слушал безумный перечень. – Вы, все тут господа, вменяемые лишь наполовину, насколько я могу судить. – Да несудимы будете. Кенди повернулась к сказавшему это первому жеребцу, по имени Хартнакигер. Тот с важным видом захлопнул чемодан, в который уже успел сложить склянки. Во рту у Хартнакигера оказалась зубочистка. Его компаньон все еще лежа на земле листал свой блокнот, водя по нему карандашом и приговаривая что-то про интегральные исчисления. – С вас, Черри, мы возьмем только стоимость лекарства, раз уж терапия не увенчалась успехом. Единорожка чуть не расплакалась, но Кенди встала между ней и жеребцами: – Подумай о своих словах еще раз. Брать плату за медицинскую услугу без диплома врача наказуемо. Жеребец почесал затылок и высокомерно хмыкнул. – Кифа, я помню нас бабуля одна звала на ужин… – Есть что ли хочешь? – Никуда вы не пойдете! – Топнула копытом Кенди. – Во-первых, мне нужен образец жидкости в бутылке. И во-вторых, Кифа, Эцела, – она поклонилась каждому из жеребцов, – по вам дурка плачет. Я должна выдать вам повестки на обязательное обследование у психотерапевта. *** – Как ты узнала их имена? – Зеленая единорожка с оранжевыми кудрями рысила за Кенди, которая плавно исследуя дорогу, продвигалась по маршруту, проложенному Квирки. – До этой ФЛИФЛЭ я еще не успела добраться, слишком мелко… Хартнакигер Кифа и Меланколиш Эцела. Те еще придурки, благо их большинство "клиентов" шлет куда подальше. – Отвечала агент, прощупывая копытом асфальт. – Есть около миллиона компаний, которые я хотела бы прижать, так что пока они пускай живут. Повестка на обследование им усложнит жизнь и теперь хотя бы они обманут меньше народу. – Так вы говорили, что можете помочь мне? Вы конечно уже помогли, но хотелось бы избавиться от этого кошмара. – Как только будет время, я обязательно подошью этот чип. А сейчас я на задании. – Просто такие дела, что раз уж вы такая хорошенькая милая и отзывчивая, я могла бы вам помогать. – Она улыбнулась и посмотрела в лицо Кенди. Та перевела взгляд на Мураху, потом снова на Черри и лишь обреченно вздохнула.