Дементоры Кантерлота

«Во мрачных улицах гигаполисов технологии переплетались с тенями. Кибернетические импланты и синтетическая информация стали неотъемлемой частью жизни, но преступность также эволюционировала.» – из речи директора БСД на ежегодном всеэквестрийском саммите. Ядовито-кислый привкус сахара преследовал Кенди уже много лет. Он оставался на языке с утра, во время тренировки, разъедал ротовую полость в часы работы. Она совсем забыла, какого это было чувствовать нежный вкус молока или изысканные нотки в салатах. Забывалось практически все, со временем вытесняемое терабайтами данных, ежеминутно проникающих в сознание. В рационе у Кенди намертво засели протеиновые батончики, галеты и энергетики. Лошадка бледножелтого цвета посасывала сахарную соломинку, прохаживаясь по жилищу подозреваемого, состоящего всего из одной комнатушки. Время было поздним, около одиннадцати. Как-то бедновато все выглядело для главы отдела безопасности. Стандартизированная кровать с силиконовым матрасом, прозрачная антресоль, в которой видна аккуратно сложенная одежда, ящик в углу, минибар под креслом, крохотный журнальный столик с люминисцирующим покрытием… Мало места, но опрятно и даже не стыдно в случае чего звать гостей. Если бы не работа Кенди могла насладиться. Но запах алкоголя еще раз доказывал, что за порядочностью стоит внутренняя халатность или даже протест. "Сохранить в среднюю память, энтер" — диктовала она своим тараканам. Кенди перешла к более значимым вещам, осматривая едва заметные следы последних изменений в интерьере. Слишком просто, даже по дурацки спрятанные улики наводили на мысли, что оставлены они были специально. Кенди, лишь окинув помещение взглядом, установила, что палочки в цветочном горшке латунные. Ей стало смешно от того, что хоть на ай пи этого адреса и был зарегистрирован выход в сеть, ни одного мультимедийного устройства в квартире не оказалось. “И роутер у него, как и мультибук, невидимый, черт возьми?”. Иронично – тот, кто специализируется на кибербезопасности не может скрыть и шага, если за него взяться. Однако слишком долго и расточительно по отношению к ресурсам времени ехать в центр связи, пробивать там этого негодяя и искать более глубокие зацепки. Помимо следов от стоявшей некогда на столе микроволновки, Кенди заметила лишь пристрастие к спиртному у жильца по характерному запаху. Она выстрелила соломинкой в воздух и та упала рядышком с латунными палочками, словно была еще одной уликой. Не по дурацки. Кроме косвенных улик ничего. Да и ехать пробивать камеры слежения, чтобы найти гада тоже затратно по времени. В любом случае это все барахтанье утопающего, но как же быть? В грудь закралось некомфортное ощущение. Одиннадцать секунд нахождения в квартире потребовалось Кенди, чтобы понять: тут кто-то есть. *** Когда нибудь все бывали в таком дерьме, что кажется, будто выхода уже и нет, а вот находился он совершенно случайно и не там, где ты искал. Квирки, бредя по улице не заметил как оказался в пабе и также незаметно для себя наглотался чего-то, чего названия уже не помнил. Он сидел за ретроспективной стойкой из сосны на замшевом высоком стуле. И говорил с каким-то зазнайкой, который только что из-за своей же напыщенности провалил какую-то деловую беседу прямо на глазах у Квирки. Беглец наблюдал, как пегаса обругал и послал тот кто видимо был работодателем или партнером. Квирки всего лишь хотел поддержать бедолагу, но уже успел пожалеть. Тот, как выяснилось, был уж очень настырным. И сейчас Квирки выслушивал лекцию от отчаявшегося, посвященную его работе. – А вы знали, что можно добиться внимания не только благодаря массовому форсу? – Я думал, задача рекламного сотрудника как раз сводится к минимизации массовости. Она ведь подразумевает затраты? – На самом деле, и да и нет, – произнес голубой пегас, играя бокалом. – Бывает, особенно после выхода инновационного товара, именно массовость позволяет в короткие сроки уверенно выбить старые продукты с рынка. За спиной говорящего на почерневшей от грязи стене висел добротный плакат, изображающий пегаса с метелками вместо перьев. “Выметай свой мусор”. То ли от слов маркетолога, то ли от рисунка, Квирки усмехнулся. В рекламе его товара никогда нужды не было. Продвигай базовый атрибут современного существования сколько влезет, а все по итогу упирается в рождаемость. – А если товар не инновационен? – Если говорить о посредственных продуктах, то массовость пиара может иметь эффект, но лишь на малый срок. Для удержания внимания потребителей к бренду важно качество. В общем тогда, (вы правы в раннем высказывании), тогда все сводится к минимизации затрат. Если товар не отличает качество или новизна, важно отличиться запоминающейся рекламой. – Приедающаяся песенка или миленькие маскоты? – Песенки прошлый век. Для того чтобы гаденький мотив приелся нужно уничтожить целую индустрию эстрадного вокала, — на этот раз усмехнулись они оба. — К счастью, многие менеджеры этого не понимают и отваливают хорошие бабки за подобное. Но я не об этом. И не о маскоттах тем более. Маскот это скорее статус, лицо компании, а не реклама. Маскот это некая отдушина, позволяющая немного сместить фокус на милейшее существо, которое не способно творить то зло, на которое идёт совет директоров. Некоторые потребители тому и рады. Не бойкотировать же им то к чему уже так привыкли. – Не будь маскота, лицом был бы директор, которого не так жалко? – Вообще не жалко, – согласился пиар менеджер. – Когда нибудь слышали про выброс трехсот галлонов нефти в заливе Мэритайм? Квирки обжег горло, стараясь допить крепкий коктейль залпом. Он уже давно покраснел и в голове запищало, словно в лифте. Прокашливаясь он хмыкнул в локоть: – Угу. – Гандоны из нефтедобывающей отрасли - скажете вы? Хуевые партнеры - скажу я. Идея нарушить международные нормы по транспортировке сырья целиком принадлежит Спарк-Коле. Они же и контролировали перевозку, так что нефтяники не при чем. А гнев народный обрушился именно на них, но общественное порицание им не страшно, граждане ведь не сырье покупают, а Колу. В общем никто ничего не лишился и каждая компания осталась при своих. А мой маскот, скажу по секрету, был одной из первопричин того, что Спарк-Колу… то есть СпаркИндастрис не осудило общество. Звучит для вас самонадеянно, но так уж есть. – Гордо промолвил пегас. Квирки помнил эту историю несколько под другим углом: – Теория занятная. Но получается, вы подставили невиновных нефтянников. А истинного злодея напротив оправдали? Ведь в той компании есть простые рабочие, которые кормят семьи. А их очень долго подвергали коллективному буллингу. Обидные мемы, демонстрации, порицание и много чего. Как подло… – Конечно нет, не подло. Штраф Спарки все равно заплатили немалый. Но это ничто по сравнению с убытками, которые они могли понести из-за спада продаж. – К персоналу как-то по скотски…. – Очень радикальне высказывание. А кто в нашем мире не скот? – пегас задумчиво отхлебнул из кружки. Квирки продолжал: – Да, все мы эгоисты. Только не все эгоисты - сволочи. – Прекратите вульгарность. Я услышал ваше мнение. – Раздраженно отмахнулся пернатый. – Хочу и буду. – проговорил Квирки заплетающимся языком. Он резко схватил кружку пегаса, стоявшую у того перед носом и отсалютовал не чокаясь: – За осужденно подставленных и невинно осужденных. – Да как вы смеете? – вскочил пегас. – Требую чтобы вы забрали свои слова назад! И платите теперь за мое пиво. Бармен! – Рявкнул он, в сторону пустой стойки. Бармен, видимо, был занят чем-то менее интересным. – Как забрать? Слово - воробей, пегас - пидорас, - сказал Квирки, убирая с бороды пену. – Обоих в клетку не посадишь. – Закончил он поговорку, готовясь к худшему. В голове у Квирки созрел план. Он указал на безобидную карикатуру с пегасом. Очень кстати в контексте происходящего. – Выметись, – сострил Квирки. – В нашей дыре тебе не рады. – Да ты ненормальный! – пегас последовал за Квирки и перешел на ты. Он ткнул в плакат копытом: – Эта расистская дыра, не то место чтобы сойти с ума и завязать нетрезвую перепалку! Хотя, если ты готов, я впрочем смогу отпинать тебя до кровавых соплей. Квирки не затеял бы конфликт на пустом месте. Факт был в том, что был он безумно пьян и почему-то в нефтяной корпорации Квирки виделся он сам. А СпаркИндастрис как и те рабочие без лицензий, устроившие теракт на его предприятии, просто ублюдки. Помогаешь ублюдкам? Гордишься этим? – Ты гордишься своей блядской работенкой?! Может своим дерьмовым нарядом? Или своими дерьмовыми часами? – А ты дерьмовой жизнью и своим дерьмовым пойлом в дерьмовом баре. Пегас произносил слово за словом. Именно такие слова, которые Квирки хотел. Нетрудно создать впечатление принадлежности к завсегдатаям бара. Нетрудно и оскорбить собеседника так, чтобы тот, не желая повторять твои выпады, стал говорить о том, что ты хотел бы, чтобы он оскорбил. – Пойло отменное. И бар тоже. Повтори-ка погромче, а то я не расслышал, что ты сказал еще? Пегас хотел было что-то сказать, но подавился, вовремя обернувшись на бармена. Тот, будучи огромным земным пони с аугментированными до невероятных размеров передними копытами, уже находился на рабочем месте и пристально следил за ссорой клиентов. – Бля, ну говорю как есть, нечего тут пялиться, – полуоправдываясь, полуупрекая гаркнул пегас. – Держись подальше отсюда, когда захочешь получать по ебалу в следующий раз. – Земной пони направился к выходу из-за стойки. – Это незаконно – бить меня просто из-за слов! – Зато законно держать в кармане антикварный плазмомёт, который по случайности прошибет тебе колено, пока ты в пьяном угаре крушил мой “дерьмовый” бар. – Если есть ствол, значит есть и мрачные делишки, – пегас уже не пытался казаться крутым. Скорее, боялся быть искалеченным. – Я сейчас просто уйду, но как только меня тронет кто-то из вас, вы очень сильно пожалеете. Бармен повел недавно появившимся в зубах Малым Плазмометом старенького образца в направлении двери: – Тут все легально – чавкнул он, крепче сжимая в зубах рукоять. Когда дверь захлопнулась, бармен выплюнул оружие и зашелся басистым гоготом: – Ну ты посмотри какое ссыкло! Как он мигом осел, как ствол увидел! Квирки кивнул, виновато глядя на здоровяка. – Да, спасибо. Он окинул взглядом стальные двери и жесткие исцарапанные столы. Совсем похоже на заведение с реально мрачными делишками. Может стоит наладить дела с этими ребятами? – Часто вот так МП4 пригождается? – Ты разбираешься в оружии, если знаешь эту модель, но ты насмотрелся фильмов. Малые Плазмометы вышли из обращения уже лет как сто сорок. То что я коллекционирую муляжи для легавых не будет открытием, не раз уж такое бывало что на меня жаловались какие-нибудь нытики вроде этого. – Антураж не из приятных, – подметил Квирки, но бармен продолжал речь желая показаться устрашающим, каким бы казался с коллекцией настоящего арсенала. – Мне просто иной раз не хочется разбираться в копытопашную, сломаю еще кого… А потрясти чем у башки дурака всегда проще, чем его натурально отпиздить, согласен? А может хоть и отсутствует тут нелегал, такой пони и захочет завязнуть в чем-то подобном. Квирки прикинул, сколько будет стоить черный ход с подвалом в котором могут храниться партии бракованных чипов. Тетчер бы не одобрил такие предпринимательские риски, но второй филиал получиться обещал бы атмосферным.. Когда пришло время расплачиваться, Квирки обнаружил, что оплата не прошла и его счета заморозили. Заморозили. Холод пробежал по трезвому уголку разума. Что делать? Матерый бармен, который был больше похож на вышибалу, сурово посмотрел на наличие денег на счете. – Когда ты разбил стакан час назад, оплата была доступна, – разумно заметил он. – Я не фанат насилия или пониции, но платить как-то надо. У тебя есть ценные вещи при себе? Квирки трезвел всегда, когда это было необходимо. Он отмахнул рискованные варианты о побеге или драке. Но одна вещь в рассуждении громилы ему понравилась: – Если ты не фанат пониции, ты или очень принципиальный жеребец, либо твои дела не чисты. И то и то очень помогает, когда надо повернуть дело к обоюдной выгоде. Бармен резко переменился, отстранившись от клиента. – Я тебя не расслышал. – Благодарю за трезвую оценку ситуации. Это в наше время очень хорошо. Тут я немного оговорился… – Квирки сделал паузу, подбирая слова. – Я могу рассчитывать на то, что ценная вещь, которую я дам взамен выпивки, будет не вполне легальной? Квирки подождал, пока тот решится. Не надо было быть детективом, чтобы по лицу сказать о рассуждениях бармена. Он с тревогой размышлял, уловка ли это, или Квирки заслуживает доверия. Наконец, он произнес: – Для начала, учти, что у меня есть хорошие друзья на свободе. Что например ты хочешь случайно обронить когда оденешь пальто? – сказал бармен так, что даже идиоту стало бы понятно, какой у него план. Квирки в свою очередь поблагодарил судьбу за то что остался единственным из посетителей в этот час. – Например, чип с френдингом на пару тысяч единиц. Нетерпеливые и жадные глаза ответили за Бармена. Квирки продолжил более убедительно: – Когда работаешь в таком заведении рано или поздно теряешь много френдтинга, ведь грязи полным полно в подобных местах. Пра-ально? – по свойски протянул Квирки. – Хах, ну так то да. Только не потому ли твой счет заморозили, что ты чип спёр? – весело ответил бармен. – А не об этом дело. Главное, то что стоимость чипа неравноценна выпивке. И теперь я предлагаю чтобы ты забыл в моем внутреннем кармане пальто мне немного муляжей из твоей хваленой коллекции. Хватит пяти пистолетов, главное чтоб модели были разные. Для чего мне они – не стоит спрашивать, – вежливо упредил вопрос собеседника Квирки. – Заебешься потом забыватор изобретать чтобы не влипнуть в эту историю.