AU Dualtale: Две стороны правды

Метка горела синим пламенем. Как же жжёт плечо! Высасывает силы, стоит только промахнуться мимо цели. Каждый, носящий это под серым костюмом знал — одна ошибка, одно сомнение, один выбор будут означать смерть. Это клятва, даже если ты её дал против своей воли. Молодой монстр поднялся, держась за плечо. Крылья накрыли и сдавили ткань с такой силой, что рукав грозился порваться. Воздух из легких выбило, и так неожиданно, что он не понял, что произошло. Мягкие перья покрылись грязью, промокнув насквозь. Что бы сказал папа, увидев, до чего докатился он, Сноудрейк? Всего лишь раз оказавшись там, во владениях короля, он поплатился. За что? За простое обращение к королю Азгору послушать пару охлаждающих шуток? Или из-за того, что он увидел в саду? Серый костюм подминал перья. Неприятно. Ещё и грязь. Сноудрейк уже давно забыл, как летать. Он мечтал рассказывать шутки на публику. Но папа сомневался. Говорил, мол, глупости. И действительно. Его сын и взаправду глупец — сбежал из дома. Ради мечты. А попал в неприятности. После смерти той танцовщицы, он думал, что станет свободным. Вспоминая леденящие душу слова того королевского ученого, Сноудрейк был уверен, что как только душа девушки испустит дух, метка исчезнет. Но…он обманут? Или она ещё жива? Но он своими глазами видел ту самую надгробную плиту с её именем. Бедная девочка… Сочувствие наказуемо. Новая волна дрожи прошлась по телу, ударив в самое ядро души. Монстр согнулся пополам, выдохнув. Сделать что угодно…что угодно, лишь бы это прекратилось! Метка горела синим — его цель где-то рядом, если верить инструкциям того сумасшедшего. Позади шаги. Монстр поднял голову и пересекся взглядом с голубыми глазами. На мгновение боль утихла. Его шанс. Его цель. Но как она может быть его целью, если давно мертва? Пэт застыла, глядя на Сноудрейка. Как побитый птенец. В сером костюме с эмблемой Гастера. Глаза прищурились, а на губах заиграла легкая улыбка. — Потерялся, солнышко? Сноудрейк оцепенел в одно мгновение. Не может быть… Они когда-то искали светлую душу. А сейчас кроме тьмы ничего нет. Монстр сглотнул ком в горле. — Алина? Пэт медленно вдохнула, глаза опасно заблестели. — Никогда не упоминай это имя. Сноудрейк попятился назад. Метка вновь загорелась, импульс ударил в грудную клетку. Отступление наказуемо. Пэт не торопилась. Она прохрустела костяшками пальцев, затем шеей — затекла после долгого рабочего дня, и направилась в его сторону. Каждый шаг отдавался в ушах монстра. Внутри был один приказ — убить. А душа молила об обратном. Душа хотела забыть и вернуться к папе. Пэт засунула руки в карманы, нащупав кулон. Вот его скрытое предназначение. Вот его философия — потерять крылья, но обрести лезвие. Сердце забилось чуть чаще. В горле застрял ком — ей хотелось сорвать эту проклятую эмблему с пиджака. Стереть всё, связанное с Гастером. Рывок вперёд. Глухой стук о стену. Сноудрейк всхлипнул, ударившись головой о холодную поверхность. Пэт сжала в руках ткань его одежды. Дышать стало тяжелее. И не только ему. — Отобрал. Сноудрейк затрясся, но резкая боль в груди вновь напомнила о том, кто он. Страх наказуем. — Жизнь той девчонки. И сейчас произносишь её имя? Пэт расхохоталась, широко раскрыв глаза. Все проблемы, все беды в этом монстре! Он на стороне отца той дуры, которой она никогда больше не будет. Она прошептала, пронзая его ледяным взглядом. — Скажи мне, ты счастлив теперь? Счастлив?! Руки сильнее сжали ткань, задев пару перьев, отчего монстр содрогнулся. Был ли этот вопрос адресован ему? — Освободи… — прошептал монстр, чувствуя, как слезы текут по глазам. Зубы Пэт заскрежетали от напряжения, но Сноудрейк лишь покачал головой, в груди с каждой секундой становилось больнее. Бездействие наказуемо. Пэт зажмурилась, в горле неприятно жгло. Она знала, о чем он просил. В глубине её души что-то трепетало, сопротивлялось. Но это теперь не принадлежало ей. Отчаяние грозилось вырваться наружу, залить всё целиком. Её. Весь город. Весь этот трижды проклятый мир. Рука сама потянулись в карман. Пэт дернулась вперёд, не отрывая глаз от монстра-охотника. По руке потекло что-то теплое, смешавшись с перьями. — … Сноудрейк замер с широко раскрытыми глазами. Слезы застыли. Мир вокруг остановился. Только её учащенное дыхание и его сердцебиение. Он медленно опустил клюв, зрачки подрагивали. Нож. В плоть. Прямо в душу. Рука Пэт начала слабо трястись, но молчала, глядя прямо в его глаза. Сноудрейк вновь поднял голову, взгляд пересекся с её. Только на этот раз без страха. Без боли. — …спасибо. Руки Пэт покрылись пылью, она лбом воткнулась в стену, сжимая в руках оставшуюся одежду. Взгляд метался между кулоном в левой руке и серым пиджаком в правой. Кровь тоже исчезла. Чистокровный монстр. «я…убийца?» Рука разжалась, и ткань упала, тут же впитав в себя грязь. Пэт сжала в руке кулон-крыло — подарок матери. Чьей матери? … Внутри что-то переломилось в этот момент. Так вот, что такое…LV? Пэт подняла голову, посмотрев на небо. Но не видела ничего, кроме пустоты. Вина? Страх? Ярость? Что это за чувство? На языке только одно слово, объединяющее всё и сразу. Отчаяние. Пэт прикусила губу, опустив голову. Пусто. Не больно. Впервые так не больно. Как будто не она убила того несчастного монстра. Как будто убили её. Снег падал крупными хлопьями, оседая на черных волосах девушки. Она даже не удосужилась встряхнуть головой. Только засунуть руки в карманы. Клуб пара вырвался изо рта, растворившись в воздухе. Пэт опустила взгляд. Уйти. Сейчас же. Следы оставались на белоснежном снегу, скрыв под собой пыль. Пэт не чувствовала холода. Вместо этого начала работать голова, освободившись из плена адреналина. Чем выше уровень резни, тем сильнее она станет. Чем сильнее она, тем короче дни Гастера. Она сотрет в порошок Меттатона. Она заставит заплатить Ториэль за предательство. Она уничтожит Киллера и тех, кто однажды сделал это с ней. Отчаяния хватит на всех, и Пэт будет только счастлива им поделиться. Она найдет их. И это только вопрос времени.