AU Dualtale: Две стороны правды

12 марта 20ХХ года. Первую оттепель жители городка встретили с тревогой: впервые за столько лет кто-то сбежал из места, считавшееся самым неприступным после лаборатории — из тюрьмы. Суд должен был состояться сегодня, однако кого судить? Новый Совет принял решение скрыть новость об этом. Как и о загадочном нападении на здание. С другой стороны, как спрятать от жителей тот факт, что это место частично превратилось в развалины от набега неизвестных? Королевские стражники молчали — они не выдали того, что на самом деле произошло в серых стенах. Следы пропавшей девушки стёрты. Предположительно, она сбежала в момент нападения. Объявлена в розыск. При допросе сокамерника он выдавал лишь слова о великолепности и странный громкий смех. Сумасшествие. Возможно, это стоит записать в одну из причин побега. Пэт избегала камер, пока пробиралась сквозь дома. Странное ощущение. Она знала город вдоль и поперёк, но сейчас полагалась на скрытое чувство, где стоит пройти, а где нет. Интуиция? Она не могла ошибиться. Ослабленная, но интуиция. Стоит после этого увидеться с Маффет. Она лечит тело, но… Может, хоть немного разбирается в душах? Сможет ли она найти причину, почему в груди такое чувство, будто девушку разрывает пополам? Это не грусть, не безысходность — нечто другое. Давным-давно, девушка читала статьи о неких «болезнях ДУШИ» и надеялась, что бывшая соседка сможет что-то подсказать. Дорога вела к бару «У Гриллби». Догго в этом не ошибся — самое безопасное место во всем городе, где не страшно быть услышанным. На этот раз девушка собиралась туда не просто выпить или выйти на смену — ей нужна информация. Судя по словам стражника, они готовили восстание. Умный ход, учитывая, что бармен явно не выглядел одним из подозреваемых, действуя из тени. Поговаривают, что он знает тайну даже самого короля Азгора, ибо тот знаком с Гриллби с очень давних пор. Насколько давних, что сам король готов был обнажить душу за стаканом крепкого виски? Пэт остановилась, оглядевшись по сторонам — в груди неприятно закололо. Тень мелькнула сбоку. Она теперь не боялась королевских стражников, ведь новость о присоединении к тайному сопротивлению должна была уже распространиться. Конечно, за исключением Андайн, которая явно была не на той стороне. Другое дело — помеченные. Гастер узнал её настоящую личность, а значило это лишь то, что он не остановится, чтобы найти девушку раньше Нового Совета. Она затаила дыхание, засунув руки в карманы. Черт, кулон по глупости запрятала слишком глубоко — это небольшое крыло-нож в своё время не подводило ни Алину, ни Пэт. Воздух за спиной зашелестел. Ветер… Нет. Это не ветер! Фриск с разворота ударил ножом. Пэт обернулась, дыхание перехватило. Она схватила его за руку, нырнув под неё. — Что за—! Она выхватила нож, с силой вывернув ему плечо. Пэт замахнулась, чтобы ударить, но тут же получила в челюсть. Она едва успела заметить, что красные глаза друга затуманены. Пэт упала на спину, едва не выронив оружие и крикнула: — Какого черта ты делаешь?! Но слова застряли в горле, когда из-под кофты она заметила слабое свечение метки. Он не осознает, что делает. Фриск собирался наступить на руку девушки, в которой был нож, но та опередила. Глаза Пэт сверкнули, и она перевернулась. Вскочила и тут же последовал удар. Тяжелое дыхание наливало ноги свинцом. Пэт стояла на колене, глядя перед собой. Фриск застыл на месте — огоньки в глазах замерцали. Он медленно опустил голову, взгляд приковался к ножу, торчащему из живота. — … Пэт пыталась восстановить дыхание. Она ослабила хватку на рукояти, не выдергивая. Фриск попятился назад, прислонившись спиной к ошарпанной стене одного из зданий, затем медленно сполз вниз. Пэт смотрела в упор, руки дрожали. — …Обстоятельства. В ответ Фриск кивнул. ХП сильно снизилось, но не исчезло полностью. Выдерни бы она нож… — Обстоятельства. — прохрипел он в ответ, поморщившись. Девушка отвела взгляд в сторону. С этим нужно разобраться, пока не стало слишком поздно. Но как можно вывести магическую метку? Испуганный крик выбил её из мыслей. Пэт повернула голову в сторону, но за домами ничего не видно. — … Она повернулась обратно к Фриск, нахмурившись. — Вылечиться сможешь? Фриск замер, медленно поднимая взгляд на Пэт. — Я не смогу сдержать влияние метки. Гастер, он… Она цокнула, закатив глаза: — Знаешь, мне уже начхать, смогу ли я с ним что-то сделать. Нервный смешок, и Пэт провела рукой по волосам. — Тем более… Она устало посмотрела на друга. — Я ведь проиграла изначально, не так ли? Фриск покачал головой, держась за живот. Честно говоря… Пэт всё же изменилась за то время, как он встретил её в баре. Бог знает, где она пропадала столь долгое время, но Фриск не сомневался, что та была поглощена отчаянием. То билась до последнего, то мечтала о последнем вздохе, не жалея ни о чем. Но сейчас… почему он слышит горечь в её голосе, без тени той скользкой улыбки, за которой девушка всегда прятала всё? Неужели, она всё же не хочет умирать? К ногам Фриск подкатился флакон, ненароком брошенный девушкой. Зеленая магия слабым светом просачивалась сквозь стекло. Фриск удивленно замер, не отрывая взгляд от стеклянного флакона, когда вновь услышал её голос: — Постарайся чуть позже. И сделай дело до конца. Дрожащая ладонь потянулась к целебной магии. Если только он её убьёт…всё закончится, верно? Его отпустят на свободу, метка рассеется. Всё станет так, как было прежде. Так ведь? Резкий хлопок где-то среди зданий заставил обоих повернуть головы. Над домами появился дымок. Пэт переглянулась с Фриск, сжав ладони в кулаки. — Ты пошёл не один… Она сделала шаг к нему схватив за воротник. — Сколько их?! Фриск, отвечай! — Я не знаю! Фриск рявкнул в ответ, стиснув зубы от боли в животе. Пэт яростно смотрела на него, выискивая в глазах хотя бы один намёк на обман. — Я не давал согласия! Я даже не понял, как он поставил мне эту метку! Пэт слушала, прожигая взглядом насквозь, затем перебила: — Что. Ты. Знаешь. Фриск молча уставился на девушку, прожигая таким же яростным взглядом, как и она. Он медленно выдохнул, прикрыв глаза, и сбивчиво заговорил: — Не особо много. Я очнулся в лаборатории. Метка магическая, влияет на души. При попытке нарушить приказ бьёт магией. От неё можно избавиться, просто выполнив…приказ. Пэт какое-то время молчала, затем тихо добавила: — И этот приказ… — Убить Алину Кайзер. Пэт стиснула зубы на этот ответ, крепче сжав воротник кофты друга. Она хотела сказать, что, выполнив приказ, метка не исчезнет, что бы ни говорил Гастер, но выдала совсем другое: — Она давно мертва. — Не совсем. — Что значит «не совсем?!» — След. Пэт застыла, резко ослабив хватку. Фриск с хрипом прислонился обратно к стене. Пэт отвернулась, взгляд блуждал из стороны в сторону — она пыталась понять. — Не совсем, говоришь… Она приложила руку к груди. ДУША билась неровно, Пэт даже могла поклясться, что чувствовала треск и толчки под ребрами. Тут, главное, не перепутать с простым сердцебиением — но она и без этого понимала: биение ближе к центру, и оно качает не кровь, а эфир по телу. Несколько мгновений прошло в полной тишине. Фриск молча наблюдал за девушкой, тяжело дыша. Пэт же не двигалась. Странно… Почему это вообще произошло? Она не задавалась вопросом, почему её душа изначально изменила цвет, только если этот цвет…не был изначально. — Ничего не понимаю… — Пэт пробормотала про себя, затем повернулась к нему. — Доступ в лабораторию? Фриск на мгновение задумался, затем кивнул: — Через тронный зал Азгора. Там есть проход. Гастер вел меня через него. Пэт прикусила губу, погрузившись в мысли. А ведь Монстрёнок говорил когда-то об этом. «Я думаю, ты можешь пройти через Азгора! Он любит гостей, йо!». Ну, конечно… — Постарайся контролировать это… Гастеровское магическое дерьмо. Пэт устало окинула взглядом Фриск. Что ж, она пыталась помягче. К тому же… Она его не убила, дала лечение. Правда, слабый проблеск чуйки говорил о том, что это плохая идея. Фриск едва кивнул, подняв флакон с целебной магией, но чуть не выронил его, схватившись свободной рукой за голову. Пэт присела на корточки, нахмурившись. — Что опять?! Он не ответил сразу, пытаясь справиться с головной болью. Пэт давно не пугало подобное, но… почему-то было жутко. — Он дал новую…цель. Девушка непонимающе подняла бровь, затем вцепилась в его плечи, ожидая ответов. Новая цель? Это… что-то новенькое. И кто же этот несчастный? — Ребёнок… сбежавший… В этот момент внутри всё похолодело. Пэт широко раскрыла глаза, отпрянув. — … Она подняла голову, глядя на дым от взрыва, который произошел ранее где-то вдалеке. Вот дерьмо… — …Малыш. Она вскочила на ноги и ускорилась, направляясь туда. Фриск пытался окликнуть, но очередная вспышка от метки не дала этого сделать — он тут же схватился за плечо, стиснув зубы от боли. Помощь наказуема.

***

Хвостик, похожий на желтую ящерку, мелькнул возле стены. Монстрёнок, на его счастье, был довольно юрким, чтобы избежать магической атаки. Он испуганно вскрикнул, когда атака попала в соседнюю стенку, отчего стало слишком громко — дым пошел наверх. Все, кто мог быть в соседних домах, попрятались — не вмешиваться, иначе зацепит. А если не зацепит — могут забрать как нарушителя, и твоё имя окажется в газете среди строчки «пропавших без вести». Благо, он уже возвращался из архива, сделав вид, что бродил по заброшкам с детским любопытством, дабы избежать подозрений. Шапки на голове не было — «потерял». Но вернуться в лабораторию не успел — напали. Боже, он так хотел вернуться к маме. Она выглядела испуганной, когда судорожно передала ему бумаги — торопилась. Неужели он опоздал? Что с ней сделали? Рядом посыпалась краска с крошкой кирпича — задело стену ещё одной атакой, где ребёнок стоял неподалёку. Монстрёнок упал, зажмурившись, затем пополз к другой стене. От страха, ему казалось, что плохих взрослых была сотня. Ещё один детский крик о помощи. Но никто не пришел. С другого конца улицы, Пэт ускорилась, перейдя на бег. Ледяная вода на асфальте брызгами разлетелась в стороны, когда она наступила в очередную лужу. Девушка заскользила на подтаявшем льду, выставив руки перед собой. Оперевшись о стену, она оттолкнулась, продолжив бежать. Пальцы судорожно искали кулон-нож в кармане. Нащупав металл, Пэт сглотнула, надавив — лезвие внутри куртки раскрылось. Сердце забилось чаще, как и ДУША — кровь и эфир внутри, казалось, полыхали от кислорода, холодом заполнявшего грудную клетку. Их семеро. В голове уже пролетела сотня вариантов, что делать. В их глазах разум помутнен — прямо как у Фриск. Значит, под влиянием Гастера. Очевидно. Руки дрогнули. Пэт впервые почувствовала сомнение. Что за… «Я не хочу делать больно.» Но как будто в ответ, в голове стучали слова Догго: «Помеченных? Они и так практически мертвы. Невинные, которых чёрт дернул попасть в его руки.» «Можно же найти выход.» Девушка схватилась за голову, глядя куда-то перед собой, замедлив шаг. «Нет выхода!» В ушах зазвенело, то ли от ледяного воздуха, то ли от навязчивых мыслей. Хватит. Нет. Почему она это не может контролировать? — Мама! Детский крик. Пэт подняла голову. Голоса смолкли, в груди сжалось от смеси страха и злости. Ребёнок. Он действительно натравил их на ребёнка. Пэт встряхнула головой, затем побежала. Порой, выбора действительно не было. Но можно было сделать ещё кое-что. Спасти. Судить. Она влетела прямиком в облако из пыли дыма, наконец-то вынув кулон из кармана. Монстрёнок пригнулся, испуганно озираясь по сторонам, затем перебежал на другую сторону, пока дым не открыл обзор другим. Чьё-то лезвие мелькнуло среди дыма — Он попятился назад, закашлявшись от закоптившегося воздуха. Монстренок выбежал навстречу ветру, чтобы не задохнуться, но услышал грохот откуда-то сверху. Он остановился, подняв голову — осколки шифера, кирпича и стекла вместе с кусками подтаявшего льда посыпались вниз с крыши заброшенного здания. Он хотел броситься дальше, но испуг заставил замереть в ступоре. Среди дыма промелькнули очертания фигуры. Лезвие мелькнуло по горлу помеченного, когда Пэт услышала удар. Подняв голову наверх, она заметила — атака прилетела выше. Эти идиоты даже целиться не умеют. Но затем она опустила взгляд, разглядев фигуру Монстрёнка. Воздух в одно мгновение словно стал тягучим. Звуки заглохли, превратившись в фоновый шум. В груди что-то оборвалось, и Пэт рванула вперед, вытянув руки перед собой. Тук-тук, тук-тук… Перед глазами всё размылось, оставив видимым только ясное выражение испуга на лице Монстренка, слившегося пятном на фоне всего остального. Этот недолгий полет казался вечным, взгляд Пэт даже не остановился на осколках, летящих вниз. Мысленный обратный отсчет стучал в висках — она схватила ребенка за шарф и притянула к себе, закрывая его телом. Ещё мучительно долгий миг — осколок распорол плечо. Всё резко закружилось, ускорившись так, что Пэт теперь могла лишь глотнуть воздуха. Она до боли сжала объятия. Падение было болезненным. Пэт перекатилась по земле, удерживая Монстренка. Тот не успел пискнуть. Девушка тяжело дышала — она уже чувствовала, как рукав пропитался чем-то теплым. Адреналин любезно притупил боль, но тело всё ещё дрожало. Пэт подняла голову, встретившись лицом к лицу с синим копьем, направленным на неё. Андайн уже готовилась прицелиться, как Пэт развернула Монстренка, обхватив его в качестве живого щита. — … Андайн застыла на месте. Рука, держащее копье, едва заметно дрогнула. Ледяной взгляд Пэт уставился в упор, изучая глаза Андайн. Монстренок заскулил, но та наклонилась, прошептав так, чтобы услышал только он: — …не трону. Я просто не хочу, чтобы твоя мама сделала плохие вещи со мной. Монстренок притих. Пэт с маниакальной улыбкой подняла голову. Андайн стиснула зубы. — Не на той ты стороне, дорогая. — Пэт усмехнулась. — Воин, который боится ученого, возомнившего о себе больше, чем следовало? Она сильнее сжала Монстренка, который заскулил больше от испуга, чем от боли. Андайн исподлобья смотрела в ответ, руки дрожали, бросив с тихой яростью: — Сказала та, кто постоянно прячется за спинами. — Я? Ах, Андайн… Пэт обманчиво мягко рассмеялась. — … Ты подчиняешься приказам. Напоминает мне одного… Она склонила голову набок. — Но, в отличие от того маньяка, мне тебя жаль. Я люблю детей. Но остановит ли это других? Тень одного из охотников мелькнула сбоку. Пэт не повернула головы, лишь переведя взгляд и уловив слабое свечение метки краем глаза. Она сразу же наклонилась, всё ещё удерживая в руках испуганного ребёнка. Лезвие задело прядь черных волос, но девушка не теряла времени. Взмах руки — кость проткнула насквозь монстра, который тут же превратился в пыль. Пэт вновь подняла голову, голубые линзы отражали свет от лампы вдали — жуткое зрелище. — Похоже, создавая метки, Гастер не предусмотрел одну маленькую деталь. Улыбка Пэт исчезла. — Его не волнуют те, кто не виноват в том, что существую я. Как тебе, Андайн? Каково тебе осознавать, что моя смерть важнее твоего сына, м? Глава королевской стражи молчала. Пэт пристально смотрела на неё. Андайн…колеблется? Девушка продолжила давить. — И самое главное… будешь ли ты на стороне того, кто разрушил твою семью, Андайн? Или же… Горькая усмешка. — …Долг дороже? Андайн сжала в руках кулаки, магическое копье, казалось, могло треснуть под давлением. Пэт добавила ещё тише: — Посмотри правде в глаза. На мгновение повисла тишина. Затем…свист. Отблеск копья мелькнул перед глазами девушки, но то пролетело мимо, врезавшись в человека, который уже готовился выстрелить. Пэт обернулась, уставившись на труп. — … Тень мелькнула в глазах, когда она тихо сказала: — Выбор… Она отвела взгляд в сторону, пробормотав: — Значит… теперь мой черед выбирать? Девушка опустила глаза на Монстренка в объятиях, который зажмурился от страха. В груди застучало — снова что-то происходит с душой. Пэт могла поклясться, что ясно ощущала треск. Что за… странное ощущение света, проталкивающегося сквозь темноту? Что-то…возродило кого-то давно потерянного среди густого черного тумана, давно обволакивающего душу девушки. — Возможно… ты одна из тех, кто ещё не потерялся до конца. Пэт помедлила ещё мгновение, прежде чем окончательно ослабить хватку. — Мама! Мама! — Закричал Монстренок, спотыкаясь, пока бежал. В пяти шагах он потерял равновесие и чуть не угодил лицом в грязь, если бы не Андайн, подхватившая его на руки. — Я скучал, мама… На глазах Андайн навернулись слезы. Пэт никогда не видела её такой… женщина, постоянно на службе, прятавшая сердце в броне. И плачет. Тоже плачет. Как любой простой монстр или человек. Андайн сидела на коленях, обхватив руками Монстренка, который то и дело подергивал хвостиком. Мать и ребёнок, разлученные жестокой рукой отца Алины Кайзер. Неужели нельзя просто…жить? Пэт подняла глаза, уставившись перед собой. Не взглядом через призму темноты, а скорее…тоски? Мама… Алина не помнила о ней, а Пэт и подавно. Неужели она никогда не была достойна просто быть рядом с тем, кто может защитить? Кто отдаст всё для счастья своего ребёнка? Кто мог бы вразумить отца. Неужели та девочка не имела права просто жить? Глаза жгло. Но на этот раз не от линз. Сколько судеб в этом городе оказались сломанными? Сколько близких потеряли друг друга? Жестокость, молчание и попытки выжить открывали глаза, но тут же прятали за плотной тканью, черной как ночь. А сейчас впервые видно по-настоящему: среди всей боли, тумана, покрывавшего этот мир, были люди и монстры. Те, которые любили. Которые пытались защитить себя и близких. Которые терялись в темноте, пытаясь найти друг друга или же… то, что осталось от них. Они надеялись. Они хотели жить. — В этот район скоро придут. — Андайн подняла голову, с привычным боевым холодом посмотрев на Пэт. — Азгор хотел, чтобы ты прошла через суд Нового Совета, но Гастер готовит больше помеченных. Он знает, кто ты на самом деле. Пэт подавила ком в горле слабой усмешкой, едва кивнув. — Поняла. Она отвернулась, чтобы уйти, но остановилась, бросив через плечо: — Уходи. Твой сын в своё время дал мне надежду. Пэт повернулась, добавив: — Может, за ним будет более светлое будущее — кто знает? Болезненная ухмылка. Адреналин начал спадать — распоротая рана на плече начала пульсировать, волнами отдавая острой болью. Но Пэт не дернулась — привыкла. — Не упустите хотя бы этот шанс. Прошлый умер во время танца. Андайн лишь кивнула в ответ — здесь нечего было ответить. Пэт опустила последний взгляд на ребёнка в объятиях матери, затем отвернулась и пошла по пустынной дороге. Она знала только одно — за ней скоро придут.