Dirty Vitalina

Сон как рукой сняло. Он вернулся в гримёрку, улыбаясь, как мартовский кот, объевшийся сметаны, и ощущая прилив сил, словно выпил десятку энергетиков. Согруппники не обратили внимания на уход и возвращение Данте. — Десятиминутная готовность, — объявил Вергилий, вошедший следом за гитаристом.       В этот раз Данте первым появился на сцене, а не как обычно последним. Толпа счастливо заверещала, и он, крикнув ей в ответ, впервые в жизни прочувствовал народную любовь. Лёгкими вибрациями она пронизывала его тело, мягко сжимая сердце и расширяя улыбку. Пока остальные устраивались на местах, гитарист нежно-нежно провёл по струнам, и «Неван» ответила тем самым перебором, и чужим, и своим, что некогда он сыграл в задрипанном клубе. И масса, ни разу не слышавшая ничего такого в репертуаре группы, сначала заулюлюкала, а после притихла. Вслушивалась в необычные переливы мелодии одной в другую, пыталась угадывать, но каждый раз ошибалась. Мэри удивлённо-раздражённо посмотрела на Данте, и тот, уловив её взгляд, облёк игру во вступление к открывающей песне. Слыша знакомое, толпа экстатично завопила, закачала головой и стала подпевать хрустальному голосу женщины.       Гитарист мельком, в урывках между песнями, пока Триш отбивала такты, искал в толпе длинные чёрные волосы, обрамляющие светлую кожу, но из-за яркости прожекторов ничего не видел: фанаты казались единым целым. Не мог он и заметить, что из толпы на него внимательно, почти с интересом хирурга, смотрела Виталина, блестя тёмно-зелёными глазами. Она следила за тем, как его быстрые пальцы, полузакрытые перчатками, сновали по грифу и струнам, держали корпус гитары, как мышцы под рубашкой напрягались, как платиновые волосы падали на лоб, закрывая его лицо. Ей нравилась его экспрессия, его полощённость музыкой. Но не поэтому она желала переспать с ним.       У Виталины была мечта попасть в шоу-бизнес, но, к сожалению, та мало что умела: ни на инструментах не играла, не пела, не плясала. Но неплохо умела соблазнять мужчин, а потому использовала свои способности в этом нехитром деле и пыталась пробиться к звёздам. И один раз — из скольких, она уже и не помнила — у неё почти получилось занять место в группе, если бы не отец того басиста, что спонсировал группу.       А теперь её выбор пал на Данте, самого популярного гитариста последнего десятилетия. Может быть, он был для неё чуть староват — сколько ему, кстати, лет? — но Виталина об этом не думала, ведь для цели все средства хороши.       На поклоне «DMC» благодарили город и фанатов за тёплую встречу, кричащая толпа не желала отпускать любимчиков, плакала и тянула руки. Когда музыканты почти ушли со сцены, когда гитарист послал воздушный поцелуй освобождающемуся залу, Виталина, проскальзывая меж людей, спешила на выход. Она знала, что и сегодня у группы запланирована встреча с поклонниками, и собиралась пробраться на неё так же, как и вчера, — путём обмана. Однако контроля VIP-билетов не было: из гримёрной раздавался хохот десятка девчонок, но никто их не оттаскивал, не вызывал охрану. — Подождите, сейчас принесу закуску, — Триш протиснулась к выходу и, пробежав мимо Виталины, улыбнулась ей.       В этой комнатке явно было больше места: фанатки ютились по углам, около дивана, а кто-то даже успел урвать место за туалетным столиком. Они держали пластиковые стаканчики, медленно, но верно заполняющиеся шампанским. Моррисон распечатывал новую бутылку, Данте зубами разорвал пачку чипсов, и девчонки, сидящие у него ног, оказались под обстрелом жареного картофеля. Увидев в проходе смоляные волосы, он махнул Виталине и тут же всунул ей в руки стаканчик. Мужчина в шляпе наполнил его шипучим напитком, и настырная поклонница задвинула брюнетку в угол, потянувшись за чипсами. Триш вернулась с тремя коробками пиццы: ещё горячие, с тающим сыром, ароматные, они быстро разлетелись меж присутствующими. По разговорам Виталина поняла, почему никто не спрашивал VIP-билета: Вергилий в честь 25-летнего юбилея группы устроил бесплатные посиделки для истинных фанатов, то есть тех, кто знал, что сегодня за день. Но девушка и понятия не имела — так повезло ей.       Пока остальные предавались воспоминаниям, перебивали, чтобы рассказать уморительные истории — кто-то даже принёс старые фотографии с первых концертов, гитарист бросал на длинноволосую брюнетку взгляды нетерпения, а она, скрытая поклонницами, делала вид, что не замечает. Положив руку на плечо какой-то девчонки, он добился её холодного взгляда, скользнувшему по нему, но не более того.       Спустя час памятных событий, кратких музицирований Вергилий сообщил, что посиделки необходимо заканчивать, и попросил неравнодушных помочь с уборкой. Половина фанаток тут же испарилась, даже не попросив автограф на память; другая половина добросовестно помогла, за что получила не только бумажки с четырьмя росписями, но и какой-то предмет от своего кумира. Триш подарила свой кожаный широкий браслет с металлической золотой молнией, Моррисон — одну из своих первых шляп с порванным подкладом, Мэри — чокер с красным камнем, а Данте — медиатор, на котором щедро написал своё имя. Однако ничего из этого не досталось Виталине.       Гримёрка опустела, гитарист и брюнетка выходили оттуда последними. Схватив её за локоть, он прижал девушку к стене, обнял за талию и поцеловал в горячие губы. Он весь вечер изнывал от тлеющего желания, что чуть вспыхивало на выступлении, пока он искал глазами Виталину, едва подстёгивалось её равнодушием на посиделках. Он весь вечер жаждал вновь ощутить мягкость и сладость её преступных губ. И на минуту был награждён ответной лаской влажного языка, игривыми укусами и тихим охом. Длинные пальцы ворвались в его спутанные волосы, но целующимся пришлось оторваться друг от друга — почти отскочить, когда в коридоре раздались размеренные шаги Вергилия. — Слушай, давай по доброте душевной подбросим её до отеля: говорит, недалеко там живёт, — набрался пьяной храбрости Данте.       Менеджер с секунду сверлил невинное лицо Виталины и молча кивнул.       Ввалились они в номер, не расцепляя объятий, срывая друг с друга одежду. Кусались и тут же зацеловывали губы, чтобы снова ворваться в чужой рот, захватить во власть язык. Оставив мужчину без рубашки, она ногтями провела по груди и накачанному прессу, отчего тот замычал в поцелуй и сжал её ягодицы. Виталина уселась на его бёдра, и бело-чёрная картина расцвела перед ним: абстрактные завитушки ползли по рукам к груди, спускаясь к пупку и пропадая на поясе. Ведя пальцами по набитым линиям, Данте замечал среди них странных животных, или так ему казалось: кошку, птицу, паука, обезьяну. Кожа на ощупь казалась бархатной, от его прикосновений по спине девушки бежали мурашки. — Так и будешь всю ночь смотреть? — ухмыльнулась она.       Он сел, чтобы увлечь её в новый поцелуй, и Виталина двинула тазом, потеревшись лобком о расстёгную ширинку. Член недвусмысленно шевельнулся, ещё со вчерашней встречи готовый сделать своё дело. Влажными губами Данте прильнул к тонкой шее, где за подвеской тянулись татуированные линии, — над ухом раздался стон. И он двинулся дальше: к уху, укусил мочку, к ключице, плечу, к ложбинке между небольших грудей, так же разрисованных завитушками и линиями. — Ты прям картина, — шепнул он, потеревшись щекой о коричневый сосок. — Произведение искусства.       Обхватив губами чуть затвердевшую горошину, он облизал её, и Виталина схватила платиновые волосы на затылке. Щетина зацарапала кожу, но она почти не замечала этого, возбуждённая, предвкушающая грядущее. Вторую грудь шершавая ладонь захватила в плен, сжимала, оттягивала сосок, покручивала его и вдавливала. Девушка приподняла его за подбородок, оторвав от влажной ласки, и, скоро поцеловав, сказала: — Посмотрим, насколько ты хороший творец.       Увалила гитариста на постель, махом сняла с себя трусики и уселась на лицо. Не успев опомниться, он схватил её упругую попку и, обдав вульву горячим дыханием, скользнул языком по ней. Виталина застонала и откинула голову. Кончик медленно двинулся между больших и малых половых губ, обошёл вокруг клитора и провёл из стороны в сторону — бёдра девушки задрожали, и влагалище увлажнилось. Она толкнула тазом вперёд-назад, создав больше трения и больше удовольствия. Волны мурашек торопились от ягодиц до затылка.       Подхватив Виталину под спину, мужчина уложил её и расслабленным языком, словно лопатой, лизнул по вульве. Он осторожно прихватил зубами большие половые губы с одной стороны, затёр следы слюной и покружил около преддверия. Острые колени девушки грозились сомкнуться, но он погладил по внутренней стороне бедра и без угрозы для жизни вошёл языком во влажное тепло. Уперевшись ногами в постель, соблазнительница приподняла таз, желая, чтобы вся мышца оказалась в ней, чтобы весь Данте погрузился в неё. Ощупав рифлёное преддверие, он размазал естественную смазку по малым губам и клитору. Девушка, ловя раскрытыми губами воздух, вцепилась в простынь. Волны возбуждение одна за другой бежали по телу, и она, не успевая реагировать, тихо поскуливала. — Давай, детка, я заждался, — оторвавшись от вульвы, прохрипел гитарист и стащил с себя брюки.       Наполовину эрегированный член дёрнулся на свободе. Сверкнув похотливыми изумрудами, облизав губы, Виталина коснулась покрасневшей головки языком. Обвела вокруг неё, мазнула по уздечке и, подняв глаза на мужчину, спустилась по стволу. Не обделила ни одну выступающую венку, зажала губами нежную кожу поперёк члена и медленно двинулась вверх. Когда язык снова бережно приласкали, Данте едва слышно охнул и погладил вороные волосы. Девушка сначала робко взяла ствол в рот — горячее, скользкое содержимое приветствовало его — понемногу захватывала больше и, давясь, пыталась протолкнуть весь агрегат в себя. На ресницах показались слёзы, поэтому мужчина отказался насильствовать над ней. Покинув жадный рот, член ударился о припухшие губы.       Гитарист протянул ей квадратную упаковку. Закусив губу, Виталина достала кремовый кругляшок и, зажав выступающую пипочку, осторожно раскатала изящными пальцами презерватив по вожделеющему члену. Как только резинка идеально уселась, женская ладонь обхватила поджавшиеся яички и покатала их. Не желая больше ждать, Данте, подняв её ногу, расположился по обе стороны другой, приставил головку к преддверию и толкнулся внутрь.       Совместный стон захватил спальню. Вперемешку с шумными вздохами звучали охи и мычания. Притянув его за шею, девушка увлекла мужчину в очередной поцелуй и почти тут же разорвала его, крикнув от удовольствия. Она зажмурилась, когда, погружаясь в неё, он целовал ей шею и ключицы. Он вдыхал сладкий запах духов и кислый пота, он облизывал солоноватую раковину уха, он был готов сам стонать, слыша её звонкий вдох.       Данте повернул её, поставив на колени, и снова внедрился в тёплое гостеприимное лоно. Пальцы прошлись вдоль позвоночника — девушка выгнулась. Ягодицы эротично стукались по его бёдрам, и он не удержался шлёпнуть по попке, отчего Виталина охнула и взглянула на него через плечо. Томный взгляд суккуба. На белоснежной коже чернели волосы, рука сама потянулась и намотала на себя гладкие локоны. Он натянул волосы, и девушке ничего не оставалось, кроме как запрокинуть голову, — прогиб стал круче, ягодицы выпятились сильнее. Теперь пришёл черёд мужчины облизываться на открывшийся вид. С трепетом и страстью он наблюдал, как член пропадал между округлых половинок, появлялся, чтобы снова пропасть в мокрой тесноте. То сжимая попку, то нашлёпывая по ней, гитарист глубже насаживал девушку. Из её горла вырывались сдавленные стоны, потому как и дышать, и полноценно реагировать с запрокинутой головой было сложно.       Видя испарину на хрупкой бело-чёрной спине, Данте нехотя покинул влагалище, погладил послушные бёдра и свалился на кровать. Раунд ещё не завершился, и Виталина, закусив губу, уселась сверху на алчущий член. Она взяла мужские руки в свои и прижала их к грудям. Соски тут же набухли, чуть потемнели от прикосновения, и девушка в голос простонала. — Я — твоя, — полушёпотом говорила она. — Я хочу быть вечно твоей.       Горящие похотью глаза, розоватость щёк, быстрое облизывание пухлых губ, контрастность рисунка и кожи, гибкая талия и подвижные бёдра, угадывающие его желания, — всё в Виталине привлекало и захватывало его. И если бы его спросили, готов ли Данте продать душу дьяволу, он бы не задумываясь ответил положительно.       Он хотел, чтобы она каждую ночь извивалась под ним, когда он медленно или неистово голодно погружается в неё. Он хотел, чтобы она всегда хватала его за затылок и пламенно целовала-пожирала. Он хотел, чтобы она бурлила его кровь, заставляла стонать и как можно чаще прикасаться к нежному телу. И он ни за что не хотел, чтобы эта ночь заканчивалась.       Перехватив её под коленями, Данте, стараясь не выходить из вагины, уложил девушку на спину и резким толчком выбил из неё очередной стон. Облизнув подушечку пальца, он круговыми движениями водил по чувствительному клитору, видя, как Виталина искала поддержки у смятой простыни, края матраса, изголовья кровати. Она тяжело дышала, временами сбивалась на томные охи, и колени её грозились сомкнуться. Соединив их, мужчина навис над девушкой и ускорился. Голова туманилась их животным соитием, член пульсировал в агонии извержения, а в ушах звучал оргазмический крик, и длинные ноги крепко сжимали его бёдра.       Мокрые, уставшие, обессилевшие, гитарист и брюнетка лежали в обнимку, словно пара. Он лениво целовал её, она же позволяла ему делать с собой всё, что угодно. Она накручивала его влажные волосы на палец, он же улыбался, водя носом в вороной гриве. — Кто ты такая, чёрт возьми? Появилась и сорвала мне крышу, несносная девчонка, — шептал Данте, не ожидая, что та вдруг расскажет правду или любую сладкую ложь. — Разве можно быть такой распутной? Разве можно так развращать людей? Я же теперь готов всё что угодно сделать для тебя.       Тёмно-зелёные омуты коварно блеснули, и мягкие губы впились пылким поцелуем. Напоследок ублажив язык языком, оттянув нижнюю губу зубами, Виталина мурлыкнула: — И даже возьмёшь меня в группу?