Судьба в лесу

«Восстанет месяц – алый глаз,

Кто-то пал, но не угас.

В тёмном лесе, у ручья

Дверь откроется, скрепя.»

Красная луна разливалась по небу как свежая рана. Фёдор бежал, его ноги, веками не знавшие усталости, теперь предательски подкашивались, будто впервые за триста лет вспомнили, что когда-то были человеческими. Каждый следующий его шаг отзывался жгучей болью в уже давно не живых мышцах. Уставшее тело двигалось по холмам в поиске места спасения, ведь за ним бежало нечто опасное – человек. Люди, успевшие выучить дни, когда нечисть просыпалась, готовы были избавиться от неё любой ценой. Фёдор хорошо видел как они поступали с такими как он: отрубленные головы, костры, на которых вопили даже те, кто никому не делал зла. Они считали всех сверхъестественных существ посланниками дьявола. Да, были и среди них те, кто пытался доказать обратное – безумцы, решившие, что их слово хоть что-то значит для других. Но охотники быстро ставили их на колени, а топоры падали с мокрым хрустом пачкая зелёную траву смертью. Запах горящего дерева донёсся сзади. Они несли факелы. Огонь, единственное, чего боялся вампир больше солнца. В ушах стоял гул собственной крови, но сквозь него пробивался топот десятка ног, лязг металла, хриплые команды. Сзади него были и крестьяне с вилами, и вооружённые серебром убийцы, знающие, как обращаться с его родом.

Он обречён.

Молитва с сухих и тёмных губ лилась сама собой, древние слова на забытом языке, которым его учила мать ещё в ту эпоху, когда люди поклонялись духам леса, а не каменным церквям. Ирония — теперь он молился их же богу о спасении от них самих. "Господи, не дай мне умереть", — шептал он, но в глубине души знал: если боги и существуют, они давно отвернулись от него. Лес впереди чернел зубчатой стеной, словно сама природа воздвигла барьер между ним и преследователями. Фёдор замедлил шаг на мгновение. Древний инстинкт шептал, что в эту чащу лучше не соваться, так как можно заблудиться сильнее. Но когда сзади раздался треск веток и торжествующий крик "Вижу его!", выбор перестал существовать. – Он уходит в чащу! Не дайте ему скрыться! – чуть не срывая голос кричал один из охотников.

«Скрыться. Быстрее бежать.»

Фёдор рванул вперёд с последних сил, чувствуя, как начитается дождь. Мелкие, едва чувствующие холодные капли падали с красного неба. Достоевский не мог больше думать не о чём. А тёмные пряди намоками с каждой каплей всё больше и больше, прилипая к бледным щекам. Последнее, что Фёдор услышал перед тем, как чаща поглотила его, — звяканье металла. Серебра. Ноги наконец ослабли после длительного бега и просто не могли его больше держать, он упал на мягкий лесной мох и всё затихло. Даже дождь, кажется перестал идти.