Trust me

han: Ты спишь? Мне надо с тобой увидеться К сожалению, до завтра не подождет Это так эгоистично, прости Спокойной ночи       – Что случилось? – сонно, но встревоженно спрашивает Минхо, когда Джисон принимает вызов.       Он стоит на улице, одетый в джинсы и ветровку поверх толстовки. Ночью прохладно и ветер заставляет поежиться. Джисон собирался вернуться домой, если бы Минхо ему не ответил, но он слышит его голос и домой не хочется. Никогда не захочется, но ему придётся туда вернуться. Успокаивает лишь то, что они с Минхо коллеги, да, они не могут уделять много времени друг другу на работе, но это ведь лучше, чем ничего. Он знает, что так точно лучше. Они смогут видеться, но в подобной обстановке не хочется ничего начинать, не хочется брать кого-то вместе с собой на постоянные американские горки. Джисон все это понимает и ему ужасно жаль, что все складывается подобным образом. Его окружили, и как бы он ни старался найти лазейку, чтобы сбежать, осознаёт, что ее попросту не существует, но надеется, что когда-нибудь она все же появится. В микрофон врезаются порывы ветра, пока парень молчит несколько долгих секунд.       – Ты на улице? – спрашивает Минхо, прислушавшись. – Ты сбежал? Он что-то сделал? – Ли старается оставаться спокойным, но молчание по ту сторону провода явно не даёт расслабиться.       Джисон, посидев еще минуть пять, встал с дивана и ушел в комнату, чтобы одеться. Столик разбил не он, а значит убирать не его забота. Ему дали время и, пусть это звучит жалко, он готов им воспользоваться. Пока что нет шансов избавиться от этого человека в своей жизни, но он хочет их обрести и обязательно их получит. Да, совсем противно слушаться такого человека, но его угрозы, скорее всего, не шутки, а проверять желания нет, ведь речь идет о маме и о Минхо. О тех людях, что были рядом с Джисоном очень долго, которые не отвернулись от него и которые переживали за него. Он о них тоже переживает и именно поэтому пожертвует своей свободой. Хочется защищать и он способен это сделать, жаль только, что себя защитить не в состоянии. Он быстро собрался, бросил несколько вещей в рюкзак, чтобы переодеться на работу и которые могли ему понадобиться этой ночью, и быстро покинул квартиру. Пройдясь по тёмным улицам, освещенным лишь фонарями, остановился у супермаркета и написал пару сообщений.       Теперь он стоит здесь, прижимая телефон к уху, и не знает, что ответить, но голос Минхо приятный и по милому сонный, он сожалеет о том, что разбудил его.       – Прости, не хотел разбудить, – отвечает Джисон, улыбаясь темноте, будто не было всех тех слов больше получаса назад.       – Все в порядке, – ласково отвечает парень. – А у тебя? У тебя все в порядке, Джисон? – он аккуратно задает вопросы, в его голосе слышится только забота с примесью переживаний, но не таких, что добавляют тону нервозности.       – Могу я зайти к тебе? – Джисон задирает голову к небу, думая о том, что он давно не видел дождь.       – Сейчас? – удивляется Минхо, что-то шуршит на заднем плане. Джисон позволяет себе подумать, что это одеяло.       – Да. Хочешь? Эм... Можем посидеть где-нибудь? – он неловко потирает затылок, также неловко улыбаясь, будто его кто-то может увидеть.       – Я бы предпочёл остаться в кровати, – усмехается Минхо. – Позвони, как подойдешь, я открою тебе двери, – мурлычет он. – Я тебя жду, – он сладко и тихо зевает, вызывая очередную улыбку.       – Хорошо, – довольно отвечает Джисон. И тихое счастье окутывает его.       Гудки сообщают о конце разговора, Джисон убирает телефон в карман ветровки и думает лишь о том, что одно и тоже предложение может звучать по разному и вызывать разные эмоции в зависимости от того, кто его произносит. И если Минхо говорит, что ждет его, то Джисону становится приятно и он готов бежать до его квартиры, лишь бы оказаться рядом как можно скорее. Если же это говорит его парень, то Джисону, наоборот, становится мерзко и хочется уйти как можно дальше.       Добравшись до квартиры Минхо, он заходит в круглосуточный рядом, покупает пару баночек с пуддингом и несколько шоколадных десертов. Он не уверен, что сможет засунуть в рот хоть что-то, но надеется, что Минхо что-нибудь из этого съест. Он звонит ему, стоя у подъезда. Минхо дистанционно открывает двери, пропуская Джисона внутрь. В лифте Хан размышляет над тем, что он приперся к Минхо поздно ночью, просит провести с ним время, а им обоим завтра утром на работу. Двери лифта открываются, приглашая выйти. Джисон идет по коридору мимо дверей и останавливается у одной конкретной, что сразу открывается, как только он делает остановку.       – Привет, – Минхо красиво улыбается, выглядит тоже красиво.       Его волосы чуть взлохмачены ото сна, он выглядит сонным и домашним. К нему хочется прильнуть, хочется обнять его, чтобы взять немного его тепла, чтобы погреться в уютных объятиях, словно в коконе.       – Привет, – не может сдержать ласковую улыбку Джисон.       Он проходит в квартиру, дверь за ним сразу же закрывают на замок. Успевает лишь поставить на пол пакет и портфель, прежде чем его заключают в объятия. И он обнимает в ответ, кладя руки на широкую спину, прижимаясь всем телом, а носом утыкаясь в плечо. Спокойствие и безопасность – то, что ощущает Джисон в этот момент, то, что он хотел бы ощущать и дальше. Минхо зарывается пальцами в волосы на затылке и кончиком носа ведёт по виску.       – Почему ты здесь? – тихо спрашивает он. Не упрекает, хочет знать причину его появления, зная всю ситуацию.       – Поставь чайник. Я разуюсь и обещаю ответить на все твои вопросы, – Джисон мажет губами по щеке.       Минхо коротко целует его в губы, проведя пальцами по щеке, и отпускает. Джисон слышит, как парень включает чайник и достает стаканы. Он разувается, снимает ветровку, поднимает с пола пакет и заходит на кухню. Выпустив полиэтиленовые ручки из руки, подходит к Минхо, что стоит к нему спиной, разливая кипяток по кружкам. Он льнет к нему со спины, ластится, словно кот, прижимаясь ближе, обнимая за талию. Минхо такой теплый и домашний, что это начинает убаюкивать. Джисон носом касается затылка. В нем накопилось невозможно много нежности и любви и он хочет отдать все именно Минхо. Все без остатка. Он хочет когда-нибудь признаться ему в том, что он, если быть честным со всеми и с собой, давно в него влюблен, но пытался это отрицать, пытался подавить это в себе, потому что считал неправильным быть с одним, а испытывать чувства к другому. Но, наверное, неправильно не в его случае.       – Чего ты? – ласково усмехается Минхо, пытаясь обернуться, но на лице Джисона расплывается улыбка и он прячет ее в его макушке.       Минхо полностью поворачивается в объятиях и кладёт ладони на шею, заглядывая в глаза. Джисон не может каждый раз не удивляться тому, с каким чувством на него чаще всего смотрит Минхо. Он смотрит ласково, нежно, будто видит перед собой что-то такое, чем бесконечно дорожит. Джисон чувствует этот контраст и ему горько от того, что он сделал плохой выбор. На его глаза наворачиваются слезы, потому что приятных чувств так много за последнее время, что от непривычки его будто бы скоро разорвет. Но, во всяком случае, ему это нравится.       – Скажи, что все хорошо, – шепотом просит Минхо, прижимаясь лбом ко лбу напротив.       – Сейчас мне больше, чем хорошо, – также тихо отвечает Джисон и Минхо мягко целует его.       Они держат друг друга в объятиях, медленно целуя губы друг друга. Джисон знает, что ему необходимо отказаться от этого в первую очередь ради Минхо, ради того, чтобы их взаимоотношения не превратились в полную неразбериху из-за действий другого человека. Он пришел сюда за этим.       Они сидят на диване, голые ступни Минхо покоятся на бёдрах Джисона, что изредка поглаживает чуть ниже колена. Они пьют чай, пока Джисон пересказывает то, что с ним произошло, потому что Минхо начал задавать много вопросов касаемо его нахождения здесь, а не в той квартире.       – ...поэтому я не знаю, что будет дальше, – подытоживает парень и ведёт ладонью по ноге притихшего Ли. – Если честно, я сюда пришёл, чтобы... – он не успевает договорить, Минхо выдергивает ноги из под прикосновения и произносит лишь:       – Нет, – он смотрит расстроенно, но никакой злости или неодобрения в его взгляде нет. Обиделся – подмечает для себя Джисон. – Почему ты решаешь за нас обоих? – он даже дует губы, но скорее неосознанно, чем специально. – Я понял для чего ты пришел, чтобы выстроить между нами границу, но я не хочу так.       – У нас ничего не получится, Минхо, – грустно поджимает губы Джисон и пожимает плечами, тихо вздыхая.       – Я так не думаю, – Ли качает головой.       – Я боюсь, что мы не справимся. Боюсь, что это навредит тебе и я даже не про угрозы. Это травмирует тебя и я буду винить себя за то, что позволил тебе во всём этом принимать активное участие, – Джисон протягивает руку вперед, касаясь ладонью щеки, Минхо прижимается к ней. – Я хочу построить с тобой отношения, правда, несмотря на все то, что было со мной, но не сейчас, – Минхо тихо выдыхает. – Сейчас не самое подходящее время. Не смотри так, ну, – Джисон перемещает ладонь на затылок, чуть приблизившись к парню.       – Джисон, не бери всю ответственность на себя. Мы оба взрослые люди. Я хочу быть рядом с тобой, когда тебе тяжело. Я хочу заботиться о тебе в любой момент времени, а особенно тогда, когда ты в этом нуждаешься. Я хочу быть поддержкой для тебя. От того, как ты назовешь наши взаимоотношения, мое поведение не изменится, да, я могу не целовать тебя, не прикасаться лишний раз, я не буду если ты не хочешь. Если тебе тяжело от этого, я готов этого не делать, но не отказывайся от меня, не закрывайся один на один со всем, что происходит с тобой, – Минхо отводит взгляд в сторону.       – Сильнее всего я хочу быть с тобой, правда, – от нервов Джисон начинает играть с волосами парня. – Но все так зыбко. Мы даже не можем быть уверенными в том, что у меня получится уйти без всяких для нас с тобой последствий.       – От него надо уйти. С последствиями или без, это не имеет никакого значения. Я готов к этому если после всего ты станешь свободным и счастливым. Я хочу, чтобы ты понял меня, – Минхо садится ровно, внимательно смотря в глаза парню и беря его пальцы в свои. – Я тоже хочу тебя защитить так, как хочешь защитить меня ты.       – Я не могу так. От одной мысли, что он может тебя покалечить, мне нехорошо, в этом буду виноват я, потому что допущу это, – вздох срывается с губ.       – Тебя калечат чуть ли не каждый день, Джисон, а я ничего не могу с этим сделать, понимаешь о чем я? – легкие прикосновения пальцев ко лбу дарят некое успокоение. – Если что я смогу справиться с этим один раз, два, если надо будет. Столько, сколько потребуется. Он нас точно не убьет, просто не способен на это, он умеет только запугивать и, посмотри, у него это получилось, – обе ладони Минхо оказываются на щеках Джисона. – В любом случае, он не может знать, что происходит на работе, я не предлагаю тебе убегать от него прямо сейчас, но это надо сделать если другого выхода нет. Я не буду торопить тебя, потому что даже не могу представить, что ты чувствуешь, мне хотелось бы, но не получается. Я обещаю ждать столько, сколько потребуется, мы никак не будем называть наши взаимоотношения, я не буду говорить тебе о своих чувствах, мы просто будем друг у друга и все.       – Хорошо, – Джисон кивает головой, пока Минхо до сих пор держит его в своих ладонях.       – Хорошо, – повторяет Минхо. – Что насчет того, чтобы пойти в кровать? – он ласково льнет к Джисону. – Нам еще на работу завтра, – напоминает, также ласково пробегая пальцами под подбородком.       – Хотелось бы предложить никуда не идти, но мы, к сожалению, не в школе, – усмехается Джисон, подставляя подбородок под прикосновения.       – К сожалению, – Минхо улыбается. Он самый нежный человек для Джисона.       – Спасибо тебе, – шепчет парень, притягивая Минхо к себе, впечатывая его в свою грудь. – И я не против твоих поцелуев, – тихо усмехается он, гладя ладонью спину. Минхо тихо смеется, прижимаясь щекой под ухом.       – Пошли в кровать, – мягко зовёт он и поднимается с дивана, губами касаясь того места, где недавно прижимался щекой. – Только перед этим позволь мне помазать твои синяки.       – Все, что попросишь, – мурлычет в ответ Джисон и тоже встает с дивана.       Они заходят в комнату. Минхо дает Джисону вещи, чтобы тот переоделся. Хан переодевает низ, а верх оставляет обнажённым, позволяя Минхо осмотреть его и помазать ушибы мягкими подушечками пальцев.       – Выглядит уродливо, да? – спрашивает Джисон, когда Минхо заканчивает процедуру.       – Обещаю, что совсем скоро их больше никогда не будет на твоем теле, – Минхо касается губами плеча, когда Джисон встает к нему лицом.       Джисон верит, когда мягко прикасается самыми кончиками пальцев к щеке, верит, когда чуть тянется вперед для поцелуя, верит, когда их губы соприкасаются в невинном поцелуе двух близких друг другу людей, верит, когда Минхо аккуратно изучает здоровые участки кожи. Он верит ему от начала и до конца. Уверенность в том, что у них все будет хорошо, разрастается в груди сильнее. Ему не страшно довериться Минхо и он чувствует, что никогда об этом не пожалеет. Поэтому он отстраняется от губ, внимательно смотрит в глаза напротив и понимает, что его влюблённость стала крепче, но он ничего не произносит из того, что чувствует, говоря лишь:       – Давай ляжем в кровать.       Они опускаются на кровать, укрываются одеялом. Минхо закидывает свою ногу на Джисона и смотрит на его профиль в темноте. До будильника с каждой секундой все меньше и меньше времени, но Ли не хочет засыпать. Ему хочется запомнить то, как по родному и домашнему ощущается Джисон в его кровати, как он начинает медленно моргать от наваливающегося сна пока они изучают черты друг друга, как глубже становится его дыхание, как они лежат под теплым одеялом, но продолжают греть друг друга в объятиях. Минхо хочет запомнить все до мельчайших деталей. Хочет ждать его столько, сколько ему потребуется, чтобы разобраться со всеми монстрами в его жизни. Невозможность озвучивать свои чувства и отсутствие ярлыка на их взаимоотношениях, нисколько не смущают. Это все абсолютно неважно, когда есть кое-что поважнее, когда есть еще что-то, о чем необходимо позаботиться и что необходимо решить. Даже если он не может говорить «Я люблю тебя», он может выразить свою любовь как-нибудь иначе – словами или поступками, может быть, взглядом и прикосновениями. Существует очень много способов сказать «Я люблю тебя», не произнося ни слова.       Джисон ложится на бок, притягивает к себе Минхо, прижимая его спину к своей груди, и утыкается носом в плечо. Ли заводит свою руку за спину, находя ладонью макушку, слегка треплет ее и убирает руку обратно. Мягкие губы Джисона касаются скрытого под футболкой плеча.       – Ты такой ласковый, – довольно шепчет Минхо сонным голосом. – Мне очень приятно.       Джисон слегка улыбается и тянет Минхо к себе ближе, обнимая поперек живота.       – Спокойной ночи, – произносит он.       – Приятных снов, – отвечает Минхо.       Джисон засыпает слишком быстро, отчего утром ему даже немного жаль. Ему бы хотелось всю ночь провести с пользой, провести так, чтобы ему еще надолго хватило тех чувств, какие он испытывал рядом со спящим Минхо.       Они собираются на работу, Ли готовит завтрак, пока Джисон гладит им вещи. Джисон позволяет себе помечтать, воображая, что это не на один день, что они живут вместе с Минхо, занимаясь рутинной работой перед выходом, что потом они вернутся обратно и посмотрят фильм, только это лишь воображение – не реальность, но он не хочет грустить от этого, хочет, наоборот, взять от этого утра все, что может.       За завтраком они обсуждают совершенно посторонние темы, рассказывают друг другу истории, которые с ними приключились раньше, обсуждают фильмы, шутят, а затем едут на работу.

...

      Прошло около месяца с тех пор, как Джисона стали контролировать, словно маленького ребёнка. Его стабильно каждое утро отвозят на работу, перед этим отчитывая за нерасторопность, забирают с работы, злясь за каждую секунду задержки. После работы они могут заехать за продуктами, Джисон ненавидит ходить в супермаркет вместе с этим человеком, а готовить ему ужин ненавидит еще сильнее, но готовка иногда помогает расслабиться, как и музыка, которую он включает по вечерам в квартире, заглушая надоедливый телевизор в гостиной и собственные мысли. Они никогда не ужинают вместе, несмотря на все уговоры парня, потому что Джисон не хочет этого и считает, что хоть на это имеет право. Его скорее вывернет рядом с ним если они будут вместе ужинать. Затем душ и кровать, в которой спать не хочется, но таков наказ – нововведение в их условиях. Только Джисон свои диктовать не может. Свобода слова? Ее не существует. Он живет по расписанию и не может сказать, что такая жизнь плоха для него, но присутствие одного человека рядом делает ее невыносимой. Хотелось бы поблагодарить за то, что парень стал реже требовать тело Джисона, но такого в принципе быть не должно. Несмотря на то, что он реже хочет секса, рукоприкладства продолжаются, совсем чуть-чуть уменьшившись. Они не общаются, изредка парень может что-то спросить или сказать, чтобы задеть и сделать побольнее, не забывая напомнить о том, что он может сделать и с кем за неповинность. Джисон же предпочитает игнорировать, делать вид, что парня не существует, за это его могут грубо прижать к кухонному гарнитуру, могут распалиться сильнее, лизнув щеку, будто игнорирование, наоборот, заводит. Джисону плевать, он не хочет уделять ни секунды своего времени, хоть и вынужден находиться рядом. Он все терпит, пытаясь найти пути для того, чтобы выбраться из этого заточения с личным надзирателем. Пока что все тщетно.

...

      Спустя еще несколько недель предпринимает попытку надавить на жалость, воззвать к совести, если она еще есть у этого парня, к человечности, которой, наверное, ни капли не осталось. Парень сперва смотрит сочувствующе, а затем толкает на лопатки, нависает над лицом и целует шею, говорит, что может утешить Джисона если ему слишком грустно и одиноко.       – Джисон, ты же знаешь, по-настоящему ты нужен только мне. Я знаю все твои плюсы и минусы, поверь, минусов больше, чем плюсов и нет никого, кроме меня, кто мог бы с ними смириться, – он целует тазовые кости, лижет низ живота.       Джисон слышит много подобных слов, но ему не хочется верить в это, возможно, внутри закрадываются сомнения, но он вспоминает Минхо, которому верит намного больше, и знает, что все это сказано специально для того, чтобы заставить его сомневаться, чтобы он продолжал оставаться рядом. Невидимый поводок все натягивают и натягивают и он хочет выбраться из него.       Грубое прикосновение ощущается на талии, когда ее сильно сжимают одной рукой, оставляя кляксы на внутренней стороне бедра. Настолько надоело, что нет сил уже обращать на это внимание. Единственное, что понял Джисон за это время – вырываться бесполезно, это и правда заводит парня лишь сильнее, что-то говорить – тоже, ведь его не услышат. Он отключается от процесса, позволяя делать с ним все, что угодно. Взгляд устремляется в потолок при щелчке крышки лубриканта. Тело уже даже не реагирует на все манипуляции, что с ним совершают. Не неприятно и не больно, потому что все же парень стал более аккуратным в сексе, хоть от него лишь одно название. Но чем-то приятным это назвать тоже нельзя. Джисон просто привык и это перестало вызывать хоть какие-либо эмоции. И эта привычка пугает его по ночам, когда он тихо выбирается из кровати, пока парень спит, когда он запирается в ванной комнате и сидит на теплом кафеле, обнимая себя руками.       Несмотря на все он продолжает находиться в здоровом уме, не ощущая у себя никаких расстройств, да, возможно, будут некие проблемы с близостью, но в остальном ему кажется, что он абсолютно не травмирован, потому что на работе, где он проводит половину своего дня, может, чуть больше, есть тот, кто каждый раз доказывает ему, что людям можно верить, даже если ты когда-то ошибся, даже если сильно. Доказывает, что все еще можно вверять себя в чьи-то руки, не боясь в дальнейшем поплатиться за слепое доверие. Минхо – чудо, вот к какому выводу приходит однажды Джисон. И он благодарен ему за все. Они не могут слишком много общаться, потому что они все же на работе, но каждый обед они проводят вместе. Минхо приносит ему что-нибудь вкусное, что-нибудь из того, что он приготовил сам, рассказывает нелепые истории, что случаются с ним время от времени и украдкой целует лицо. Временами они могут закрыться в уборной, потому что Минхо настаивает на том, чтобы использовать мазь, которую он носит с собой каждый день. Могут закрыться для того, чтобы, не стесняясь, целовать друг друга, соскучившись по подобной близости, чтобы просто обнимать, чувствовать в своих руках, прижимать и обмениваться теплом и чувствами, которые не могут выразить словами.       Мысли о Минхо вызывают улыбку и это так глупо и так невпопад, пока его вжимают в кровать, кусая кожу на спине.       – Ты такой сексуальный, – шепчет парень, раскачиваясь внутри.       Джисону бы склониться над туалетом и засунуть два пальца в рот, но он совершенно не реагирует на отвратительный комплимент, отвлекаясь на воспоминания в своей голове, – очевидный побег от реальности. Он вспоминает всякую ерунду, что с ним была когда-то в детстве, вспоминает, как впервые встретил своего парня, как наивно влюбился в него с первой секунды, как продолжал любить его продолжительное время, не обращая внимания на тревожные звоночки, которые в конце концов превратились в звон колоколов. Кого винить в сложившейся ситуации? Себя? Потому что не замечал и не ушел, когда это еще было возможно? Его? Потому что пустил пыль в глаза? Может быть их обоих? Или все же никто не виноват? Но кто-то точно должен быть.       Парень разваливается на кровати, закончив, тянет Джисона на себя, в попытке обнять. Так противно, что хочется поскорее скрыться в ванной комнате, но Джисон, словно тряпичная кукла, все еще позволяет с собой играть. Он знает, что парень надеется на другую реакцию, ведь так намного интереснее, но Джисон его развлекать не намерен.

...

      Проходит еще неделя. Джисон ложится в кровать, поворачиваясь спиной к парню, тот лезет к нему, трогает и целует. Безразличие – вот, что демонстрирует Джисон.       – С тобой стало так скучно, – говорит парень, всасывая мочку уха и потираясь сзади.       В этот раз он не нежничает, берет грубо, на боку, но Джисон не издает ни звука, пока его таранят очередными толчками. Становится больно и он впивается ногтями в кожу, кусая губы. Дискомфорт не дает сосредоточиться на чём-то другом и он может сосредоточиться лишь на процессе, мечтая, чтобы все поскорее закончилось.       Парень сопит в темноте комнаты, развалившись на своей половине кровати. Джисон садится, чувствуя тянущую боль в пояснице, и смотрит на него. Обида захлестывает его. Как он может так спокойно спать после всего, что позволяет себе делать? Джисон касается пальцами края подушки, а затем берет ее обеими руками. Он не тратит ни секунды на размышления, держа ее над лицом парня. Его выражения лица спокойное, не окрашенное злобой, он напоминает человека, в которого Джисон когда-то влюбился. И Джисон ненавидит его. Он прижимает подушку к его лицу, но мешкает всего секунду. Секунды вполне достаточно, чтобы парень проснулся, схватил его за запястье и вырвал подушку. Он опрокидывает Джисона на спину.       – Какого хуя? – он выглядит встревоженным, даже напуганным, голос его хлеще пощёчин, что иногда прилетают Джисону.       – Я тебя ненавижу, – говорит Джисон. – Ненавижу, – он повторяет это слово снова и снова, бьет руками и ногами наотмашь.       Парень отшатывается назад, не выдерживая весь шквал, которым одаривает его Джисон. Он отодвигается, тупо пялится в темноту некоторое время, затем переводит взгляд на подушку и снова на Джисона.       – Уебывай, – рявкает он. – Уебывай из моего дома. Если захочется вернуться, тебя тут никто ждать не будет. Ты пиздецки скучный, с тобой неинтересно. Меня заебало терпеть тебя и твое отношение. Собери все свои шмотки и съебись отсюда. Ты меня собирался задушить, ты хоть это понимаешь своей грёбаной башкой? Навряд ли. У тебя там пусто. Нихуя нет.       Джисон медленно поднимается с кровати, потому что ему физически больно. Его толкают и говорят быть быстрее. Он никак не реагирует на все произнесенные в его адрес слова. Одевается в первые попавшиеся вещи, особо не задумываясь. В его голове беспорядок, белый шум, он не может ни на чем сосредоточиться, судорожно собирая вещи. Не верит, что может уйти. Торопится от каждого нагоняя и желания поскорее закрыть за собой дверь. Скидывает вещи в чемодан, рюкзак и пакеты, вынося все на лестничную площадку. Он оставляет их общее фото в квартире, не берет украшения, что были ему подарены, когда они только начали встречаться. Оставляет все, от чего хотел бы избавиться навсегда, оставляет его. Перед его носом захлопывают дверь, когда он выносит последние вещи на лестничную площадку.       Он по очереди спускает все на улицу, оставляя у подъезда. Закончив, опускается на корточки, прижимаясь к двери подъезда. На улице холодно, но он не может пошевелиться. Он мог убить его, резкое осознание этого заставляет накрыть лицо ладонями. Парень испугался его, испугался того, что он наконец-то выкинул что-то из ряда вон выходящее, что-то, что по-настоящему угрожало его жизни. Он измывался над Джисоном так, как его душе было угодно, иногда не сдерживая себя в этих самых душевных порывах, и никогда не видел в этом ничего такого, но стоило Джисону единственный раз сделать что-то подобное, так он тут же выкинул его из дома. Оказался простым трусом.       Хан не знает сколько проходит времени, пока он вот так сидит. Ему не хочется двигаться лишний раз и он все еще не верит, что это конец. Слез нет и даже не хочется плакать, он просто смотрит на темную улицу, чувствуя на лице порывы ветра, их прикосновения холодные, но Джисон слишком скучал по этому ощущению, что дарит мизерное чувство свободы. Спустя еще какое-то время он тянется в карман, беря телефон дрожащими руками и набирая тот самый номер. Упирается затылком в холодный металл позади себя, слушая гудки. Минхо, скорее всего, спит и не возьмёт трубку. Джисон уже собирается нажать на кнопку отмены, чтобы попытаться найти себе хоть какое-нибудь место на эту ночь, ведь не торчать ему все это время на улице, но звонок принимают. На том конце слышно тихое размеренное дыхание, Минхо тихо цокает, как обычно это делает, облизывая пересохшие губы.       – Алло, – хрипло произносит он и будто бы все еще спит.       Джисон так рад его слышать, что на глаза наворачиваются слезы, будто они не виделись вчера, в последний рабочий день перед двумя выходными.       – Ты можешь приехать за мной, пожалуйста? – слезы резко скатываются по щекам, когда осознание всего произошедшего все-таки наконец-то доходит до него.       – Конечно, – его голос бодрый, словно это не он проснулся всего несколько секунд назад. Его тревогу выдает легкая паника в голосе. – Где ты? – на заднем фоне шуршит одеяло, а затем еле слышно шаги.       – У своего подъезда, – всхлипывает Джисон, пытаясь успокоить поток слез, но у него ничего не получается.       – Ты цел? – отдалённо слышится его голос, наверное, положил телефон на комод, чтобы одеться.       – Да, практически, – судорожно выдыхает Джисон, ощущая окутавший его холод. Он ежится под курткой, пытаясь сохранить тепло.       – Что значит «практически»? – его голос снова хорошо слышно, он шумит ключами.       – Поясница болит и я думаю... – Джисон неловко лижет нижнюю губу, соленую от слез, и не торопится говорить, отчего на некоторое время повисает тишина.       – Говори как есть, не переживай, – ласково произносит Минхо, заставляя поток слез усилиться.       – Думаю он снова порвал меня, – он закрывает глаза ладонью, слыша, как Минхо закрывает дверь.       – Я куплю тебе мазь и мы запишем тебя на прием к врачу, хорошо? – Джисон слышит все передвижения Минхо, соглашаясь с ним. – Остаться с тобой на связи пока я буду ехать? – спрашивает парень.       – Если тебе удобно, – Джисон стирает влагу со щек, но слезы все еще текут, позволяя морозу кусать кожу.       – Конечно, – голос Минхо согревает, будто горячий кофе и теплые прикосновения, будто плед.       – Я чуть не задушил его, – новый поток слез сильнее предыдущего. Джисон легонько ударяется затылком, чтобы привести себя в чувства, но он так долго копил все в себе, не позволяя проявлять себе ни единой эмоции, что они все выливаются разом.       – Все хорошо, Джисон. Ты ни в чем не виноват, – успокаивает его Минхо, заводя машину. – Я совсем скоро приеду и мы поедем домой, – его тон мягок.       – Хорошо, я тебя жду, – судорожно выдыхает Джисон и замолкает.       Они почти все время молчат. Минхо не хочет лишний раз беспокоить, но ему важно быть на связи с Джисоном. Джисон же, прикрыв глаза, слушает то, как изредка парень щелкает поворотником.       – Я подъезжаю, – сообщает Минхо, нарушая тишину. Джисон так вымотался, что монотонный звук его немного убаюкал.       Машина заезжает во двор и останавливается у подъезда. Минхо выходит из нее, сразу же подходя к Джисону, помогает ему подняться и крепко обнимает, чувствуя, как сильно вцепились в его куртку на спине чужие руки.       – Садись в машину, ты весь продрог, – Минхо мажет губами по щеке. – Я сам уберу твои вещи.       – Спасибо, – отвечает Джисон, нехотя размыкая объятия и отходя к машине.       Он садится на пассажирское на первом ряду, поглядывает в окно и в боковое зеркало, наблюдая за тем, как Минхо уносит все его вещи в багажник. Закончив с ними, парень открывает дверь и садится за руль. Джисон молча продолжает наблюдать за ним. То, как внимательно он смотрит по сторонам, разворачивая машину, то, как следит за дорогой.       – Хочешь чего-нибудь? – спрашивает он, нарушая тишину, когда они подъезжают к его квартире.       Джисон отрицательно качает головой.       – Я хочу сходить в круглосуточную аптеку, – он указывает пальцем на светящуюся вывеску. – Подождешь меня или хочешь со мной? – он останавливает машину, поворачиваясь корпусом к Джисону.       – Не хочу быть один, – признается Джисон, кусая губы.       – Хорошо, дорогой, – Ли гладит его волосы и снова поворачивается к рулю.       Они проезжают еще немного до аптеки. Минхо покупает несколько мазей и расплачивается за них. Джисон все время неловко мялся рядом, слушая, как Минхо консультируется с фармацевтом.       Припарковавшись недалеко от подъезда, они выходят из машины и Джисон предлагает вернуться за вещами днем, Минхо не против. Оказавшись в квартире, Джисон наконец-то расслабленно выдыхает, чувствуя себя в безопасности в закрытом помещении. Возможно, он немного переживал насчет того, что парень решит поехать за ними, но, наверное, ему и в самом деле было плевать, а думать о нем уже не было никакого смысла, желания и необходимости. Минхо ставит чайник, говоря о том, что Джисону необходимо согреться. Хан был бы не против просто оказаться в кровати, но знает, что они, скорее всего, не скоро лягут.       – Я мог убить его, – испуганно шепчет Джисон, не веря, что и правда собирался сделать это, наверное, он бы и не смог.       – Он вынудил тебя пойти на это, – Минхо наблюдает за тем, как Джисон смотрит в свой стакан, рассматривая отражение на поверхности чая. – Хочешь рассказать что случилось? – аккуратно спрашивает, переживая, что снова окунет парня в воспоминания.       Джисон хочет выговориться, хочет отпустить эту ситуацию, хочет все забыть. Он рассказывает, нервно теребя пальцами нижнюю губу, водя подушечкой по ободку стакана.       – ...и я просто взорвался. Уже поднес к его лицу эту чертову подушку, но он проснулся. Он выглядел таким испуганным, но мне не было его жаль, а потом он сказал собрать свои вещи и уйти. Вот и все. Конец.       – Хорошо, что это все же закончилось, – Минхо протягивает свою руку, не торопясь прикоснуться. Вполне естественно если Джисон откажется от прикосновения.       – Да, я надеюсь на это. Страшно, что я вот-вот проснусь и окажется, что я все еще там, – хмыкает Джисон, но получается как-то печально.       Он сам тянется к руке Минхо, прикасаясь к его тёплой и нежной коже. Все, чего он хочет сейчас это лечь с ним в постель, чтобы он обнимал его всю ночь. Чтобы просто был рядом. Они оставляют пустые кружки на столе. Джисон понимает, что хочет сходить в душ, чтобы не нести всю ту грязь, что оставил на нем парень своими прикосновениями, в кровать. Минхо дает ему полотенце и сменную одежду. Горячий душ расслабляет и помогает совсем на немного отпустить произошедшее. Джисон хочет сделать это как можно скорее, но знает, что ему еще необходимо время. После душа он мажет себя мазью, чувствуя дискомфорт меж ягодиц. Надевает шорты Минхо, что слегка большеваты ему, и выходит из комнаты, держа футболку в руках.       – Позаботишься обо мне? – спрашивает, заходя в комнату.       – Всегда, – отвечает, даже на секунду не задумываясь над этим словом, потому что он и правда готов всегда заботиться о Джисоне и он надеется, что это будет возможно.       Ли аккуратно прикасается, дарит тепло и любовь, что так любит Джисон. Джисон вообще любит Минхо, но он чувствует, что еще не готов признаться в таких сильных чувствах, и теперь им точно некуда торопиться, ведь он может сделать это в любой момент, не боясь, что что-то пойдет не так. Минхо закрывает тюбик с мазью, закончив процедуру и некоторое время стоит неподвижно. Ему хочется поцеловать Джисона, хочется обнять его, хочется сказать о том, как сильно он любит его, но он ничего из этого не делает, боясь, что это может быть дискомфортно.       – Ты слишком осторожничаешь, – произносит Джисон, полностью поворачиваясь к парню. – Не переживай, с тобой мне спокойно. Я хочу, чтоб ты поцеловал меня, – признается Джисон.       Минхо не нужно просить дважды. Ему приятно, что Хан чувствует себя безопасно рядом с ним. Он невесомо прижимается губами к губам, не двигаясь несколько секунд, просто чувствуя мягкую кожу на своей, а затем увлекает его в неторопливый поцелуй, ласково целуя то нижнюю, то верхнюю губу. Он хочет дать Джисону всю свою нежность, чтобы он поскорее забыл все грубые прикосновения к своему телу. С Джисоном хочется быть нежным, но никак не наоборот.       Джисон делает несколько шагов, пока они медленно целуются, заставляя Минхо сесть на кровать. Он садится к нему на колени и целует снова. Этот поцелуй не знак того, что все перейдёт дальше, Минхо так и не хочет, он думает, что Джисон – тоже, возможно, ему хочется, чтобы Ли держал его еще крепче. И Минхо обнимает его, кладя ладонь на спину, и продолжает ласкать губы Джисона. Они целуются до тех пор, пока не ложатся на кровать. Молча смотрят друг другу в глаза, пока Минхо аккуратно ведет кончиком пальца вдоль щеки, очерчивая лицо.       – Наверное, завтра я позвоню маме, – тихо говорит Джисон, когда они уже лежат под одеялом. Он прижимается спиной к груди Минхо, чувствуя позади себя горячее тело.       – Уверен, что не хочешь остаться здесь? – Ли касается губами волос на затылке. – Я совсем не против.       – Спасибо, – произносит Джисон и прикрывает глаза от приятных ощущений, что медленно наполняют его. – Мне хочется рассказать ей, конечно, не все, но, чтоб она была в курсе. И думаю мне необходимо немного времени, чтобы привыкнуть... Ну... К свободе, – он тихо усмехается, пытаясь скрыть неловкость от формулировки.       – Хорошо, мы сделаем так, как будет комфортнее для тебя, – Ли чуть тянется вперед и целует под ухом.       Джисону становится неудобно перед Минхо, потому что он всегда идет навстречу и старается все для него сделать, когда Джисон в свою очередь как будто бы постоянно выглядит жалко и требует повышенного внимания, словно маленький ребёнок. Он знает это глупое чувство и ему нет никаких предпосылок. Его никто не осудил, не сделал замечаний, но это ощущение просто есть и оно с каждым разом разрастается лишь сильнее. Он знает, что может просто спросить, но он также знает каков будет ответ. Минхо чувствует тревогу, что окутывает Джисона, воздух становится гуще вокруг него и это тяжело не заметить.       – О чем ты думаешь? – заботливо спрашивает Минхо. – Ты можешь спросить все, что хочешь, сказать все, что хочешь, я на все отвечу. Главное не держи это в себе.       Они уже выучили друг друга, естественно, не во всем, но во многом, и Джисона совсем не удивляет тот факт, что Минхо чувствует его настолько хорошо.       – Надеюсь тебе не тяжело со мной, – тревога заставляет кусать щеки.       – Нисколько, Джисон, – говорит куда-то в макушку Минхо. – Никогда не думай так больше, хорошо? Я не хочу, чтобы ты думал, что мне твое присутствие в тягость. Наоборот. Мне намного лучше, когда ты рядом и позволяешь мне быть рядом с тобой, – он чувствует, как расслабляется Джисон. – Все, что было с тобой это серьёзно. И я понимаю это, поэтому мне не тяжело, поэтому я готов идти тебе навстречу, ведь если я буду злиться или проявлять безразличие, я обижу тебя, а я этого совершенно не хочу, потому что хочу, чтоб тебе со мной было хорошо и комфортно. И если будет тебе, то и мне тоже. Понимаешь? – он прижимается губами к плечу, оставляя отпечаток губ. – Я очень благодарен тебе, что ты смог после всего довериться мне. И меньше всего на свете мне хочется предать твое доверие. Я никогда так не поступлю с тобой, даже не зная, что будет дальше, я с уверенностью тебе заявляю об этом. Так что не терзай себя лишними мыслями, моя... – он осекается, понимая, что сблотнул лишнего, возможно, Джисон еще не готов к подобным заявлениям, а он не хочет настаивать, да и вырвалось совершенно случайно, потому что это то, что он и правда чувствует.       – Кто твоя? – поворачивается Джисон, ерзая под одеялом. – Забудь, что ты тогда мне обещал, эти правила больше нам не нужны, – он внимательно смотрит в глаза напротив. – Повтори, – тихо просит, пальцем прикасаясь к крылу носа, на котором красуется родинка. Она такая маленькая, но безумно красивая, изюминка Минхо, что делает его еще привлекательнее и милее.       – Моя любовь, – выдыхает Минхо и видит, как начинает улыбаться Джисон, его глаза тоже будто бы улыбаются. Он выглядит счастливым и Минхо хочет видеть его таким всегда, готовый приложить все свои усилия ради этого. – Ты не обязан отвечать.       – Не обязан, – соглашается Джисон.       Ему вдруг сильно хочется признаться. Да, ещё не так давно ему казалось, что он не готов, но сейчас ему кажется, что это совершенно не так. Что ему, может быть, еще и время подобрать, чтобы признаться человеку в чувствах? Да и как это вообще «готов»? Что должно произойти, чтобы понять, что, вот, он готов? Джисон знает, что он любит человека, с которым делит кровать в данный момент времени, и он совершенно точно уверен, что эти чувства не пропадут по щелчку пальцев, и собирается хранить их всю свою оставшуюся жизнь, даже если это звучит наивно. Всего этого больше, чем достаточно, чтобы признаться в ответ.       – Как хорошо, что ты моя любовь, а я твоя, да? – он хитро улыбается и бегает взглядом по лицу, смотря на реакцию.       Минхо сперва хмурится, словно не совсем понял сказанное, затем замирает, чуть расширив глаза.       – Джисон, – не веря, произносит он.       – М?       Хан все еще продолжает ярко улыбаться и Минхо начинает верить в то, будто ничего из того, что было плохого в его жизни попросту не существовало, потому что прямо сейчас он выглядит таким счастливым, будто это не с ним так жестоко обошлись. Ли гордится Джисоном, что он не зацикливается, что, даже если он долго страдал, то страданиям наконец-то пришел конец и он не пытается тонуть в них лишний раз.       Минхо тоже начинает улыбаться, переполненный чувств. Они просто обнимаются некоторое время. Хан, прикрыв глаза, размеренно гладит затылок близкого человека, и все кажется куда проще, чем до этого. Он думает, что сможет забыть все, что было, ему не хочется лишний раз переживать об этом, ведь это попросту ни к чему, а его бывший парень недостоин даже мысли о нем, тем более, каких-то переживаний. Тем не менее он прекрасно понимает, что такое не может не отпечататься на нем и его моральном состоянии, но он также знает, что Минхо будет рядом, мама будет рядом и они смогут ему помочь, если он всего лишь попросит об этом. Поэтому он дает себе время, дает время Минхо, собираясь пожить некоторое время с матерью.       – Моя любовь, – тихо повторяет Джисон, испытывая сильные и хорошие чувства.       Минхо проводит большим пальцем под его ухом, чуть отодвигаясь назад, чтобы они могли беспрепятственно встретиться взглядами, – немой разговор.       – Не обмани меня, – тихо шепчет просьбу Джисон, приближаясь к губам. – Иначе я совершенно разочаруюсь в этой жизни, – усмехается и оставляет между ними всего сантиметра два.       – Ни за что, – отвечает Минхо и целует.       Утро наступает быстро, но им совершенно не хочется вылезать из постели, впервые им после пробуждения удается провести в кровати столько времени, сколько им угодно, без всяких спешек и сборов. Сперва они долго нежатся, все еще сонные и немного спящие. Оба слишком любят ласку, именно поэтому им так не хочется вставать и начинать день. Но они окончательно выныривают из сна, продолжая обниматься и лежать, переплетясь конечностями друг с другом. Общаются на разные темы, листая страницы в телефоне Минхо. Тихо смеются, но прерывают смешки поцелуем куда-либо. Минхо сам звонит в больницу, записывая Джисона на прием. Весь его разговор по телефону они выдерживают зрительный контакт, в какой-то момент Джисон даже начал смущаться, в частности из-за своего сонного лица, и поспешил отвернуться, кусая губы. Минхо же притянул его обратно и невесомо поцеловал в линию челюсти, внимательно слушая все слова на том конце провода. Затем Джисон звонит маме, спрашивая может ли он остановиться у нее на некоторое время, она, естественно, не против.       Спустя еще какое-то время, которое они снова тратят друг на друга, они все же встают с кровати и Минхо, потягиваясь, усмехается, говоря, что остался бы в постели до конца своей жизни, если Джисон будет в ней вместе с ним. Хан смущён и тихо смеётся, натягивая на себя футболку.       Умывшись и попытавшись привести в порядок свои сонные лица, они приходят на кухню, где совместно готовят завтрак. Джисон уверен, он никогда не был еще так счастлив, как сейчас. Ему нравится по долгу лежать в кровати, обсуждая все на свете, нравится готовить вместе завтрак и вместе его принимать, нравится молчать, нравится касаться, нравится смотреть, нравится просто быть рядом. У него уже давно не было ничего из этого списка любимых способов времяпрепровождения, которых настолько много, что практически все. Он уверен, он мог бы спокойно делать со своим любимым человеком все, если он только этого захочет в ответ. Бывший парень... Хотя, наверное, это не имеет никакого значения сейчас, когда Минхо пытается подцепить вилкой еду, а у него ничего не получается, и он выглядит таким забавным и милым, что даже не хочется думать о посторонних людях.       – Может мне начать кормить тебя, как ребенка? – по-доброму усмехается Джисон и подцепляет кусочек своей вилкой, направляя ее в рот парня.       Минхо выглядит довольным, словно сытый кот, пережевывая еду. Они отдают себе отчет, что ведут себя до банальности мило, что выглядят, как та самая парочка из сериала, но это не вносит ни капли смущения и неловкости между ними. Им безразлично, как они выглядят со стороны, ведь им это нравится, – их чрезмерная любовь друг к другу. Они уже не подростки, но разве они не могут позволить себе быть самими собой и вести себя так, как желают того чувства? Совершенно точно могут.       Их идиллию прерывают уведомления на телефоне Джисона и он, желая потратить на это как можно меньше времени, быстро переворачивает телефон экраном вверх и скользит взглядом по нему. Минхо наблюдает за ним, перебирая вилкой еду в тарелке. Он замечает, как напрягается челюсть Джисона, как сжимаются губы в тонкую линию. И он догадывается, кто пытается внести беспорядок в их утро.       – Что там? – интересуется Минхо, языком толкаясь в щеку.       – Ничего из того, на что стоило бы обращать внимание, – вздыхает Джисон. – Я заблокирую его. 👥: Джисон Прости меня, пожалуйста Вернись ко мне, я обещаю, ничего такого больше не будет Я идиот, да, но и ты не подарок Разве мы не любили друг друга, а? Я все для тебя делал так, как мог, понимаешь? Ты будешь игнорировать меня? Ты с ним, да? Как я и говорил, ты оказался просто шлюхой, об тебя и него уже даже руки марать не хочется Только не подохните там от любви друг к другу Прости-прости, я просто чертовски ревную, хочу, чтобы ты был рядом со мной *набирает сообщение ...

Пользователь заблокирован

      Джисон переворачивает телефон экраном вниз и продолжает завтракать, но это тяжело назвать полноценным принятием пищи, потому что теперь он лишь ковыряется в тарелке, опустив взгляд. Минхо злится, но не на Джисона, а на того, кто эту злость заслужил.       – У меня есть десерт для тебя, если ты больше не хочешь есть завтрак, – Минхо кивком указывает на содержимое тарелки.       – Нет, это не так, – отчего-то паникует Джисон. – Мне очень нравится...       – Я понимаю, – успокаивает Минхо, не требуя никаких объяснений. – Так ты хочешь десерт? – его улыбка едва заметна, но Джисон все же немного расслабляется.       – Да, пожалуйста, – просит парень, отодвигая тарелку.       Минхо отходит к холодильнику и достает оттуда кусочек любимого шоколадного торта Джисона в пластиковой упаковке. Он ставит его перед ним и подаёт чайную ложку.       – Он твой? Ты хотел его? – спрашивает Джисон, задирая голову к парню.       – Нет, я купил его специально для тебя, – Минхо опускается на свой стул.       – Как? Ты же не знал, что я буду у тебя, – хмурится Джисон, открывая контейнер.       Это его самый любимый шоколадный торт из всех, которые он когда-либо пробовал, но он продаётся лишь в той кофейне, что находится недалеко от работы. Он как-то попросил Минхо сходить за ним на обеде, потому что ему выходить не рекомендовалось.       – Утром не мог уснуть, поэтому ненадолго уехал. Захотелось тебя порадовать, – парень пожимает плечом, засовывая вилку в рот, закончив со своим завтраком. – Сахар сделает тебя счастливее, – игриво тянет Минхо, а затем делает глоток чая.       – Спасибо большое, – Джисон втыкает ложку в торт, отламывая кусочек. – Ты хочешь? – он протягивает ложку над столом. – Сахар сделает тебя счастливее, – повторяя за парнем, также говорит Джисон.       Минхо послушно наклоняется вперед, приоткрыв рот. Он чувствует на языке вкус шоколада, он приятно растекается по рту, один только его вкус способен улучшить настроение.       – Спасибо, – Минхо целует кисть Джисона, что все еще протянута над столом.       Хан смущенно поджимает губы и начинает есть десерт.       Они лежат на диване, смотря документальный фильм про пингвинов, который предложил включить Джисон. Повествование диктора интересное и монотонное, а пингвины достаточно милые, чтобы поглядывать в экран и глупо улыбаться.       – Минхо, – зовёт Джисон, но взгляд его прикован к телевизору.       – М? – Минхо тоже смотрит в экран, но слегка поворачивает голову в сторону парня.       – Ты случайно не сахар? – медленно задает вопрос, смотря на то, как пингвины высиживают яйца.       – Что? – Минхо хмурится и по его тону понятно, что до него не совсем доходит суть вопроса.       – Почему ты тогда делаешь меня счастливым? – также задает вопрос Джисон, даже не повернув голову.       Минхо переводит на него взгляд, давясь воздухом, а затем тихо смеётся, видя на губах любимого человека улыбку. Он протягивает к нему свою ладонь и сжимает его пальцы в своих. В таком случае Джисон – сахар для Минхо, потому что одна лишь его улыбка ощущается трепещущим счастьем на кончиках пальцев, заставляя растекаться по телу эндорфины и окситоцин.