Спалить или сплотить

Если бы у Вэнь Сюя был один золотой слиток за каждый раз, когда его младший брат закатывал истерику из-за неправильно поданного чая, он бы уже давно сбежал из Безночного города и жил где-нибудь на тихом острове с пальмами, анисовым печеньем и отсутствием родственников. Но, увы, слитков не было, а Вэнь Чао – был. – Это был персиковый! – кричал младший брат, кидая фарфоровую пиалу в сторону стоящей служанки. Пиала врезалась в стену с выразительным звуком. Служанка всплеснула руками и убежала, спотыкаясь о подол. Вэнь Сюй, стоявший в дверях, медленно встал, заложив руки за спину. – Сестры небесные, А-Чао, – сказал он тоном, которым обычно оглашают смертный приговор, – ты хочешь, чтобы отец приказал Вэнь Чжулю не отходить от тебя ни на цунь? – Я убегу! – вскинул подбородок Чао. Как по команде, в комнату бесшумно вошёл Вэнь Чжулю. Вэн Сюй почти поклялся, что его шагов не было слышно. Этот человек, похоже, телепортировался на звук раздражающего визга. – О, – Вэнь Чао вздрогнул, – ты тут. – Он всегда тут, – устало сказал Вэнь Сюй. – Как твоя тень. Только менее разговорчив и гораздо более смертоносен. Чжулю посмотрел на мальчиков. Молча. Как всегда. Взгляд у него был такой, будто он одновременно оценивал расстояние до ближайшей стены и вероятность, что один из этих детей заслуживает немедленного обездвиживания. – Мне жаль служанку, – буркнул старший сын Вэнь Жоханя. – В следующий раз ты хоть чашку кидать научись, чтобы попадать. Ты позор рода Вэнь даже в истериках. – Сам такой! – Вэнь Чао замешкался. – Я... Я просто не люблю персиковый чай. – Запишу. «Младший наследник ненавидит персиковый чай, зато любит бросать чашки, страдает от переизбытка свободного времени и хронической глупости». Готово. Сейчас отправлю к отцу. Или хочешь сам? Имя Вэнь Жоханя, как всегда, сработало лучше любой духовной печати. – Не надо к отцу! Он всё равно… всё время занят! Тут Вэнь Сюй и правда немного смягчился. Потому что да – отец был занят. С тех пор как умерла мать, глава ордена словно сжался внутрь себя. Работал допоздна, почти не ел, разговаривал в режиме "монослово в час", и если в клане кто-то всё ещё держал облик, то это был он – Вэнь Сюй, 13 лет, законный наследник, брат, вечно недосыпающий стратег и психолог-любитель. Однажды он даже попытался прочитать какой-то свиток про семью, пылящийся в библиотеке. Жалеет до сих пор. – Нам надо поговорить, — сказал Вэнь Сюй наконец. – Ты сейчас начнёшь опять про то, что «семья – это важно»? – Да. И ещё про то, что если ты не прекратишь метать посуду, я тебя свяжу и поставлю в угол. – Попробуй только! Тут снова вмешался Чжулю. Он медленно поднял бровь. Бровь сказала: "Он может. И ты знаешь это." – Ладно, – буркнул Вэнь Чао и сел, поджав ноги, как недовольный цыплёнок. – Всё у тебя серьёзное-серьёзное. Мама бы… Он оборвал себя. Вэнь Сюй тоже замолчал. Потому что мама бы… Мама бы заставила отца встать из-за бумаг. Мама бы разговаривала с ним. Мама бы… Но мамы больше нет. – Вот именно, – сказал Вэнь Сюй мягко, в большей степени для себя. – Мамы больше нет. И если мы не хотим окончательно развалиться, то кто-то должен следить, чтобы ты не стал идиотом. А я, похоже, назначен. – Не добровольно? – Крайне недобровольно. – Сюй-гэ, ты слишком честный, мне так не нравится. – Я хотя бы не кидаю чашки, когда сталкиваюсь с реальностью. – Я один раз… – начал было Вэнь Чао, но Вэнь Чжулю кашлянул. Грозно. – Ладно, – буркнул он, – что ты предлагаешь? – Во-первых, меньше воплей. Во-вторых, попробуем один вечер провести всей семьёй. – Дагэ, ты серьёзно? Думаешь, отец придёт и будет просто с нами... есть? – Ну да. Я даже договорился с кухней. Суп из цыпленка. Его любимый. А твой чай, заметь, будет жасминовый. Вэнь Чао посмотрел на брата с подозрением: – Дагэ, тебя подменили? – Нет. Просто пытаюсь спасти то, что осталось от нашей семьи. До того, как ты сведёшь Вэнь Чжулю с ума. – Слишком поздно. – наконец подал голос Вэнь Чжулю. – Ого! – воскликнул второй господин Вэнь. – Ты всё-таки говоришь! – Ну вот, – выдохнул Вэнь Сюй, – ты даже каменные статуи разговорить умудряешься. Чудо ты, Чао-ди. Серьёзно. Мирового масштаба. – Спасибо, – расплылся тот. – Я талантлив. Вэнь Сюй закатил глаза так сильно, что почти увидел своё детство.