Спалить или сплотить

Вэнь Сюй проснулся на рассвете. Стояла тишина. Даже слуги только начинали медленно бродить по коридорам. Он достал кисть, свиток, и, не особо понимая зачем, начал писать. Письмо. Письмо матери. Которое никто не увидит. Которое некому отправить. Но которое было нужно. «Матушка. У нас всё странно. Но лучше. Отец всё ещё чаще пропадает в делах ордена, чем говорит, но он стал приходить к нам. Чао-ди всё ещё катастрофа, но теперь он умеет смеяться так, чтобы никому не хотелось умереть. А Вэнь Чжулю, оказывается, любит котов. Он их гладит. И даже рассказывал нам историю. Правда, в ней все умерли, но мы сделали вид, что это метафора. Иногда мне кажется, что ты бы смеялась над всем этим. Иногда – что ты бы просто заставила всех замолчать одним взглядом. Нам тебя не хватает. Но теперь мы хотя бы ближе. Немного. С любовью, Вэнь Сюй. » Он сложил письмо, убрал в книгу и решил не прятать её слишком далеко. Вэнь Жохань тоже не спал. У него была шкатулка. Небольшая, простая. Из светлого дерева. Он открыл её спустя годы. Внутри – несколько прядей темных волос, сухой цветок, маленький амулет из персиковой кости. И листок. «Ты будешь хорошим отцом. Просто не забудь быть человеком. Я люблю тебя, даже когда ты забываешь дышать.» Он не плакал. Он просто сидел с открытой шкатулкой в руках. И остался так. До рассвета. Поздно ночью, когда Вэнь Сюй заснул с книгой в руках, а Сжигающий ядра нёс караул, Вэнь Чао пробрался в комнату брата и оставил у его кровати листок. Там был рисунок. Кривой, яркий. На нём Вэнь Сюй с огромной книгой, сам Вэнь Чао в чем-то похожем на корону, отец с волосами, такими торчащими, будто главу ордена кто-то за них потаскал, Вэнь Чжулю с черным котом в руках и выше, где-то в небе, женщина в красном с улыбкой. Вэнь Чжулю стоял возле двери младшего наследника. Смотрел в открытое окно. На качающиеся на ветру фонарики, которые Вэнь Чао приказал не снимать. На Вэнь Жоханя, сидящего в саду среди утренней тишины. Он не улыбнулся. Это было бы слишком.