Не без отвращения

— В чем наша основная проблема? — Уен ткнул закрытым маркером в пробковую доску, на которую он пришпилил фотографии Сана, листочки со знаками вопроса и почему-то фотографии мемных котиков. — Мы не знаем, что именно произойдет, когда конкретно и где территориально. Снимки были соединены красными нитями, на взгляд Юнхо — абсолютно наобум. Ангел и демон сидели в небольшой квартирке Уена, которую он снимал, чтобы отдыхать после своих дьявольских козней, пить с Саном пиво и развратничать со всякими сомнительными личностями. Вокруг был раскидан неожиданный хлам вроде губных гармошек, чесалок для спины и кассет с песнями андеграундных групп. Пахло сигаретами, лапшой быстрого приготовления и пороком. Юнхо приютился на самом-самом краешке дивана, стараясь не думать, какие мерзости на этом диване могли происходить. — Случиться может что угодно, — рассек воздух ладонью Уен, закусывая маркер и окидывая доску взглядом искусствоведа, изучающего картину. — Землетрясение, потоп, пожар... — Не факт, что это будет что-то глобальное, — возразил Юнхо, чувствуя, как его попа предательски сползает с диванных подушек. — Думаю, если бы приближалась трагедия, в которой суждено погибнуть большому количеству людей, мы бы это почувствовали. Он не выдержал борьбы с диваном, вскочил, принялся мерять шагами комнату. И тут же, разумеется, наступил во что-то липкое. — Это может быть локальная опасная ситуация! Например, будет уже ночь, и какой-нибудь ужасный тип, не знаю… грабитель, который только что кого-нибудь обчистил, решит угнать машину Сана… а Сан, конечно же, попробует его остановить. Но у ужасного типа окажется пистолет, и он выстрелит! — Юнхо сам разнервничался от своего сценария, топая по квартире и отчаянно прилипая к полу одной ногой. — И… и Сан останется умирать на асфальте… и… — Ага, а до этого днем он скажет своему племяннику: «Чем больше сила, тем больше и ответственность». — Что? С чего бы? — А с чего ты мне сцену смерти дяди Бена пересказываешь? — Уен всплеснул руками. — Твои гиперфиксации просто умилительны. Ангел сердито замолчал, не зная, как оправдать полет фантазии, который оказался бессознательным плагиатом. — Признайся, мой маленький сладкий задрот: все годы, что ты спасаешь Сана, ты представляешь себя Человеком-пауком? А я в твоей вселенной кто? Веном? — Ты, определенно, Зеленый Гоблин, — с презрением процедил Юнхо, оскорбленно поджимая губы. — Потому что я взрывной и опасный? — Уен поиграл бровями. — Потому что у тебя противный смех. — У меня классный смех! — искренне возмутился демон, швыряя в ангела маркером. — А вот ты реально Человек-паук. Знаешь, почему? Потому что ты плакса с невнятной личной жизнью! Юнхо буквально задохнулся от обиды. За себя и за Питера Паркера. — Человек-Паук... Я не... Я ангел, у меня вообще не может быть личной жизни! — Что-то в жестокие видеоигры твоя ангельская сущность тебе играть не мешает, грязный мальчик, — Уен погрозил ему пальцем, хищно улыбаясь. Юнхо искренне растерялся: — Там все понарошку... Да как ты вообще это запомнил, я сто лет назад случайно проболтался! — Это потому что я внимательный. И держу в голове важные вещи про... заклятых врагов! В отличие от тебя, — Уен скрестил руки на груди, буравя Юнхо взглядом. — Вот ты знаешь название моей любимой группы? — М-м, «Кровавый харчок»? — Чего?! Такой группы вообще не существует! — Да отстань ты от меня уже! Юнхо в праведном гневе стукнул кулаком по столу. Выстроенная на нем башня из стаканчиков из-под лапши рухнула — и забрызгала ангела остатками бульона. Уен разразился торжествующим хохотом. — Слушай, давай уже серьезно, — прошипел Юнхо, разглядывая пятна, расплывшиеся на его замечательных свежевыстиранных брюках. — Нам действительно нужно в первую очередь узнать, какая опасность висит над Саном. Я слышал про одну прорицательницу. Можно обратиться к ней. — А кого-нибудь посерьезней нет? — разочарованно протянул Уен, тяжело плюхаясь на диван. — Типа, пророка, который спросит у какого-нибудь куста что почем. Юнхо обжег его ледяным взглядом: — Мы собираемся нарушить все ангельские и демонические правила. И ты предлагаешь обратиться к тем, кого на земле один на миллион? — он сделал драматическую паузу. — И кого из-за Великого Божьего Дара — давай я выражусь твоим языком — круглосуточно пасут?! — Ладно-ладно, я реально сплоховал, — Уен сложил руки в молитвенном жесте. — Окей, ты прав, идем к твоей ясновидящей. Юнхо воззрился на демона с превосходством победителя. Солнечные лучи восхищенно рисовали нимб над его головой и нежно согревали мокрые пятна бульона на штанах. — Но если она окажется шарлатанкой, я буду чморить тебя до самого Судного Дня. — С какой стати? Ты вообще ничего не предложил дельного. Только верный способ раструбить о нашем сговоре Небесам. — Мой вариант будет запасным, — Уен откинулся на спинку дивана. — Он мне самому не нравится, так что давай надеяться, что твоя бабка окажется полезной. — Что за вариант? — Есть у меня один кореш, который может помочь. Но расплачиваться с ним заманаешься. — Если он демон, может, нам сразу обратиться к нему? — Юнхо сам не верил, что произносит такие дикие слова. — На него, наверное, надежд можно возложить побольше, чем на прорицательницу? Уен мрачно улыбнулся и покачал головой. — О-о, как ты неудачно выразился. Есан — демон разрушенных надежд. И уж что-что, а возлагать их на него я точно не советую.

***

— «Госпожа Настурция»? — брезгливо зачитал Уен, пялясь на вывеску над маленькой дверью, выкрашенной в сочный оранжевый цвет. — Это больше похоже на псевдоним стриптизерши. Которая одной ногой еще в эре сцены и софитов, а другой уже заступила на роль несвежей доминатрикс. — Я в таком не разбираюсь, — хладнокровно заявил Юнхо и решительно открыл дверь. Колокольчик над ней кокетливо звякнул, а ангел на автомате пропустил демона вперед себя, после чего проклял свои джентльменские привычки. Уен точно не заслуживал галантного обращения. Но демон уже возглавил их маленькую делегацию, гордо ступая по узенькому полутемному коридору. В воздухе плавали ароматы благовоний, откуда-то доносилась нарочито мистическая музыка. — Чтоб ты знал, — Уен томно оглянулся на Юнхо. — Услугами доминатрикс я не пользуюсь. Когда дело доходит до жестких игр, плетка обычно в руках у меня. — Про свои трудовые будни в Аду потом расскажешь. Демон уже открыл рот, чтобы выдать еще что-нибудь неуместно развратное, но тут им навстречу выплыла госпожа Настурция. Ее возраст и телосложение было одинаково сложно определить. Балахон на женщине колыхался вместе с чертами ее лица, выражения которого сменялись с какой-то неестественной скоростью. — Мальчики, как я вам рада! Ах, вижу, вижу! Вас сюда привела беда, — восторг так быстро превратился в печаль, что Юнхо и Уен на мгновение замешкались. — Ваши сердца неспокойны. Да, да, все так. Ангел вежливо поклонился и собрался озвучить цель их визита, но прорицательница замахала на него руками, а потом поманила гостей за собой. Зал, в котором она принимала посетителей, был похож на локацию из горячечного сна. Если представить, что человек с температурой посмотрел тысячу коротких видео на тему религии и оккультизма, а потом передознулся противовирусными препаратами. Здесь стояли маленькие статуэтки Будд, висели неоновые кресты, в одном углу сгруппировались иконы, другой щерился разрисованными черепами животных. У закрытого тяжелыми шторами окна раззявило рот чучело крокодила. — Какое у вас… убранство, — промямлил Юнхо, разглядывая гирлянду из всевозможных оберегов. — Это… амулет Геральта из «Ведьмака»? — Мальчики! Чувствую… чувствую… — прорицательница воздела руку, унизанную кольцами. — Сексуальное напряжение. — Все верно, — издевательски захихикал Уен, пихая Юнхо локтем. — Я сексуальный, а он напряженный. Юнхо густо покраснел. Госпожа Настурция вела себя просто по-идиотски. Но ангел явно чувствовал в ней отпечаток Дара, неужели чутье его подвело? — Проблемы, которые возникают у пар, нужно решать разговорами, — прорицательница растеклась в мягкой улыбке, но тут же воинственно нахмурилась. — Но я вижу. Потусторонние силы провели между вами черту, оттого отношения и начали разваливаться! Мои бедные пташки! — Мы не по сердечным делам, это во-первых, — решительно отрезал Юнхо, попутно одергивая Уена, который, развеселившись, чуть не спихнул с полки булькающую лава-лампу. — У нас нет и никогда не было отношений, это во-вторых. — Ну, будут, значит, — легкомысленно прощебетала госпожа Настурция и грациозно опустилась в кресло. — Несчастные, едва оперившиеся птенчики! Вы выпали из гнезда! Но согреете друг друга своими крохотными крылышками! — Фу! — не выдержал Юнхо. — Да, греться это к нему, у него знаете сколько свитеров? — Уен откровенно наслаждался происходящим безобразием. Юнхо скрипнул зубами и агрессивно плюхнулся на стул, предназначенный для клиентов. Уен приземлился на соседний и принялся барабанить пальцами по столу, заваленному колодами карт, игральными костями, какими-то свитками и прочим антуражным мусором. — Нам нужно выяснить, когда и при каких именно обстоятельствах умрет один человек, — заявил Уен. — Вам что потребуется, фотография? Прядь волос? Он шлепнул на шелковую скатерть снимок с последней вечеринки — ломящийся от еды стол, пустые бутылки из-под соджу, пьяненький Сан, румяный как наливное яблочко, дремлет над супом. Рядом с фото Уен положил крохотный зип-пакетик с прядкой темных волос. — Ты хранишь волосы Сана? — в ужасе повернулся к нему Юнхо. — Знал, что однажды пригодятся, — Уен ничуть не смутился. — Ты больной! — Волосы мне не нужны, — госпожа Настурция двумя пальцами отодвинула от себя пакетик. — Ну, блин! Ладно, значит, в следующий раз когда-нибудь понадобятся, — Уен деловито сунул прядку обратно во внутренний карман своей кожанки. Они с Юнхо вопросительно воззрились на прорицательницу, которая прикоснулась к фотографии Сана и смежила веки. На ее лице проступило сначала удовлетворение, потом сомнения, а затем обеспокоенность. Все это время ангел прислушивался к своим ощущениям — он точно чуял в этой женщине некую Силу. Так что госпожа Настурция должна была дать им какую-то полезную информацию. — Бедный котик, у него нет настоящего Друга, — прорицательница распахнула увлажнившиеся глаза. — Товарищей вокруг так много... но того, кому можно открыть душу, на кого он решился бы опереться... да, не вижу! Несчастный мальчик! — При чем тут его друзья? — потерял терпение Юнхо. — Мы вам конкретный вопрос задали: как и когда он умрет? Прорицательница мягко накрыла своими теплыми пальцами ладонь ангела. — Не волнуйтесь, мои пташечки, он найдет Друга совсем скоро. Юнхо почувствовал, что его уши горят от раздражения. К счастью, Уен взял на себя то, что не мог взять ангел — скандал. — Слышьте, дамочка! — рявкнул он, грохнув ладонью по столу. — Кончайте нести хуйню. Если можете, напрорицайте нам хоть что-нибудь полезное. А если не можете, то пташечки полетели отсюда нахер. И надеюсь, вы ясновидите прямо сейчас, что за вашу бредятину вы от нас ни воны не получите. — Тех, кто не оплачивает сеансы, я проклинаю, — обиженно заморгала госпожа Настурция. Уен медленно поднялся, оперся обеими руками на стол, навис над ним и поймал плавающий взгляд прорицательницы. Его глаза засветились алым. Он тихим, но очень угрожающим голосом произнес: — Поверьте, дамочка, вот этого проклянуть невозможно, — он коротко дернул головой в сторону Юнхо. — А я и так проклят дальше некуда. Так что будьте осторожней со словами. Даже если они — пустой треп. Не нужно меня выводить. Воздух в комнате сгустился, свет замигал, тени выползли из углов, неоновые кресты с шипением потухли. Госпожа Настурция пару раз моргнула, а потом громко хихикнула и по-матерински потрепала Уена по щеке. — Ну какая сердитая пташка! Нахохлился, воробушек! Да я же пошутила, не стала бы я таких очаровательных мальчиков проклинать. Уен, который как-никак являлся слугой Темного Владыки, был сражен наповал полным игнорированием его демонического величия. Он опустился обратно на стул и беспомощно посмотрел на Юнхо. А тот ощущал себя таким бессильным перед этой сумасшедшей женщиной, что даже не почувствовал удовлетворения от уенового конфуза. — Я вот что скажу, пташечки. Вам предстоит влезть в историю, где сплетутся дружба, месть и любовь, — госпожа Настурция быстро закивала. — Мой совет таков. Перестаньте путать доводы рассудка и предрассудки. Хорошенько изучите разницу между верой и доверием. И, главное, запомните: пустое всегда стремится забрать себе немного от полного. — Охуеть, спасибо, — буркнул Уен, поднимаясь. — Пошли, нам тут ловить нечего. Говно твой кандидат. Юнхо, не будь ангелом, согласился бы с ним. Он окончательно пришел к выводу, что если у госпожи Настурции и есть какой-то Дар, то это дар заставлять окружающих чувствовать себя дураками. Но напутствие прорицательницы Юнхо на всякий случай запомнил. — Деньги оставьте в пасти у крокодильчика, — проворковала госпожа Настурция. — Разбежалась, — рявкнул Уен, чеканным шагом направляясь к выходу. — Продолжай обманывать людей. В Аду всегда рады упырихам вроде тебя. — До свидания, хорошего вечера, — по привычке раскланялся Юнхо, уже посреди фразы пожалев о своей неудержимой вежливости. Чтобы как-то исправиться, он напоследок посмотрел на госпожу Настурцию без должного уважения к старшим. И деньги в пасть чучела положил с показательной небрежностью. Правда, потом поправил, потому что стопочка вышла неаккуратная.

***

Обращаться к высшему демону было действительно плохой идеей. По многим причинам. Как минимум, Уен преувеличил, назвав Есана своим корешем. Потому что такие как Есан с такими как Уен не дружили — они снисходили. У демонов, как и у ангелов, имелась четкая иерархия. И пропасть между каждой ступенью была колоссальной — и непреодолимой. Обмануть высшего Уен не мог, ставить ему какие-то условия — тем более. Получалось, что им предстояло выложить все начистоту и просто надеяться на обещание, которое Есан дал Уену: он никому не расскажет о проделках младшего. Уен, конечно, заверил Юнхо, что относительно этого волноваться не стоит: за века своего существования Есан перессорился почти со всеми детьми Ада и жаловаться к ним не побежит принципиально. Главное — не злить его. Почему? Да потому что Уен был молоденьким рядовым демоненком, не обладающим особой Силой. В его обязанности входило мелко пакостничать и подзуживать людей на всякие гадости. Он не мог никого свести с ума, подчинить своей воле или проклясть. Есан же подобные штучки проворачивал на раз-два уже сотни лет. Поэтому пойди что-то не так на их деловой встрече — Уену и Юнхо конец. Кстати, о Юнхо. Ангелом он был таким же, каким демоном был Уен — хиленьким. Ангелы-хранители не вершат судьбы, не умеют останавливать время и сжигать могущественных исчадий Ада своим Праведным Светом. Они способны творить маленькие, очень скромные чудеса. Да, у Юнхо имелся меч, чтобы разить демонов вроде Уена. Вот только выходить с ним против Есана… Вы стали бы охотиться на тигра с зубочисткой? Еще больше осложняло ситуацию то, что на Небесах и в Аду прижилась одна чудовищная почерпнутая у человечества вещь — бюрократия. Младшие ангелы и низшие демоны были обязаны отчитываться о каждом чихе (в случае первых) и каждом пуке (в случае вторых). Чудеса и козни одинаково подотчетны: они должны отвечать на вопросы «с какой целью?» и «каков результат?». Несанкционированная благодать и внеплановое злодейство оперативно фиксируются и отдаются на рассмотрение вышестоящим лицам. Если Юнхо или Уен начнут действовать вне своих полномочий и разбрасываться Силой свыше меры, начальство живенько обратит на них свои светлые (или темные) очи. Поэтому операция по спасению Сана должна была до последнего проходить без эксцессов — никаких всплесков демонической активности, никакого размахивания ангельскими мечами. Словом, Юнхо и Уен пришли к Есану беззащитные и подавленные. Они стояли перед стеклянной высоткой, в окнах которой отражалось сизое равнодушное небо. Юнхо, оглядывая лениво покуривавших у входа мужчин в костюмах, озадаченно спросил: — Что мы тут делаем? Я думал, ты потащишь меня в какой-нибудь притон, где Есан будет сидеть среди замороченных им людей. — Он здесь работает, — пожал плечами Уен, поманив Юнхо за собой к дверям здания. — Работает?! — Ну, Есан — чудак. Ангелы и демоны частенько жили среди смертных. Но мало кто спешил взваливать на себя дополнительные обязанности помимо тех, которые были назначены Раем и Адом. Ни на Небесах, ни в Преисподней не осуждались легкие игры с человеческим сознанием, позволявшие полноценно использовать физические оболочки, но при этом обходиться без денег и прочей излишней белиберды, придуманной людьми. Они миновали ресепшн, на котором Уен сообщил, что их ожидает господин Кан. А Юнхо все не мог взять в толк, зачем могущественному демону ходить на работу 5/2. Пока они поднимались на лифте на нужный этаж, Юнхо выдвинул подозрение: — Есан занимается чем-то страшным? Тут... в секретной лаборатории делают водородную бомбу? Планируют Третью Мировую? — Дьявол, да выдохни уже. Есан — глава адвокатской фирмы, сечешь? — Уен беспардонно постучал Юнхо пальцем по лбу. — Это идеальное место, где можно ежедневно питаться разрушенными надеждами. Разводы, споры из-за имущества, банкротства, дележка наследства. Здесь просто рай для него. Ну, в смысле, ад. Короче, ты понял. Если у госпожи Настурции они ощутили себя глупыми детьми, то в кабинете Кан Есана ангел и демон почувствовали себя попрошайками на приеме у короля. Помещение было обставлено минималистично, но заоблачная стоимость каждой вещи буквально витала в воздухе. Иначе Юнхо не мог объяснить, почему ему вдруг стало тяжеловато дышать. Одетый с иголочки Есан восседал в монументальном кресле за исполинским рабочим столом. Его лицо было беспристрастно, а взгляд равнодушен. Уен неловко кашлянул, одернув свою потасканную кожанку. — Славно тут у тебя, — пропустив приветствие, быстро сказал он. Юнхо с удивлением покосился на демона — ангел впервые видел Уена по-настоящему смущенным. Есан лениво кивнул. Взглядом указал им на два неприлично простеньких стула. Их ничтожество рядом с великолепием прочего интерьера, очевидно, преследовало одну цель — жирно намекнуть на то, что клиент не только не всегда прав, но и всегда может пойти в жопу. — Давайте сразу к делу, — Есан выпрямился в кресле. — Уен, то, что ты и твой ангел задумали, — просто сумасбродство. Но мне приятна перспектива понаблюдать за тем, как ваш план с треском провалится. — Зачем же вы тогда согласились нас принять? Если уверены, что мы потерпим неудачу? — напрямую спросил Юнхо. Он не собирался церемониться с демоном, даже высшим. Вежливость вежливостью, но шаркать ножкой перед порождением Тьмы Юнхо не будет. Есан слегка приподнял уголки губ, словно сцедив для них пол капли улыбки. — Как ты думаешь, что для меня слаще: надежда, загубленная в зародыше, или рухнувшая за секунду до того, как стать реальностью? Я только рад дать вам толчок к успеху. А потом просто посмотреть, как этот импульс превратится в землетрясение, которое разрушит ваши хрустальные замки. — Вы книгу на ходу пишете? — поинтересовался Юнхо. Других объяснений пафосности речи Есана у него не было. Тот скучающе повернул голову к Уену: — Приструни своего мальчика, он неприятный. — Я не его мальчик! — Вам нужна информация или продолжим препираться? Юнхо мрачно замолчал под тяжелым взглядом Уена. — Я согласен поделиться с вами точным временем гибели вашего человека. На этом все. Уен нахмурился, подбираясь. Юнхо тут же поник и мысленно отругал себя за несдержанность. Специфика Силы Есана позволяла ему достаточно четко видеть грядущее — ведь основой надежд была устремленность в будущее. Демон наверняка располагал ответами на все интересующие их вопросы и, по словам Уена, без проблем мог поделиться данными — просто за соответствующую цену. — Послушай, если тебя как-то обидели слова Юнхо… или ты считаешь, что мы не сможем расплатиться за информацию… — начал Уен, взволнованно теребя одну из булавок на кожанке. Однако он моментально замолчал, стоило Есану коротко качнуть головой. — Я не занимаюсь благотворительностью, Уен. Одно то, что я не сообщу кому следует о вашем сговоре, уже стоит больше, чем вы можете мне предложить. — Но ты же на ножах с моим начальством, я думал… — А я и не про твое начальство говорю. Я про его боссов, — Есан перевел взгляд на Юнхо и демонстративно пробежался пальцами по трубке старинного телефона, примостившегося у его локтя. Ангела пробрал озноб. Они еще не заключили сделку, а все уже складывалось ужасно. — На вашу удачу, у меня было хорошее настроение, когда ты позвонил. И мне симпатична твоя искренность. Ты молодец, что не стал скрывать своего… сообщника. Уен натянуто улыбнулся. Не то чтобы он прямо стремился быть с Есаном искренним. Просто решил, что вместе с Юнхо они смогут больше отдать взамен на информацию. — Цену назначаю такую, — Есан подвинул к себе маятник Ньютона, стоявший на столе. — Демон должен поделиться со мной своим самым хорошим воспоминанием, нажитым за минувшие годы. Ангел должен поделиться самым плохим. Это будет аванс. Полностью рассчитаемся за день до смерти вашего человека. Самое хорошее воспоминание, нажитое за грядущие дни — от демона. Аналогично — самое плохое воспоминание от ангела. Их вы отдадите насовсем. Честная сделка. — Твоя цена — воспоминания? — озадаченно переспросил Уен. — И только? Демон однозначно чувствовал какой-то подвох, вот только не понимал, в чем именно он состоит. — Я слишком глубоко погружен в будущее, — с неискренней скромностью развел руками Есан. — Оттого ценю прошлое больше всего на свете. Юнхо стало не по себе. Он не знал, что задумал Есан, но был уверен — в назначенной цене кроется что-то очень плохое. Ему отчаянно захотелось встать и уйти. Но время критически поджимало. Они все еще не представляли, с чем им предстоит иметь дело. И каждая минута промедления уменьшала шансы на то, что Сана получится спасти. В конце-концов, по два воспоминания с носа. Не так много. Им не угрожали стереть память и не требовали пожертвовать чем-то невосполнимым. Но ангелу все равно было неспокойно. — Решайте. Либо заключаем сделку сейчас же, либо не заключим уже никогда. Уен бросил на Юнхо быстрый вопросительный взгляд. Тот пожал плечами. А какие у них еще были варианты? Не зная, когда ждать удара, они не успеют его блокировать. Им может просто не хватить сил и времени. — Мы согласны, — тихо ответил ангел. Он думал, что прочувствует момент заключения сделки с высшим демоном. Но, видимо, только рядовые служители Тьмы сопровождали подобные ритуалы красными всполохами, завываниями ветра и прочими спецэффектами. Более серьезным демонам это, кажется, было не нужно. — Ты первый, — кивнул Уену Есан, легко подцепляя пальцами крайний левый шарик на маятнике Ньютона. Шарик звонко стукнул о соседа, тиканье маятника заполнило комнату. Взгляд Уена стал бессмысленным и отрешенным, демон монотонно зачастил: — Летом… Когда Сану было пятнадцать, он нашел трех брошенных котят. Совсем задохликов. Упрашивал родителей оставить их, чтобы выходить. Ему не разрешили. Юнхо растерянно улыбнулся. Он помнил эту историю, но никак не думал, что именно ее Уен озвучит сейчас. — Сан психанул, принес их в сарай, спрятал от предков. Из принципа ничего не стал брать из дома — все украл из зоомагазина. Свистнул мисочки, умудрился за несколько заходов вынести здоровую пачку корма, лежанку, даже игрушки. Хотел, чтобы родителям стало стыдно, если его поймают на воровстве. Я был доволен. А еще подумал, что Юнхо начнет нудеть. Уен покачал головой, заторможенно моргнул, потом сонно ухмыльнулся: — Нудеть он не стал. Сан ведь это все сделал, чтобы помочь несчастным котяткам. Так что, уверен, Юнхо им даже гордился. Хоть и был немного расстроен. Юнхо задумчиво кивнул. На тот момент он уже смирился с тем, что Сан не всегда будет пай-мальчиком. Поэтому радовался хотя бы тому, что цель у подопечного была благая. — Сан целый день вился вокруг этих котят. А когда ушел спать, мы с Юнхо практически всю ночь с ними возились. Без ссор, соперничества и прочей херни. Ну, я обзывался, конечно, немножко. Но исключительно для проформы, — ухмылка Уена потихоньку превратилась в настоящую улыбку. — Мы просто играли с дурацкими котятами, которые даже мне были рады. И я тогда чувствовал себя очень… спокойно. Я редко чувствую покой, редко ощущаю себя на своем месте. Так что это воспоминание… да, мое самое счастливое. Юнхо не успел обдумать слова Уена. Не успел разобраться, почему ему на секундочку противоестественно захотелось приобнять демона. Не успел прикинуть, какую историю ему рассказывать. Есан резко хлопнул в ладоши и остановил движение маятника. — Принимается, — он поймал крайний правый шарик, отвел его в сторону. — Теперь ты. Первый же щелчок металлических горошин словно выбил Юнхо из человеческой оболочки. Кабинет поплыл перед глазами, вместо него из памяти выполз холодный осенний день. Ангел почувствовал влажный ветер, запах прелой листвы и страх. Слова полились сами собой: — Сан и Уен залезли в проклятый дом. Не в заброшку с плохой репутацией. Это место действительно было злым. Я не мог попасть внутрь — что-то не пускало меня даже на крыльцо. Уен, хоть еще и не отошел от собственного рассказа, тоскливо поморщился. Это действительно была мерзкая история. Он тогда просто хотел попугать Сана, но дом и вправду оказался проклятым. И если демоны не могли ступать на освященную землю, ангелам был закрыт проход на территорию, помеченную Дьяволом. — Они лазали на первом этаже. Доски пола оказались прогнившими и не выдержали. Сан с Уеном провалились в подвал. Сан сломал ногу в двух местах и отключился. Уен... Не знаю, что конкретно случилось с человеческой оболочкой Уена… Но она погибла. Он развоплотился. В смысле, совершенно. Демон бездумно потер шею. Он до сих пор помнил треск, резкий вскрик Сана и короткое падение — Уен ничего не успел сделать. Только ощутил вспышку боли и соскользнул в страшное небытие. — Я побежал за помощью. Это был ужасный вечер. Сана увезли на скорой в больницу. А я просто бессильно торчал около него. Чувствовал, что подвел своего подопечного. Позволил Уену подбить его на это. Есан не сводил задумчивого взгляда с маятника. Постукивая пальцем по столу в такт ударам шариков друг о друга, высший демон мягко спросил: — Ненавидел Уена в тот момент? — Да… Нет. Нет, мне было не того, — брови Юнхо страдальчески изогнулись. — Я испугался, что он... совсем погиб. Это ведь был проклятый дом. Я не знал, какие предметы хранились в подвале. Думал, вдруг он напоролся на какой-нибудь заговоренный нож. Или вроде того. Уен вылупился на ангела. Он просто не мог поверить, что за него кто-то переживал. Что Юнхо за него переживал. Уен всегда считал, что ангел действительно его не выносит. — Я боялся за Уена больше, чем за Сана. И до сих пор не могу себе этого простить. Щелканье смолкло, по кабинету растеклась густая тишина. Юнхо покраснел аж до слез и замер, опустив взгляд. Уен продолжал тупо пялиться на него. Есан удовлетворенно качнул головой. — Плата принята, — произнес он, когда молчание затянулось до неприличия. — Вашему человеку суждено погибнуть накануне его дня рождения без четверти восемь. Вы свободны. Не забудьте про второй визит. Уен неловко встал со стула, ноги плохо его слушались. Он потянул Юнхо вверх, тот покорно поднялся. — Уен, — окликнул его Есан, отставляя от себя маятник Ньютона. — Только не вздумай дурить, договорились? Я буду следить за твоим поведением. Если что — один звонок жнецам… И все будет кончено. — Я не собираюсь нарушать договоренности, — хрипло ответил демон, облизывая пересохшие губы. — Но и ты обещал молчать. Губы Есана впервые тронула искренняя улыбка. Искренняя, но не дружелюбная. — Я обещал, что не расскажу о вашем сговоре. Слово высшего демона нерушимо. И своей репутацией я дорожу. Но я не клялся держать в секрете, как славно вы двое ладите, — Есан пару раз цокнул языком, подражая тиканью маятника. — А теперь у меня есть и ваши более чем красноречивые воспоминания. Надеюсь, моя мысль понятна. До свидания. Из здания они практически выбежали. Юнхо заметно потряхивало. Уен, тронув его за рукав, несмело начал: — То, что ты рассказал... — Я не планировал озвучивать это никогда! — ангел отшатнулся от него, не желая встречаться с демоном взглядом. — Было огромной ошибкой прийти сюда! Просто глупостью! — Ты сам на это согласился, придурок, — Уен тут же растерял всякое желание вести с Юнхо какие-то задушевные беседы. — Смысл теперь ныть? Мы раздобыли хоть какую-то информацию! И надо думать, как действовать дальше! Нашел время истерить, хлюпик! — Господи, я больше не могу выносить твою рожу! — воскликнул Юнхо и развоплотился, с показательным хлопком растаяв в воздухе. — Сука, какой же мудак, — Уен злобно пнул фонарный столб, выругался от боли и исчез в клубах черной пыли.

***

Демон, зажав в пальцах сигарету, похоронно потягивал колу. Он удрученно наблюдал, как Сан тащит по улице только что купленный уродливый комодик. Тот был сравнительно громоздким, и почему подопечный решил самостоятельно доставить его домой, у Уена версий не имелось. Сан остановился и трагически застонал. Он был весь красный и мокрый. Тяжело дышал и вытирал футболкой пот, стекающий по лицу. — Мог бы и помочь ему, — раздалось у Уена над ухом. — Или ваша дружба только в распитии пива теперь заключается? — Ого, наша королева драмы успокоилась? — Прекрати, а? Они с Юнхо помолчали, лицезрея, как утомленный Сан сидит на комоде и пытается отдышаться. — Глобально ты, конечно, прав. Таким макаром он надорвется и помрет раньше срока, — Уен тяжело вздохнул и протянул ангелу газировку. — На, допей, а я пойду подсоблю ему. — Не буду я пить с тобой из одной бутылки, — сварливо отозвался Юнхо. Уен скептически приподнял бровь: — Ты, типа, демонических слюней испугался? Юнхо не удостоил его ответом. Уен пренебрежительно хмыкнул и занес бутылку над мусоркой. Но отвлекся на Сана — рядом с ним нарисовался плотно сбитый парень, которого демон никогда до этого не видел. — Привет! Помочь? — Ох, если честно, не откажусь, — Сан оживленно подскочил. — Большое тебе спасибо! Он благодарно протянул парню руку для рукопожатия. — Не вопрос, — тот бодро встряхнул ладонь Сана. — Ты недавно въехал? Не замечал тебя здесь раньше. — Да, вот буквально на днях. Я Сан, кстати. — Чонхо. Рад знакомству, — парень улыбнулся и кивнул на комод. — Ну, взяли? Они подняли деревянного уродца и потащили к двери. Уен сморщился так, словно жевал целый лимон. Вцепившись в предплечье Юнхо, он прошипел: — Ты. Чувствуешь. Эту. Вонь? Юнхо, проигнорировав тот факт, что ему должны быть отвратительны прикосновения адского создания, закивал и процедил: — Чтоб мне провалиться, это магия! Они хором яростно засопели. Сильнее вражды ангелов и демонов была только их общая ненависть к чародеям. Люди, способные заклинаниями влиять на реальность, нарушали баланс сил, который создавался за счет противостояния Рая и Ада. Даже мелкое волшебство вмешивалось в труды обеих сторон. А сильная магия и вовсе могла привести к вселенскому коллапсу. — Что, если это и есть тот самый друг, которого Сану напророчила твоя чокнутая бабка? — в ужасе повернулся к Юнхо Уен. Тот затряс головой: — Нет-нет-нет, только не колдун! От них одни беды! А если именно из-за него Сан... — Мы с ним разберемся, — зловеще отчеканил Уен, провожая уничтожающим взглядом спину Чонхо. Парень деловито раздавал команды Сану, чтобы тот, пятясь, не вписался в дверной косяк. — Ему гребанный пиздец. — Да, ему… вот это вот слово, — Юнхо порывисто забрал у Уена из рук бутылку колы. Воинственно отпил из нее. Памятуя о демонических слюнях — не без отвращения, разумеется.