Я не тот, кто их похоронил

«Для тех, у кого есть чувство, чувство глубоко внутри,

Что нет греха в том, чтобы радоваться, что ты жив.

Я хочу найти хотя бы одно лицо, которое не смотрит сквозь меня,

Я хочу найти хотя бы одно место, хочу плюнуть в лицо этим пустошам…»

Дин просыпается, чувствуя лёгкую потливость от горячего тела рядом с ним, и сильное смущение из-за того, как он вёл себя вчера. Он привык к тому, что каждый его шаг под наблюдением, под прицелом чьего-то взгляда и оценки, но он не привык к тому, что вдруг так важно, чтобы тот, кто смотрит, не стал думать о нём хуже. Дин переворачивается, освобождаясь от крепкой хватки Каса. Он ещё сонный и думает, что если получится успокоить бешеные мысли, сможет ещё немного поспать. Всё ещё перегретый, он сбрасывает с себя одеяло и дополнительное покрывало, наслаждаясь холодным воздухом в комнате. Дин смотрит на Каса, который спит, ровно и глубоко дыша. Вчера после душа Кас одел Дина в длинные пижамные штаны и мягкую термальную кофту, а сам надел только боксеры. Дин медленно снимает с себя кофту, стараясь не разбудить Каса. Бросает её на край кровати и ложится обратно. Кас не дал ему трусов, но Дин сейчас не хочет быть голым, поэтому оставляет штаны. Он ложится на край кровати, сердце колотится, пока сонливый разум не приходит в себя: Кас хотел бы, чтобы он был ближе. Кас хочет его. Дин переворачивается обратно и утыкается лицом в грудь Каса, обхватывая его талию свободной рукой. Дин всё ещё потеет, но кожа к коже — приятное ощущение. Он чувствует, как одна рука Каса крепче обвивает его, а ладонь обжигает кожу на спине Дина. Дин лениво водит своей рукой по спине Каса, чередуя лёгкое поглаживание и царапание. Его тело лежит ниже, чем тело Каса, и он постепенно растворяется в горячем, влажном пространстве. Он целует участок кожи под соском Каса. Хочет показать, что ценит то, что ему предложено и мечтает раздвинуть рёбра и навсегда залезть внутрь Каса, прямо в сердце.  Дин понимает, когда Кас просыпается. Видно, что он ещё не полностью здесь, вне мира грез, но он ощущает, как Кас напрягается, а потом расслабляется, словно вдруг понимает, где находится. — Доброе утро, — хрипло говорит Кас. Дин откидывается и смиренно смотрит в его усталые глаза. — Доброе, — едва выдавливает Дин, прежде чем язык заплетается, и он снова ныряет в безопасность кожи Каса. Он чувствует поцелуй на макушке. — Что хочешь сегодня делать? — спрашивает Кас. Дин пожимает плечами. Не очень-то хочется вставать с кровати, но он понимает, что было бы глупо предлагать это Касу. Скоро он уедет, и им определенно стоит чем-то заняться, а не валяться в тёмной комнате, проспав день. — Может, прогуляемся? — предлагает Кас первым, лениво проводя руками по плечам Дина. Дин не отвечает, лишь крепче прижимается и касается губами кожи мужчины, оставляя влажные следы на подбородке. — Или, — протягивает Кас, — можем остаться здесь. Пока ты не будешь готов выйти, разумеется. Дин слабо кивает и закрывает глаза. Они ещё немного полежали так, прежде чем Дин набрался смелости подняться и по-настоящему взглянуть на Каса. — Прости… просто… то, как я вчера себя вел… жаль, что тебе пришлось с этим столкнуться.  — Я бы сделал это снова, Дин. Если бы тебе было нужно. Я сделаю всё, чтобы помочь тебе. И если мы собираемся поговорить по-настоящему серьезно, мне нужен кофе. Кас освобождается от объятий Дина и встаёт с кровати. Он наклоняется, целует Дина в лоб, а потом в губы. — Хочешь что-нибудь к кофе? Дин кивает и поднимает руку, словно зажимая пальцами маленькую горсточку.— Немного сахара, пожалуйста. Кас уходит на кухню, а Дин, теперь уже подмерзший, зарывается под одеяло, прислушиваясь к шуму внизу. Он слегка дремлет, пока одеяло медленно не сдвигается с его лица, и перед ним оказывается Кас с кружкой в руках, из которой валит пар. Дин садится и подсознательно подтягивает одеяло повыше, чтобы прикрыть голый живот. Он берёт кружку из протянутой руки Каса и наблюдает, как тот садится рядом и берёт свою кружку с тумбочки. Дин делает глоток и захлёбывается от чрезмерной сладости. — Уф, чувак… что это такое? Жидкий сахар? Кас неловко выглядывает из-за кружки. — Если честно, я добавил в два раза меньше, чем в свой.  — Не могу даже представить, какой вкус у твоей, — подшучивает Дин, медленно делая глоток. Ему не хочется признавать, что сладость на самом деле приятная передышка после того разбавленного дерьма, которое он обычно пьёт. Кас наклоняется и включает радиобудильник рядом. Сначала тихо играет рекламный сингл, потом плавно переходит в открывающий аккорд какой-то однохитовой песни, автора которой Дин едва может вспомнить, но знает все слова. Дин кладёт голову на плечо Каса, держа кружку с недопитым кофе. — Спасибо, — тихо говорит Дин. — Конечно, я приготовлю тебе кофе, когда угодно. Хотя если будить меня ради этого — это уже другая история. — Нет, — выдыхает Дин, — я имею в виду вчера. Понимаю, что последние недели тебе, наверное, приходилось быть для меня как нянькой чаще, чем хотелось, но… честно, я не знаю. Долго всё держал в себе. Как будто было небезопасно показывать это. А потом ты появился, и моё тело, глупое такое, решает выплеснуть всё наружу. И тебе не должно приходиться с этим всё время мириться. Клянусь, Кас, я не всегда такой. — Дин, — мягко говорит Кас, голос ещё глубокий от сна, — нормально нуждаться в других людях. Ты не можешь быть всем для себя сразу. Хотя ты и сильно стараешься. — Но я не должен так себя вести.  — Кто сказал? — Я. Кас громко вздыхает, слегка театрально, если спросить Дина. Его кружка отбирается, одеяло сбрасывается к ногам. Вдруг Кас плюхается прямо в колени Дина, нависая над ним. — А что, если мне нравится, когда ты во мне нуждаешься? Дин сглатывает. Шах и мат.  Вместо ответа он поднимает руки на спину Каса и прижимает его к себе. Лицо снова на груди Каса, как этим утром, губы Дина скользят по правому соску. Он ощущает, как тот твёрдеет, и Кас, запрокидывая голову, стонет. — Не в этом суть, — с усилием выдавливает Кас, подбирая бедрами контакт с животом Дина, и затем откидывается назад. Дин смотрит туда, где в тонких хлопковых боксерах Каса появляется лёгкая, но явная перемена. Хочется поцеловать его везде. — Похоже, ты прямо сейчас нуждаешься во мне, — усмехается Дин. Кас просто наклоняется и целует Дина так глубоко, что тот ощущает сладкий вкус из кружки Каса. Кас умело потирается бёдрами в районе паха Дина и хватает его за волосы на макушке, удерживая, пока целует ещё глубже. Это жестко и интенсивно. Дин стонет, чувствуя кровь приливающую в пах. — Ммм, — соглашается Кас, — думаю, сейчас ты мне действительно нужен. Вдруг Дин теряется, не понимая, когда Кас перехватил инициативу. — Ты сволочь, — стонет он, запрокидывая голову и закрывая глаза. Он почти не замечает, как Кас встаёт и перемещается, пока не становится слишком поздно. Крепкая рука хватает Дина за щиколотку и резко дергает, и он с глухим стуком падает с кровати. — Эй, что…  — Не двигайся, — командует Кас, обходя кровать и наклоняясь, чтобы открыть ящик тумбочки. Он роется внутри, а потом достаёт маленькую коробочку и открывает её. Дин приподнимается, поражённый. — Чувак, ты всегда держишь в тумбочке нераспечатанную смазку? Или это только для меня? — улыбается он. Кас краснеет, явно пойманный на горячем. — Я хотел быть готовым, это так плохо? — Конечно, нет, — успокаивает Дин, — просто приятно, вот и всё. К тому же я догадывался, что найти ее в нашем захолустье поблизости было бы непросто. К сожалению, Дин знает это не понаслышке. — Пришлось покупать в городе, — отвечает Кас, отбрасывая коробочку в другую сторону комнаты и снова ложась на кровать. — Иди сюда и дай мне коснуться тебя. Кас передаёт Дину бутылочку с лубрикантом и быстро стаскивает с него хлопковые пижамные штаны, отбрасывая их в сторону. Полувозбужденный, Дин вздрагивает от потери тепла. Кас проводит руками от стоп Дина вверх по икрам и бёдрам, растирая, когда доходит до них. — Что я могу… мог бы я… — голос Каса слабеет, он явно немного неуверен. Дин видит, что Кас всё ещё испытывает трудности с этой частью иногда. При всей его разговорчивости, когда доходит до дела, в нём есть скромная застенчивость. Но Дин знает: со временем и с нужным человеком Кас сможет обрести уверенность. Дин глупо желает, чтобы он был этим человеком. Дин намеренно меняет голос на более глубокий: — Хочу тебя внутри, да? Кас вздрагивает, поднимает взгляд на Дина с обещающими глазами. — Да, — отвечает он, прочищая горло, когда голос слегка дрогнул, — да… я тоже этого хочу. Дин чувствует, как руки Каса начинают подниматься туда, где он твёрдый и возбужденный, но Дин протягивает ладонь, чтобы остановить его. — Ты делал это раньше? Кас замер. — То есть… ну, не совсем… наверное… нет… — Ложись ко мне, — мягко говорит Дин, подтягивая Каса с колен, где тот стоял у ног Дина, чтобы тот наполовину лёг сверху. — Нам не обязательно это делать, если ты не готов. Как ты и говорил мне раньше. Мы должны заниматься сексом, потому что оба хотим, а не потому что думаем, что должны, Кас.  Кас несколько секунд смотрит на Дина, прежде чем заговорить: — Прости, что раньше тебя ставили в такие условия. Дин смотрит в потолок: — С тобой нет, но да… раньше. Но не сейчас. Я хочу тебя. — Я тоже хочу тебя, — улыбается Кас. — В этом весь смысл. Ты заставляешь меня хотеть тебя. Полностью и без сомнений. — Но ты никогда… — Нет, — говорит Кас, — мне многое знакомо из того, что мы уже делали, но есть предел тому, что можно успеть в детской комнате со своим лучшим другом, как мне кажется. Дин наклоняется и целует Каса медленнее, нежнее, чем их прежние жесткие поцелуи. Они лежат так несколько минут, просто целуются, проводя руками по каждому дюйму кожи, до которого могут дотянуться. Наконец Кас садится и целует грудь Дина, продвигаясь между его разведёнными ногами. Он держит член Дина мягко, смотрит на всё его тело с такой благоговейной внимательностью, что Дин начинает смущаться. Кас медленно движет рукой вверх и вниз. Потом останавливается, поднимает ноги Дина так, чтобы стопы стояли на кровати, но понимает, что так не выйдет. Дин сжалившись, подтягивает ноги ещё выше и шире раздвигает их. Если понадобится, он сам сможет ухватиться за заднюю часть бёдер и подтянуть их ещё выше. Кажется удовлетворённый, Кас снова водит руками по всем участкам нижней части тела Дина, скользя пальцами по члену, бёдрам и ягодицам. — Передай мне лубрикант, пожалуйста. Дин, не отрывая глаз от того, куда Кас кладёт руку, проводит рукой по кровати, пытаясь нащупать бутылочку. Он находит холодный пластик и передаёт Касу, который откручивает крышку и выливает чуть больше, чем нужно, на руку. — Давай, Кас, ты меня не повредишь, — говорит Дин, когда Кас осторожно опускает руку между его ног. — Можешь сделать мне одолжение, Дин? — Да-да, конечно. — Расскажешь мне, как это ощущается? — спрашивает Кас. — Хочу знать, приятно… или нет. Дин вспоминает, как Кас видел его впервые, когда он кончил. Как тот сумел превратить это в нечто вроде наблюдения в очень сексуальной научной лаборатории, где цель — понять, как Дина Винчестера довести до оргазма. — Конечно, малыш, ты узнаешь, обещаю. Кас кивает и медленно водит пальцами по входу Дина, не в первый раз касаясь этой части тела. Его дразнящих движений одновременно и мало, и слишком много для Дина. — Больше, пожалуйста, — просит Дин. Кас щурится и проводит подушечкой среднего пальца вокруг отверстия, прежде чем осторожно войти. Он продвигает палец чуть глубже, давая Дину привыкнуть, а затем начинает аккуратно двигать внутри. Дин почти теряется в ощущениях, прежде чем вспоминает просьбу Каса. — Приятно, когда так медленно… мне нравится, — стонет он. Кас наклоняется и целует колено Дина, продолжая двигать пальцем. Он смотрит вниз, завороженный, медленно подводя безымянный палец к краю. Дин стонет, живот напрягается, когда Кас медленно вводит второй палец. Всё это время Дин лепечет что-то глупое о том, как это приятно. Когда Кас продолжает двигать пальцы внутри, заворачивая их вокруг, Дин вдруг осознаёт, что Кас внутри него. Настоящий, реальный контакт. Он опускает руку туда, где пальцы Каса исчезают внутри, чувствует точку их соприкосновения. Он нежно проводит пальцами по пальцам Каса, пока тот продолжает осторожно водить ими вкруговую внутри. — Дин, — смеётся Кас, — уходи отсюда. — Не могу, ты внутри меня, — глаза Дина широко раскрыты, когда Кас толкает дальше и загибает пальцы, нажимая непрерывно. — Да, — задыхаясь, говорит Кас, — я здесь. — К-как это ощущается? — спрашивает Дин, сжимая простыни рядом с бедром. Кас пытается вставить ещё один палец, прежде чем отвести всю руку и оставить только кончики пальцев внутри. — Плотно и горячо. Кас берёт бутылочку с лубрикантом и выдавливает ещё немного на пальцы. Дин шипит, вздрагивая от холодной жидкости. Кас снова входит и медленно водит пальцами по кругу. Дин понимает, что это занимает больше времени, чем ему когда-либо давал кто-либо другой. Но в том, что Кас не торопится, есть что-то приятное — позволить ему исследовать и использовать тело Дина. И Дин чувствует, что Кас не остаётся равнодушным: его боксеры натягиваются на твёрдом члене, а на ткани появляется небольшой влажный след. Живот Дина влажный под членом, который с трудом твердеет с того момента, как Кас вставил палец. Он чувствует, как потная кожа прилипает к простыням. Хочется застыть в этом моменте навсегда, но он уже почти не может ждать. — Кас, пожалуйста. Я готов. Хочу, чтобы ты меня трахнул. Пожалуйста. Кас успокаивает его шёпотом и продолжает раскрывать пальцами. Ещё несколько минут Дин тяжело дышит, ноги дрожат, прежде чем Кас решает, что они оба готовы. — Как ты хочешь это сделать? Дин хочет сделать всё идеально. Ничего больше не желает. — Пусти меня сверху. Ложись. Он укладывает Каса там, где сам лежал раньше, сдвигает его боксеры, собираясь бросить их в сторону, но Кас останавливает его. Кас берёт боксеры и вытирает остатки лубриканта с пальцев, а затем теряет их среди простыней. Дин задерживается на мгновение, подобно Касу, и смотрит на этот длинный участок кожи. Наконец он может увидеть Каса целиком. Он протягивает руку и проводит ладонью по твёрдому члену Каса, наслаждаясь мягким сопротивлением того, что вот-вот войдёт в него. — Эм, мне стоит ли… — начинает Кас. Дин мягко прижимает Каса к кровати, становится на колени и медленно перебирается к нему сверху. Одно колено держит на месте, другое ставит так, чтобы стопа опиралась на кровать, давая себе пространство, чтобы аккуратно провести член Каса к своему входу. Это требует немного времени и нескольких неловких попыток, прежде чем Дин чувствует, как головка члена растягивает его, и скользит вниз по ней. Он ощущает, как Кас дрожит под ним, сдерживаясь, чтобы не дернуться вверх. — Дай мне.. ооо, дай мне секундочку, — неловко говорит Дин, пытаясь расслабиться, — мне… мне нужно больше лубриканта. Он краснеет, смущаясь, что просит об этом, словно это его провал. Кас же, кажется, совсем не расстроен. Он скорее восхищается телом Дина над собой и крепко удерживает его за бёдра. — Конечно, — отвечает Кас, когда Дин скользит вниз и устраивается на кровати. Дин берёт бутылочку, выдавливает немного на член Каса и нежно проводит по нему рукой. Он поднимает скользкую ладонь с вопросом, и Кас, слегка улыбнувшись, оценивающе проводит по ней взглядом, затем бережно, но грубовато протирает её о уже влажную ткань своих боксёров. Дин снова встаёт на колени, делает паузу, чтобы снова совместить всё правильно, и медленно скользит вниз. Полнота ощущений неописуема. Несмотря на лёгкий дискомфорт сначала, чувство этой связи и низкий гул напряжения заставляют его двигаться быстрее, чем следовало бы. Когда Дин полностью садится, то на мгновение останавливается, чтобы устроиться поудобнее, ощущая, как руки Каса сжимают его за бёдра. Дин кладёт ладонь на грудь Каса для опоры и слегка покачивается вперёд-назад. Кас под ним громко стонет. Дин закрывает глаза и глубоко, дрожащим дыханием вдыхает.  — Ты так хорошо ощущаешься, Дин. Чёрт. Дин усмехается и усиливает раскачивание, пытаясь войти в ритм, прежде чем сможет приподняться и опуститься снова. Его член теперь с каждым движением оставляет все больше следов на животе Каса. Дин наклоняется вперёд и целует Каса, жадно ловя его резкие вздохи. Когда они так близко, грудь к груди, связь ощущается совершенно иначе. Он чувствует, как тело оживает от удовольствия и осознания, что переживает это вместе с Касом. Что видит Каса под собой. Он двигается быстрее, срываясь на крик, когда попадает в «правильное место» внутри. Остаётся в этой позиции, подтягивает Каса за бёдра и движется вверх, затем снова вниз, усиливая толчки. Продолжает, желая доставить удовольствие Касу, но одновременно переполнен собственным наслаждением. Дин тяжело дышит, двигаясь на Касе. Он чувствует, как Кас держит его так крепко, что может оставить синяки, чувствует, как Кас пытается податься вверх в ответ на каждое его движение. Дин опускает руку и трогает себя, находясь на пределе от всего, что происходит. Вид Каса и его тихие звуки подгоняют его ещё больше. Он теряется в этом моменте, не намеренно, но полностью. Никогда не чувствовал себя так безопасно с кем-либо. Это не эгоистичная игра, к которой он привык, а чувство, что Кас хочет этого и готов сделать всё, чтобы подарить ему удовольствие. Это заставляет Дина думать, что он может просить о том, чего хочет. — П-потрогай меня здесь, пожалуйста, — стонет он, направляя руку Каса к своему члену. Он толкается сильнее, чувствуя мягкую хватку, скользящую туда-сюда. То, как Кас на него смотрит, — это всё, чего Дин когда-либо хотел. Кас усиливает хватку и большим пальцем водит по головке, размазывая липкую смазку по бокам. — Чёрт, Кас. Я кончу, если продолжишь так, — задыхаясь, говорит Дин, ускоряя движения бедрами, затем почти останавливается. — Почему ты остановился? — спрашивает Кас, сбитый с толку. Дин скользит руками по голой груди Каса.  — Тебе стоит… — Хммм, — говорит Кас, цепляясь короткими ногтями в бёдра Дина и слегка подталкивая вверх. — Я уже собирался кончить, — краснеет Дин, словно это самое постыдное признание, которое он мог бы сделать, когда член другого мужчины внутри него. Как будто в этом и не было смысла. — Разве это не твоя конечная цель?— спрашивает Кас. — Н-нет, — стонет Дин, не в силах остановить лёгкие движения бедрами. — Цель была довести тебя. — Тогда… думаю, я хочу сначала посмотреть, как кончишь ты. Прямо так, — говорит Кас, убирает руки с Дина и кладёт их за голову, будто отдыхает на солнце. Он смотрит на Дина с ухмылкой. Дин старается не дать румянцу разойтись по лицу и груди. Чувствует, как горят кончики ушей. — Ладно, эээ, хорошо. И вот так, Дин снова начинает двигаться. Он теряет эти преувеличенные движения, сделанные больше ради удовольствия Каса, чем его собственного. Вместо этого он начинает медленно толкаться вперёд, прислушиваясь к тому, что доставляет ему наибольшее наслаждение. Кас теряет расслабленную позу, поднимает руку и снова обхватывает член Дина, подстраиваясь под его движения. В комнате жарко и потно, несмотря на холодное утро. Колени Дина начинают протестовать от долгого положения, но он думает только о том, что Кас наблюдает и получает именно то, что хочет. Дин закрывает глаза и опускает голову. Поток ощущений захлёстывает его. — Давай, Дин, я держу тебя. С тяжёлым, прерывистым дыханием Дин срывается с края, и его семя растекается по животу Каса. — Чёрт, Кас… ты такой… — с трудом произносит Дин, задыхаясь. Он падает вперёд, не удерживая себя, и дышит в грудь Каса, окружая себя искрами, разливающимися по телу. Глубокие вдохи и головокружительная тишина. Дин чувствует, как Кас нежно проводит рукой по его спине, пока он остывает. Наконец, придя в себя через минуту, Дин садится обратно. Усталость давит, но желание довести все до конца разгорается внутри маленьким огнём. Он собирается снова двигаться и морщится — колено сильно протестует. — Надо… не могу так дальше. Больно. — О, тебе больно? — говорит Кас, широко раскрыв глаза от беспокойства и помогая Дину слезть с него. Дин ложится рядом с Касом, вытягивает ноги и начинает растирать сустав над коленом. — Просто… извини, моё колено… Паника Каса постепенно смягчается, на его лице появляется лёгкая, заботливая улыбка. — Не нужно извиняться, — сказал Кас, наклонившись, чтобы поцеловать Дина. Дин скользнул рукой к нему, почувствовав твёрдость члена, провел пальцами по коже Каса и заметил лёгкие подёргивания. — Знаешь что… у меня есть идея получше, — пробормотал Дин, отрываясь от поцелуя. Он перевернулся на живот, подтянул ноги под себя и посмотрел на Каса:  — Так. Трахни меня вот так. — Да… да, — Кас слегка задыхался, быстро обыскивая кровать в поисках лубриканта. — Может быть, будет холодно. Это единственное предупреждение, прежде чем Дин ощутил первые влажные пальцы внутри себя. Даже после того, как он уже кончил, ощущение было мягким и новым — не ради финала, а ради самой близости. Кас несколько раз медленно вводил и вытаскивал пальцы, затем встал на колени позади Дина, выравниваясь для следующего шага. — Чёрт, — пробормотал Дин, когда Кас осторожно вошёл в него. Член был больше, чем пальцы, и Дин ещё чувствовал каждое движение после предыдущей близости. Он напрягся на мгновение и откинул руку назад, молча прося паузу. — Ты в порядке? — спросил Кас, тревожно. — Да… просто… нужно было секундочку. Всё хорошо, честно. Просто трахни меня сейчас. Кас осторожно начал двигаться, сначала медленно и неуверенно. Дин понимал: Касу нужно время, чтобы привыкнуть. И всё же было видно, что он немного сдерживается, боясь причинить дискомфорт. — Давай, я сказал — трахни меня. Жёстче! Он почувствовал, как Кас ускорился. Дин улыбнулся и намеренно сжал его. — Трахни меня так, как хочешь. Я знаю, что ты хочешь. Дин вытянул ноги, прижимая тело к кровати, и Кас опустился плотнее к его спине . — Да… вот так… чёрт, жарко, — бормотал Дин, чувствуя, как Кас давит на его спину для упора. Кас входил глубоко и решительно. Он наклонился вперёд, рот рядом с ухом Дина, дыхание учащалось. Чёрт, Кас был так близко, что казалось, матрас вот-вот исчезнет под ними. — Идеально, — пробормотал Кас, потерявшись в движениях. — Ты такой идеальный. Дин тяжело дышал, наслаждаясь резкой стимуляцией, стон прерывался каждым новым толчком. Когда Кас сделал последний сильный рывок и вышел, кончая на спину и ягодицы Дина, тот почувствовал, как Кас рукой завершает процесс, оставаясь рядом, полностью отдаваясь моменту. Кас опустился рядом, задыхаясь, глаза закрыты, рука переброшена через спину Дина. — Господи, Кас… — прошептал Дин, вытирая пот с лица. — Где ты этому научился? Кас тихо посмеялся, всё ещё остывая после интенсивного момента. Его рука скользнула по телу Дина, мягко собирая остатки семени. — Ты мой, — сказал Кас. Дин глубоко вздохнул, полностью расслабившись. Лёгкая липкость и тепло ещё оставались на коже, но удовольствие было настолько сильным, что вставать не хотелось. Вскоре Кас поднялся, отправился в ванную и вернулся с влажной тряпочкой. Он аккуратно вытер Дина, смывая остатки лубриканта и следы спермы с бедер и ягодиц. Дин почувствовал лёгкий румянец на щеках от такого внимания. Он понимал, что скоро придётся принять душ, чтобы полностью очиститься, но позволил Касу заботиться о себе. Это ощущение заботы было новым и приятным — настолько, что хотелось, чтобы оно длилось вечно. Позже будет время думать о том, что будет дальше, а пока Дин уютно устроился в объятиях Каса, слегка дремля, зная, что скоро придётся вставать и начинать день.

***

Через несколько дней Дин осознаёт, что времени на отсрочку больше нет. Кас уезжает. То, что Дин всегда понимал, но заставлял себя не верить. Наступает одно утро, когда они лежат вместе, потные и истощённые, на диване Дина, и осознание приходит в виде приглушённого всхлипа. Дин чувствует, как Кас дрожит у него в объятиях, видит, как тот поднимает кулак ко рту, стараясь сдержать слёзы. — Кас, малыш, что случилось? Дин мягко проводит рукой по раскалённой коже Каса. Обычно это не хороший знак, когда человек, которого ты глубоко любишь, плачет после секса. Дин помнил лишь один момент, когда почти плакал сам — когда сожалел о близости, ощущал себя предметом, использованным, лишённым человеческого достоинства. Он никогда не хочет, чтобы Кас испытывал это. Но даже мягкие попытки Дина только усиливают слёзы Каса, который теперь открыто рыдает в его грудь. — Кас, пожалуйста… Ты пугаешь меня. Мне нужно знать, что случилось, — пробует Дин снова, приподнимаясь, чтобы посмотреть Касу в лицо. Кас открывает рот, пытаясь что-то сказать, но снова прижимает руку ко рту. Слёзы катятся, глаза плотно сжаты, лицо прячется в матрас. Дин наблюдает за этим, чувствуя напряжённое тело Каса, которое не пытается сдерживаться. Чувствует, как от него исходят волны тревоги. — Мне оставить тебя одного? Дин начинает отстраняться, не зная, не усиливает ли его присутствие стресс. Но Кас крепко хватается за него, не давая уйти. — Н-нет… — тихо шепчет он. — Останься. Дину не нужно дважды говорить. Он возвращается, крепко обнимает Каса и целует маленькую полоску кожи под ухом. — Поговори со мной. Пожалуйста. Дин ощущает, как Кас глубоко вдыхает, стараясь успокоиться. Наконец Кас поворачивает голову так, чтобы Дин мог увидеть часть его лица, выглядывающую из-за подушки. — Я уезжаю… завтра… Сердце Дина сжалось, и вдруг ему стало трудно дышать. Кас продолжает, слабо и робко: — Я должен был вернуться в город ещё на прошлой неделе. Меня ждут в Калифорнии… Извини. Вчера я уже собрал вещи. Я… я хотел сказать тебе раньше, но не хотел нагружать тебя плохими новостями. Дин не знает, что сказать. Он никогда не был готов полностью ответить на этот вопрос. Всё кажется таким внезапным. Он думал, что будет больше времени на подготовку, но Кас, кажется, пытался оградить его от тревоги обратного отсчёта. Дин прогоняет вспышку бело-жгучей ярости,  он больше злится на себя за то, что был таким глупым, думая, что всё останется как прежде. За то, что забыл истину. — Я искренне не хочу уезжать… — снова говорит Кас, голос дрожит от слёз. Дин не понимает, на чём они стоят. Неясно, хотел ли Кас, чтобы это продолжалось после его отъезда. Хотел ли он чистого разрыва или надеялся, что они будут существовать лишь на телефоне, никогда не видеться и не касаться. Он вспоминает, как Сэм уехал в колледж. Говорил, что будет звонить, что будет поддерживать связь. Но Дину едва удаётся поймать его даже простым звонком. Он знает — с Касом будет точно так же. Между никогда больше не видеться и пытаться поддерживать что-то через тысячи километров, Дин понимает: он не хочет ни одного из этих вариантов. — Хотелось бы, чтобы всё было иначе… — шепчет Дин, не находя других слов, чтобы передать всю глубину чувств. Кас вдруг садится, вырываясь из объятий Дина. Его глаза красные от слёз, но взгляд полон решимости, когда он смотрит на Дина. — Может, быть по-другому, Дин. Может. — Как? — говорит Дин с оттенком цинизма, — Ты всё равно будешь за тысячу миль отсюда. Кас резко вскочил с кровати, помогая Дину сесть. После нескольких мгновений молчаливого маневрирования они оказались так, что Дин сидит на краю дивана, а Кас — между его ног. Кас берёт руки Дина в свои, умоляюще смотрит в его глаза. На коленях, прося, Кас произносит то, во что никто никогда не верил бы: — Дин, ты заслуживаешь жизни за пределами этого места. Поехали со мной. Пожалуйста. Я не шучу. Ты должен поехать со мной. Дин вздрагивает от самой мысли уйти. Никогда больше не оглядываться. Это кажется невозможным. Но теперь… теперь он не уверен… — Чёрт, Кас… А моя работа? Моя жизнь… Папа… Я не знаю, смогу ли я… Это моё место. Я здесь родился, живу здесь и умру здесь. Ты понимаешь? Так должно быть. Кас опускает голову к коленям Дина, казалось, на часы, их руки сплетены и прижаты друг к другу. Потом Кас поднимает голову, решимость горит в глазах. — Дин, — умоляет он, слёзы катятся по лицу, — я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты был живым. Со мной. Это всё, чего я хочу, и я знаю, что могу это иметь. Разве ты не видишь? Это — путь. Дин наблюдает, как Кас глубоко вдыхает, пытаясь собраться. — Я люблю тебя, Дин. Я правда люблю. Дину приходится сдерживать себя, чтобы не отвергнуть это признание по принципу. Никто никогда не любил его так сильно. Но страх быстро сменяется теплом, свободным и настоящим, которое разгорается внутри. Он хочет сделать что-то глупое и безрассудное, лишь бы на секунду продлить это чувство. И вдруг он понимает, что нужно делать. Это казалось таким трудным… а теперь — самым лёгким на свете. Он кивает, не находя слов. — Да? — спрашивает Кас. Дин кивает быстрее, чувство восторга охватывает его. — Да, — отвечает Дин. — Ты любишь меня и согласен ехать со мной? Дин кидается на Каса, прижимает его к полу в оставшемся маленьком пространстве и целует: — Да. Всё происходит быстро. В суматохе сборов Дин умудряется свести все свои вещи к нескольким коробкам — не так уж у него много шмоток. В первую очередь упаковывает самое важное: тайник с наличными, коллекции книг и пластинок, несколько фотографий. Кас помогает донести сломанный диван до мусорного контейнера. Всё остальное он отвозит на парковку церкви и оставляет в контейнере для пожертвований их подвальной благотворительной лавки. Дин делает несколько звонков. Не совсем понимая, чего он ожидал, он сталкивается с тем, что Элкинс больше злится за то, что тот сорвал следующую смену в последний момент, чем за расторжение договора аренды. Его начальник на заправке, напротив, абсолютно равнодушен. Вдруг всё кажется невероятно тяжёлым — уехать из города, оставив лишь несколько вещей, доверившись, что Кас не бросит его через неделю. Потеря дохода и дома приводит к тому, что Кас находит Дина, задыхающегося на полу в ванной, когда тот должен был паковать вещи. Они теряют час, но в конце Кас успокаивает Дина: он оплатит разрыв договора. Для него это малая цена, лишь бы Дин поехал с ним. Ошарашенный, Дин соглашается и встаёт, чтобы сделать ещё один звонок. После того как Дин успел позвонить, Бобби приходит и помогает с менее важными, но всё ещё нужными вещами. Он говорит Дину, что сохранит его кофеварку и сковородки — если когда-нибудь они ему снова понадобятся. Когда Бобби легко касается щеки Дина, а потом крепко обнимает его, Дину кажется, что Бобби вовсе не хочет, чтобы он нуждался в этих вещах. — Я приеду в гости, клянусь, — Дин сдавленно шепчет, когда Бобби отпускает его из объятий. — А то, малой. Гостевая комната будет ждать, — Бобби кивает в сторону, где Кас с упорством сворачивает одежду Дина в плотные комки, стараясь вместить всё в два чемодана, которые Бобби принёс. Дин видит взгляд Бобби и краснеет. — Да… он… я… — Дин теряется, не зная, что сказать, и машинально проводит ладонью по затылку. — Может, когда доберётесь до Калифорнии, расскажешь мне обо всём?— предлагает Бобби, давая Дину столь желанный выход. — Д-да, позвоню, Бобби. Клянусь. Я не просто так говорю. — Я знаю, что не просто так, мальчик. Главное, что ты, наконец, выберешься из этого дерьмового места. Дин смеётся: — А я и не думал… не думал, что смогу. Он улыбается, глядя на Каса, который всё ещё пытается впихнуть носки в пустоты между свёрнутой одеждой. Дин не верит, что они действительно это делают. — Думаю, когда я говорил тебе по телефону, что могу быть счастлив… — Дин тихо улыбается, — теперь я понимаю, что действительно счастлив. Бобби уходит вскоре после этого. Перед тем как уйти, он крепко пожимает Касу руку на прощание — так крепко, что Дину кажется, будто свет на мгновение угас в глазах ангела. Прощание здесь одновременно как предупреждение, так и благословение. Прошло несколько минут с тех пор, как они выехали из арендованной квартиры Каса с последними вещами, и Дин вдруг разражается неконтролируемым смехом. Он пытается перевести дыхание, а Кас, нахмурившись, спрашивает, что же такого смешного. — У тебя есть быстрая машина, малыш? — тихо спрашивает Дин, глядя на Каса. Кас прищуривается, удивлённо взглянув на Дина, а потом возвращает взгляд на дорогу: — Это пикап, Дин. Насколько он может быть быстрым? Дин смеётся снова, смахивая слезу: — Нет, это как в песне Трейси Чепмен по радио, про девчонку, которая садится в чей-то быстрый автомобиль и уезжает из города. Знаешь, та, где «у тебя есть быстрая машина, у меня есть план, как нам отсюда выбраться». Я, блин, по сути работал в маленьком баре. А теперь у тебя есть быстрая машина… и план. Так она достаточно быстрая, чтобы мы могли улететь отсюда? Кас обдумывает сказанное, нахмурившись. — Разве эта песня не о том, как сложно выбраться из нищеты и циклического насилия? Что она уходит, чтобы найти себя, но в итоге оказывается в той же ситуации? — Нет, чувак, ты всё не так понял, — говорит Дин, глядя в окно, пока за ним исчезают последние остатки знакомого пейзажа. — К концу песни она всё для себя проясняет. Она больше не позволит себя поймать в ловушку. Ну, конечно, надежда раньше её подводила, но там есть что-то про то, чтобы не сдаваться, понимаешь? Всё это про «уйти сегодня или жить и умереть вот так». Дин барабанит пальцами по штанам, не понимая, зачем всё это рассказывает. Но Кас слушает, внимательно и терпеливо. Дин замечает улыбку Каса краем глаза. Он смотрит на него, наблюдает, как Кас ведёт машину. Окно открыто, несмотря на холодный зимний воздух, чтобы остудить их после упаковки вещей, ветер играет волосами Каса, одна рука на руле. Дин думает, что, наверное, он сильно любит этого человека. — Ты уезжаешь, — тихо замечает Кас, дотягиваясь до руки Дина и кладя её себе на колени. — А? — У тебя был выбор: уехать сегодня или жить и умереть так. Верно? — Да… думаю, так и есть. Да, я уезжаю, — отвечает Дин с улыбкой, прежде чем повернуться и взглянуть в маленькое окно позади себя. Он смотрит, как единственное место, которое он когда-либо знал, постепенно исчезает из виду, потом вновь оборачивается, выискивая новые дорожные знаки впереди. И больше никогда не оглядывается.