Blondie

“There's no time for us

There's no place for us

What is this thing

that builds our dreams,

Yet slips away from us

Who wants to live forever

Who wants to

live forever? Oh oh

There's no chance for us

It's all decided for us

This world has only

one sweet moment

Set aside for us...”

Скрип тормозов грузовика за окном, глухой стук ящиков с товаром где-то в подсобке — первые звуки, возвещавшие начало дня в сети универмагов «Kame Yu». За кассой №3, в самом углу, сидела Юкава Рейна. Ее поза была неестественно прямой, будто в ее спину был насильно встроен металлический прут. Левая рука, изящная, с длинными, чуть заостренными пальцами, лежала на столешнице, постукивая ногтем по пластику. Правая же была прижата ко лбу, скрываясь под слоем белоснежного бинта, резко контрастировавшего с ее темными, чуть растрепанными волосами. Под повязкой ее терзала тупая, пульсирующая боль. Не острая, не режущая, а именно давящая, напоминающая о себе каждый раз, когда Рейна моргала или слишком резко поворачивала голову. Напоминание. Как и легкое головокружение, накатывавшее волной, если она слишком быстро вставала. Магазин был пуст. Тишину нарушал лишь гул холодильных витрин и далекие шаги грузчиков. Идеальное время, чтобы прокрутить в голове вчерашний вечер. «Идиотка. Полнейшая, конченая идиотка», — пронеслось в ее голове, отчеканив каждый слог с той самой грубоватой прямотой, что была ей свойственна. «Упустила шанс. Дважды. Сначала не добила, когда его кости были мягче пластилина. Потом… вернула ему всё обратно. Зачем? Ради какой-то ебанной… сделки». «Сделка, блять... Какую же дичь я сморозила под адреналином, удивительно, что этот ублюдок воспринял ее всерьез. Заставил меня рассказать все слабости 3 Star Reunite и съебал, не отдав ни одной йены за разгромленную кухню! Пришлось даже сознаться в том, как слаба физуха моего стенда...» Она невольно дернула плечом, стряхивая невидимую соринку с униформы, и резкое движение отозвалось пронзительной болью в виске. Рейна скривилась, зашипев сквозь сжатые зубы. Глаза на мгновение застелила пелена. Этот удар… этот маленький, адский танк, появившийся из ниоткуда… Sheer Heart Attack. Название она запомнила сразу. Как и ощущение всесокрушающей мощи, едва не размозжившей ей череп. Боль понемногу отступала, оставляя после себя лишь неприятное эхо и холодок на коже. И вместе с болью умолкали и яростные самообвинения. На смену им пришла холодная, рациональная ясность. «Добить? А если бы попыталась… что тогда?» — ее взгляд, обычно такой дерзкий и прямой, стал рассеянным, уставшим. Она уставилась на экран кассового аппарата, но не видела его. «У этого психопата кроме кошкомальчика был еще и этот самонаводящийся кошмар. А кто сказал, что на этом всё? У меня же тоже не один трюк в рукаве. Dreamworld… Back 2 Life… Он же и понятия не имел, пока я не вцепилась в него. А если бы у него был и до сих пор есть туз в рукаве? Какой-нибудь… Third Bomb или еще какая-нибудь срань? Он же как-то убил стольких женщин без каких-либо подозрений». Мысль была трезвой и пугающе логичной. Йошикаге Кира не выглядел человеком, который полагается на одну удачу. Его сдержанность, его педантичность… это была маска, под которой скрывался тщательно продуманный, смертоносный механизм. Рисковать и идти ва-банк было бы верхом глупости. «Нет. Рисковать — было бы неправильно. А вот предложить сделку… это было правильно. Единственно верное, о блядство, решение». Она мысленно хлопала себя по плечу, стараясь заглушить остатки сомнений. «Я жива. Он меня не взорвал. И я всё еще могу… могу помогать ей. Ради этого всё и затевалось». Она позволила себе на мгновение представить другое развитие событий. Не переговоры, не дрожащий от боли и ярости голос, предлагающий себя в помощники, а решительный удар. Острые иглы 3 Star Reunite, впивающиеся в горло. Или… тишина после взрыва. Каково это — убить? Не просто ранить в драке, не обездвижить, а именно забрать жизнь? Превратить дышащего, мыслящего, пусть и маньяка, но человека в ничто. В пыль. В прах. Рейна сглотнула комок в горле. Ее пальцы непроизвольно сжались. Нет, это было не то же самое, что просто ранить или покалечить, само собой. Это было что-то… окончательное. Необратимое. Смогла бы она? Хватило бы духу нажать на спусковой крючок, зная, что это навсегда? И самый главный, самый страшный вопрос, от которого внутри всё сжималось в ледяной комок: «А была бы она… довольна? Узнай, что я стала убийцей? Стала такой же, как этот блондинистый уебок? Стала бы снова той... кем была 10 лет назад, но в 10 раз хуже?» Резкий, пронзительный звук сигнала кассы, который она сама нечаянно задела локтем, вернул ее в реальность. Она вздрогнула, сердце на мгновение ушло в пятки. Глубокий вдох. Выдох. «Забудь. Думать об этом нельзя. Ты сделала выбор. Ты выжила. Ты нужна ей живой, а не мученицей с чистой, но мертвой совестью». Она потянулась за пачкой сигарет, спрятанной под стойкой, но тут же передумала, с отвращением сунув ее обратно. Не время. Не здесь. Дверь универмага с легким шелестом открылась, впуская первого покупателя. Рейна выпрямилась, натянутое, безразличное выражение вернулось на ее лицо. Она прикоснулась пальцами к прохладному пластику бинта, ощущая под ним заживающую рану — вечный шрам от ее сделки с дьяволом. А потом она подняла взгляд на вошедшего клиента, и ее голос прозвучал привычно грубовато и уставше: — Доброе утро. Вас ждать или сами пробивать будете?

★······★······★

В доме царила мертвая, музейная тишина, нарушаемая лишь размеренным тиканьем напольных часов да сдавленным, едва слышным дыханием человека, пытающегося не двигаться. Солнечный свет, ровный и безразличный, падал на безупречно заправленную кровать в спальне Киры Йошикаге. Пылинки танцевали в его лучах, и обычно это зрелище умиротворяло Киру, настраивая на правильный, упорядоченный лад. Но сегодня всё было иначе. Йошикаге Кира сидел в своем кресле с идеально прямой спиной, но это давалось ему невероятным усилием. Каждый мускул в его теле ныл и протестовал. Под свежевыглаженной пижамой тончайшего хлопка скрывались бинты — один туго перетягивал предплечье, другой охватывал грудную клетку, прижимая к спине стерильную повязку. Жгучее, ноющее воспоминание о вчерашнем дне. О тех самых острых, неожиданных иглах, что едва не пронзили его насквозь. Он принял две таблетки обезболивающего, но их эффект был лишь приглушающим, недостаточным, чтобы полностью подавить эти назойливые сигналы мятежной плоти. Его «тихая и мирная жизнь» дала трещину, и через эту трещину в его безупречный мир ворвалась она. Юкава Рейна. Мысль о ней заставляла его лицо непроизвольно кривиться в гримасе раздражения. Ее грубость, ее развязная манера речи, её абсолютное неуважение к любым, даже самым базовым, социальным конвенциям… Она была воплощением хаоса, антиподом всего, что он ценил. И при этом… при этом её руки… Кира бессознательно потер подушечками пальцев свои ладони, словно пытаясь стереть воспоминание о прикосновении к её коже. Такая форма, такие изящные линии… И эти руки вынуждены были трогать грязные деньги, царапаться о грубую упаковку товаров. Мысль об этом была невыносима. Но сейчас его занимало не это. Их… сделка. Это слово резало слух. Оно было таким же вульгарным и меркантильным, как и она сама. Но оно было необходимо. Она была стенд-юзером. Она видела Killer Queen. Оставлять в живых такого свидетеля было верхом легкомыслия. Её предложение, хоть и отвратительное в своей прагматичности, было единственным логичным выходом. Помощник. Союзник. Партнёр. Партнёра нужно знать. Нужно изучить. Обеспечить свою безопасность. С подавленным стоном, вызванным болью в спине, Кира дотянулся до телефонного аппарата на прикроватной тумбочке. Аппарат был безупречно чист. Он набрал номер своего непосредственного начальника, Китагавы. Трубку взяли почти сразу. — Китагава-сэнсэй, — голос Киры звучал нарочито слабым, с придыханием. Он отточил этот тембр за годы, имитируя легкое недомогание для внеплановых отгулов, — Доброе утро. Это Кира. Прошу прощения за беспокойство так рано. — А, Кира-кун! — раздался в трубке громкий, слегка хрипловатый голос, —Что-то случилось? Ещё десять минут, и ты бы опоздал на планерку! — К сожалению, — Йошикаге сделал небольшую паузу, чтобы его голос прозвучал ещё более жалобно, — я не смогу сегодня выйти. Съел вчера, видимо, что-то не то… Лёгкое пищевое отравление. Боюсь, я буду не слишком полезен сегодня и рискую лишь... мм... нарушить рабочий процесс. Он искусственно сдержал порыв кашля. — Понимаю, понимаю, — протянул Китагава без особого сочувствия, — Ничего, отдыхай, восстанавливайся. На твоё место поставим стажера из отдела кадров. — Благодарю за понимание, Китагава-сэнсэй. И… поскольку я всё же курирую обучение новой сотрудницы, Юкавы Рейны, — Кира тщательно подбирал слова, — И не смогу лично провести с ней сегодня инструктаж, не могли бы вы оказать мне небольшое одолжение? — Слушаю тебя, Кира-кун. — Её резюме и личное дело должны быть у вас в кадровом архиве. Не могли бы вы снять с него копию и переслать мне по факсу? Я бы ознакомился с её данными подробнее, чтобы составить более эффективный план её обучения. Я продиктую номер домашнего факса. На другом конце провода повисла пауза, которую Кира тут же счел подозрительной. Затем Китагава захихикал. — Резюме новенькой, говоришь? Юкавы-тян? А дело-то, Кира-кун, не в плане обучения, я подозреваю? — его голос принял похабный, товарищеский оттенок, от которого Киру передернуло, — Признавайся, старина, глаз положил на нашу новенькую кассиршу? Хочешь номерок её заполучить, да стесняешься подойти и спросить самостоятельно? Понимаю, понимаю! Девчонка видная, но с характером! Я бы тоже побоялся подойти, молодежь нынче грубая... Кира ощутил, как по его спине пробежала волна холодного раздражения. Его пальцы, не поврежденные, с идеально подстриженными ногтями, сжали трубку так, что костяшки побелели. «Эта вульгарность… это мнимое плебейское панибратство…» — Китагава-сэнсэй, вы ошибаетесь, — его голос потерял нарочитую слабость и стал ровным, холодным и металлическим, — Мои намерения сугубо профессиональны. Мне требуется оценить её квалификацию и бэкграунд для… — Да ладно тебе, не скромничай! — перебил начальник, не обращая внимания на его тон, — Все мы мужчины, всё понимаем. Сидишь дома, скучаешь, решил развлечься, звякнуть симпатичной брюнетке и сказать: «Мол, это я, твой наставник Йошикаге, как у тебя дела? Не помочь ли с работой?». Ха-ха-ха! Ничего зазорного! Она и правда симпатичная, хоть и ведёт себя, как последняя сорвиголова. И эта её внешность… экзотическая. Чувствуется, что кровь не совсем японская. Кира уже был готов положить трубку, сдержанно свирепея от этой вульгарной болтовни, но последняя фраза зацепила его. — Повторите, Китагава-сэнсэй? Не совсем японская? — спросил он, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала неподдельная заинтересованность, которую он тут же попытался скрыть под маской делового интереса, — То есть, она… иностранка? — Ну, она хафу, — бодро ответил Китагава, — Мать у неё вроде американка. Так что да, не чистокровная японка. Что, разочаровался? — снова захихикал он. «Хафу. Американка». Это объясняло множество вещей. Её манеры, её сленг, её абсолютно неяпонскую прямоту и наглость. Это была важная деталь. Очень важная. Она делала её ещё более чужой, ещё более опасной. — Нет, просто… любопытная деталь, — сухо парировал Кира, — Для работы с клиентами это может иметь значение. — Конечно, конечно, для работы, — Китагава говорил тоном человека, который абсолютно уверен, что раскусил собеседника, — Кстати, о работе. Ты не поверишь, она сегодня вышла на смену. Вся… э… помятая. Весь лоб в бинтах, ходит, как во сне. А ты говоришь, что отравился. Не подрались ли вы вчера после работы, а? Ха-ха! Шучу, шучу! Хотя… с её-то характером… Кто её знает, что у неё там случилось. Вчера вечером её видели с абсолютно целой головой. Новость поразила Киру сильнее, чем он ожидал. Она вышла на работу? С такими повреждениями? Он отлично помнил, как огромные куски штукатурки рухнули на её голову с силой, способной сломать бетонную стену. Его собственные раны — рваная рана на руке и спине — казались мелочью по сравнению с этим. И всё же он отлёживался дома, а она… она пошла работать. Ради чего? Денег? Или это была демонстрация силы? Вызов? Его раздражение на неё смешалось с чем-то отдаленно напоминающим… уважение? Нет, не то. Сложное чувство признания её живучести, её упрямой, животной воли к жизни. — Хм... — произнес Кира, и это было единственное, что он смог выдавить из себя, чтобы не выдать своего смятения, — Возможно, просто неудачно упала. — Возможно, возможно, — Китагава, кажется, наконец начал терять интерес к разговору, — Ладно, Кира-кун, не буду тебя отвлекать от «выздоровления». Я сейчас как раз иду за кофе, заодно поднимусь в архив, найду её дело и вышлю тебе всё, что там есть. Устраивайся поудобнее, изучай свою… э-э-э… «подопечную». Выздоравливай! — Благодарю вас, Китагава-сэнсэй. Я обязан вам. Линия оборвалась. Йошикаге медленно опустил трубку на рычаги, его лицо было бесстрастным, но ум лихорадочно работал. «Полуамериканка. Полукровка. Получила серьёзную травму, но вышла на работу». Каждая деталь была кирпичиком в её портрете. Портрете человека, с которым он теперь был вынужден иметь дело. Партнёра. Потенциального союзника. И потенциальной угрозы номер один. Он откинулся на подушки, стараясь не двигать спиной, и уставился в потолок, ожидая гудка факса. Его пальцы, длинные и ухоженные, нервно постукивали по одеялу. Он должен был знать о ней всё. Каждую мелочь. Только так он мог контролировать ситуацию. Только так он мог обеспечить продолжение своей тихой и мирной жизни. Пусть даже теперь для этого требовалось терпеть присутствие в ней этого раздражающего, хаотичного, но обладающего самыми прекрасными руками на свете существа. Спустя некоторое время мерный, механический гул факса сменился пронзительным бипом, возвещавшим об окончании передачи. Йошикаге, преодолевая ноющую боль в спине, поднялся с кровати, его движения были выверенными и экономными. Он снял с лотка аппарата несколько еще теплых листов бумаги. Его безупречно чистый дом — его крепость спокойствия — теперь хранил в себе следы вчерашнего вторжения — не только в виде ран на теле, но и в виде этого досье. Осязаемого доказательства того, что в его жизнь ворвалась эта непредсказуемая девушка. Он вернулся в спальню, сел на край кровати, поправил складки на пижаме и приступил к изучению. Листы пахли озоном и чернилами. Юкава Рейна (癒川 怜奈) Дата рождения: 24 апреля 1973 г. Возраст: 25 лет (скоро 26) Гражданство: Японское «Юкава (癒川) — «река исцеления». Рейна (怜奈) — «сострадательная». Ирония уже начиналась с имени. Ничего общего с её характером», — холодно отметил про себя Кира. Образование: · Старшая школа: · Westbury High School, Хьюстон, Техас, США. · Дата окончания: май 1990 года. Мужчина приподнял бровь. Окончила школу в семнадцать. Это было в порядке вещей для американской системы. Но следующая строка заставила его задуматься. · Высшее образование: · Государственный Медицинский Университет Морио. · Факультет: Лечебное дело. · Курс: 6-й (выпускной). · Дата поступления: апрель 1993 года. Его палец остановился на дате. Он провел быстрый мысленный расчет. Между окончанием школы в мае 1990-го и поступлением в университет в апреле 1993-го прошло почти три года. Целых три года пробела. Ни подготовительных курсов, ни другого университета. Абсолютная пустота. «Почему? — вопрос повис в его сознании, — Восемнадцать, девятнадцать, двадцать лет… Куда она пропала на три года? Что она делала в этот период?» Это не укладывалось в стандартный жизненный путь. Это был первый тревожный звоночек, первая трещина в ее биографии. Трудовая деятельность: · Городская больница Морио. · Должность: Медсестра хирургического отделения (с ноября 1996 г. по настоящее время). · Примечание: С 15 марта 1999 г. на месяц переведена на должность санитарки в качестве дисциплинарного взыскания за грубое и непрофессиональное поведение с пациентами. Кира почти фыркнул. «Грубое поведение» — это звучало как самое мягкое из возможных определений. Но это порождало новый, ещё более нелепый вопрос. «Зачем ей работа здесь? В «Kame Yu»? — его взгляд скользнул по строчкам. «Она работает медсестрой. Да, её понизили до санитарки, но это временно. И даже зарплата санитарки в городской больнице должна быть выше, чем зарплата кассира здесь. Зачем браться за вторую, столь же низкооплачиваемую и унизительную работу? Ей что, категорически не хватает денег? На что?» Он вспомнил её руки. Руки медика, вынужденные работать с деньгами и товарами. Это было кощунством. Но ещё большим кощунством была финансовая необходимость, которая заставляла это делать. Он перевернул страницу. Там были стандартные графы: знание языков (уровень японского — N2; планирует пройти тестирование на знание N1, английский — является носителем данного языка), водительские права (отсутствуют). И затем он дошёл до раздела, который обычно был заполнен самым тщательным образом. Контактная информация для экстренных случаев: Поле было пустым. Не просто заполненным каким-то старым номером. Не зачёркнутым. А именно пустым. Чистая, белая полоса бумаги, которая кричала громче любого слова. Кира перевернул лист, поискал на обороте. Ничего. Он снова посмотрел на пустоту. «Почему? — этот вопрос уже звучал навязчиво, — У неё нет родственников? Родители? В графе «гражданство» указано японское, но мать — американка. Значит, отец — японец. Где они? Почему их нет в качестве контактов? Они умерли? Она с ними в ссоре? Или…» Его аналитический ум, привыкший раскладывать всё по полочкам, столкнулся с хаосом. Пробел в три года. Необходимость в двух работах. Полное отсутствие контактов с роднёй. Американское прошлое, оборвавшееся в семнадцать лет, и затем — ничто, прежде чем она появилась здесь, в Морио. Он отложил листы на тумбочку, встал и подошёл к окну. За стеклом текла своя, обычная, размеренная жизнь Морио. А в его доме теперь находилась загадка, одетая в униформу «Kame Yu», с перебинтованной головой и руками невероятной красоты. Он знал о ней теперь и больше, и меньше, чем пять минут назад. Он знал даты и места. Но он не знал сути. Что скрывалось за этими тремя годами молчания? Что заставило полуамериканскую девушку бросить всё и приехать в Японию одна, без поддержки? Что за демоны заставляли её крутиться как белка в колесе, терпеть унижения на двух работах сразу? И самый главный вопрос: насколько эти демоны опасны для него? Рейна Юкава перестала быть просто раздражающей, некомпетентной сотрудницей с красивыми руками. Теперь она была головоломкой. Головоломкой с отсутствующими фрагментами, и некоторые из этих фрагментов, он чувствовал, могли быть очень острыми. Он повернулся от окна и снова посмотрел на факс. Пустая графа «Контакты» казалась ему теперь самым главным элементом во всём этом досье. Она была дверью. Запертой дверью в тёмную комнату её прошлого. И ему, ради своей же безопасности, рано или поздно предстояло найти ключ.

★······★······★

Воздух в Морио был чистым и свежим, словно его специально вымыли к этому новому утру. Йошикаге Кира, вернувшийся на работу после краткого, но необходимого перерыва, ощущал почти физическое удовольствие от возвращения к рутине. Четкий график, привычные маршруты, безупречный порядок на рабочем столе — всё это действовало на него умиротворяюще, как бальзам на неглубокие, но всё ещё напоминающие о себе раны. Сегодня её за кассой не было. По графику у Юкавы был выходной. Это избавляло от необходимости притворно-сдержанно кивать ей в ответ на её развязное якобы уважительное приветствие. Обеденный перерыв он решил провести вне офиса. Ноги сами понесли его по знакомой дороге к пекарне «St. Gentleman», где он приобрел свой любимый сэндвич с ветчиной. Идеально свежий, идеально упакованный. Но сегодня ему не хотелось поглощать его в душном помещении или на оживленной улице. Рефлекторно он свернул в сторону безлюдного городского парка, что раскинулся неподалеку от медицинского университета. Тишину парка нарушал лишь шелест молодой листвы и отдаленный гул города. Солнце пригревало по-весеннему. Кира нашел «свой» дуб — массивный, старый, надежный — и присел на траву, прислонившись спиной к шершавой коре. Он расстегнул пиджак, собираясь предаться нехитрому обряду перекуса, как вдруг его взгляд скользнул по двум фигурам на другой аллее. Он узнал её мгновенно. Рейна. Она была в своем медицинском халате, наброшенном на плечи поверх какой-то темной футболки, и оживленно разговаривала с другой девушкой, такой же студенткой. Они о чем-то спорили, активно жестикулируя. Кира мысленно хмыкнул. Значит, эта идиотка прогуливает пары. Хотя, кто знает, может, у них был перерыв. Неважно. Их взгляды встретились на долю секунды. В её глазах мелькнуло нечто — не испуг, не смущение, а скорее быстрое, почти незаметное опознание, моментальное понимание правил их некой игры. Она тут же отвела глаза, продолжив разговор с подругой, демонстративно не замечая его. Он ответил ей тем же, сделав вид, что просто осматривает окрестности. Тактичное, молчаливое перемирие. Когда они скрылись из виду, Йошикаге наконец позволил себе расслабиться. Он развернул безупречный сэндвич и сделал первый, наслаждающийся надкус. Идеальное соотношение ингредиентов, свежесть хлеба… это было маленькое совершенство. Затем его пальцы потянулись к внутреннему карману пиджака. Он вынул её. Свой «улов»... его новая “девушка”, которая буквально вчера еще была целостным человеком и организмом, но уже сегодня холодной, безжизненной, однако прекрасной, ухоженной рукой. Он положил ее рядом с собой на траву, словно приглашая разделить с ним трапезу. — Правда, великолепный день, не находишь? — тихо проговорил он, обращаясь к ней, его голос звучал мягко, почти ласково, — Так спокойно. Ничто не нарушает наш покой, моя милая. Ты должна это видеть… Солнце так красиво играет на листьях. И воздух… Словно после дождя, хотя дождя и не было. Он доел свой сэндвич, тщательно стряхнул крошки с брюк и аккуратно положил свою «возлюбленную», но уже не в карман, а в упаковку “St. Gentleman”. Затем, с нежностью, которой был бы достоин живой человек, он положил пакет с драгоценной ношей обратно на колени, на мгновение задержав на нем взгляд, полный немого обожания. Именно в этот момент его покой был нарушен. Резвый золотистый ретривер, должно быть бродяжный пес, с радостным лаем пронесся мимо дуба. Кира, на мгновение отвлеченный этой суетой, лишь брезгливо поморщился, отводя глаза в сторону и отложив свой пакет обратно на землю около дерева, дабы спокойно прогнать собаку. И только когда песель убежал, Кира вдруг заметил трех школьников, оживленно спорящих о чем-то ерундовом. Он тихо фыркнул, убедившись, что те не слышали его любезного диалога с «любимой», и уже хотел было встать уйти, как один из них схватил по ошибке пакет от сендвича, принадлежавший Йошикаге. Волна паники сдавила ему горло. Его взгляд метнулся к удаляющемуся школьнику. Тот, почти догнав своих приятелей, направлялся к выходу из парка. «Поверить не могу! Этот пацан перепутал пакеты!» Внутри него всё оборвалось. Более 15 лет он, Кира Йошикаге, не оставлял ни малейшей возможности напасть на свой след. И теперь этот нелепый ребенок по собственной глупости уносил самое главное доказательство — кольцо, которое всё ещё было на пальце отрубленной руки. Его мозг, закаленный годами паранойи, мгновенно прорисовал худший сценарий. …И если он откроет его… Если кольцо попадёт в полицию… Они узнают, что оно принадлежит ему. Это лишь вопрос времени. Плюс, если они снимут отпечатки… Его тихая, мирная жизнь снова висела на волоске. И виной всему была чья-то нелепая, идиотская случайность. Тишина парка, еще несколько минут назад бывшая для Йошикаге воплощением безмятежности, теперь звенела в его ушах оглушительной какофонией тревоги. Каждый нерв был натянут струной, каждый мускул скован ледяным ужасом. Пристальный взгляд его голубых глаз был прикован к удаляющейся фигурке школьника, несущего в руках его гибель. Мысли метались, спотыкаясь друг об друга: как отобрать? Как объяснить? Как устранить свидетелей, если мальчишка заглянет в пакет здесь, на людях? Он не сразу заметил легкие, почти неслышные шаги по траве позади себя. — Э-эй, Кира! Ты чего тут в ступор впал? Выглядишь так, будто только что свою коллекцию наручных часов в толчок спустил. Голос был низким, хрипловатым и до боли знакомым. Кира резко обернулся, и его глаза, полные неподдельного ужаса, встретились с насмешливым, слегка недоуменным взглядом Юкавы Рейны. Она стояла, засунув руки в карманы медицинского халата, и с любопытством разглядывала его. — Ты… почему ты здесь? — выдохнул он, и его голос прозвучал сдавленно, неестественно. — Увидела, как ты смотришь на того пухленького, будто он тебе должен полжизни. Решила, что моему новому боссу может понадобиться помощь, — она произнесла последнее слово с едва уловимой язвительной ноткой, — Так что случилось? — Уйди, — резко бросил Йошикаге, снова поворачиваясь к школьнику, который уже почти скрылся из виду, — Это не твое дело. — Ну уж нет, — Рейна не двигалась с места. — Если это что-то, что может потревожить твой драгоценный «покой», то по нашей сделке это становится и моим делом. Говори. Пока он не упрыгал к черту на рога. Отчаяние и ярость боролись в Кире. Он ненавидел ее за это вторжение, за этот наглый тон, за то, что она стала свидетелем его слабости. Но она была права. Он был в ловушке, и она, как ни парадоксально, была единственным союзником в радиусе километра. — Этот… ши...— сквозь зубы прошипел он, кивнув в сторону удаляющейся фигуры, — Шигечи, кажется. Он… перепутал пакеты. Рейна фыркнула, не сдержав короткого, хриплого смешка. — Серьёзно? Поднял такой кипиш из-за бутерброда? Ты аж побледнел от этого, черт возьми. Неужто ты такой жмот, тян-Кира? Его глаз дернулся, услышав это «тян-Кира». В другой ситуации он, конечно, не стерпел бы столь унизительного и фамильярного обращения к себе, но в данный момент это волновало его меньше всего. — В том пакете был не сэндвич, — холодно, почти механически выдавил блондин, не отрывая глаз от Шигечи. — А что? — спросила она, и в ее голосе впервые появилась настороженность. — Рука. Женская рука, — после чего Кира медленно, тяжело повернул к ней голову. Рейна замерла. Сначала на ее лице отразилось чистое недоумение, будто она не расслышала. Потом пришло осознание, и его сменила волна откровенного, нескрываемого изумления. — Ты… ты сейчас не шутишь? — прошептала она, — Ты носил её с собой? Прямо в кармане, а потом в пакете от сендвича? После всего, что было? После того, как я тебя на этой почве и вычислила? Ты совсем ебнутый? Как тебя вообще не поймали за все это время, раз ты свободно гуляешь с отрубленной рукой в общественном месте?! — Я ношу своих «девушек» с собой, — его голос был плоским, лишенным эмоций, как будто он констатировал очевидный факт, — Всегда. Они со мной повсюду. Она смотрела на него с тем выражением, с каким смотрят на опасного, непредсказуемого зверя, совершающего нелогичные поступки. — Повсюду? — переспросила она, и в ее тоне снова проскользнул сарказм, на этот раз нервный, — Что, даже в туалет тащишь свою «девушку» на свидание? Он не ответил. Просто продолжил смотреть на нее тем же непроницаемым, тяжелым взглядом. Молчание было красноречивее любых слов. Рейна скривилась, будто почувствовала неприятный запах. — Блять. Ладно. Я этого знать не хотела. Это… это уже даже не извращение, это какая-то патология, — Она резко выдохнула, с силой потерла виски, — и ты, значит, за эти пару дней уже успел кого-то… найти? Ну нихуя ты шустренький. — Это не имеет сейчас никакого значения, — отрезал Кира, его терпение лопнуло, — Значение имеет то, что этот ребенок сейчас унесет мою жизнь в своем пакете. И если он заглянет внутрь… Он не договорил. Им не нужно было проговаривать это вслух. Рейна закусила губу, ее мозг заработал с практичной, почти медицинской скоростью. Она проследила взглядом за Шигечи, оценивая расстояние, окружение. — Короче, слушай сюда, — ее голос снова стал резким и деловым, — Твоя тактика «смотреть ему вслед и жевать сопли» явно не работает. Нужно действовать. План такой: ты идёшь и отвлекаешь его. Спроси дорогу, время, сделай вид, что потерял запонку, я не знаю, что там обычно придумывают в фильмах. Говори с ним, смотри ему в глаза. Она сделала паузу, оценивая обстановку. — А я в это время подкрадусь сзади. Использую Dreamworld, он на секунду ослепнет, я выхвачу пакет и слиняю. Он даже не поймёт, что произошло. План прочный аки швейцарские часы. —... Тебе не кажется этот план слишком простым? Как ты планируешь активировать свой стенд прилюдно? — нахмуренно спросил Йошикаге. — Чем проще план, тем легче его исполнить. Расслабься уже, на опыте это говорю, — Рейна вновь хмыкнула, заправив черную прядь за ухо, — и вообще я создам не купол или пленку, а легкую, почти невидимую пелену прямо перед его глазами. Другие люди этого даже не заметят. Он на секунду затормозит, потеряет ориентацию. Никто даже не поймет, что произошло. Подумают, что пацаненку на минуту стало плохо и все. Кира молча обдумывал план. Он был незатейливым, прямолинейным и отчаянно рискованным. Но другого выбора не было. Мысль о том, чтобы доверить свою судьбу этой грубой, непредсказуемой девчонке, была ему отвратительна. Но мысль о провале была отвратительнее в сто раз. — Он не должен ничего заподозрить, — тихо, но отчетливо произнес Кира, его глаза сузились, — Ни единой секунды паники. Ни одного лишнего взгляда. — Да не бзди, — буркнула Рейна, уже оценивающе следя за целью, — Просто сыграй свою роль. А я сыграю свою. Вперед. План, рожденный в спешке, начал воплощаться с той самой неуклюжей торопливостью, что обычно предшествует провалу. Йошикаге, с лицом, высеченным из вежливого безразличия, подошёл к тому самому Шигечи. Его пальцы, спрятанные в карманах, были сжаты в кулаки. — Прошу прощения, — его голос прозвучал неестественно громко в тишине парка. — Вы не подскажете, который час? Шигекиё Янгу оторвался от изучения загадочного пакета и взглянул на незнакомца. В его глазах читалась обычная для подростка настороженность. — Э-э… У вас же есть часы на руках, — пробормотал он. — Ах, но, к сожалению, время на них сбилось. Так, который час? — все также нейтрально-вежливо продолжал Кира. В этот момент Рейна, пригнувшись за спиной у мальчика, сделала стремительный выпад. Её пальцы уже почти сомкнулись на ручке пакета, когда Шигечи вдруг вздрогнул и инстинктивно рванул его к себе. — А? Что? — он хотел было обернуться, но тут все погрузилось во мрак. Dreamworld был стремительно активирован. А за темнотой, Шигечи почувствовал, как что-то схватило его пакет с сэндвичем. — Эй! Где свет?! И где мой сэндвич?! — закричал Шигечи, и в его голосе зазвенела паника. В ту же секунду воздух вокруг Рейны, которая пыталась бесшумно сбежать с пакетом, буквально взорвался от движения. С десяток крошечных, похожих на сказочных гномиков, существ материализовались из ниоткуда. Они не атаковали её в прямом смысле — они облепили её, как рой пчел, цепляясь за одежду, за волосы, за руки, пытаясь забраться в карманы. Их маленькие ручки тянулись к пакету, который она уже успела вырвать у ошеломленного школьника. — Что за черт?! Он тоже стендюзер?! — выругалась она, с силой стряхивая с себя лавину мелких стендов. Они не причиняли физической боли, но их настойчивое, ползающее присутствие было омерзительным и сковывающим. Она отшатнулась, прижимая трофей к груди, и бросилась прочь от фонтана, сворачивая за ближайший угол здания, — Я могу активировать Back 2 Life, но в таком случае он догадается, что я и Кира — стендюзеры, и что темнота вокруг него — это воздействие стенда! А мне надо сделать так, чтобы он списал эффект от пленки Dreamworld на небольшое потемнение в глазах. Но Harvest не отставал. Рой преследовал её, как разъяренные осы, цепляясь за пятки и продолжая свои бестолковые, но раздражающие попытки обыскать её. Шигечи, лишившись пакета и видя исчезновение незнакомки, перевёл свой испуганный и яростный взгляд на Киру. Нахмуренные брови выдавали в нем человека, отнюдь не довольного. — Это вы! Вы что-то со мной сделали отчего я ослеп и украли мой сэндвич! — закричал он, тыча пальцем в ошеломленного Йошикаге, — Вы обманули меня! Вы специально меня отвлекли, чтобы его украсть! Верните! Это был особый сэндвич! Кира стоял, парализованный двойным кошмаром. Во-первых, этот ребёнок закатывал истерику на весь парк, привлекая к ним всеобщее внимание — его худший кошмар. Во-вторых, он отчётливо видел, как за углом металась тень Рейны, а вокруг неё копошился рой невидимых для обычных людей существ. Она всё ещё была в опасности, а он не мог ничего сделать. — Я… Я уверяю вас, молодой человек, я ничего не брал, — попытался он сказать своим самым спокойным, убедительным тоном, но его голос звучал деревянно и фальшиво, — Вы, должно быть, всё перепутали. В Морио сегодня особенно солнечно, может... вам голову припекло? — Что?! Нет! Ничего я не перепутал! Это вы! — Шигечи был непреклонен, его истерика все нарастала. Именно в этот момент из-за деревьев появилось спасение, которое Кира в иной ситуации счёл бы очередной карой небесной. Двое старшеклассников — один с нелепой причёской, кажется помпадур, и другой, с более наивным выражением лица и в школьной форме с закатанными рукавами. — Шигечи, ты чего разорался? Что случилось? — спросил тот, что пониже — Окуясу, как запомнил Йошикаге из их диалога в парке. — Этот мужчина! — всхлипнул Шигечи, указывая на Киру, — Он украл мой сэндвич! С помощью кого-то! Мой Harvest как раз преследует второго! Джоске Хигашиката, второй старшеклассник, оценивающе посмотрел на Киру. Йошикаге застыл под этим взглядом, чувствуя, как каждая клетка его тела кричит о необходимости бежать. — Эй, эй, успокойся, Шигечи, — сказал Джоске, мягко, но твёрдо взяв младшего школьника за плечо, — Смотри, у этого джентльмена ничего нет. Ты же видишь? Руки пустые. Наверное, собака твой сэндвич всё-таки сожрала, а тебе только показалось. В Морио, сегодня, знаешь ли, жарковато. Может тебе почудилось? — Нет! Этот урод украл мой сэндвич! Я это так просто не оставлю! — упрямился Шигечи. — Шигечи прекрати уже! Достал, черт побери. Давай пойдем обратно в «St. Gentleman» и просто купим другой сэндвич. И так уже до конца перерыва осталось меньше десяти минут, а ты нам время еще тянешь, — уже раздраженно обратился Хигашиката к своему приятелю. — Братан Джоске прав! Хватит уже истерить Шигечи, — поддержал своего друга Окуясу. — Но!... — Шигекиё опять хотел было возразить, но его уже насильно оттащили от Киры в сторону пекарни, заглушая его жалобы. — Извините его! Сам не знаю, что на него нашло! — бросил через спину Джоске, адресуя это, само собой, Йошикаге, а после чего эти трое окончательно растворились в людской толпе. И по мере того как они удалялись, рой Harvest, преследовавший Рейну, начал таять, словно мираж, растворяясь в воздухе, пока последний из маленьких стендов не исчез, повинуясь невысказанному приказу своего хозяина. Кира молча кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Благодарность, которую он испытывал к этим двум идиотам в данный момент, была безмерна. Он остался стоять один, опираясь о фонарный столб, чтобы не упасть. Воздух снова обрёл вкус. Звенящая тишина в ушах сменилась привычным шумом города. Его «тихая и мирная жизнь», казалось, чудом избежала полного и окончательного краха. Лишь когда он полностью перевел дух, мужчина медленно, словно боясь спугнуть вновь обретённое спокойствие, повернулся и направился к тому месту, куда скрылась Юкава. Он застал её прислонившейся к стене за углом. Она тяжело дышала, её медицинская форма была в мелких порывах и помята, на тыльной стороне ладони краснела пара царапин. В руках она сжимала смятый, но целый бумажный пакет. Её взгляд, встретившийся с его, был смесью ярости, облегчения и немого вопроса: «Ну и?» Тишина затягивалась, становясь плотной и неловкой. — Благодарю за содействие, — наконец произнёс он. Слова прозвучали сухо, официально, как отчёт о выполненной работе, и застряли в воздухе, не находя дальнейшего пути. Рейна фыркнула, сняв напряжение. Она развернула пакет и заглянула внутрь, её брови удивлённо поползли вверх. — Не за что, тян-Кира. В следующий раз, когда захочешь устроить пикник со своей «девушкой», можешь просто позвать меня. Будет веселее, — она вытащила руку, всё ещё завёрнутую в ткань, и развернула её с профессиональным, оценивающим любопытством патологоанатома, — Хотя, чёрт возьми… надо отдать тебе должное. Вкус у тебя, сука, отменный. Она повертела кисть в луче солнечного света, пробивавшегося в переулок. — Смотри-ка: длинные пальцы, ухоженная кутикула, тонкие запястья… И кожа… идеально гладкая, без единой мозоли. Чувствуется, что хозяйка не работала на стройке. Хорошая нажива, тян-Кира. Очень хорошая. Чувствуется твоя… многовековая практика. Кира смотрел на неё, не мигая. Его первоначальная благодарность начала тонуть в волне знакомого раздражения. Её вульгарная прямота, её способность обсуждать отрубленную конечность с таким же простодушием, как новое платье, сводила его с ума. — Это не предмет для обсуждения... и прекрати меня так называть, пока мой Killer Queen не притронулся к твоему колкому языку, — отрезал он. — О, да ладно тебе! На это обижаться тридцатилетнему мужику даже смешно! — Рейна ухмыльнулась, подбрасывая руку в воздухе и ловя её, — У нас же общий интерес, так ведь? Мы теперь, типа, коллеги по цеху. Ценители. Могу я спросить, что тебя в этой конкретной модели привлекло? Изгиб запястья? Или вот эта едва заметная родинка на указательном пальце? Она добавляет шарма, я согласна. — Юкава, — его голос прозвучал низко и предупреждающе. — Я просто пытаюсь понять твой тип, — продолжала она, не обращая внимания на его тон, — Чтобы, так сказать, лучше соответствовать твоим… ожиданиям. В рамках нашей сделки. Может, тебе больше нравятся брюнетки? Или, наоборот, блондинки? А кожа… она должна быть обязательно бледной, или легкий загар тоже прокатит? — Прекрати, — его голос приобрёл опасную, шипящую окраску, — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Ты профанируешь. — Ой, простите, мистер Эксперт, — она с преувеличенным почтением протянула ему руку, как реликвию, — Я всего лишь пытаюсь поддержать светскую беседу о нашем общем… хобби. Мы же партнёры, верно? Должны же мы находить точки соприкосновения. Кира молча забрал руку, его пальцы с почти болезненной нежностью сомкнулись вокруг холодной кожи. Рейна наблюдала за этим с странной смесью брезгливости и очарования. — Ладно, ладно, не кипятись, — вздохнула она, видя, что её стёб окончательно испортил ему настроение, — Просто запомни на будущее, — Она сделала шаг вперёд, и её голос стал тише, но твёрже, потеряв все следы насмешки, — У нас была сделка. Помнишь? Тот самый, главный пункт. Она ткнула пальцем в его грудь, прямо в область сердца. — Если тебе захочется… ну, знаешь, порукоблудить… — она нарочно употребила это вульгарное слово, чтобы подчеркнуть абсурдность ситуации, — Ты не будешь стесняться. Ты обратишься сразу ко мне. Понял? Не к новой «девушке», которую потом придётся выцарапывать из лап какого-то истеричного школотрона с армией говорящих муравьёв. Ко мне. У меня, на минуточку, тоже две штуки есть. И они тёплые. И, если верить твоим словам, довольно-таки симпатичные, если не самые симпатичные, что ты видел в своей жизни. Она посмотрела на него прямо, её взгляд был серьёзным и не допускающим возражений. — Используй меня, Кира Йошикаге. Это то, за что ты меня держишь в живых, помнишь? Так что не заставляй меня ещё раз вытаскивать твою жопу из такого дерьма только потому, что ты стесняешься попросить о массаже кистей. Не дожидаясь ответа, она развернулась и, засунув руки в карманы джинсов, направилась к выходу из переулка, оставив его одного с его «девушкой», его мыслями и неприятным, но неоспоримым осознанием того, что эта раздражающая, невыносимая полукровка была на сто процентов права.

★······★······★

Вечер в Морио постепенно сгущался, окрашивая небо в цвета увядающей сирени и потускневшего золота. В уютном, слегка душноватом зале кафе «Cafe Deux Magots» Рохан Кишибе с отстранённым видом помешивал ложкой почти остывший кофе. Сидевший напротив него Коичи Хиросе был довольно взволнован, его пальцы нервно перебирали край салфетки. — Но вы понимаете, Рохан-сэнсэй, — говорил Коичи, понизив голос до почти конспиративного шёпота, — это же ужасно! Рейми-сан… она не упокоилась все эти годы. И она видит их. Видит, как они исчезают. Одна за другой. Это ведь доказывает, что их… что их действительно убивают. Иначе их души не оставались бы здесь, не мучились бы так. Рохан лениво поднял взгляд от своей чашки. Его выражение лица было скептическим, но в глубине холодных глаз теплилась искра профессионального интереса — интерес писателя к чужой трагедии как к источнику вдохновения. — Предположим, — произнёс он, растягивая слова, — что, твое плачущее привидение не лжёт. Что мы имеем? Серийного убийцу, действующего в Морио на протяжении… сколько она сказала? Пятнадцати лет? И при этом абсолютно неуловимого. Ни тел, ни свидетелей, ни намёка на мотив. Либо мы имеем дело с гением, либо с призраком. И то, и другое звучит одинаково нелепо. — Но Рейми-сан уверена, что это тот же человек! — настаивал Коичи, — Тот, кто убил её и её семью! Она чувствует его… его почерк, что ли. Она говорит, что страх этих девушек… он такой же, как был у неё. Это же неспроста! — Страх перед смертью у всех примерно одинаковый, Коичи-кун, — парировал Рохан, отхлёбывая кофе, — Это не доказательство. Это эмоциональная надстройка. Нам нужны факты. А фактов, как ты сам видишь, нет. Лишь сказки какого-то духа. Их разговор был прерван тенью, упавшей на их столик. Оба подняли головы. Перед ними стоял высокий, худощавый молодой человек лет двадцати пяти. Белоснежные, почти фосфоресцирующие волосы аккуратно обрамляли высокий лоб. На переносице покоилась изящная оправа очков, а за стёклами скрывались пронзительные, умные карие глаза, полные бездонного беспокойства. Его руки, одетые в тонкие кожаные перчатки, несмотря на тёплую погоду, нервно сжимали фотографию. — Прошу прощения за беспокойство, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась стальная решимость, — вы не видели, случайно, эту девушку? — Он протянул фотографию. На снимке улыбалась милая девушка с тёмными волосами и большими, добрыми глазами. Рохан и Коичи, почти синхронно, отрицательно покачали головами. — Что случилось? — спросил Коичи, его собственное беспокойство нашло отклик в глазах незнакомца. Тот тяжело вздохнул, убирая фото во внутренний карман пиджака. — Это моя сестра. Вышла из дома и не вернулась. Она не выходит на связь уже несколько дней, её нигде нет... она будто испарилась, — Он замолчал, собираясь с мыслями, — и это… это уже не первый случай. Три месяца назад подобным же образом пропала её близкая подруга. Полиция разводит руками — мол, взрослые люди, ушли сами, нашли другую жизнь. — И вы не верите в это? — уточнил Рохан, его взгляд стал пристальным, изучающим. — Нет! — ответил незнакомец с внезапной горячностью, — Моя сестра абсолютно не такая! Она бы не ушла, не предупредив. И её подруга — тоже. Здесь что-то не так. Я уверен, что это дело рук… — он запнулся, будто боясь произнести слово вслух. Коичи не сдержался. — Маньяка? — прошептал он, и его взгляд непроизвольно метнулся к Рохану, — Мы… мы как раз говорили… что в Морио может орудовать серийный убийца. Глаза незнакомца вспыхнули. — Вот видите! Я не один так думаю! Полиция считает меня параноиком, но я чувствую это! Я должен найти его. Сам. — Вы работаете в полиции? — уточнил Рохан, его брови поползли вверх. — Частный детектив, — поправил он себя, — Но у меня есть друзья в участке. Однако даже они не слушают. Говорят, нет тела — нет дела. Одни «бредни». Энтузиазм незнакомца, его стремительный, почти истеричный поток сознания начал действовать Рохану на нервы. Этот человек был слишком эмоционален, слишком поглощён собой и своей миссией. В его глазах горел фанатичный огонёк, который мог чуть ли не ослепить. И вдруг в сознании Рохана всплыла недавно прочитанная им статья — история о советском маньяке, Андрее Чикатило, который умудрился участвовать в расследовании собственных преступлений, водить следователей за нос, вливаясь в их ряды под видом помощника. Мысль была до жути циничной и до гениальности простой. А что если… Что если этот бледный, нервный, одержимый детектив с его пронзительным взглядом и кожаными перчатками (чтобы не оставлять отпечатков?)… что если он не ищет убийцу? Что если он и сам есть убийца? — Коичи-кун, — тихо, но властно произнёс Рохан, не отрывая глаз от незнакомца, — Замолчи. — Но, Рохан-сэнсэй… — начал было Коичи, но его протест увял под тяжёлым взглядом мангаки. Кишибе больше не мог терпеть эту неопределённость. Ему нужны были факты. И он знал, где их взять. — Heaven's Door, — произнёс он почти беззвучно. Воздух перед ними затрепетал. Незнакомец вздрогнул, его глаза на мгновение остекленели, а затем его тело развернулось в свиток исписанной бумаги, безвольно повисший в воздухе. — Рохан-сэнсэй! — возмутился Хиросе. — Это же… это неэтично! Он же ничего плохого не сделал! Зачем лезть к нему в голову!? — Я сказал замолчи, Коичи-кун, — отрезал Рохан, его глаза уже бегло скользили по строчкам, появлявшимся на «страницах» тела детектива, — Ты слишком доверчив. А я же хочу убедиться в искренности его действий. Секунды превращались в минуты. Рохан впитывал информацию: детство, работа, разочарования… И затем он нашёл то, что искал. Причину его одержимости. Истинную, глубокую, и оттого ещё более жуткую. — Так, — наконец выдохнул Рохан, и в его голосе прозвучало странное разочарование, смешанное с облегчением, — Всё гораздо проще и банальнее. И гораздо трагичнее. Перед нами 28-летний Сакурай Ичиро, частный детектив из какой-то мелкой юридической фирмы, здесь, в Морио. Он не маньяк. Он… — Рохан сделал паузу, — …В отчаянных поисках своей пропавшей сестры. Он посмотрел на имя, которое красной нитью проходило через всё жизнеописание этого человека. Имя, которое было источником его боли и его одержимости. —... сестры по имени Сакурай Аюма.