Бывшие.

Время для Ильи потеряло четкие границы. Дни тянулись одинаково — работа, бутылка вина перед сном, чужие объятия нового партнера, которые так и не смогли вытеснить из памяти тепло Юриного тела, нет, не в смысле того тепла и жара от кожи, а, наверное, фантомного, которое по факту не потрогать, не прижать к себе. Но это можно чувствовать, но сейчас Илья такого не чувствовал подавно. И вряд ли почувствует. Новый парень, да, Илья может его так назвать. Причем Юру он так не называл, он был любимым, родным, возлюбленным, но не парнем. Парень — это слишком грязно, фальшиво, слизко ложиться на язык, но Дмитрия Тихонов так может назвать. Дима. Ведь именно так он себя с ним и ощущал, гадко, не по-настоящему. Дима был заменой, очень сухой и картонной, даже в глазах Ильи не дышащей, не лелеющей их отношениями, неживой. Единственное, что Илье правда нравилось и чуть привлекало, так это его фамилия — Шахматов, слишком интеллектуально, но сам человек далёк от дара ума, особенно шахматных игр, максимум азартных под градусом. Дмитрий был алкоголиком, правда зависимым, ему бы стоило прекращать. Он устраивал пьянки когда-то в совместной квартире Ильи и Юры, но сейчас это квартира блондина. А Илье абсолютно плевать, пусть Дима хоть подохнет на этой кухне от невозможных количеств алкоголя, ему совершенно ровно, он не хочет знать о его самочувствии, не хочет видеть его. Ведь порой раздражает не столько его пьянство, а агрессия, поведение. Брюнет, который показался с начала знакомства Илье симпатичным, когда был пьян, являлся совершенной бессердечной пустышкой, татушки по плечам в виде излюбленных всеми роз, густые брови, на одной из которых красовался шрам, и сжатые в полоску губы. Может, когда-то да, Илья бы повелся на такую внешность, но сейчас быть с ним — это всё вызывает у него отвержение. Диме несложно поднять руку на Илью, но тот не выгонит его никогда. Вновь ощутить пустоту дома, почувствовать себя одиноким? Илья не стерпит. Уже лучше он сам подставит щеку, чем выгонит парня за порог. Их знакомство произошло после трёх лет исчезновения Юры, точно намеренное, но по-своему и случайное. В клубе Илья не сильно был задет такими местами, будто потные стены, густой воздух, в котором Илья тонул буквально. Накуренные взгляды с разных сторон, животные, бездушные, и парень, который показался приятным. Весь вечер крутился вокруг блондина, ходя вокруг да около, а Тихонов не сопротивлялся, дал притянуть к себе, без прелюдий поцеловать пылко и страстно. И вот они второй год вместе, Илья ведёт счёт, даже несмотря на свою беспечность по отношению к Дмитрию, просто он знает, сколько они вместе, из-за того что к плюсу своим математическим складом ума отсчитывает, сколько не было Юры. Поэтому подсчитать особого труда не составляет. Квартира не была пустой — здесь жил другой человек, но вещи Юры остались. Как немые свидетели. Его потертая толстовка висела в шкафу рядом с новыми вещами нынешнего парня. Даже его синяя зубная щетка так и стояла в стакане, Илья не мог заставить себя ее выбросить, рука ни разу не дернулась в попытке сделать это. Каждый раз, натыкаясь на эти вещи, Илья чувствовал, как в груди сжимается что-то тяжелое и колючее, а в последнее время он вовсе смирился. Юра был везде, но только не рядом. Он был в воздухе, в его старых, забытых вещах, но не забытых только самим блондином, он приходил во снах, прижимался, целовал. Он жил в Илье, в сердце, в голове, в кончиках пальцев. И каждый раз, каждый чертов день, каждый час Илья думал все эти пять лет об их расставании, отношениях, почему так вышло, почему Илья был таким. Это была его вина, его рук дело. Он сам допустил, сам допустил и довел Юру, он был как... Дмитрий? Даже хуже, чем он, он осмеливался обидеть Юру, отстраняться от него, а в другую секунду что-то требовать. Воспоминания всплывали обрывками. — Твою мать! Исаковский, сколько можно ломаться? — хрипло прозвучал голос Ильи, когда Юра, растянувшись на кровати, устало закатил глаза. Илью такое не устраивало, он хотел ответного желания, ответного внимания, всего внимания Юры сейчас. Прямо сейчас. — Я же сказал, что не хочу сейчас, я устал после работы, — Юра поправил прядь волос, сердито глядя в разбитый экран телефона, не желая оборачиваться и глядеть в эти темнеющие, то ли от злобы, то ли от желания глаза. — Думаешь, я не устаю от твоих постоянных отказов? — Илья перечислил, сжимая кулаки: «Сегодня не хочу», «Не в настроении», «Слишком много прелюдий»... А сегодня ты просто устал? Серьезно, Юр? — Илья был эмоционален к Юре, после того как тот помог принять себя, теперь Илья чувствовал себя не просто «приятным», а чем-то большим, чем равный партнер, думал, что может иметь некую власть, ему нравилось пробовать это чувство во всяких разных сферах. Юра молча отвернулся к стене. Илья сглотнул, вспоминая об этом моменте очередным утром, отпивая горький кофе. Дмитрий ещё спал, был выходной, неудивительно, что тот топился в подушке, пуская слюни. А у Ильи свободное время подумать. Вспомнилось следующее. Потом был тот вечер, когда Юра вернулся в три ночи. — Юра, ты где был? — Илья стоял в дверях, блокируя проход. Вид помятого Юры больше разозлил, чем встревожил. Илья не хотел молчать, он хотел ответа, оправдания. — На корпоративе с ребятами, — Юра пошатнулся, пытаясь развязать шнурки дрожащими пальцами, плюхнулся на пуфик, стоящий в узком коридоре, вздохнул. — Вижу, отлично погулял, — холодно бросил Илья, отталкивая его руки и сам принимаясь расшнуровывать конверсы. Пальцы действовали резко, казалось, он выдернет эти шнурки из достаточно твердого материала к чертям, выкинет и сожжет прям в помойке. — Почему мне не сказал? — вскинув проколотую бровь, поинтересовался Илья. — Потому что ты бы меня никуда не пустил, — Юра икнул, запрокидывая голову, сдавшись, давая себя разуть. — Да! Потому что я не хочу, чтоб мой Юрка выставлял себя дураком! Стало неприятно от себя, Тихонов сжал кружку, прикусил губу. Какой же бред он нес, почему... Юра заслуживал ласки в тот момент, понимания. В первую очередь нужно было добровольно отпустить Юру на корпоратив, ведь можно было повести себя по-другому, дать свободу, а после такого отдыха и заботу. Обычного стакана воды или минералки, самой обычной пищи или предложения сходить в душ вместе, расслабиться и провести какое-никакое время. А потом — их последний разговор. Он был размыт в памяти, Илья не знал, почему забыл многие детали, хотя это буквально переломный момент его жизни. — Илья, пожалуйста, хватит, — голос Юры дрогнул, он схватил блондина за плечи. Русый потянулся пальцами к лицу Ильи, но тот отмахнулся, не дал себя успокоить. — В твоем кафе к тебе кто-то лезет, а я должен успокоиться?! — Илья толкнул Юру назад. Юре стало не по себе, всё напомнило прошлое, что было когда-то в раздевалке, когда они были в одной команде... Когда Илья был капитаном. Исаковский ударился затылком, тут же схватился за ушибленное место, потёр. — Я же ни при чем! — прыснул он, глаза накрыло влажной пеленой, Илья вздохнул, будто понимает, что перебарщивает, понимает, как ведет себя, но, видимо, хотел довести дело до конца... Юра не знал, чего от него хотят, каких эмоций, действий, ему было плохо, это он точно знал. — Значит, вообще поменяешь работу! Юра стоял посреди комнаты, его глаза бегали по стенам, как будто искали выход. Наткнулись на глаза Ильи, аж до мурашек. — Блять, знал бы я, к чему это приведет... — Он схватил свой телефон. — Я не могу любить тебя. Не могу. — И видимо тут, на этих словах Юры, Илья понял всё, но поздно, его не остановить, не схватить, Юра сбежит не сейчас, значит позже. Это произойдет. Ушёл. Юры здесь нет. Первые дни Илья лишь злился, был готов погромить всё в квартире, мысленно надеясь на возвращение Исаковского. Он был практически уверен, что тот прибежит, куда ему деваться? Но ожидания не оправдались уже на третью неделю. Появилось волнение, копание в том, где же Юра, он мимоходом искал его, ходил по улицам, в кафе, где раньше работал. Расспрашивал его коллегу Карину, будучи вроде как близкой подругой Юрки, но та тоже не понимала, пожимала плечами, поджав нижнюю губу, глядя с такой растерянностью, что Илья сам терялся в этом отчаянном взгляде. Он видел, как девушка, накручивая локон на палец, хочет помочь. Но она сама не знает что, где и как. Логично, нужно было позвонить, написать. Илья так и сделал, и не только он, все ребята. Илья так давно не писал в «офис Кости», но пришлось, попросить дать хоть какую-то зацепку к русому балвану, который, кажется, остановил и сошёл с этой планеты. Но Юра не отвечал, не заходил в сеть, не было связи. А после номер стал вовсе недействительным. Юрочка был(а) недавно. Юра, ты, блять, вообще где? 00:01 Сука, я найду тебя. 00:01 Почему ты оставил меня? 00:02 Ну прости меня, дурака, Юр. 00:02 Возвращайся, кошка скучает. И я. 00:03 Сообщений словно отправленных стене становилось больше. Эмоции вибрировали в руках Ильи, он кривился, бился в отчаянии или злился, когда писал на этот номер. Но ответа ни через год, ни через три, ни через пять лет не было. Ничего, всё границы стёрты между ними, Илья даже не в курсе, жив ли он вообще. На второй год после исчезновения, Илья много пил. Ранее он не был фанатом алкоголя, но тогда он пил самые разные напитки, как обычный чай, бросал бутылки по углам. Кошка, их когда-то общая с Юрой, лишь мяукала, к счастью, Илья брал на себя ответственность, даже будучи не трезвым, кормил её, лениво, но играл. Все-таки, кошку отдать он никому не сможет, это тоже часть Юры, он обожал это существо, ценил. И Илья не уничтожит то, что дорого Юре. Даже если он уже мертв, Тихонов хочет держать это обещание в своей голове. После просьбы в группе с ребятами, они вновь возобновили небольшое общение, но в основном объявился Рома. Он хороший друг, кстати, учился на психолога, по истине имея к этому дар и желание. Встречался с Кариной, Илья был рад за них, жаль, что он совсем забыл про них. Но на третий год после исчезновения бесплатные сеансы к Роме под какой-то травянистый чай стали постоянными, иногда, редко, но чай заменялся спиртным. Они говорили об одном и том же, каждый раз Илья говорил одно и тоже. Субботин понимал, что никакого логического завершения не будет, Илье просто нужно будет говорить, пока у него не отсохнет язык, пока ему будем не впроворот уже болтать. И Рома слушал, и не от полупинка. Он отвечал, даже если Илья повторился третий раз. Илья чувствовал себя с ним лучше, чем обычно, но ему было немного стыдно. Рома жил с Кариной, это неудивительно, но просто ныть так часто при Карине, которая ходила по дому, часто то прибираясь, то что-то готовя, было стыдно. А после произошло знакомство с Димой, общение с ребятами и Ромой остались только в переписке. Последние два года этих пяти длинных, мучительных лет проходили сдержаннее, Илья зациклился на лжи и самовнушении. Лгал всем, Диме и даже самому себе. Мол, он правда любит Диму, они счастливы, в доме комфорт и уют. Самовнушал себе, что чувства правда есть, но максимум этих чувств было эстетическое желание в близости и ласке. Илья не хотел крепко сближаться с Дмитрием, а секс был значимый только с Юрой, с Димой он совершенно ничего не значил. Доверие никакое, точнее, Илье было вовсе посрать на черттово доверие, интересы друг друга. Если Дима и спрашивал, то Илья отвечал кратко, невнятно, не желая вникать в разговор. Он считал, все его интересы, переживания и что-то большее принадлежать Юре. Нет, не отменяется тот факт, что, например, с теми же ребятами, как Костя, ну иль Ромка, он тоже может откровенничать, но когда дело касается Юры, он хочет отдать ему все мысли. Без остатка