сто два по Фаренгейту

Ник тяжело вздыхает, стараясь держаться на ногах – в лифте и так вечно шатало, а учитывая, что он обошел за ночь в общей сложности пять баров, в каждом из которых оставил приличную сумму, это было очень нелегко. В холле на первом этаже все равно никого не было, поэтому он спокойно вызвал лифт на знакомый ему пятьдесят пятый этаж и поехал. Получилось это, кстати, только из-за того, что Ник тут частенько бывал и уже машинально тыкнул нужную кнопку. В остально у него перед глазами плыло – он даже не мог прочитать сообщения на телефоне. Ему писали как минимум две девушки и какой-то парень – скорее всего, те, с которыми он сегодня успел провести ночь. По отдельности с каждым, насколько он помнит. Хорошо, что ни отец, ни Алан пока не решили до него докопаться. Он вообще не сильно мог определиться с целью своего резкого визита. К Марлону. Он ехал чтобы опять потрахаться – ну, наверное? Может, пока его запрягают на работе исключительно бумажной работой (сильно напрягать руку все еще было противопоказано), он хотел как-нибудь разнообразить выходные?Может, с остальными просто было скучно. И неважно, что они уже три недели не держали связь. Ник ляпнул такую хрень. А Марлона, кажется, задело – но он, конечно, не признал этого. А Ник всего-то в пылу перепалки сказанул, что всё это – не более, чем интрижка. И чувствует по этому поводу что-то неправильно. С одной стороны – сказал правду. Кроме спонтанного интима в самых неподходящих местах у них никогда ничего и не было. С другой – Ник испытывал неправильные симпатии. Марлон просто хирург в госпитале – марлон просто друг с привилегиями. В конце-концов, он был женат – и, как Ник запомнил из рассказов за парой банок пива, он хотел семью. То есть, в привычном понимании этого слова – так ведь? И сдалось ему нянчиться с каким-то… Дзынь – лифт остановился на нужном этаже и вывел Николаса из раздумий. Да, сейчас, пожалуй, не лучшее время для того, чтобы пытаться в анализ чего-либо – он знает цель, а там как получится. Может, Марлон и вовсе выставит его за дверь. Пару раз нажал на кнопку звонка. Ещё раз. И ещё. Настойчивее. — Не откроешь? — протянул он. Раздался щелчок, и Ник буквально ввалился в чужую квартиру. Не прошло и секунды, как он подобно тряпичной кукле повис на её владельце, похотливо водя руками по чужому телу и отчаянно ища, как бы пробраться под домашнюю одежду. Снова жар прилил к нему после прохлады ночной улицы – он судорожно вздохнул, прильнув к чужой шее. — Ты вовремя, — голос Марлона казался недовольным, а звучал как-то слишком низко и тихо. — А ты меня прямо-таки ждал? — Уайт в пьяном бреду расценил это как своеобразный флирт. — Ну да-а, развлекался наверное тут без меня всё это время… — Где ты опять нажрался? — Ну-ну, не начинай, — Николас приподнял чужую ночную рубашку и провёл по влажной и горячей коже поясницы. — Ты меня так заводишь, когда злишься… Я знаю, ты меня хочешь выставить за дверь, но я тебе гарантирую, что как только мы… — Чего ж тебе надо… — безнадёжно простонал Марлон. Уайт в то время продолжал ласки, переплетавшиеся с некоторой грубостью. Наверное, это из-за его нынешнего состояния – он три недели был каким-то вихрем не пойми чего, и сейчас ему нужно было куда-то деть всё накопившееся. И сначала он устроил потасовку в одном баре, прихватив оттуда милого парня, а потом повторил тоже самое в парочке других (там симпатичных парней, перед которыми можно было бы раздвинуть ноги, уже не было, к сожалению). А под конец, когда он понял, что ему всё же чего-то не хватает, в его дурную голову пришла затея вызвать такси до дома Марлона. Наверное, потому что перед ним можно делать что угодно. И Уайт уже ощущает, как потихоньку облегчение и страсть захлестывают его, как вдруг чувствует как сильно содрогается чужое тело, прижатое к стене в прихожей его собственным. Марлон зашелся в кашле, от которого глаза влажно заблестели, а сам он почти согнулся пополам. Ник растерянно отступил назад, лишь руками придерживая хирурга за плечи. — Эй-эй, слушай… — пробормотал он. — Всё в норме? Камински не ответил, стараясь отдышаться. Ник оглянулся, мельком просматривая гостиную из коридора и замечает на диване пару подушек и по меньшей мере три пледа, а на кофейном столике разворошенную домашнюю аптечку, электронный градусник и ноутбук с каким-то сериалом на паузе. Ох. Резко Ник почувствовал себя изнутри очень гадко и мерзко. Он судорожно вздохнул и снова повернулся к Марлону, наконец удосужившись его получше разглядеть. Глаза покраснели от усталости, само лицо было розоватым от жара, хрип и очевидная боль в горле, а также бешено высокая температура, которую Уайт так глупо принял за простое возбуждение. — Ты… что, — он замялся, не зная, чего и сказать. “Ты простыл?” – ого, Уайт, да ты капитан очевидность! Извиниться? Ну тогда он будет вести себя совсем как мудак. Хотя, как будто бы это не его кредо по жизни, но… — Сколько? Язык как будто его не слушался – учитывая, сколько он выпил, ещё было удивительно, что он мог что-то соображать и вовремя остановился. — Сто два. Ровно, — Марлон наконец смог произнести и, поняв, что временно освобождён, пошёл на кухню, где как раз вскипел чайник. — Но это вряд ли в твоих интересах, да? Судя по твоему виду и поведению, не за этим ты пришёл. Уайт пристыженно поджал губы. Он поторопился за Марлоном и приостановился у зеркала в коридоре. Да уж. Он и сам был красный, а волосы небрежно растрёпаны. Рубашка, расстегнутая на три верхних пуговицы была совершенно помята, а на воротнике клишированно красовался след от алой помады – кажется, одна из девушек чуть-чуть переборщила. От него самого несло смесью алкоголя и какими-то приторно сладкими, женскими духами. — Марлон, ну… — у Уайта ком в горле встал, как он прошёл в кухню и остановился, наблюдая за тем, как тот дрожащими руками наводит чай. — Марлон… — Я так понимаю – ты сам подтвердил свои слова. — Ну что ты как девчонка завёлся… — Ты в курсе, что после интрижек обычно смываются куда подальше? — Марлон… — жалобно протянул Ник. — Я.. я приехал.. И тут он почувствовал себя самым настоящим ублюдком. В жизни он творил много всякого, за что должно было быть стыдно – ему ужасно стыдно именно сейчас. Ему стыдно, мерзко, отвратительно. Он сказал Марлону херню, в которую и сам не хочет верить – и ушёл. Камински хочет сказать что-то в ответ, но снова содрогается в кашле и поскорее оставляет кружку с кипятком, чувствуя, как подкашиваются ноги. Ник испуганно подбегает, кладя руки ему на плечи. — Слушай… — Что хочешь? — недовольно прохрипел Марлон. — Я могу остаться? — Ник жалобно поджал губы. — Просто остаться? — насмехнулся хирург. — Мне казалось, до этого у тебя были планы покрупнее. — Марлон, ты сейчас просто сваришься, если не дашь мне остаться – я клянусь, — помотал головой Ник. — Слушай, ты… Ты меня беспокоишь. Правда. Марлон ничего не ответил, уходя в гостиную. Он снова уселся на диван, кутаясь в одеяла и нажимая на паузу на ноутбуке. Пройдя вслед за ним, Уайт заметил конвектор рядом с диваном – и это в разгар июля! Он нерешительно подошёл ближе. — Марлон. — Можешь спать, где хочешь. — Пойдём в кровать. — Иди и ложись. Мне и тут хорошо. — Кому-кому, а тебе явно нехорошо, — помотал головой офицер. — Пойдём, пожалуйста. Ты жаропонижающее принимал? — Три часа назад, мне больше нельзя, — и все-таки, голос Марлона звучал очень устало. — Пойдём. Или я тебя сам потащу, ты же знаешь. — Ты-то? Ты пьян, как скот, ты даже до лестницы не донесешь меня. — Замечательно, что ты это понимаешь. Надеюсь, ты также понимаешь, что я вряд ли перестану тебя уговаривать. Ник правда чувствует себя отвратительно. Он нервно сглатывает и уходит куда-то вглубь квартиры. Умывается. Стягивает с себя рубашку. Параллельно думает обо всём и слушает гул какого-то сериала, доносящийся из гостиной. И снова кашель. Он правда соскучился. Он самый настоящий мудак – он должен Марлону жизнью, несколько раз так точно. Он сказал полную хрень, а теперь надо было что-то делать. — Пойдём, пожалуйста, — повторил Уайт, снова заходя в гостиную. — Утром я обещаю уйти. И Нику ужасно стыдно за все. Он беспокойно наблюдает за тем, как лежавший рядом с ним Камински сначала ворочается, пытаясь устроиться поудобнее в собственной кровати, а затем наконец-то утихает. Уайт припадает к его спине ухом и слушает, как неровно дышит тот. Его всё ужасно беспокоит – он покрепче обнимает Марлона и ощущает, как тот переворачивается на другой бок, утыкаясь сопливым носом ему в шею. Ник полагал, это момент слабости для них обоих. И в каком-то смысле всё это было в разы интимнее, чем “просто интрижка”.