по душам

      — Это почти мило, да? — голос этого надоедливого существа, демона, призрака... кем бы он не был... надоедает. Фриск тот ещё тихоня. Как его называли монстры? Хладнокровный загадочный монстроубийца? в прочем, он просто не хотел слушать призраков, — Ты с такой нежностью сжимаешь это тряпьё, когда своими грязными руками стираешь монстров в пыль.       Фриск всю дорогу игнорирует его. Старается. Этот чувак звучит, как угрызнения совести, тяжесть грехов, а самым бесячим в нём было то, что Фриск не мог его убить, и он демонстративно НЕ уменьшал своё ОЗ, как это делал Напстаблук. Побрали бы его... кто там, монстры, козы, кто угодно.       — Я с тобой говорю, монстроубийца, — Фриск делает вид, что не понимает, почему этот призрак точит на него зуб. И сохраняет этот же вид, когда призрак говорит о монстр-боссах, о мёртвой Ториэль и единственном остром ноже в её доме, который был украден Фриск. — Тц, грязное дитя... Думай, Чара, думай... Нельзя просто... взять и дать этому ребёнку грохнуть твоего отца!       Фриск удовлетворённо выдыхает, когда «Чара» наконец начинает бубнить себе под нос, а не ему в ухо и когда он ласково сжимает украденную и очень крутую ковбойскую шляпу, а револьвер тычет себе в грудь, изображая шерифа и преступника с телевизора на поверхности. Револьвер весь исцарапан и в его барабане остался лишь один единственный патрон. Ковбойская шляпа покрыта пылью, Фриск ахает, прижимая к груди и её. Как сказал «Чара»? Это почти мило. Его собственные руки в пыли, его одежда в пыли и вещи тех детей тоже в пыли. Его душа дрожит в возбуждении от таких совпадений в поведении всех людей, упавших сюда. Все монстры, которых встретил Фриск упоминали об опасности людей. И все разбегались в страхе, узнав, что Фриск человек. Тишина, которая была ему по душе... Мёртвая тишина.       Фриск наслаждался пустым гулом Руин, когда нежно наматывал на свою руку пыльный бантик и игрался с игрушечным ножом, пряча его под подушкой в доме Ториэль. Представлял, как юная девочка с красной лентой в волосах ТЕРПЕЛИВО превращает монстров в пыль игрушечным ножом, пока они теряют бдительность.       Наслаждался хрустом снега под ботинками, падением снежинок и отсутствием надоедливых скелетов, когда воображал себя боксёром, чувствовал грязь на бандане и бережно пытался донести каждую пылинку на ней до сундука. Представлял, как дерзкий боксёр ХРАБРО разносит монстров в пух и прах.       Наслаждался шумом водопада и далёкой болтовнёй эхо-цветов, когда визуально примерял пуанты и грязную балетную пачку. Представлял, как изящная балерина кружится, используя свои пуанты для ударов монстров, когда даже её ПОРЯДОЧНОСТЬ монстры восприняли, как угрозу.       Наслаждался тишиной паучьей выставки, жуя украденный прямо с витрины пончик и читая покрытые пылью записки и жестокие слова, бережно пряча разбитые очки. Предствлял после прочтения, как ученику разбивают окуляры, но он НАСТОЙЧИВО продолжает битву, покрывается пылью и одерживает победу.       Наслаждался бурлением лавы и треском электрических полей, когда нежно обнимал фартук маленького размера, рассматривая пригоревшую смесь пыли и масла на сковороде, причитая, что с радостью бы попробовал готовку этой души, если она обожжёт его рот. Предствлял, как руки маленького поварёнка сжимают сковороду, как её раскалённый металл шипит на коже, как монстры не оценили ДОБРОТУ души, и как душа стоит в тумане пыли.       Наслаждался тишиной ночи, отеля и свалки, когда нежно обнимал пыльную ковбойскую шляпу и тыкал себе в грудь револьвером, представляя как юный ковбой, прямо из вестернов, СПРАВЕДЛИВО карает монстров, заслуживших этой кары.       И наконец, Фриск валяется на полу в пустой комнате, в Старом городе, где в окнах горит свет, но нет и живой души. Так приятно, когда он касается лезвия настоящего ножа, прижимает к груди медальон и его душа бьётся быстрее. Он давит этим ножом себе прямо под сердце, прямо под медальон. И хоть они не покрыты пылью, в отличие от Фриск, они чисты, так чисты... Фриск наполнен РЕШИМОСТЬЮ это исправить. И он обязательно исправит.       Эта тишина прекрасна, так прекрасна, что порой он думает, что её точно кто-нибудь нарушит, потревожит его покой, снова добровольно взойдёт на казнь...

НО НИКТО НЕ ПРИШЁЛ.

      — Это твой гроб? — Фриск заговорил с «Чарой» впервые за весь путь. Он сидел на крышке гроба, читая чужое имя и касаясь символа яркого красного сердца, — Как мерзко. Они даже не удосужились похоронить тебя, — В этот раз не отвечает «Чара». Фриск ухмыляется, приподнимая руками крышку гроба.       Одни бинты, пустота и тишина...

ВЫГЛЯДИТ УДОБНО!

. . .

КАК МИЛО!