Чем мы заняты в тени

Так заканчивался их обычный полдень — в те дни, когда никто, включая Реборна, не пытался их убить: — До завтра, ребята! — Пока, Цуна! Цуна взбежал по ступенькам и скрылся за дверью дома, откуда доносились голоса Савады-сан и малышни. А так начиналась другая часть дня, их собственная: — Ну, куда пойдём? Гокудера не заметил, как это вошло в привычку — тусоваться вдвоём, когда остальная часть их компании (мафиозной семьи, разумеется) расходилась по домам. Он точно не помнил, чтобы соглашался, но возможно дело было в том, что тупой бейсболист почти никогда не спрашивал его согласия, а просто неотвратимо просачивался в его жизнь, как вода. — В смысле куда, я домой. Огрызался Гокудера больше по привычке. Не смотря на внутренний протест, он был вынужден признать, что проводить время с Ямамото оказалось довольно… весело. Конечно, лучше бы на его месте был Десятый, но у Цуны и без того слишком насыщенная жизнь, и Гокудера не считал себя вправе требовать от босса больше внимания. За последний месяц они с Ямамото обошли почти весь Намимори. Ямамото много расспрашивал про Италию и другие страны, где бывал Гокудера. Особенно его интересовали местные сборные по бейсболу, но Гокудера наотрез отказывался обсуждать бейсбол в любом виде. Иногда они встречали на улицах знакомые лица, и каждый раз Гокудера тащил Ямамото за шкирку куда-нибудь за угол, чтобы их не увидели вместе. Ямамото смеялся, но подыгрывал, раз Гокудере так было интереснее. Вдалеке прогремел раскат грома, и парни, задрав головы, уставились на серое тяжёлое небо. — Сейчас польёт, — с философским видом предсказал Ямамото. Гокудера ещё оценивал ситуацию и, прищурившись, всматривался в тучи, но на всякий случай достал из кармана сигареты, чтобы успеть покурить до дождя. — Может, ко мне? — предложил Ямамото. — Задрали уже твои суши, — рыкнул Гокудера сквозь зубы, торопливо прикуривая. После разговора с Бьянки он старался реже светиться в ресторане. — Придумаем на месте, чем ещё тебя развлечь. Пошли, а то попадем в самый ливень. Гокудера не переставал удивляться, откуда у бейсбольного идиота столько выдержки терпеть его, прямо сказать, не самый приятный характер. Сам он не испытывал иллюзий на свой счет: не спроста же он был абсолютно один с момента, как в десять лет ушел из дома. Родная семья порвала с ним контакты, в другие семьи его не принимали. Оставались ещё Бьянки и Шамал, но с ними Гокудера старался держать дистанцию. Теперь в его жизни появился Десятый и заполнил собой пустоту, но для этого Гокудера каждый день прилагал все усилия, чтобы укрепить связь, любой ценой стать лучшим другом и надёжной Правой рукой. С Ямамото Такеши Гокудера не только не прилагал никаких усилий, а даже наоборот — оказывал всяческое сопротивление. Но этот тип не понимал намёков, и общение с ним затягивало, как болото: чем больше сопротивляешься, тем крепче увязаешь.

***

И вот сейчас Гокудера мог настоять на своем и уйти домой, но почему-то всё равно оказался там, куда его хотел привести Ямамото. — Добро пожаловать в мою жизнь, — объявил Ямамото и распахнул перед Гокудерой дверь. Гокудера стоял на пороге и не спешил заходить. Его не смущали чужие комнаты, но то, как довольно улыбался Ямамото, наводило на мысль, что придурок может вкладывать в это приглашение что-то особенное. Стоило быть осторожным. Опустив руки в карманы штанов, Гокудера, наконец, вошел внутрь и остановился. Как он и ожидал, комната отлично отражала жизнь своего владельца: на фоне абсолютно непримечательной обстановки выделялся стеллаж с бейсбольными наградами, фотографиями и журналами, ну конечно, про бейсбол. Гокудера закатил глаза. Этот идиот такой предсказуемый, и как он мог подумать, что Ямамото строит коварные планы занять место Правой руки босса. Дверь с мягким щелчком закрылась. Гокудера бросил рюкзак на пол, подошёл ближе к стеллажу и пробежался глазами по кубкам, медалям и дипломам. Он затылком чуял пристальный взгляд — Ямамото привалился спиной к двери, скрестил на груди руки и наблюдал за гостем, позволяя ему принюхаться к новой обстановке, как коту. Гокудера прыснул от этого мысленного сравнения, но вынужден был признать, что так всё и выглядело. На кубках были выбиты даты, и Гокудера отметил среди них совсем давние. — Охренеть, ты с какого возраста вообще играешь? — С младшей школы. Гокудера провел пальцами по корешкам журналов. Парочка выбивались из стройного ряда и выглядели более потрепанными. Гокудера подцепил один из них, чтобы посмотреть, какой же выпуск Ямамото зачитал до дыр. — Кикамомо Сакура? — прочитал он раньше, чем до него дошло, что девушки с такой грудью в бикини вряд ли играют в бейсбол. Ямамото отреагировал мгновенно: через секунду оказался рядом, выхватил журнал из рук Гокудеры и с неловкой усмешкой затолкал обратно на полку. — Отдай сюда. Гокудера ещё несколько секунд стоял, как вкопанный, осмысливая увиденное. А осмыслив, оскорбленно скривился. — Да брось, у тебя что ли нет таких? — опередил Такеши написанные на лице Гокудеры мысли. — Нет, я же не извращенец, чтобы мне это нравилось, — отрезал Хаято, демонстративно вытирая ладони о штаны. — Тебе не нравятся девушки? — с самым искренним удивлением переспросил Ямамото. Гокудера просто не поверил своим ушам. Вау, что это было, тупой бейсболист научился сарказму? Тогда он выбрал не того соперника. — Мне никто не нравится, кроме босса. — То есть, всё-таки парни? — Ну-ка повтори ещё раз! — рявкнул Гокудера. Ямамото рассмеялся, чтобы разрядить обстановку. На секунду ему действительно показалось, что Гокудера сейчас ударит его. — Прости, неудачная шутка. — Как и все остальные, — фыркнул Гокудера. Треснуть придурка всё ещё хотелось, но не так сильно и не прямо сейчас. — Нафига тебе порно журналы? Бери любую дуру из твоего фан-клуба и развлекайся. — О, наконец-то мы с Гокудерой перешли на личные темы. А нет, показалось, треснуть по отвратительно самодовольной роже хотелось так же сильно. Гокудера закатил глаза и отвернулся к книжным полкам, чтобы не видеть сияющее довольное лицо Ямамото. — Для меня это всё сложно. Я не очень хорош в общении с девчонками, да и времени на это нет. — А за мной таскаться время есть. — Ха-ха, подловил. За спиной что-то зашуршало. Гокудера бросил взгляд через плечо и увидел, что Ямамото стащил толстовку через голову, набросил клетчатую рубашку на голое тело и принялся разбирать школьную сумку. Всё это выглядело так по-домашнему, будто Гокудеры в комнате вовсе не было или, наоборот, он уже был её неотъемлемой частью. — Хотя мне приятно, что в школе есть мой фан-клуб. Каждый раз на день Валентина получаю кучу шоколада. — То есть просто жрёшь конфеты за их счёт, и всё? — Ага. Иногда девочки предлагали мне встречаться, но я всегда отвечал, что слишком влюблен в бейсбол. — Ну ты и мудак, - хмыкнул Гокудера. — Да, — легко согласился Ямамото. — Пожалуй, моя репутация куда лучше, чем я есть на самом деле. Сейчас приду, принесу чего-нибудь пожевать. И Гокудера вдруг остался один. Только теперь он заметил, что дождь за окном закончился. С крыши по карнизу стучали капли. Теплый оранжевый свет затапливал комнату, очерчивая резкие тени на полу и на стенах. Гокудера осмотрелся. Кроме стеллажа с журналами, к которому он теперь даже близко не подошёл бы, вокруг не было ничего компрометирующего. Самая заурядная комната школьника, правда, с идеальным порядком: всё лежало стопочками на своих местах, никаких лишних предметов или разбросанной одежды. Даже кровать аккуратно застелена пледом, как в гостинице. Гокудера задумался, когда он сам в последний раз застилал кровать. Никогда? Покрывало выглядело настолько безупречно разглаженным, что Гокудера не удержался и провел по нему ладонью. Ямамото толкнул бедром дверь и замер на пороге с банками сока в руках и пачкой чипсов в зубах. Пока Гокудера во все глаза таращился на него, пытаясь понять, выглядел ли его жест с кроватью подозрительным, Ямамото вывалил на покрывало свою добычу. — Садись, не бойся, она тебя не укусит. Сам хозяин комнаты забрался на подоконник, согнул одну ногу в колене и вскрыл шипучую банку. У Гокудеры не оставалось выбора — ни дивана, ни кресла в комнате не было. Он сел сначала на край, затем подумал «Какого хрена?» и плюхнулся спиной назад, оперевшись на локти. Расслабленно запрокинул шею и сделал глоток из своей банки — он бы, конечно, не делал этого, если бы знал, какой вопрос прозвучит в эту же секунду. — А что насчёт тебя? Ты с кем-то встречался в Италии? Капли сока брызнули на идеально разглаженное, но уже не такое чистое покрывало. Прокашлявшись, Гокудера нахмурился и посмотрел на Ямамото с невысказанным вслух вопросом «А твое какое собачье дело?» И хоть бейсбольный кретин пытался изобразить праздное любопытство, по его напряженным губам и бровям Гокудера понял (давно ли он начал понимать оттенки чувств на лице Ямамото?), что от него действительно ждут ответа. Гокудера жопой чуял, что этот тип неспроста продолжает подбираться к нему и вынюхивать. Разумеется, в сказочки про дружбу он не поверил и не находил причин такого интереса к себе. Это бесило. — Придурок, я с пелёнок в мафии и первый раз взял в руки оружие в восемь лет, какие нахрен встречи? — О, — протянул Такеши с серьезным видом. — Хочешь сказать, ты никогда ни с кем не встречался? — Я так и сказал. Завали уже. Гокудера упал затылком на подушки и закрыл глаза ладонью. Этот разговор начинал его утомлять. Кровать прогнулась под чужим весом. — Извини, если задал слишком личный вопрос. — Голос Ямамото раздался совсем рядом. Гокудера приоткрыл один глаз, чтобы оценить, достаточно ли близко тот сидит, чтобы в случае чего пнуть его ногой. — Мне стало интересно. Здесь в Японии я никогда не видел тебя ни с кем. Если в Италии ты тоже ни с кем не встречался, то я подумал… — Не думай, у тебя не получается, — отрезал Гокудера. — …возможно ли, что Гокудера-кун никогда не целовался? Гокудера приподнялся на локте и посмотрел на Ямамото, не веря, что у того хватило смелости лезть так далеко. Бейсбольный придурок и сам выглядел так, будто удивлялся себе. — Ты сейчас серьёзно? — Просто интересно, — с невинным видом продолжал Ямамото. Ясно же, сам понимал, что перегибал палку, но зачем-то продолжал эту палку, мать её, гнуть. Гокудера почти восхитился его наглостью и упертостью. — Ты довольно скрытный, Гокудера-кун. — Я не скрытный. Просто не такое трепло, как некоторые. Свое собственное поведение Гокудеру тоже шокировало: сто процентов ему давно было положено отмудохать этого идиота и уйти, но он почему-то продолжал их словесную игру. Ждал, где же остановится Ямамото или когда закончится собственное терпение. — Зато когда злишься, ты очень искренний. Приходится иногда тебя немного позлить, чтобы увидеть настоящего. «Достаточно», — подумал Гокудера и резко поднялся с кровати. — Да ты охренел в край. Улыбка сползла с лица Ямамото. Он подался вперед и осторожно коснулся запястья Гокудеры — будто хотел удержать и одновременно боялся обжечься, как о раскаленный металл. — Гокудера, прости, я… — Руки при себе держи! — выпалил Гокудера и отдернулся. Он в два шага пересек комнату. Ямамото не двинулся с места — только молча смотрел ему в спину. Гокудера замер у порога, вцепился пальцами в дверной косяк. Почти вышел, но в последний момент обернулся. — Мы с тобой не друзья, понял? И никогда не станем. У нас вообще ничего общего. Так что не лезь ко мне! — Гокудера, если ты и дальше будешь себя вести, как последний псих, то у тебя так и не будет ни друзей, ни отношений! — бросил в ответ Ямамото, но тут же пожалел о сказанном. На лице Гокудеры застыла такая гримаса ненависти, что дрожь пробирала. Ни говоря ни слова, он вышел и со всей дури хлопнул дверью. Ямамото ещё с минуту смотрел на дверь, а затем опустился на кровать, лёг и натянул на себя покрывало, ещё влажное от разлившегося сока, будто ему вдруг стало зябко.