❝ 𝓗𝓲𝓼 𝓗𝓪𝓷𝓭𝓼 ❞

И служил Иаков за Рахиль семь лет; и они показались ему за несколько дней, потому что он любил её, – (29:20, Быт.)

— Ваше Величество, куда это убрать? — спросила служанка, убиравшая в замке Гоэтии. Стелла обомлела. В руках служанка держала большое полотно, на котором изысканно был изображён сад роз. Тот самый, за которым ухаживал её муж Столас. Стелла забрала полотно и разглядывала, затаив дыхание. Она никогда не видела картины прекраснее. Но это рисовала не она. Стелла опросила слуг, но все они ответили, что картина принадлежит не им. И Стелла помнила, что никто из гостей на свадьбе не дарил им картин. Стало очевидно, что автором потрясающего пейзажа был её муж…

***

— Нарисуй меня, — потребовала у мужа Стелла вечером, когда они собирались заняться любовью. Им всё ещё был нужен наследник, но теперь занятия любовью превратились для обоих в удовольствие. Супруги полюбили друг друга. — Я не умею рисовать, — потемнел от смущения Столас. — Тогда как ты объяснишь мне это? — Стелла показала мужу его же картину. Столас вспыхнул ещё сильнее. Его пёрышки распушились. — Я… я… — засмущался он. — Ты прекрасно рисуешь, мой муж, и не отрицай этого. Я даже не подозревала, что ты рисуешь настолько же прелестно, насколько поёшь. Честное слово, я не видела картины прекраснее. Сердце Столаса сжалось от любви. Впервые его увлечением кто-то восхитился. И этим созданием оказалась его жена. Столас полюбил рисовать с детства. Это хобби соответствовало его романтичной натуре. Но, живя в королевской семье, где все вокруг требуют от тебя холодности и выполнения обязанностей, тебе приходится непросто с творческими увлечениями. Когда малыш Столас впервые показал свои картины отцу и братьям с сёстрами, над ним рассмеялись. Малыш едва сдержал слёзы. Да, детская картина не была идеальна, но для ребёнка она вышла изумительной. Отец посоветовал мальчику не забивать голову ерундой и даже хотел забрать у него кисти, краски и холсты. Короли Гоэтии не занимаются ерундой наподобие рисования. Но Столас не прекратил рисовать. В тяжёлые подростковые годы рисование помогало принцу уйти от проблем. И, конечно, за годы практики Столас достаточно отточил мастерство. Его полóтна выходили великолепными (Стелла сегодня убедилась в этом). Он рисовал не только природу, но и тех, кто соглашался ему позировать. Однако Столас, после неудачной попытки показать своё мастерство в детстве, скрывал ото всех свои творения. Даже от жены. — Я хочу, чтобы ты нарисовал меня, — томно прошептала Стелла, сидя на коленях мужа. Она широко раздвинула ноги, и теперь её промежность, красиво обрамлённая треугольником полупрозрачной ткани и тонкими лямками по ягодицам, упиралась в его пах. Тепло её влагалища возбуждало его. Стелла сидела в комплекте чёрного, кружевного белья с чулками, и Столас потемнел, представив, как гармонично женское бельё будет сочетаться с его рисунком, — меня никогда не интересовало искусство. Но сейчас я так хочу, чтобы эти руки, — Стелла нежно обхватила ладони мужа, — нарисовали моё тело. Столас затаил дыхание. Теперь он не смущался тому, что жена раскрыла его талант, а возбуждался от вида любимой, полуголой женщины. У него встал член, когда жена взяла его ладони, рассмотрела и нежно расцеловала их. — Твои руки, — проскулила Стелла, — такие утончённые… такие тонкие, — тихо простонала она. Ладони Столаса были такими именно от рисования. Но этими пальцами Столас не только рисовал, но и доводил жену до оргазма. Стелла представила, как муж рисует прямо на её теле, и ткань её трусиков намокла, — твои руки… совсем не как у большинства мужчин. Но я их обожаю! — Стелла вновь расцеловала каждый его коготок. Столас трепетал от любви. А Стелла не останавливалась, — хочу, чтобы эти ладони нарисовали вот это, — она положила его руки на свои груди. У Стеллы они были объёмными, но безумно красивыми: идеально круглыми. Столас не сдержался, хоть пытался. Он сжал груди жены, сжатые чашечками бюстгальтера. Стелла простонала. Её соски твёрдо упёрлись в чашечки. Столас наклонился и страстно расцеловал пушистые комочки жены, — и вот это, — в глазах Стеллы блеснул огонёк. Она направила ладонь мужа прямо к резинке своих трусиков и запустила его коготки к своей промежности. У Столаса встали пёрышки. Он вставил коготь во влагалище жены и помассировал её нежные складочки. С них обильно потекло. Узкое влагалище Стеллы сжалось вокруг его коготков, и она двинула бёдрами, готовая кончить. Супруги страстно поцеловались, полизавшись языками. — С радостью нарисую. Раздевайся, — с улыбкой прошептал Столас. — Зачем? — не поняла Стелла и томно улыбнулась, — ты рисуешь с обнажённых натур? — Никогда. Но ты моя жена, — Столас нащупал петли её бюстгальтера, разъединил их и облизнул шею жены, — раз ты так молишь, чтобы я нарисовал твоё тело, то я имею полное право ставить условия к своей собственной картине. И первым условием я хочу, чтобы ты разделась. Тем более… этого так просит твоё тело, — Столас активно потеребил её клитор. — Хорошо, хорошо, я разденусь, — завопила Стелла, крепко обняв мужа. Столас прямо лицом уткнулся в её груди, — только перестань! — она была готова кончить, но сейчас ей больше хотелось быть музой для мужа. — Чулки можешь оставить. Они идеально впишутся в мою картину, — Столас нежно чмокнул соски её груди. Эти кружочки были такими маленькими и потому милыми, — и вот теперь ложись туда, — он указал на роскошный, красный диван, стоявший под окном его комнаты. Рядом с диваном располагался книжный шкаф, в котором и хранился Гримуар. Стелла легла, оперевшись на локоть одной лапки, а другую лапку приложила к лицу. Ножки она сжала вместе. — Боже, теперь бы сосредоточиться! Ты уже прекрасна! Моя Ева, моя первая и единственная женщина, — лепетал Столас. Его пёрышки были взъерошены, мордочка – тёмной от смущения. Он был возбуждён. Стелла игриво улыбнулась. Муж хоть и возбуждался всякий раз, когда она раздевалась перед ним, но никогда не брал её силой. В этом ей очень повезло. Стелла не раз слышала от других демониц, что мужья заставляли заниматься их сексом, несмотря на усталость и отсутствие желания. Столас таким не был. Он всегда приступал к сексу, только когда убеждался, что жена этого хочет. И всегда он был прекрасен. В движениях, куни, поцелуях — и, конечно, искусстве. — Вдохни и выдохни, совёнок, — ласково улыбнулась Стелла, — а ещё… ты можешь сам раздеться, пока будешь рисовать. — Раздеться? — удивился Столас. — Да, так ты будешь чувствовать себя увереннее. Можешь оголить хотя бы торс. — Твои глаза так и молят увидеть меня голым, — ехидно улыбнулся Столас, заметив огонёк в глазах жены, — мне такое нравится. Стелла не дышала, наблюдая за голым мужем, пока он со всей любовью и нежностью водил по бумаге и рисовал родные черты. Столас не трудился так ни над одним рисунком. Но все его движения получались лёгкими и воздушными. Словно его рукой водил сам Творец, когда создавал первого мужа и его жену. Стелла выходила такой же прекрасной и сексуальной на его портрете, как и в жизни. — Какой серьёзный! — усмехнулась Стелла. Столас нахмурил брови и был напряжён, пока рисовал: ему было необходимо следить за линиями карандаша. Но услышав щебет жены, он сам расплылся в ярчайшей улыбке. В покоях супругов Гоэтии стало заметно жарче. Стелла горячо дышала. Её зрачки потемнели. Она наблюдала лишь за одной точкой — пахом мужа. Шёрстка меж её ног намокла и потеплела, когда она заметила, что его член встал. Столас вспотел. И уже не от рисунка. У него потекли слюнки, когда он водил когтями по голому телу жены на бумаге. Столас возбуждался и даже не отреагировал, когда законченный рисунок упал с его колен. Зато отреагировала Стелла. Она слезла с дивана, подошла к мужу, взяла рисунок и оглядела его. Её глаза наполнились слезами. — Тебе не нравится? — забеспокоился Столас и тут же встал, — я нарисовал слишком плохо? — До чего я красива! — всхлипнула Стелла и прижала рисунок к груди. В приглушённом, звёздном свете её фигура – с огромной картиной посередине, выпирающими бёдрами и просачивающейся промежностью – выглядела очаровательно, — Столас, милый, как ты можешь быть настолько талантливым? — Просто я вижу красоту во всём, что рисую. И, честно, это моя лучшая картина, — Столас обнял жену за талию. И супруги забыли про всякое рисование. Они обнимались голыми. Горячая головка его члена упёрлась ей в самое влагалище. Теперь начиналось искусство любви и секса. В этом они оба были хороши. — Художник должен получить свою плату, — улыбнулась Стелла и бережно опустила мужа на кровать. — Милая, что ты… — засмущался Столас – и завопил от удовольствия, когда жена нежно поцеловала головку его члена и провела языком по самой длине. — Наслаждайся, любимый! — Стелла обхватила лапкой его член и взяла его в рот. Столас блаженно курлыкал, пока жена сосала его член. Стелла мягко водила по нему языком, слюнявила бархатную головку и сжимала ладошкой. Столас зарылся когтями в её роскошные, белоснежные пёрышки на голове. Его зрачки горели от удовольствия, а пах отяжелел. — Совушка моя, я сейчас… — пролепетал Столас – и излился, когда жена облизнула его яички. Кончиком языка она собрала пару крохотных капелек его семени. — Самая лучшая награда за годы рисования, — просиял Столас, взял жену за талию и потянул на себя. Супруги оказались на кровати и лежали друг на друге. Они горячо дышали и с огромной любовью глядели друг на друга. Стелла игриво ткнула мужа в клюв и весело прокурлыкала. Столас так же забавно ткнул в её клювик и нежно чмокнул его. Тут в его зрачках появились белоснежные блики. Он кое-что задумал… Столас принёс коробку их «игрушек» и взял оттуда металлические, тонкие цепи. Стелла вздрогнула. — Не бойся, милая, — очаровательно улыбнулся Столас, — никакой боли. Мне просто нужно, чтобы ты не двигалась. Я хочу раскрасить тебя, — он взглядом указал на кисти и краски. Щёчки Стеллы потемнели от любви. — Давай, — дрожащим голоском пролепетала она. Столас нежно застегнул наручники на кистях жены. Наручники соединяла одна тонкая цепь, которая уходила вниз. Столас расположил эту цепь на её плоском животике (который должен был наполниться ребёнком). Внизу цепь снова расходилась на наручники. Эту пару Столас надел уже на щиколотки жены. — Красавица, — с любовью прошептал Столас, оглядывая жену. Стелла не могла пошевелиться, но её сердце переполняли любовь и страсть. Пока Столас стягивал жену цепями, он целовал её тело, дабы ей не было страшно. — А чтобы ты наверняка не боялась, вот тебе ещё, милая, — улыбнулся Столас – и ласково взял жену за шею. Стелла подняла голову. Он надел на неё мягкий, бархатный ошейник, на котором висела золотая буква «С». Инициал его имени. Символ того, что она принадлежала ему. Стелла слышала и даже могла видеть, как муж подготовил краски, растворённые водой, и смочил кисти. Кровать прогнулась под её ягодицами, когда Столас сел перед женой и наклонился к её промежности. — Больно не будет, скорее, холодно и щекотно, — Столас специально выдыхал на промежность жены, чтобы согреть её, — готова? — Да, — выпалила Стелла – и вздрогнула, когда муж провёл кистью по её половым губам. А это оказалось безумно приятно… Уже через пару минут Стелла стонала от удовольствия. Муж выводил мокрой кистью какие-то узоры, цветы, звёзды, сердца на её теле. Обводил ворсом кисточки соски её грудей, щекотал клитор киски. Но приятнее было, когда Столас обильно мазал краской по её телу. Так он закрашивал нанесённые изображения. Столас даже задрал кончики её чулков, чтобы порисовать между ног, около промежности. Низ её живота бурлил тёплой волной удовольствия. Стелла предчувствовала оргазм, когда муж лазил кистью в её промежности, а под конец щёлкнул языком по клитору. Но она вновь не успела кончить. И теперь расстроенно проскулила. — Прекрасна! — провозгласил Столас, когда закончил рисовать. — Наконец-то! — завопила Стелла. Её киска обильно текла, — а теперь, пожалуйста, молю, войди в меня. И доведи до оргазма! Я так хочу тебя! — С радостью! Но это, — Столас указал на наручники, надетые на кисти её лапок, — останется на тебя, — он отстегнул наручники на ногах жены, раздвинул их и наполнил её киску своим членом. Стелла довольно завопила. Столас пробрался под её стиснутые лапки, и теперь меж их лицами были миллиметры. Супруги страстно целовались и облизывались языками, пока его яички шлёпали об её ягодицы при каждом толчке. Кисти Стеллы были соединены наручниками, и она крепко обнимала мужа за шею. Иногда она томно глядела на него. — Боже, Столас, милый, я так люблю тебя! — прокричала Стелла, когда его член ударил ей в самый клитор. Из её глаз брызнули слёзы наслаждения. — Я… я тебя тоже люблю, мой ангелочек, — прохрипел Столас на грани удовольствия. Его член плотно сжимали её пухлые складочки. Он был готов кончить. Её дырочка сузилась вокруг его члена. Стелла кончила. Радостно закричала и выстрелила мощной струёй вязкой жидкости. Кажется, её мочевой пузырь слишком переполнился… Столас ударил членом в матку жены и наполнил её густым семенем. Он оставался в жене, пока последняя капля спермы не утекла ей в живот. Супруги часто так делали, чтобы поскорее зачать наследника. — Спасибо тебе, любимая! — выдохнул Столас и блаженно улыбнулся. Стелла жалобно прокурлыкала. Его сердце сжалось… его совушка не получила ответную порцию оргазма. — Расслабься, моя сладкая красавица, — Столас расположился между ножками жены, — я подарю тебе Рай. Стелла забыла про целый мир, когда муж запустил язык в её влагалище. Она громко стонала, извиваясь под его ласками. Столас обнимал жену за ягодицы и вылизывал её влагалище, слизывал капельки смазки с половых губ и сосал клитор. Влагалище жены было его самым любимым, самым сладким десертом! Столас обожал каждую частичку её тела, но промежность — особенно. Сюда он изливал семя, отсюда выедал сладкие соки и именно отсюда родится его ребёнок. Стелла содрогнулась в потрясающем оргазме. Она кончила так ярко, что капелька её смазки попала даже на его клюв. Но Столас почувствовал от этого только благодать.

***

— Спасибо тебе, моя принцесса. За всё, — сказал Столас, когда они с женой уже отдыхали голыми в объятиях друг друга. — Всегда пожалуйста. Ты знаешь, как я люблю тебя, — Стелла поцеловала мужу в скулу, недавно побритую ей. — И я тебя безумно люблю, дорогая. — Столас, милый… — ласково прошептала Стелла. — Что, ангелочек? — А мы можем как-нибудь… провести время на Земле? — На Земле? — удивился Столас. — Да. Я ни разу не была там. Мне хочется посмотреть, что там и как. Конечно, с тобой, — Стелла коснулась ладони мужа. — Для этого придётся использовать Гримуар. С тобой я только за! — Столас страстно впился в губы жены. — Тогда завтра я выберу место, куда нам отправиться, а сейчас давай снова растворимся друг в друге и забудем про целый мир? — Твоё желание – закон, моя звезда. Ты – мой подарок от самого Господа, Стелла! — А ты мой. Я люблю тебя, Столас. — И я тебя. Моя жена. — Как мы и поклялись однажды: и в горе, и в радости… — Раз вечность соединила нас, — Столас сладко чмокнул жену в лоб, когда она зевнула и прикрыла глаза. — Муж мой, — сонная Стелла опёрлась на локотки, чтобы дотянуться до мужа, и также поцеловала его в лоб. Она плюхнулась в его руки… такие родные, такие любимые, изящные и умелые. В них было столько тепла, и Стелла поддалась сну. Эти слова запечатались клятвой в день их свадьбы. И стали истиной сейчас — когда юные супруги Гоэтии полюбили друг друга.