Say my name

             — Ты отвлекся, — Мён Ги был раздражен. Это было видно по тому, как он раз за разом проходился безворсовой тряпочкой по одному и тому же месту на барной стойке. Он со своей задачей справился, но Нам Гю держал его разговором, который интересовал не меньше приятной постели после рабочего дня — речь шла о занозе в заднице, вечном завсегдатае. О Таносе. Они остались в клубе одни: уборщица закончила свою работу, девочки выгребли с пола купюры, которые попадали со сцены в ноги клиентам, а ВИП-комнаты уже давно освободили. Светало.       — Ой, прости. Так о чем это я... Он вырубился. То дерьмо, которое я подмешиваю в стаканы, никогда не подводило. Я потащил его в комнату, которая была забронирована на завтра. Там, кстати, стоит прибраться тщательнее после нас...       Мён Ги раздраженно рыкнул — Нам Гю снова отвлекся. Достал уже, нельзя нормально погрузиться в рассказ.       — Эй, мужик, слышишь меня?       Танос бормотал, пуская пузыри слюны в чистую простынь. Слышал, но ответить не мог. Это было Нам Гю на руку: он хотел, чтобы на камеру было видно перекошенное от осознания лицо. Кадр «для себя».       — Я не хотел делать ничего такого. Просто пару видосов с его голой задницей. Как компромат сошло бы на «ура», тем более у этого никчемного придурка столько баб в фанатках — они бы точно разочаровались, узнав, что их кумир — голубой.       — Придурок, — послышался одобрительный смешок. О да-а, этот чувак тоже был в теме. Не зря они кентятся.       Пальцы утонули под резинкой чужих штанов, и те поддались, сползая сразу вместе с трусами, что облегчило оператору работу. Он стоял, возвышаясь, как гора над маленькой речкой, приподнимая Таноса за бедра, и параллельно записывал все на видео. Звука в нем не будет — Нам Гю наложит один из популярных треков рэпера, и все будет выглядеть так, словно они обоюдно шпёхаются в постели. Сенсация в их-то стране. Зато кадр красивый — красная подсветка делает свое дело.       Нам Гю потянулся к лицу Таноса рукой, прихватил за щеки и повернул на камеру, снимая близко-близко, словно в мерзком студийном порно, чтобы каждый мог рассмотреть морщины и впадинки на раслабленном лице. Казалось, словно он валялся в блаженном забвении, что, кстати, было недалеко от правды.       — Но это же не все, что ты сделал, да?       — Да подожди ты!       Снято. Нам Гю отложил телефон в сторону — пока он ему не пригодится. Похлопав Таноса пару раз по щекам, он запел:       — Rise and shine, baby!       Тьфу, ну и нахватался же от Таноса англицизмов.       Су Бонг шелохнулся. Но не встал и не запел, хотя в клубе делал это постоянно — выносил всем мозги, верещал так, что даже музыку в клубе перекрикивал. Нам Гю цокнул языком, разочарованно покачав головой.       — Эй, давай, подъём.       Он сделал все, что хотел. Да, его уволят. С позором. Да, он больше в жизни не найдет такую же прибыльную легальную работу. Да и хуй с ним, в принципе — пойдет скупать крипту, или наркотики варить, или углубится в ставки. Главное, что месть уничтожит человека, который все это время ебал ему мозги.       — Нам... — послышался слабый растерянный голос. Парень замер в ожидании. — Нам Су?       — «Нам Гю», придурок, — Таноса шлепнули по ягодице, как маленького мальчика — легко и небольно, — Нам-Гю. Что ж ты никак запомнить не можешь?       То, что Танос увидит своего растлителя и по совместительству сливера, а так же узнает его личность, Нам гю предполагал, потому не боялся. Соц.сетей у него почти нет, а залечь на дно выйдет запросто. Он так и хотел: посмотреть Таносу в лицо, поиздеваться, унизить и оставить с осознанием.       — Что... Что происходит, чел?       — Ты можешь вот это всё скипнуть? Ну я реально спать хочу. Давай, не тяни. Что в итоге?       Нам Гю закатил глаза — его коллега по незнанию пропускал весь смак. Но не заспорил и продолжил чуть дальше:       Член залетал со свистом — точнее, с громких хлюпаньем.       — Воу! Блять... Не настолько скипнуть! Что, нахуй?       — Да ты заебал, ты дашь мне рассказать сегодня нормально или нет?       Мён Ги больше не спорил — слушал дальше молча со сложным лицом.       — Повторяй за мной. Н...       — Н-н-н, — Тянул Танос, и это было похоже то ли на мычание, то ли на протест — хуй разберёшь его угашенные вопли.       — На-а-а...       — На-а!       — Нам-Гю, — член вошел целиком. Ответа не последовало. — Нам Гю, — толчок, — Нам Гю, Нам Гю, Нам Гю! — Су Бонг стал ерзать лицом по кровати.       — Нам Гю, — просипел Танос. Его тело горело. Он почти ничего не осознавал, но то, что доходило до его воспаленного мозга, ему определенно нравилось: тот красавчик, который толкал ему наркоту за бесплатно, сейчас прижимал его за шею к постели, как какого-то цыпленка, и фаршировал своим членом. Вот прикол!       Нам Гю снова вошел до упора и остановился. Он дрессировал его, как какую-то собачку, и до Таноса примерно на третьем повторении имени, которое уже смешалось в кашу и не звучало реальным, начало доходить — красавчик двигался, пока он говорил.       — Нам Гю. На-ам Гю-ю, Нам Гю, Намгюнамгюнам...       Они перешли в какой-то бешенный темп. Танос бормотал, не останавливаясь, потом начал переходить на крик, и Нам Гю вслушивался в его лепет и двигался ровно в такт скачущим на разных нотах звукам — в итоге кровать начала сопровождать их дуэт тихим скрипом, что случалось с ними крайне редко — скрипящие кровати ВИП-персонам были не нужны. Видать, расшатали красотку. Танос цеплялся дрожащими пальцами за простынь, мял ее, пачкал розовой из-за вина слюной, в процессе его даже укачало, но Нам Гю всё никак не останавливался, двигаясь так быстро, что Су Бонг удивлялся его выносливости, может, даже немного завидовал, и все не переставал кричать уже на чистом интересе — на сколько его партнера такими темпами хватит?       Ненадолго. Вскоре над ухом раздался утробный рык, бедра Нам Гю соскочили с ритма и понеслись в разнобой с криками, уже не подстраиваясь, а последние толчки он забивал внутрь, словно гвозди. И спустил. Танос поморщился — это всё ему потом вымывать.       — Как... меня... зовут? — грозно не получилось — дыхания не хватало говорить целыми предложениями.       — Нам Су, ты был великолепен! А теперь слезь с меня, пожалуйста.       Глаза Мён Ги — по пять рублей. Он уже давно прекратил начищать стакан, который нащупал вслепую, не отвлекаясь от рассказа, до блеска, поэтому последние пять минут просто держал его в руках.       — Ты ебаный монстр.       — Знаю! Танос сказал так же. Боже, он так кричал, я удивлен, как у меня уши не заложило...