Stepfire

      Она знала, что будет трудно. И трудности начались еще до выхода из дома. Ее тело ее подводило. Она поправляла рубашку Стефану и мило ему улыбалась, чуть дольше задержав руку на его плече, поменяла старую пару туфель на другую, слишком долго рассматривала бутылку вина перед выходом, стараясь не показывать свою подступающую истерику. Странно, Клаус был лишь интрижкой, ну или первой глубокой любовью, если не считать первые нежные чувства к Тайлеру, с котором она так и не попробовала начать все сначала, но при это всем, именно Клаус заставляет ее чувствовать. Чувствовать безнадежность.       Кэролайн не ожидала, что будет так душно ещё до того, как они переступят порог.       Стефан мягко держал её за руку, но крепко. Всегда чувствительный к её настроению, он даже не спрашивал, что её терзает. Просто был рядом. И это её одновременно утешало и… разрывало изнутри.       Дом Майкла был пропитан воспоминаниями. Смех, запах кофе, потрескивающий камин. Боль, слезы, принятие.       А теперь всё расплывалось, как парфюмерная эссенция, попавшая в кипяток.       Они вошли в гостиную, и первое, что она увидела это его.       Клаус.       Привычно небрежный. В костюме без галстука, с зачесанными назад волосами, с бокалом вина в пальцах и внимательным взглядом. Он стоял рядом с очень красивой девушкой. Кэролайн сразу узнала ее. Камилла. Она никогда ее не видела и старалась не следить за жизнью Никлауса, только если в светских кругах не начинались обсуждения его галереи. Девушка рядом с ним, как дорогое и идеальное украшение. Элегантная, теплая, сияющая. Ее светлые глаза приветливо озарились, когда Стефан протянул бутылку вина. Стефан чуть дольше задержал глаза на невесте Клауса, а после сразу же перевел взгляд на свою жену, чуть приподнимая бровь.       Заметил ли он, как сильно Камилла и Кэролайн похожи?       — Кэролайн, — Лиз подошла, целуя её в щеку, что им не очень свойственно. — Стефан, рада, что вы пришли. Где вы задержались?       — Всегда рады хорошей еде и веселым семейным ужинам, — с легкой улыбкой ответил он, и Лиз фыркнула. — Но на улице начался дождь, а вы и сами знаете, что стоит погоде чуть измениться и водители словно никогда до этого за рулем не сидели и не видели осадков, становятся полными олухами.       — О, у нас в Новом Орлеане точно такая же проблема, — поддержала Стефана Камилла. А потом перевела взгляд на своего жениха, который как бы устало отвел взгляд в окно и поняла, что представлять он ее не собирается. — Камилла О’Коннел, невеста Клауса.       Девушка протянула свою ладонь и первое, что почувствовала Кэролайн это ее аромат. Манго и немного мяты… Совсем не то, что создали они недавно в студии. Значит Клаус еще не подарил ей духи…       Но безусловно эту особу хотелось рассматривать и Кэролайн ломило от чувства безысходности. Почему она? Почему не Кэролайн? Что он в ней нашел такого, раз она готовится стать будущей миссис Майклсон?       — Стефан Сальваторе, а это моя жена Кэролайн Сальваторе, — Стефан мило улыбнулся, и Кэролайн сразу же отвела от блондинки взгляд.       — Я рада познакомится хоть с кем-то кроме Элайджи, — усмехнулась девушка. — Ну и Деймона, конечно.       — Да, мой брат умеет доставлять неудобства своими шуточками.       — Точно, Деймон же Сальваторе, удивительно маленький мир.       Кэролайн начала уже чувствовать головную боль от этой бессмысленной болтовни, как Майкл вошел в комнату в дизайнерском костюме. Его новый образ подчеркивал статус.       — Кэролайн, добрый вечер, — кивнул он. — Стефан, отлично выглядишь, как твоя практика?       — Отлично, недавно получил благодарственное письмо. Спасибо, что проспонсировали проект.       Кэролайн что-то слышала о том, как Майкл вложил крупные сумму в хирургическое отделение Стефана, отчего качество проводимых манипуляций и диагностик улучшилось, но все еще была в шоке, что Майклсон имеет сердце. Или бездонный кошелек.       Клаус с интересом посмотрел на рукопожатие Майкла и Стефана, что не скрылось от глаз Кэролайн и Лиз.       Ужин начался за округлым дубовым столом, где у каждого было своё слишком очевидно расставленное место. Она оказалась напротив Клауса. Рядом со Стефаном. И наискосок — Камилла. Улыбка у той была ровной, осанка прямой. Между ними завязался самый обычный разговор о погоде, городе, переезде и даже о потрясающей курице в сливочном соусе, стоящей в центре стола. Клаус угрюмо молчал, в целом, как и его отец.       — Как прошло открытие парфюмерной студии в городе? — вежливо спросила Камилла, подавая себе картофель. Она видимо хорошо подготовилась к встрече, навела справки.       — Лучше, чем я ожидала. Город оказался добрее, чем моя память, — Кэролайн улыбнулась. — И… люди.       Она не смотрела на Клауса. Но чувствовала, как он задержал дыхание.       — Мои подруги обожают твои ароматы, — воодушевленно проговорила девушка. — Ты молодец. В таком возрасте и уже затмить стольких парфюмеров.       — Да, спасибо, а ты чем занимаешься?       Камилла отпила напиток.       — Я семейный психолог, — просто ответила она. — У меня свой небольшой кабинет в центре города.       Кэролайн до ужаса хотелось узнать о ней больше.       — Очень интересно, значит ты лечишь души, — поддержала ее Кэролайн, ловя на себе предупреждающий взгляд Клауса.       — Скорее их головы. Многие проблемы у нас в голове, не более того.       — А ты, Клаус, чем теперь занят? — поинтересовался Стефан, отпивая воду. Тон был беззлобный, но внимательный.       — Всё тем же, — прокашлялся мужчина. — Картины. Галереи. Иногда архитектура, для души. Еще реже скандалы в прессе, чтобы не скучать.       — Ах, ну и, конечно, свадьба на носу, — вставила Лиз с нарочитой бодростью, наливая себе вина.       Ну, конечно.       Кэролайн склонилась к тарелке, ковыряя салат с усердием хирурга.       — Да, осталось меньше месяца, — Камилла мягко прикоснулась к руке Клауса. — Всё почти готово.       Какие отличные новости!       Однако желудок сжался, а кончики пальцев похолодели. Прикосновение Стефана выбило почву из-под ног, его мизинец сцепился с ее… Он заметил. Он всегда замечал.       — Нам тоже стоит подумать о каком-нибудь путешествии, — сказал он легко. — Мы хотели в Прованс, ты помнишь? Может, снова, теперь с другими впечатлениями?       — Конечно, — выдавила Кэролайн, улыбаясь. Слишком ярко. Слишком фальшиво.       — Кстати, Камилла, — снова Стефан, — мне всегда было интересно, каково это — быть невестой самого известного художника Америки. Наверное, у вас всё расписано на годы вперёд?       Камилла рассмеялась, чуть смущённо.       — Это не так уж гламурно, как кажется. Иногда он может молчать три дня подряд. А иногда рисует до рассвета. Но… с ним интересно. Никогда не знаешь, проснёшься ты в Париже или на болоте в Луизиане.       — Звучит… утомительно, — заметила Кэролайн, прежде чем успела остановиться.       Глупо. Эмоционально. Зачем?       Клаус усмехнулся.       — Да, ты никогда не любила сюрпризы.       Первый удар. Но он был не злым. Почти… ностальгическим.       — А ты всегда считал, что знаешь лучше, — холодно ответила она, поднимая на него взгляд.       Второй удар. Прямо в живот.       Стефан замер, держа вилку.       — Да что ты, — отмахнулся Клаус, игнорирую взгляд Лиз. — Иногда все дело не в «лучше», а в обстоятельствах. Стоит смотреть на ситуацию под разными углами и со всех сторон, чтобы понять, почему и как я считаю. Считал.       Кэролайн сузила глаза.       — Берегись, Камилла, он тот еще диктатор. Капитан мальчиков по футболу в прошлом, все-таки, — Кэролайн постаралась вывести разговор в более безопасное русло.       — Ты права, — улыбнулась девушка. — Жаль, что мы не познакомились раньше. Почему вы не общаетесь?       Клаус чуть больше отпил вина, чем следовало.       — Мы никогда не дружили, — опередила его блондинка. — А то, что наши родители стали мужем и женой не смогло сплотить нас. Когда я сюда переехала, Клаус почти сразу же съехал на квартиру, а потом уехал учиться в другой штат. Мы больше знакомые по школе, чем родственники. Не успели друг к другу привыкнуть.       — Да, отличное определение нашим отношениям, — хмыкнул Клаус. Руки Кэролайн похолодели уже раз в десятый за этот вечер.       — Ну, что это мы все обо мне, — тут же вступился Клаус. — Как дела у вас, ребята? — Клаус говорил медленно, глядя прямо ей в глаза.       Она не отвела взгляда.       — Отлично, — Кэролайн сжала ладонь Стефана, Клаус обратил внимание. — Семья это потрясающе. Ты знаешь, что у тебя есть человек, который всегда поймет тебя и не сделает больно, он твоя опора, твое плечо. И, — Кэролайн посмотрела на слегка смущенного Стефана. — Он тоже знает, что дома его ждут. Обнимут. Поймут. Наш тыл — наше все. Поэтому очень хорошо, что ты решил связать себя узами брака.       Тишина повисла. Даже Майкл впервые за вечер оторвался от тарелки. Но Кэролайн больше ничего не добавила. Просто сделала глоток вина.       — Хорошо сказано, — улыбнулась Камилла.       — Ну, еще бы, — хмыкнула Кэролайн.       Кэролайн чувствует, как он буравит ее своим взглядом и тоже поднимает свой, пока Стефан отвечает на вопросы Майкла про работу. Пока Лиз разговаривает с официантом, которого наняли на этот вечер. Пока Камилла кажется вполне довольной собой.       Клаус Майклсон всё тот же.       Кажется другим, взрослее, хмурее, собраннее, но в этих глазах по-прежнему шторм. Без предупреждения. Без спасательных кругов. А рядом с ним сидит Камилла. Такая идеальная. Сдержанная, ясная, как чистая вода. Женщина, с которой хочется строить дом и быть уверенным, что утром кофе будет именно таким, как ты любишь.       Но я ведь тоже такая. Я — стабильность. Я тоже умею быть поддержкой. Спокойной гаванью. Разве не этого я хотела все эти годы? Или не такая?       Клаус никогда не был простым. Он был как шторм над пустыней. Величественный, страшный и непредсказуемый. Его чувства — это лавина. А Кэролайн в ней была то ледником, то снежинкой. Он ломал, собирал, снова ломал…       А Стефан…       Стефан — это свет. Это утро. Это дом, в который Кэролайн возвращается и знает, что там безопасно. Он умеет быть нежным и сильным, но никогда не заставляет ее сомневаться. Он не скрывает Кэролайн, не пугает, не исчезает без слов. Он просто рядом. Так почему… почему от одного взгляда Клауса у нее сжимаются пальцы? Почему она чувствует, как будто не дышит с тех пор, как он вошёл в эту комнату?       Это ведь была школьная интрижка. Первое сильное чувство. И всё. Он был просто ошибкой юности. Бурей, которая утихла. Почему же эта буря теперь снова поднимается где-то в глубине?       Камилла улыбается ему с такой теплотой. Словно знает, как говорить с его демонами.       А я всегда с ними боролась. Не принимала. Не понимала. Может, я была просто слишком юной?       Нет.       Нет-нет-нет.       Слишком поздно. Всё не так. Он женится. А я замужем. Я замужем. Я замужем за мужчиной, который заслуживает меня. И которого заслуживаю я.       Но если всё так правильно, то почему внутри так больно? Почему ей хочется кричать, что Камилла не та? Что это место рядом с ним когда-то было ее? Что, может быть… до сих пор… нет.       И почему, когда Кэролайн смотрит на Стефана: любимого, настоящего, доброго, она чувствует себя предательницей?       Почему кажется, что она снова стоит на краю того же самого обрыва, у которого стояла десять лет назад и всё ещё не знает, прыгать ли… или бежать?       «Но если вдруг… если ты когда-нибудь захочешь, чтобы один старый призрак рассказал тебе, как он прожил десять лет, просто дай знать»       И что все это значит? И почему эти его слова так сильно вибрируют на подкорке?       Кэролайн и не заметила, как ужин подошел к концу, как Стефан шепнул ей на ухо, что отойдет на пару минут с Майклом. Как Камилла попросила помочь с чем-то Лиз и так неотвратимо по-идиотски, Клаус и Кэролайн остались наедине.       Как в дешевой драме, напичканной клише.       Поэтому без всяких слов, бывшая Форбс схватила свой бокал и медленными шагами, чтобы он не подумал, что она убегает, вышла на террасу. Прохладный воздух после дождя тут же ударил по щекам, отрезвляя.       Кэролайн облокотилась на перила, в руках бокал с остатками белого вина. Луна нависала над домами, как немой свидетель слишком большого молчания.       Позади раздались шаги. Тихие, уверенные. Узнаваемые. Она закрыла глаза, надеясь, что ей просто кажется, но его голос…       — Ты снова любишь тишину, — сказал Клаус негромко, вставая чуть поодаль. — Или просто не выносишь больше шума?       Кэролайн не обернулась.       Тебя не выношу.       — Иногда тишина — лучшее, что можно услышать.       Он подошёл ближе, чуть сбоку, сохраняя расстояние, но словно обволакивая её своим присутствием.       — Знаешь… я долго избегал этого города. Избегал тебя. Даже мыслей о тебе. Они разъедали меня. Как яд, к которому привыкаешь. Но вот я здесь.       Она молчала. Бокал дрогнул в пальцах.       — Камилла замечательная. — Его голос звучал мягко, но с каким-то надрывом. — Она спокойствие. Она выбор, который делает тебя лучше. Поступок, за который не стыдно. Всё то, чем я хотел бы быть рядом с ней.       Он чуть наклонился, заглядывая ей в профиль, пытаясь поймать её взгляд:       — Но я никогда не мечтал о таком спокойствии. Ни в одном дне моей жизни.       Кэролайн сжала губы. Слова, как тонкие иглы, находили всё, что она пыталась прятать.       — И о чем же ты мечтал? — прозвучало тише, чем она хотела.       Он выдохнул, будто эти слова сбили у него воздух.       — Только о тебе, — признался. — Все эти годы. В каждом холсте. В каждом проклятом мазке.       Кэролайн замерла, не веря, что он это говорит.       — И если ты скажешь… если скажешь, что хотя бы крупинка того, что было между нами, всё ещё в тебе, я всё брошу. Камиллу. Будущее. Свою чёртову гордость. Всё.       Это что еще за новости? Он не в себе? Какое право он имеет такое говорить?       Он сделал шаг ближе. Тепло его тела ощущалось всем её существом. Он не прикасался. Но между ними уже горела тишина.       — Только скажи, — прошептал он. — И я останусь. Ради тебя. Ради нас.       Кэролайн медленно обернулась. Их взгляды встретились. Сердце сжалось. Прохладный воздух словно стал в разы морознее, пощипывая щеки.       — Не говори так, — выдохнула она. — Не делай этого снова. Ты сошел с ума.       Он криво усмехнулся, и в этом было столько беззащитности, что сердце сжалось.       — Я просто не могу иначе. Не с тобой.       — Это глупо, — выдохнула она. — Ты все разрушил, а теперь, видя меня счастливой и замужней, говоришь, что все это время мечтал обо мне? Тогда зачем все было рушить? Ломать меня? Погружать меня в мой же кошмар, в котором я тебе призналась?       Ее голос осип. А внутри разлилась лава отчаянья и непонимания. Голова сразу же разболелась, в висках стучит пульс.       — Не все так просто, Кэролайн, — шепчет он.       — Проще некуда.       — Там многое зависело не от меня.       Кэролайн поставило бокал на периллу.       — Ты мог хотя бы со мной тогда нормально поговорить, чтобы я не слышала всех этих гадостей из твоих уст, но ты… облил меня дерьмом.       Он сделал к ней шаг, но она отстранилась.       — Я не хотел, мне было больно это говорить.       Кэролайн закатила глаза и отвернулась. Все ее естество испытывало страшную злость. В первую очередь на себя…       — И после того, что между нами было, ты хочешь, чтобы я тебе поверила?       — Спроси Лиз, — вдруг прошипел он, и Кэролайн заметила, как сильно вздулась венка у него на виске. Кажется, он все это время держался, не показывал свои эмоции.       — При чем тут моя мать? — пискнула она.       — А ты спроси, если ей хватит смелости, но, — тут же произнес он. — Я и правда сказал тебе много плохого тогда, только чтобы ты забыла меня, Кэролайн.       Он сказал это с болью в голосе, она уловила и это сбило с толку.       — У тебя вышло, я забыла тебя.       Она резко схватила свой бокал и пошла на выход.       — Мы уедем завтра с Ками, если вдруг… ты захочешь выслушать меня и понять, позволишь простить меня, то… дай знать. Позвони, напиши, я приеду.       — Ага, смешно, — шикнула она и толкнула дверь террасы. По ту сторону на нее смотрел уставший Стефан и по его лицу не было ясно, слышал ли он что-то или нет. Но сердце предательски сжалось от мысли, что он и так все понял.       — Домой? — прошептал он, и она кивнула.

***

      Они доехали до дома достаточно быстро. Ей не хватило сил подняться, Кэролайн скинула сумку, туфли и села на диван, поджав по себя ноги.       Так они сидели в гостиной еще целых десять минут. Каждый в своих мыслях. За окном всё ещё стояла дождливая ночь, и в комнате было прохладно. Стефан сидел напротив неё на диване, положив руки на колени. Его лицо было спокойным, но взгляд… слишком сосредоточенным. Слишком ясным.       Кэролайн чувствовала, как напряжение в её плечах сжимается, будто её собственное тело пытается защититься от того, что должно быть произнесено.       — Кэр… — начал он тихо, глядя ей прямо в глаза. — Я не буду ходить кругами. Я вижу, как ты смотришь на него. Я слышу, как ты молчишь, когда речь заходит о нём. И я чувствую, как ты становишься другой… рядом с ним.       Она отвела взгляд. Комок в горле стал тяжелее.       — Это… — прошептала. — Я и сама не знаю, что со мной.       Стефан не повысил голос. Он всё ещё говорил спокойно, но в этих словах чувствовалось, как он сдерживает бурю.       — Я знаю, что у вас была история. Я знаю, что это было не просто увлечение, — он сглотнул. — Я чувствовал это с самого начала. Но я верил, что мы… что ты выбрала меня. Что ты меня любишь.       Кэролайн вскинула глаза. Полные слёз.       — Я люблю тебя, — выдохнула она с надрывом. — Я правда… я…       Он приблизился и взял её за руку. Тепло его пальцев было знакомым, родным, спасительным. Но в этот момент — почти болезненным.       — А его? — мягко спросил он. — Ты всё ещё его любишь?       Она сжалась. На мгновение ей показалось, что земля уходит из-под ног. Слова не шли. Только слёзы скатывались по щекам.       — Я не знаю, как перестать, — выдавила она едва слышно.       Стефан кивнул. Он не отстранился. Не оттолкнул.       Он притянул её к себе, крепко обнял, как обнимают тогда, когда понимают: это может быть в последний раз.       — Если ты не можешь быть со мной полностью, если часть твоего сердца всё ещё принадлежит ему… — он выдохнул в её волосы, — тогда я отпущу тебя. Потому что люблю тебя. По-настоящему.       Она зарылась лицом в его плечо, уткнулась в знакомую ткань рубашки и прошептала:       — Я очень тебя люблю, Стефан, — шепчет она, но сердце бьется так быстро и болезненно. Боже, они действительно говорят об этом.       Стефан молчал. Его объятия не ослабели, но она чувствовала, как внутри него что-то отдаляется. Не навсегда. Просто осторожно делает шаг назад, чтобы не сломать ни её, ни себя.       — Я не знаю, что со мной, — прошептала Кэролайн, отстраняясь чуть-чуть, чтобы видеть его глаза. — Всё это — ты, я, Клаус… оно как будто запутано в один узел. Я не хотела, чтобы это возвращалось. Но он здесь. И я… Это было так давно, но это сломало меня.       — Ты растеряна, — мягко подсказал Стефан. — И это нормально. Ты человек.       Он вздохнул, взгляд стал теплее, но в нём было что-то чуть уставшее.       — Мы с тобой построили жизнь. Неидеальную, но настоящую. Я не хочу её терять. Не потому, что боюсь одиночества. А потому, что люблю тебя. Люблю за то, как ты смеёшься, как упрямо ставишь цели и идёшь к ним, как заботишься о друзьях, как умеешь мечтать. Ты — мой дом.       Кэролайн всхлипнула, сжимая его руки.       — Я не хочу тебя терять, Стефан. Я не собираюсь ничего разрушать.       — Может, и так, — он кивнул. — Или, может, это шанс понять себя глубже.       Он поднял её ладонь к губам и осторожно поцеловал.       — Но я не собираюсь быть твоей тенью. Не собираюсь бороться за место в твоём сердце, если в нём уже кто-то другой. Я не прошу ответа сейчас. Я прошу честности со мной, но в первую очередь с собой.       Тишина сгустилась между ними, как густой вечерний воздух перед бурей.       Кэролайн кивнула, сдерживая новый прилив слёз. Но внутри стало немного легче. Не оттого, что боль ушла — она лишь сменила облик. А оттого, что рядом с ней всё ещё был человек, готовый идти рядом, даже если она в шаге от разлома.       — Дай мне время? — прошептала она.       — Сколько нужно, — сказал он.       Они сидели рядом, не двигаясь, только держась за руки, словно в этих касаниях можно было спрятать всё, что пока не было сказано.