Картинки на створках ширмы

– Что там? Йонои отвлёкся от бонсая. Джек сидел возле комода и держал в руках большую плоскую шкатулку с вставками из яшмы и перламутра. У Йонои перехватило дыхание, когда он вспомнил, что хранил внутри. Тем не менее, он сделал безразличное лицо и снова принялся щелкать ножницами, придавая кроне нужную форму. – Рисунки. – Твои? – Чьи же ещё? Джек помолчал. Йонои чувствовал, как дрожат руки. – Можно посмотреть? Щёлк! Ножницы едва не отхватили Йонои кончик пальца. – Конечно. Он мог сказать "нет". Наверное, должен был. Британский дьявол и так владел его душой и телом, не хватало только вслух признаться. С другой стороны, разве не признавался он в этом каждую ночь и каждый день последние семь лет, пусть не словами, но жестами и взглядами? И разве Селльерс был здесь не потому, что Йонои уговорил его ехать на свадьбу своей младшей сестры вместе? Скрипнула крышка. Йонои старательно занимался бонсаем, но когда тишина стала невыносимой, он сдался и поднял взгляд. Джек сидел перед открытой шкатулкой с нечитаемым выражением лица. Можно было подумать, что он окаменел. Солнце светило прямо в комнату, и блики – белые, розовые, голубые – отражались на его коже и темной ткани кимоно. Длинные пальцы медленно погрузились в шкатулку и извлекли на свет лист дешёвой желтой бумаги. Джек поднял его и развернул. На листе было нарисовано лицо. Наскоро, всего парой черных линий, выцветших от времени, но безошибочно узнаваемо. – Это?... – Да. Руки Йонои снова задрожали. Он отложил ножницы, не желая рисковать, и принялся пальцами расправлять листочки на бонсае. Какая-то его часть требовала вырвать шкатулку из чужих рук и спрятать подальше, а то и вообще сжечь со всем содержимым, но было поздно. Джек перебирал рисунки с увлечением ребёнка, нашедшего коробку красивых камушков. Йонои делал эти рисунки чем попало и на чём попало – нормальной бумаги и туши на Яве было не достать. Карандашом на странице из личного блокнота, чернилами по обёртке блока сигарет. Поздно ночью, рано утром или в обед, вместо того чтобы писать отчёты. Но ни один Йонои не выбросил. Собирал и складывал в специальную коробку, которую охранял едва ли не тщательнее катаны, потому что меч хранил его честь, а эти рисунки – сердце. – Тебе нравятся мои глаза, – заметил Джек. Йонои не ответил. К чему признавать очевидное? – А эта из зала суда? Неужели ты.... Йонои встал и в два шага оказался рядом. Крышка хлопнула, пряча содержимое от любопытных глаз. – Довольно. – Но ты сам разрешил мне посмотреть, – возразил Джек. На его лице появилась растерянность, настолько искренняя, что Йонои пришлось отвернуться. – А теперь передумал. Джек вздохнул и опустил руки. Кажется, расстроился. Йонои уже жалел и о том, что отобрал у него шкатулку, и о том, что вообще позволил в неё посмотреть. У них давно не осталось друг от друга секретов, но показать рисунки.... Как будто его сердце препарировали вживую. Ещё и комментировали. Он поплотнее закрыл шкатулку и поместил обратно на комод. Она встала неровно. Йонои подвинул её, но тогда она загораживала чернильницу. Подвинул в другую сторону – слишком близко к краю. В конце концов он разозлился и запихнул её в один из ящиков, хотя там и так уже было тесно. Джек всё это время молча наблюдал. Йонои не хватало сил взглянуть на него. – Прости, – наконец сказал он. – Я что-то сказал не так? – Ничего, – Йонои пересел, чтобы быть к нему лицом, – просто я никогда никому их не показывал и не думал, что когда-нибудь.... – Их увижу я? Йонои кивнул. – Но они красивые, – Джек улыбнулся, – я бы тоже тебя рисовал, если бы умел. Но мои рисунки были бы не такими целомудренными, знаешь... – он подмигнул. Йонои фыркнул. – Тогда, думаю, хорошо, что ты не рисуешь. Джек засмеялся. От этого звука, низкого, идущего из самой глубины его тела, у Йонои словно распустился узел внутри. Он вдруг ощутил, как солнце греет спину, и как ветер играет зелёными ветвями сливы на улице, и как вдали звонкие голоса спорят, какие лучше заколки подойдут к свадебному наряду сестры. – Если хочешь, – предложил он, – я покажу тебе альбом, где рисовал до войны. Там в основном птицы и кошки, правда.... – Хочу. Всё, что ты покажешь. Но... Ты ведь дашь мне досмотреть эти? Обещаю молчать, – Джек прищурился и чуть склонил голову вперед. Йонои отлично знал эту позу – поэтому только покачал головой, открывая ящик со шкатулкой. – Ты невыносим. – Я знаю. // Йонои скоро вернулся к бонсаю. Глядя на то, как Джек перебирает обрывки бумаги, он вспомнил. Вообще-то, у него имелся один нецеломудренный рисунок. В их доме в Англии, в самом нижнем ящике стола, под толщей чистой бумаги. Йонои сделал его недавно. Вот только Джеку об этом знать совсем не обязательно.