Мне жаль

В главном зале особняка царил полумрак, пропитанный запахом старых книг, воска и чуть уловимого аромата трав. Вдоль стен тянулись высокие полки, заваленные древними фолиантами, потрёпанными манускриптами и пыльными свитками, сложенными в хаотичном порядке. В центре комнаты стоял массивный стол, заваленный старыми картами, ещё дымящимися колбами и точными инструментами, словно взятыми из алхимической лаборатории. Сенку Ишигами восседал в потёртом, но элегантном кресле у стола. Его бледное лицо освещала мягкая дрожащая подсветка старинных ламп. Напротив него устроился Ген, всё ещё немного настороженный, но старательно скрывавший своё беспокойство за привычной беззаботной улыбкой. — Итак, — начал Ген своим небрежным, почти ленивым тоном, — вы тот самый знаменитый вампир, Сенку Ишигами? Сенку фыркнул, в его взгляде смешались лёгкое раздражение и веселье. Он облокотился на подлокотник кресла, подпер подбородок кулаком и посмотрел на Гена с оттенком ироничного презрения. — Нет, я не вампир, Асагири, — твёрдо произнёс он. — Честно говоря, я ненавижу, когда меня так называют. Ген приподнял бровь, откровенно заинтригованный. — Правда? Но ты живёшь один в особняке, посреди леса и тумана… и, насколько я слышал, редко появляешься в городе. Сенку закатил глаза, едва сдерживая раздражение. — Потому что я ценю свою личную жизнь. Люди в этом городе… суеверны. А в последний раз, когда я попытался объяснить им суть своих экспериментов, они чуть не подожгли дом. Ген усмехнулся, отметив в голосе собеседника явный сарказм. — Понятно… — протянул он, оглядывая зал. — Но знаешь, есть кое-что, что не совсем сходится. — Он обвёл рукой комнату. — Здесь нет ни одного религиозного образа, ни распятия, ни иконы, ни защитных амулетов. Это как-то странно для… ну, для такого места. — Я агностик, — отмахнулся Сенку, даже не задумываясь. Ген внимательно оглядел его с ног до головы, словно ища хоть какие-то сверхъестественные признаки. — А если ты не вампир… как тогда объяснишь свою внешность? Бледная кожа, алые глаза, эти… волосы? Сенку усмехнулся, склонив голову набок. — Генетика, — хмыкнул он. — А ты что ожидал? Чтобы я сидел в чёрном плаще с клыками и по ночам гонял летучих мышей? Ген засмеялся, наконец расслабившись, но внутри всё ещё оставалась искра сомнения. Что бы ни говорил Сенку… в нём было что-то такое, что обычной генетикой объяснить было сложно. Ген открыл рот, собираясь возразить… но сдержался. Что-то в спокойном, почти безразличном поведении Сенку настораживало. Казалось, тот нарочно держится вызывающе спокойно, словно прекрасно знал, что у Гена на уме. Но Ген не собирался отступать. Он хотел надавить сильнее. — Ну что ж… если ты не вампир, — произнёс он с лукавой улыбкой, доставая из внутреннего кармана флягу со святой водой, которую ему дали в деревне, — тебя это не должно волновать. Говорят, эта штука жжёт кожу нежити. Если ты действительно не вампир, у тебя не возникнет никаких проблем, если я… вылью её на тебя. Верно, Сенку-чан? Сенку бросил на него взгляд, в котором смешались презрение и насмешка. Не говоря ни слова, он протянул руку. — Это всё? — спросил он лениво. — Ну давай, если это тебя так волнует — отдай мне. Прежде чем Ген успел ответить, Сенку выхватил флягу, откупорил её и, даже не поморщившись, залпом выпил всё содержимое. Несколько секунд спустя он громко поставил пустую флягу на стол, скрестил руки на груди и с ехидным торжеством посмотрел на Гена. — Асагири счастлив? — осведомился он с лёгкой усмешкой. Ген недоверчиво моргнул, стараясь не показать растерянности. — Ну… я полагаю, это исключает святую воду. Сенку коротко рассмеялся, искренне развеселившись. — Знай одну вещь, Асагири: страх и суеверия заставляют людей видеть то, чего нет. Настоящий учёный не поддаётся деревенским сказкам. Ген почувствовал лёгкое уколотое самолюбие… но вместе с тем странное облегчение. И всё же сомнения не уходили. Что, если Сенку просто подыграл? Что, если эта «святая вода» оказалась обыкновенной? Что, если этот беловолосый наглец в совершенстве умеет притворяться? Мысль об этом не давала покоя. — Итак… если ты не вампир, — осторожно начал Ген, — то кто же настоящий монстр на этом острове? Сенку взглянул на него со смесью любопытства и насмешки, будто всерьёз забавляясь этим разговором. — Вот зачем ты сюда пришёл? — с ленивой загадочной улыбкой спросил он. — Полагаю, если проявишь достаточно терпения, истина сама найдёт тебя. Хотя, возможно, она окажется совсем не такой, как ты ожидаешь. Ген промолчал. Мысли лихорадочно метались в голове, а неуловимое ощущение, что им играют, только усиливалось. И всё же, несмотря на здравый смысл, он не мог отрицать — в этом странном, безразличном, язвительном «вампире», который с такой лёгкостью отрицал свою сущность, было нечто притягательное. — Хочешь остаться на ужин? — внезапно предложил Сенку, небрежно, словно речь шла о пустяке. — Хотя, откровенно говоря, я не самый лучший хозяин. Ген не сдержал искреннего смешка. — Если я переживу этот ужин… возможно, соглашусь остаться ещё на денёк. Сенку усмехнулся, и в его алых глазах вспыхнул лукавый огонёк, словно он только что выиграл в маленькой игре умов. Они двинулись дальше по широким, полутёмным коридорам особняка. Несмотря на кажущийся хаос, Ген отчётливо чувствовал — каждое случайно оставленное кресло, каждая книга, каждая доска с записями — всё занимало своё место, будто хаос здесь был тщательно продуманным. В какой-то момент Ген остановился перед большой стеклянной витриной. Внутри аккуратно располагались древние приборы: старинные телескопы, компасы, механические часы с выгравированными символами и странные устройства, чей возраст, казалось, насчитывал столетия. — У тебя тут действительно… интересные вещи, Сенку-чан, — заметил Ген, выдавив лёгкую улыбку. — Почти как в музее. Сенку равнодушно пожал плечами. — Мой отец был одержим историей и наукой. Коллекционировал всё, что хоть немного привлекало его внимание. Некоторые экспонаты — подлинные реликвии, другие — копии, которые он сам создавал. Ему нравилось оставлять память о вещах, даже если мир о них уже забыл. Ген продолжал идти, пока его взгляд не зацепился за огромную картину на стене. На ней был изображён мужчина со светлыми волосами и добрым, открытым взглядом. Рядом с ним — мальчик с белыми и зелёными волосами, в котором без труда можно было узнать маленького Сенку. — Это твой отец? — спросил Ген, кивнув на полотно. Сенку подошёл ближе, задержав взгляд на портрете. На его лице появилось редкое, почти мягкое выражение. — Да. Бьякуя Ишигами. Мы жили на этом острове столько, сколько я себя помню. Отец приехал сюда в поисках тишины и уединения для своих исследований. После его смерти поползли слухи о вампирах. — Он на мгновение замолчал, вздохнув. — Наверное, всё дело в том, что мы с ним, по словам деревенских, выглядели одинаково в одном возрасте. Люди не любят объяснений, они любят простые истории. Так и появилась легенда. — Понятно… — ухмыльнулся Ген. — Так вот откуда пошла эта сказка. Значит, всё началось с обычной путаницы. — Невежество всегда рождает монстров, — усмехнулся Сенку. — Им проще бояться того, что они не понимают. Впрочем, это уже не имеет значения. Ужин скоро будет готов. Лучше иди помой руки, Асагири. Ген кивнул, всё ещё обдумывая услышанное. — Где у тебя ванная? — спросил он небрежно. Сенку указал в сторону конца коридора. — Прямо по коридору, затем налево. Это третья дверь. Ген благодарно махнул рукой и направился по указанному пути, не подозревая, что именно там его ждёт следующая странность этого дома. — Вы не заблудитесь… если только вы не совсем неуклюжий, — бросил Сенку, обернувшись через плечо. — Не беспокойся обо мне, — ответил Ген с привычной насмешливой улыбкой. — Я не такой рассеянный, как ты, кажется, думаешь. Сенку тихо, почти неслышно хмыкнул, развернулся и направился в сторону кухни. Ген проводил его взглядом, прежде чем отправиться по указанному маршруту. И всё же чувство странного, настойчивого беспокойства не покидало его. Что-то в этом доме… в его хозяине… цепляло, и не давало отвести мысли в сторону. Идя по длинному, узкому коридору, Ген невольно прокручивал в голове всё, что успел услышать. Неужели вся эта история с вампирами действительно началась с простой путаницы и похожей внешности? Или же Сенку что-то намеренно недоговаривает? Слишком уж удобно выглядело его равнодушие. Добравшись до ванной, Ген открыл дверь. Комната оказалась неожиданно чистой, хоть и изрядно старой. Фарфоровая раковина с облупившейся эмалью и лёгким налётом ржавчины работала исправно. В тусклом зеркале отразилось лицо Гена, а за его спиной — потрескавшаяся от времени кафельная плитка. Он помыл руки, задержав взгляд на собственном отражении. Мысли хаотично роились в голове. — Этот парень… — пробормотал он себе под нос. — Он не выглядит как человек, который станет прятаться от страха. Так почему же он остаётся здесь, в одиночестве, вдали от мира? Вытерев руки старым, но чистым полотенцем, висящим рядом, Ген вышел из ванной, готовый продолжить свой странный визит в особняк. Однако в глубине души его не покидала мысль о несостыковке… Если Ишигами жили на острове «целую вечность», как утверждал Сенку, то как мог Бьякуя быть первым, кто сюда приехал? И почему деревня помнит именно его? На этот вопрос ответов пока не было.