Мне жаль

Ген медленно поднялся, заметив лёгкий дискомфорт в шее, но ничто не сравнилось с болью, которую он испытывал утром. Он положил руку на больное место и осторожно ощупал его. Ошейник всё ещё был на нём, и никаких следов не было видно. Он вздохнул с облегчением, подумав, что, возможно, боль в шее накануне была вызвана тем, что он спал в неудобной позе. Шум бури всё ещё отдавался в окнах, и когда он подошёл к одному из них, чтобы взглянуть, он заметил, что дождь не только продолжается, но, похоже, усилился. Менталист лишь раздражённо фыркнул. — Отлично… ещё один день застрял здесь… — пробормотал он себе под нос. Решив не сидеть весь день в своей комнате, он быстро переоделся, надев поверх фиолетовой юкаты длинное пальто телесного цвета, и спустился вниз. К своему удивлению, он обнаружил, что Сенку уже проснулся и расставляет колбы и оборудование в лаборатории, где тот был заперт накануне. Сенку сразу же заметил его и улыбнулся, хотя его руки всё ещё были заняты. — Доброе утро, менталист. Хорошо ли ты спал? — спросил он, продолжая расставлять пробирки на подставках. — Ах… да, полагаю, — Ген попытался изобразить безразличие, спрятав руки в рукава юкаты. — Хотя, похоже, буря не собирается утихать. Сенку пожал плечами. — Вероятно, это продлится весь день, если не дольше. Тебе пора привыкать. Менталист вздохнул, смирившись. — Похоже, что так… а я-то хотел просто осмотреть город. — Сегодня я буду занят экспериментами, — объявил учёный, доставая список заметок. — Так что дом будет в твоём распоряжении, по крайней мере, пока я не закончу. По какой-то причине это принесло Гену некоторое облегчение. Дело было не в том, что он ненавидел компанию Сенку, но что-то в его взгляде и присутствии заставляло его… нервничать. — О, это звучит… неплохо, — он фальшиво улыбнулся. — Я постараюсь тебя не перебивать. Сенку едва взглянул на него, уже сосредоточившись на смешивании жидкостей, которые слегка испарялись. — Делай что хочешь, — равнодушно ответил он. — Только не трогай мои вещи. Ген кивнул, понимая, что ему всё равно не хочется находиться рядом с этими веществами. Воспользовавшись временной свободой, он решил отправиться на кухню. Он был голоден и мог приготовить себе хороший завтрак, не чувствуя на себе взгляда Сенку. Он проверил кладовую и холодильник, найдя несколько основных ингредиентов. Решил сделать яичницу-болтунью с тостами и немного горячего чая. Пока яйца готовились на сковороде, Ген позволил себе расслабиться впервые за время пребывания в этом особняке. Буря всё ещё бушевала снаружи, но внутри кухни атмосфера была гораздо спокойнее без присутствия странного хозяина. — Может быть, сегодня я смогу насладиться хоть минутой покоя… — пробормотал он, наливая себе чай. Пока он завтракал, он не мог не думать о том, насколько странным было всё с момента его прибытия. Хотя часть его хотела уехать, как только буря утихнет, другая часть чувствовала ту странную теплоту в груди, словно что-то привязывало его к этому месту… или к кому-то конкретному. Он покачал головой, пытаясь сосредоточиться на еде. Он уже становился параноиком. Ему просто нужно было сохранять спокойствие и ждать, пока погода улучшится, хотя что-то в глубине сознания подсказывало ему, что когда это произойдёт, он уже не захочет уезжать. Ген закончил завтрак спокойно, пытаясь избавить свой разум от тревожных мыслей. После того как он помыл посуду, он решил, что будет лучше воспользоваться временем и исследовать особняк, особенно западное крыло, которое, казалось, находилось достаточно далеко от лаборатории Сенку, чтобы избежать любой возможной неловкой встречи. Пока он бродил по коридорам, он оказался окружён впечатляющими произведениями искусства и витринами, полными древних и научных предметов. Особняк казался скорее музеем, чем резиденцией, и каждый уголок, казалось, рассказывал свою историю об открытиях и инновациях. Ген шёл медленно, рассматривая каждую картину и каждый артефакт с неподдельным любопытством. Он избегал прикасаться к чему-либо, понимая, что некоторые предметы выглядели слишком хрупкими или ценными, чтобы рисковать их повредить. В центре одной из комнат он нашёл большую мраморную скульптуру, изображающую мужчину, держащего астролябию и смотрящего в небо с решимостью. Вокруг неё были небольшие таблички с цитатами о науке и прогрессе. Ген не мог не улыбнуться, прочитав одну из них: «Научный прогресс — это не пункт назначения, а бесконечное путешествие». Не в силах удержаться, он подошёл к одному из больших окон, выходящих в задний сад. Дождь всё ещё лил с силой, образуя маленькие реки на земле. Ген положил руку на холодное стекло и вздохнул. — Как долго это ещё продлится? — пробормотал он, желая выбраться из особняка. Однако, хотя его рациональный разум хотел сбежать из этого странного места и от его загадочного хозяина, его сердце, казалось, было иного мнения. Он чувствовал ту теплоту в груди, которая заставляла его хотеть остаться. Это было странное, но неоспоримое противоречие. Почему он так себя чувствовал? Ген закрыл глаза, пытаясь осмыслить собственные чувства. Он вспомнил взгляд Сенку, эти красные глаза, которые, казалось, пронзали его душу. Одно лишь его присутствие вызывало у него нервозность и одновременно… желание большего. — Не может быть… — прошептал он, положив руку на грудь. Неужели он начал влюбляться? Эта мысль казалась абсурдной. Сенку был странным, пугающим и явно опасным, но в нём было что-то необъяснимое, что притягивало его. Каждый раз, когда он видел его, его сердце билось быстрее, и мысль о том, чтобы покинуть особняк, становилась для него мучительнее, чем он хотел бы признать. — Это смешно… — говорил он себе, пытаясь убедить себя, что это всего лишь странная атмосфера особняка заставляет его так думать. Но даже когда он закрывал глаза, он видел этот багровый взгляд и слышал насмешливый голос Сенку, эхом отдающийся в его голове. Ген отвернулся от окна и решил продолжить осмотр, пытаясь отвлечься от собственных запутанных мыслей, рассматривая научные экспонаты и картины. Однако, как бы он ни старался, это чувство тепла и желание остаться не покидали его. Он шёл, пока не дошёл до комнаты; дверь была плотно закрыта, замочной скважины, казалось, не было, поэтому он счёл более чем странным, что она заперта. — Интересно… Раз, два, три стука — но дверь не открылась. Четыре, пять, шесть… С седьмой попытки дверь наконец поддалась, едва не сбив менталиста с ног. От пыли Ген закашлялся. Он огляделся; было темно, слишком темно. Он поднялся и вошёл внутрь. Его глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к темноте, и когда это произошло, он смог разглядеть комнату. Там ничего не было; это была пустая комната, или, вернее, не совсем пустая. На стенах виднелись кандалы и цепи, которые, судя по всему, использовались в какой-то пыточной камере; другие стены были покрыты царапинами, и по спине менталиста пробежал холодок. — Ч-что… что это, чёрт возьми?.. Это… это было, несомненно, ужасно. Ему хотелось закричать. Но инстинктивно он прикрыл рот рукой. Если Сенку обнаружит, что он вошёл в эту комнату, которая была заперта не просто так, он непременно заставит его заплатить. Осторожными шагами он вышел из комнаты и закрыл дверь. Он нервничал, надеясь, что Сенку его не услышал, и, к счастью, похоже, тот его не услышал. Он решил продолжить свой путь и попытаться забыть увиденное; это было лучшим решением для него.