There are no Black Fairies

***

Сан не смог открыть глаза. Казалось, головная боль легла на веки тяжким грузом. До ужаса жарко, как всегда бывает в его комнате с окнами на восток в первой половине дня, только обычно Сан вставал достаточно рано, чтобы в окна не успевало напечь и возвращался в комнату уже ночью, чтобы рухнуть на свой ортопедический матрас, уронить голову на такую же ортопедическую подушку, с кайфом прочувствовать, как расслабляются мышцы и сразу же провалиться в сон. Сан попробовал пошевелить конечностями и понял, что он лежит поверх одеяла в джинсах, сдавливающих всё что можно и нельзя. Чтобы он ещё раз попросил у Хва совета, что надеть, да ни в жизни. Стоило сесть, свесив ноги, Сан в панике подумал о том, что у него грипп. Всё ломит, голова кружится, подташнивает, адская сухость во рту, носу, глазах. Словно всю жидкость из организма выкачали, до капли, оставив вместо крови песок. Похмелье в восемнадцать и похмелье в двадцать восемь ощущаются ой как по-разному. Если раньше было достаточно прохладного душа и горячего завтрака, сейчас, Сан уверен, ему потребуется весь день, чтобы снова почувствовать себя человеком. Чхве кинул взгляд на часы, десятый час. Никто, кроме него, в этом доме по воскресеньям не встаёт раньше десяти, так что Сан, прислушавшись на всякий случай, и не услышав из соседней комнаты ни звука, с чистой совестью пошёл в ванную. Из зеркала на него смотрел чужой человек, незнакомец, глаз которого была практически не видно на лице. Сан фыркнул и принялся стягивать одежду. Сан был из тех людей, у которых во время болезни и в похмелье обоняние обострялось. Мама всегда шутила, что ему повезло родиться мужчиной, потому что во время беременности у нее был токсикоз буквально от дня зачатия до того момента, пока мир не услышал первый недовольный крик Сана. Поэтому стоило Сану стянуть футболку, как запах чужого парфюма буквально заставил задохнуться. К счастью, Сан не испытал отвращения, но его тут же накрыли другие чувства. Чхве сунул вещи в стиральную машину и шагнул под душ, подставляя горящее лицо под разбивающиеся об него холодные капли. Стыд. Твою мать, о чем он думал вчера? Накидался, толком ничего не помнит, судя по запаху обжимался с парнем, который явно младше него. Хотелось верить, что хотя бы родители не видели его в таком состоянии. А как он вообще попал домой? Сан простонал от досады и выкрутил кран до упора. Да, Сан не помнил, чем закончился вечер, но как он проходил, он помнил слишком хорошо. Помнил, как танцевал, зараженный чужой энергией. Помнил, как лицо болело от улыбки, потому что смотреть, как этот парень смеётся буквально из-за каждой глупости, без улыбки было невозможно. Помнил руки в этих броских кольцах на своей талии. Рука прошлась по волосам, зачесывая их назад, и остановилась на шее сзади. О да, это он тоже помнил. Кажется, даже сейчас чувствовал легкое, волнующее до тошноты и слабости в ногах, касание губ. Возбуждение. Нет ничего хуже сочетания этих чувств. Хотя нет. Есть. Тот факт, что Сан не жалел об этом. Как же отвратительно сладко было снова чувствовать себя… юным? Идиотом? Привлекательным и способным на влечение? Чхве было страшно признаваться самому себе, но да. Влечение явно было. И сейчас он жалел лишь о том, что позволили себе напиться и этим самым украсть у себя же часть воспоминаний и ощущений. Сан понимал, что пить ему вообще не следовало, его толерантность к алкоголю где-то на уровне «достаточно понюхать пробку», к тому же последний раз он пил чёрт знает сколько лет назад. Какого хрена его вчера дернуло к алкоголю? «Хотелось расслабиться и не волноваться», — утверждал Сан. «Да ты просто не смог ему отказать», — закатывало глаза подсознание. Промокнув спадающую на лицо челку полотенцем, Сан подумал том, что пора бы постричься, иначе скоро она уже будет мешать смотреть на бесконечные цифры-отчеты-поставки. Выйдя из ванной, Чхве заглянул в детскую. Там было пусто. Как и в гостевой, где спали родители. С мыслями о том, что родителей, видимо, уже утащили в парк, Сан вернулся к себе и взял телефон. Уён был в сети последний раз вчера, а последнее, что осталось в их диалоге, его фото. Стоит ли что-то написать? Спросить, в порядке ли он? Наверняка, он ещё спит. Может, остался в клубе после того, как Сан уехал домой. Сан открыл другой диалог, увидев там кучу сообщений. Hwa: Санни, ты жив? Hwa: Чертов Ким Хонджун, мать его, дал твой адрес незнакомому парню! Hwa: Ты дома? Hwa: Тебе стоит проверить ценные вещи Hwa: Чхве Сан, когда проснешься, напиши мне Hwa: Если ты жив, я сам тебя убью! Какого чёрта Джун говорит, что ты напился в клубе? Hwa: Это небезопасно, о чём ты думал?! Ох, если бы Сан сам знал, о чём или вернее чем он думал, он бы непременно ответил на этот вопрос. А так он написал односложные «дома, жив, похмелье». В чат моментально посыпались новые сообщения. Hwa: И как свиданка? И не говори, что это была не свиданка Hwa: Я спросил у Джуна, красивый ли тот парень, но он подумал, что в этом вопросе есть подвох. Я что, такой человек? Hwa: Чёрт, надо было тоже идти тогда с вами в этот сраный гольф-клуб, я пропускаю всё интересное Hwa: Санни, я жду расписанный по минутам вчерашний вечер, или тебе точно не жить. Подойдя к лестнице, Сан услышал привычную возню и тонкие голоса. Всё-таки дома. — Папочка, — Сан и подумать не успел, как пришлось подхватить дочь на руки. — Скажи, что чёрных фей не бывает? Сан, не поняв вопроса, с открытым ртом смотрел на развернувшуюся картину: за обеденным столом, заваленным всякой мелочью, мелками, карандашами, раскрасками и жизненно необходимыми наборами юного визажиста, склонившись над листом бумаги, друг напротив друга сидели Уён и Исыль, и с двух сторон раскрашивали рисунок. — Как не бывает, а это по-твоему кто? — до смешного серьёзным голосом спросил парень, обернувшись к Сану и второй девочке. — Демон, — захихикала Исыль, продолжая быстро и со скрипом, словно могут отобрать, водить карандашом по бумаге. — Хочешь, сказать, я демон? — возмутился Уён, кинув взгляд на девочку и снова уставившись на Сана. — Ты ведь сказала, что рисуешь меня. — Ты точно не фея, — громко, заставив Сана щуриться от боли, крикнула Хаюн, — Папочка, скажи ему! Сан не смог выдавить из себя ни слова. Да, Хва сказал, что Хонджун дал Уёну его адрес, но он-то думал, что парень просто вызвал ему такси. Последнее, что ожидал увидеть Сан, так это одетого в ту же одежду, что и вчера, парня с криво накрашенными разными цветами ногтями, заколками с бабочками на пружинках на светлых волосах и, кажется, блёстками на веках. — Вы голодные? — выдавил Сан, отведя взгляд от парня, когда опустил Хаюн на пол, и та тут же прилепилась к Уёну, обвив его руку своими, как панда. — Нет, Уён приготовил нам кимпаб, — ответила Исыль, не поднимая глаз от рисунка, — Эй, не крась так, так неправильно! Нужно в одну сторону! Налив воды в самую большую кружку, Сан, наконец, набрался смелости обернуться. Все трое были так увлечены рисунком, что он не удержался и заглянул Уёну за плечо. Обоняния тут же коснулся уже знакомый ненавязчивый запах парфюма. С рисунка на Сана смотрело нечто схожее на мультяшного кота, но с розовыми крыльями, как у феи, и рожками, которые появлялись из-под руки не прекращающей хихикать Исыль. — Эй, у фей не бывает рожек, — завопил Уён с жалостью в голосе. — Не бывает чёрных фей! — ответила ему Хаюн, продолжавшая виснуть на его руке. — Бывает! — упрямился Уён, уже не сдерживая смех, который так и рвался у него, потому что Исыль выдернула у него из рук рисунок, снова крича о том, что нельзя раскрашивать в эту сторону. — Папа, смотри, красиво? — Исыль, быстро закончив раскрашивать сама, повернула рисунок к Сану. — Очень красиво, — ответил Сан. — Конечно, красиво, это же я, — тут же выкрикнул Уён, — все феи красивые. — Не бывает чёрных фей! — два тонких, слишком звонких детских голоса тут же попытались его перекричать. Несмотря на головную боль, Сан с удовольствием наблюдал за их пусть и громкой, но совершенно несерьезной перепалкой. — Папа, а когда мы пойдём в парк? — спросила Хаюн, отлипнув, наконец, от руки Уёна. — Ты обещал. — Я помню, милая, — ответил Сан, обнимая подбежавшую к нему девочку и гладя её по растрёпанным со сна волосам. — Как только вы умоетесь, застелите свои кровати и придумаете, что надеть. Девочки тут же кинулись наверх, и Сан в этот раз даже забыл сказать им о том, чтобы они убрали за собой всё со стола. Сан опустил лицо в ладони и помассировал больными пальцами виски. — Там на плите похмельный суп, — в разы тише, чем еще минуту назад, и растеряв весёлость, сказал Уён. Сан поднял на него глаза, цепляясь взглядом за торчащие вверх заколки-бабочки, которые почему-то не смотрелись на нем нелепо. Это незаконно. — Не смотри на меня так, я не настолько хорош, это твой отец приготовил, — пробубнил Уён, встав из-за стола. — Отец? — повторил последнее Сан. — Блядь. На кухню, где ещё пару минут назад было шумно, опустилась звенящая тишина. Каждый в этой тишине думал о своём, каждый до дрожи волновался и совершенно не знал, что сказать. — Я должен был предупредить, — начал Сан. — Мне нужно было сразу уйти, — в эту же секунду сказал Уён. Они переглянулись и, лишь на пару секунд удержав зрительный контакт, снова опустили глаза в пол. — Извини, я правда хотел уйти, когда мы приехали, но метро ещё не работало, я думал, что подожду, но уснул, а потом твои родители и Хаюн с Исыль, они классные, но, чёрт, извини, я знаю, это, наверное, пиздец странно выглядит, пришлось сказать им, что я твой друг, чтобы они не напугались, что в доме чужой человек, Санни, мне жаль, я… — Эй, — Сан, не в силах смотреть, как Уён нервно теребит свои кольца, схватил его за запястья. — Успокойся, — сказал он, сам не зная для кого. — Тут нет твоей вины, только моя. Это я напился так, что тебе пришлось узнавать мой адрес и тащить меня домой. Это я не сказал, что у меня дома ночуют родители, — Сан запнулся, не решаясь сказать очевидное. Что у него, вообще-то, две дочери. — Санни, ты же не думал о том, что кто-то внаглую решит завалиться спать у тебя на диване, — оправдывал его Уён. — Ты не виноват. Сан выдохнул и нервно усмехнулся. — Боже, мои родители. Они тебя, наверное, до смерти смутили, — он снова взглянул на Уёна. — Вообще-то они тоже классные, твой отец даже предложил мне похмельный суп, — хихикнул Уён.

***

— Ты шутишь, — поправив форменную кепку, сказал Ёсан. Что-то подсказывало ему, что такую историю даже его неугомонный друг не придумает, чтобы просто над ним посмеяться. — Серьёзно хочешь сказать, что запал на парня и уже после одного свидания познакомился с его родителями? Уён кивнул, закусив внутреннюю сторону щеки. — И с его детьми, — добавил Ёсан. — Ага. — Ты просто невероятен, Чон Уён, — выдохнул Ёсан, принимаясь загружать сумку-холодильник бутылками с водой. — Эй, при чём тут я? Это просто случайность, с кем угодно могло такое случиться, — возмутился Уён. — Не могу представить в подобной ситуации никого другого, — покачал головой Ёсан. — И что ты собираешься с этим делать? Уён молчал. Сегодня уже среда. Он думал с воскресенья. И, хоть расшибись, не мог найти ни одного по-настоящему весомого аргумента против. — Я не хочу прекращать с ним общаться. — Ты вообще понимаешь, во что ввязываешься? — Эй, я похож на тупицу или что? — недовольно спросил Уён, — Ёсан, я понимаю, что у него есть дети. Понимаю, что он старше. Понимаю, что скорее всего у него буквально нет времени на то, чтобы тратить его на меня. — Но ты всё равно хочешь… — Но я всё равно хочу именно его, понимаешь? Можешь считать меня идиотом, незрелым или импульсивным. Я сам не знаю, почему. Меня ещё никогда ни на ком так не клинило. Мы даже не целовались, прикинь. У тебя такое было когда-нибудь? Обычно мои симпатии начинаются с секса и там же заканчиваются, никаких знакомств с родителями и детьми, — Уён посмеялся сам над собой. Зверски хотелось курить, но феям не предстало. В четверг он не удержался и написал Сану. BlackCat_Woo: Привет Никакого Санни-хёна. Никакого слепого флирта. Уёна ломало, он чудовищно хотел все эти дни завалить Сана сообщениями, но вроде как давал ему время. Чтобы что? Подумать, принять, соскочить, соскучиться, написать самому. Вариантов куча. Давал время себе. Найти причину, хотя бы одну. Сан не ответил ни в четверг, ни в пятницу, ни в выходные. В понедельник Уён написал снова. BlackCat_Woo: Мы можем встретиться? В среду добавил «пожалуйста». — Думаешь, он правда не рассказал о своих детях, потому что не собирался продолжать со мной общаться? — спросил Уён, развалившись на своей кровати и наблюдая за тем, как в телефоне то появляется, то исчезает друг, готовящий ужин. — Я не знаю, но похоже на то, — ответил Ёсан. — Ты поел? — Я не хочу. — Ву, — строго сказал Ёсан, появившись в камере. — Мне приехать? — Не надо, я в порядке, поем позже, — отмахнулся Уён. — Нет, ты поешь, пока разговариваешь со мной, — настаивал Ёсан, — с включенной камерой. — Кан Ёсан, ты фуд-фетишист? — мерзко хихикнул Уён, но поднялся и недовольно пошёл к холодильнику. Кусок в горло не лез, на самом деле. Ёсан хорошо знал его, и Уёну было приятно, что есть человек, который заботится о нём. — Может, сходим в клуб? — предложил Ёсан, делая вид, что не следит довольно за тем, как часто Уён тянется палочками к тарелке. К счастью, у его друга не было серьёзных проблем пищевого поведения, он просто забивал иногда или забывал, поэтому время от времени приходилось ему напоминать, особенно, когда тот глубоко уходил в себя. — Тебе же там не нравится, — ответил Уён с набитыми щеками. — Потерплю разок, но ты будешь мне должен, — закатил глаза Ёсан и шикнул, порезавшись. — Какие жертвы, это так благородно с твоей стороны, боюсь я не смогу с тобой расплатиться до конца жизни, я бедный студент, у меня есть только моё сердце и моё тело… — Я сбрасываю, — предупредил Ёсан и снова действительно сбросил. Уён не стал перезванивать. BlackCat_Woo: Спасибо, Ёсани, но мне не хочется в клуб. Люблю тебя, знаешь? Ёсан не ответил, но Уёну было достаточно того, что он прочитал. И прочитал сразу. А вот сообщения в другом чате так и остались не прочитанными. А в понедельник, ближе к обеду, в профиле Сана появился новый пост. Висящий на фоне бледно-розовых в белый цветочек обоев рисунок. И подпись: «Чёрные феи существуют?»

***

Сан потянулся. На прошлой неделе он не был в зале, потому что из-за насморка девочек не пустили на гимнастику, и ему пришлось сразу после работы забирать их из детского сада и вести домой. Тело гудело и требовало нагрузки, простые отжимания его, привыкшее к большому весу, не устраивали. А кухонный стул явно не был предназначен для долгого сидения за ноутбуком. На выходных Хаюн и Исыль совсем разболелись. Сан хотел взять больничный, но Хонджун сказал, что тот может просто решать срочные дела из дома, когда будет возможность. Сейчас, когда дочки позавтракали, выпили лекарства и снова уснули под телевизор, который Сан перенёс в их комнату из гостиной, такое время как раз появилось. Но как бы Сан ни старался, отчёт не сходился, а глаза после практически бессонной ночи, наполненной беготней из своей комнаты в детскую, на кухню за водой и в ванную к аптечке, звонками матери с вопросами, не стоит ли вызвать скорую, и её советами успокоиться, жгло, будто под веки насыпали стеклянной пыли. А ещё, словно мало в его жизни было забот, из головы никак не шёл Уён. Сану хотелось верить в то, что к парню тянуло только из-за тактильного голода и банального отсутствия нормального секса, но он понимал, что тут явно что-то не то. Недостатка во внимании Сан не испытывал ни от девушек, ни от парней. Захоти он, это не составило бы проблем. У него было много знакомых в зале, на работе, да даже одинокие мамочки, сидящие рядом в парке, где они вместе ждали своих детей с английского, поглядывали очень недвусмысленно. Сану было всё равно. Ему всегда казалось, что у него нет на это времени. Даже на короткую интрижку. Ему это не нужно, и это может вызвать проблемы, на которые у него не было, к тому же, сил. Проще было просто встать пораньше с утра, закрыться в душе. Быстро и механически сбросить напряжение. Сейчас старая схема дала сбой. Напряжение росло, физическое удовлетворение никак не вязалось с отсутствием морального. Сан не понимал, что им движет, когда, заглянув в комнату проверить, спят ли девочки, сфотографировал рисунок. Не было и дня, чтобы Исыль и Хаюн не спросили, когда снова придёт Уён. Сан бессовестно врал, что у того много дел. Девочки, выросшие с одним отцом, в свои пять лет прекрасно понимали, что такое «много дел». Что у взрослых есть ответственность, им нужно зарабатывать деньги. Но в их маленьких прекрасных головках что-то не вязалось. Разве феи тоже обычные взрослые? Через пять минут после того, как Сан выложил пост, позвонил Сонхва. — Перестань ебать себе голову, Чхве, — выдохнул он в трубку. — Ответь ему. — Я вообще не думал, что он будет писать после такого, — ответил Сан, прикрывая ноутбук. К черту отчёт, он сейчас там такого наотчитывается, что Хонджуна натянут в налоговой, а он потом натянет Сана и не вспомнит, что они друзья. — Такого это какого? — хмыкнул Хва. — После внезапного знакомства с твоими родителями после первой же свиданки? А, или после внезапного знакомства с твоими дочерьми, про которых ты не сказал, после первой же свиданки? — Именно. — Ну, похоже, ему всё равно. Но это я так думаю, а как он думает, ты можешь узнать сам, если ответишь на сообщения. — Хва, — Сан вздохнул. — Я… Мне страшно. — Чего ты боишься? — с теплотой в голосе спросил старший. — Расскажи. — Этот парень буквально с ноги влетел в мою жизнь, хуже того, Хаюн и Исыль не замолкают о нём уже две недели. Им хватило пары часов, чтобы очароваться. — А тебе? — И мне, — честно сказал Сан. — Я боюсь, что они привяжутся к нему, что я привяжусь к нему, понимаешь? Отпускать людей потом тяжело. — Не отпускай, — спокойно посоветовал Сонхва. — Серьёзно, Санни, нельзя смотреть на мир как на наполовину пустой стакан. Ты же романтик. Сан рассмеялся. Да, кажется, ещё лет десять назад он был романтиком. С Хва они тогда ещё и знакомы не были. Он влюблялся, ухаживал, был хорошим мальчиком, прилежно учился. Не пил, не курил. А потом в его жизни случилась Джиа. С ней у него был первый поцелуй, первый секс, первая сигарета. Джиа, в отличие от Сана, прилежной не была. Сейчас Сан понимает, что он даже не любил её по-настоящему, Джиа его тем более не любила. Тем не менее, они были вместе два года, если можно назвать их редкие встречи отношениями. Джиа, бросившая универ, работала, пока Сан учился, постоянно ездила к родителям в Тэгу и вообще делала всё, что её душе угодно. Когда она заявила, что беременна, Сан сразу рассказал родителям и решил, что женится. Для него это было просто. Как дважды два. Джиа на его предложение только рассмеялась. Ей не нужен был брак, в любовь она не верила, а детей воспитывать не планировала. Сану и его родителям удалось её уговорить не делать аборт, так что, когда двойняшки родились, Джиа, даже не взглянув на них, подписала необходимые документы и уехала из города. С тех пор Сан больше ничего о ней не слышал. Что удивительно, ни Хаюн, ни Исыль не были похожи на неё. Они были похожи на маму Сана, и немного на него самого, теми чертами, что он пошёл в мать. — Вот ты видел черных фей? — спросил Сонхва. Сан молчал. — Тогда как ты можешь утверждать, что их нет? Этой же ночью, окончательно всё уложив в своей голове, а ещё уложив спать девочек, которым к вечеру стало гораздо лучше, Сан открыл чат с Уëном. Кроме старых сообщений, которые он малодушно не читал, будто верил, раз он сделает вид, что их не видит, они и не будут реальными, появилось новое. Уëн переслал его пост и ответил на него же одним словом. «Существуют». Стоило Сану прочесть, Уен снова начал печатать, хотя последнее сообщение пришло ещё в обед. Случайно открыл именно сейчас? Не мог же он серьезно весь день сидеть в одном чате и следить, не прочитает ли Сан. Особенно учитывая то, что он две недели не читал. BlackCat_Woo: Санни-хëн, дай мне шанс, и я покажу их тебе Сан тихо рассмеялся. Не над Уëном, а над тем, как собственное сердце в груди забилось быстрее.

***

Уён, приехав раньше положенного, решил заскочить в кофейню, но завис посреди улицы, понимая, что понятия не имеет, какой кофе пьёт Сан. Американо? Эспрессо? Чёрт, они переписывались целую недели, и среди тысячи вопросов, которыми Уён его буквально завалил, почувствовав, что ему дали зелёный свет, он не додумался узнать такую, казалось бы, базовую вещь. Единственное, о чём просил его Сан, пока они только начинают общаться, не показываться на глаза Хаюн и Исыль. Уён мотивы Сана понимал, поэтому не злился и не держал обиду. Сан беспокоился, что его дети расстроятся, если в какой-то момент они решат больше не видеться. Им столько ещё стоило друг о друге узнать, ведь одно дело писать сообщения и лишь угадывать реакцию собеседника, и совсем другое личные встречи. Да, они уже виделись, но в клубе было очень шумно, они толком не поговорили, а утром, в доме Сана, сгорали от неловкости. Через дорогу остановилась машина, и парень тут же нырнул под козырёк ближайшего кафе. Потому что, как сказал бы Ёсан, никто другой не окажется в такой ситуации. Сердце забилось в разы быстрее. Не хватало в первую же встречу нарушить слово. Уён, надвинув солнечные очки, до этого выполняющие скорее роль ободка для волос, Уткнулся в уличное меню. До слуха доносились едва различимые из-за постороннего шума голоса двойняшек, которых Сан, поочередно придержав им двери машины, теперь вёл к невысокому зданию, где, видимо, и проходят их занятия. Когда широкая спина Сана исчезла за дверью, Уён сорвался с места и в последний момент заметил красный для пешеходов на светофоре. Через несколько минут, когда он сидел на скамейке, с приложенной к груди рукой, чтобы успокоить колотящееся сердце, услышал знакомый голос. — Привет. Уён поднял глаза и встал, почему-то смотреть на Сана снизу вверх было до ужаса неловко. В отличие от Уёна, решившего, что он потратил на укладку слишком много времени, чтобы всё это заруинить, Сан был в кепке. В голове у Уёна пронеслось, что играй Санни в бейсбольной команде, Уёну пришлось бы стать его главным фанатом. — Привет, — он улыбнулся, пытаясь побороть смущение. — Не знал, какой кофе ты пьёшь, поэтому взял нам лимонад, — Сан протянул ему один из стаканов. — Тебе ведь можно сладкое? — Да, спасибо, — Уён вцепился в холодный, покрытый конденсатом, картонный стаканчик, как в спасение. Сегодня, кажется, был самый жаркий день, а он сидел на солнце, в джинсах и без кепки. — Обычно я пью айс-американо, а ты? — Раф или латте, — улыбнулся Сан и, разрушая стереотипы ещё сильнее, добавил: — С убийственной дозой сахара или сиропа и горой зефирок. — Ты не похож на сладкоежку, — хихикнул Уён, по инерции шагая за Саном, который предложил пройтись, кивнув в сторону аллеи. Когда они гуляли, Уён понял, что не затыкается ни на секунду, но, поглядывая на вроде бы веселого Сана, отпустил контроль и по-настоящему расслабился, позволив дурацким шуткам и привычному для его стиля общения невинному флирту литься нескончаемым потоком. Сан лишь тихо посмеивался, сверкая очаровательными ямочками и щуря смешливые глаза. — Эй, ты ведь специально выбираешь дорожки в тени, несмотря на то, что в кепке, — заметил Уён, когда Сан решительно повернул вправо на развилке. — Спасибо. Сан впервые улыбнулся абсолютно открыто, не пытаясь спрятаться за козырьком кепки, и надолго задержал взгляд на сияющем парне. — Эй, Санни-хён, — позвал Уён игриво и поймал его руку, в душе ликуя, что Сан её не одёрнул, несмотря на то, что в парке было довольно людно, хотя они уже далеко ушли от асфальтированных дорожек и скамеек. — Ты это видел? Идём скорее, — Уён потянул его в сторону небольшой рощицы с одичавшими кустарниками ярко цветущего гибискуса. — Что такое? — удивился Сан, — Что ты видел? — Это были чёрные феи, — рассмеялся Уён, — Прямо вон за тем кустом, ты мне не веришь? Уён вглядывался куда-то за плечо Сана так естественно, что тот машинально повернулся, и тут же получил по-детски звонкий поцелуй в щеку. Сан притворно оскорблённо сощурил глаза, заставив парня рассмеяться ещё сильнее. — Чёрт, Санни-хён, ты такой очаровательный, так легко повёлся. О боже, пожалуйста, надуй так губы ещё раз, — Уён полез в карман за телефоном. — Ты просто… Договорить Уёну не дали. Сан резко подался вперёд, и парень инстинктивно прикрыл глаза. — Феям не положено дразниться, Уёна, — хрипло прошептал Сан, обдав тёплым дыханием не скрытое волосами ухо. Уён нервно выдохнул со смешком и, не желая открывать глаза, потому что, уверен, Сана может спугнуть, то, что он в них увидит, уронил голову ему на плечо. — Что ты там говорил? — спросил Сан, аккуратно приобняв парня за спину, из-за чего мурашек стало лишь больше. У обоих. Сан понимал, что с огнём играет. Несмотря на всё напускное кокетство, смутить Уёна оказалось легко. У Сана от этого словно ток под кожей пробежал. — Невероятный, — шепнул Уён ему куда-то в ключицу. Стало совсем невыносимо. Сан, пробежавшись напоследок невесомо, одними кончиками пальцев, вдоль чужого позвоночника, задержался на пояснице всего на секунду. Непозволительно долго, непростительно. С ног сбивающе. И отстранился. — Нужно идти обратно, мы далеко ушли, — буркнул Сан, решив поправить кепку, которую Уён в отместку тут же с него сбил. — Ого, — парень подвис, совершенно по-ребячески приоткрыв рот. — Когда ты постригся? — Позавчера, — Сан провёл рукой по волосам, что стали заметно короче. Чёлка, которую Уён запомнил раскинувшейся на две стороны, теперь была едва длиннее остальных волос, забавно торчащих в разные стороны из-за сорванной кепки. — Не привык ещё, — Сан протянул руку за ней, но Уён, что шёл теперь вперёд спиной, завёл руку назад. — Тебе идёт, — сказал Уён, не отводя глаз, — нет, тебе и прошлая стрижка шла, просто сейчас ты выглядишь иначе, как актер из дорамы про военных или типа того. Сан дёрнулся, как бы кидаясь на Уёна, чтобы отобрать своё, а тот взвизгнул и, отбежав подальше и наплевав на укладку, надел трофей на голову. — Классная, где купил?

***

Всю неделю Сан не отрывался от телефона. Заметив это, вместо того, чтобы сделать замечание, что было в стиле начальника Ким Хонджуна, друг Ким Хонджун взялся Сана стебать направо и налево. Но в отличие от его парня, хотя бы не требовал подробностей. Не то чтобы Сану было, о чём рассказать, но признаться Сонхва в том, как сильно он ждёт выходных, чтобы снова провести время с Уёном в парке, Сан, несмотря на смущение, смог. Хва от подобного пришёл в восторг и пообещал провести ревизию у Сана в шкафу, чтобы выбросить оттуда все его «отцовские» рубашки, чтобы тот, упаси боже, не вздумал надеть одну из них и разрушить свой только начавшийся роман. О чём Сан тут же пожаловался Уёну, а тот, в свою очередь, потребовал фото в одной из них.

ChoiSan:

*изображение*

BlackCat_Woo: Санни BlackCat_Woo: Я же уже говорил, что ты жестокий? На лице Сана расцвела отвратительно довольная улыбка. Сан знал, что Хва действительно приведёт свою угрозу в действие, так что собирался выжать из любимой фланелевой рубашки всё. BlackCat_Woo: Пожалуйста, Санни BlackCat_Woo: Ты должен выбросить это BlackCat_Woo: По всей видимости, там не осталось ни одной пуговицы BlackCat_Woo: Серьёзно BlackCat_Woo: Это нормально, что теперь мне хочется назвать тебя уже не хёном? Сан взглянул на фото снова. В целом он был доволен результатом. Расстёгнутая рубашка на голое тело смотрелась вроде бы горячо, из-под спущенных на бедренные косточки домашних спортивных штанов выглядывала широкая резинка боксеров. Сан почувствовал себя пацаном. Когда он вообще последний раз делал такие фото, тем более чтобы отправить их кому-то с определенной целью. Подразнить. Никогда? Когда он последний раз переписывался до четырёх утра, учитывая то, что в семь ему уже нужно было вставать? На первом курсе? В школе? Нет, даже тогда он не был таким безответственным.

ChoiSan:

Daddy?

BlackCat_Woo: Аджосси Сан рассмеялся, уткнувшись в подушку, и подумал: «Я тебе покажу «дядя», говнюк». Завтра. Ночью небо над городом затянуло тучами, а ближе к утру обрушился ливень стеной. Сан надеялся, что к обеду распогодится, но, когда ещё сонные и недовольные из-за того, что в такую погоду придётся выйти из дома, Исыль и Хаюн, застегивали свои дождевые плащи и упрямо отказывались обувать резиновые сапоги, потому что они некрасивые, дождь всё не прекратился. — Зато в них вы можете проверить, насколько глубокие лужи, — Сан зашёл с козырей, потому что понял, ещё минута, и они могут опоздать на занятие. — А ты нам купишь мороженое? — спросила Исыль. — Куплю, — пообещал Сан, подталкивая девочек к выходу. — И новые краски, — Хаюн, как вкопанная, остановилась посреди комнаты. — И новые краски, — выдохнул Сан. Дочери вили из него верёвки, но он ничего не мог с собой поделать. Как только он увидел их в родильном отделении сеульской городской больницы, пообещал себе, что сделает всё, чтобы его принцессы росли самыми счастливыми. Он станет для них папой, мамой, Санта Клаусом, Суперменом, шеф-поваром, моделью для причёсок, дворецким и швейцаром, кем угодно. — Пристёгиваемся, — скомандовал Чхве, как только последним, успев немного промокнуть, уселся в машину, и сразу же взял в руки телефон, зная, что Исыль будет долго возиться с ремнём. BlackCat_Woo: Санни-хён, я где-то потерял зонт

ChoiSan:

Не приедешь?

— Папа, мы опоздаем! — закапризничала Хаюн. — Успеем, не переживай, — ответил, наблюдая, как Уён набирает сообщение. BlackCat_Woo: Я уже в метро

ChoiSan:

Я заберу тебя, жди меня на станции, не выходи на улицу

Сан заблокировал телефон, но пока ехал, видел, что Уён написал ещё что-то. Проводив девочек в учебный класс, Сан, едва ли не перепрыгивая через лужи, вернулся к машине и, включив печку, поехал в сторону метро. Только когда остановился насколько можно было близко к выходу со станции, взял в руки телефон. Уён прислал селфи из вагона и написал, что подводка действительно водостойкая. А ещё чертовки тебе идёт, подумал Сан, но писать не стал. Может, ему хватит храбрости сказать такое в лицо. — Да ты издеваешься надо мной? — застонал Уён, как только нырнул в нагретый салон авто. — Разве твой друг не должен был выбросить все рубашки? — Мне показалось, что эта тебе понравилась, так что её я спрятал в ящике с носками, — ответил Сан и улыбнулся, рассматривая парня. Какой же красивый. Даже с влажными волосами. Особенно с влажными волосами. — А, то есть там всё же были пуговицы? — усмехнулся Уён, рассматривая Сана в ответ. — Тебе очень идёт подводка, — решился сказать Сан, но тут же следом выпалил: — Хочешь кофе? Можем зайти куда-нибудь погреться. — Нет, здесь достаточно горячо, — ляпнул Уён и, рассмеявшись, сам же себя поправил. — Тепло, я имел ввиду тепло, Санни-хён, печка работает, да? Сан не смог отказать себе и ещё некоторое время рассматривал Уёна. Его уши были усыпаны серьгами. Сан никогда свои не пробивал, а сейчас почему-то захотелось. — Прокатимся? — предложил он. — А ты сможешь всё время смотреть на дорогу? — подколол его Уён. — Не уверен, — честно сказал Чхве и улыбнулся. Сан заметил, как взгляд Уёна скользнул на рубашку, задержался на груди, потом опустился немного ниже, словно пытаясь по памяти воспроизвести увиденное на фото. — Эй, мои глаза выше, — в шутку упрекнул Сан. — А на что ты рассчитывал, когда надевал её? — фыркнул парень, силясь оторвать глаза от широкого размаха плеч. — На самом деле, это вообще чудо, что я запомнил, какого она была цвета. Сан, не выдержав взгляда Уёна, опустил голову на руль. — Точно не на то, что смущен в итоге буду я, — пробубнил Сан, поглядывая на довольного Уёна. — Нет, не смей, я знаю, что ты скажешь. — Тогда сними её, — подтвердил его догадки Уён и поперхнулся собственным смехом, когда Сан и правда стал расстегивать пуговицы. — Санни-хён, ну разве это честно? Футболка? Я так не играю. — Спасибо что не аджосси, — хмыхнул Сан. — Надень, твой свитер совсем мокрый и долго будет сохнуть. — Серьёзно хочешь, чтобы я разделся в машине прямо рядом с метро? В отличие от некоторых жуликов, я честный человек, и не ношу под свитером футболок. Сан завёл машину и, проехав пару кварталов, свернул в тупик, где единственные окна, выходящие на эту сторону, были гораздо выше лобового стекла. — Эй, ты куда? — спросил Уён, когда Сан потянулся к ручке двери. — Там же льёт, как из ведра, если боишься, можешь просто отвернуться, — он быстро стянул прилипший к телу и ставший бесформенным свитер и непозволительно медленно стал застёгивать рубашку. Сан не отвернулся. — Где ещё у тебя пирсинг? — спросил Сан, не подумав о том, готов ли он к ответу. Но справедливости ради, штанга, торчащая из пупка, лишила его способности думать. Уён тихо засмеялся и, выдержав интригу, ответил: — Вообще-то у меня ещё была пробита бровь, но моя мама тогда ужасно расстроилась, так что я пообещал ей, что не буду носить там пирсинг, и прокол быстро затянулся. Больше нигде. — Согрелся? — спросил Сан, откашлявшись. В горле было сухо, но искать, где купить воды, совершенно не хотелось. — Да, и она очень мягкая, это приятно. — Оставь себе, — сказал Сан. — Спаси её и меня от жестокой судьбы, если Хва узнает, что выбросил не все, мне конец. Он и так грозится протащить меня по магазинам. Уён вдруг подался вперёд и обнял Сана за плечи, заставив того заткнуться. — Спасибо, — сказал, не желая отстраняться. — Извини, Санни, это ничего, что я вот так лезу к тебе с объятиями? Ёсан говорит, что я тактильный маньяк. Если ты против, я постараюсь сдерживаться. Сан не ответил. Вместо этого он крепче прижал парня к себе, боднув его голову своей и позволив уткнуться лбом в плечо, а сам положил подбородок ему на макушку. Они просидели так в тишине несколько минут, пока Уён не протянул немного охрипшим голосом: — Блять, так ты так приятно пахнешь, Санни, я ещё в клубе заметил. Сан почувствовал прохладный нос на своей шее и вздрогнул. — Прости, — Уён немного отстранился, — реально чувствую себя маньяком. Но Сан не дал ему вернуться на своё место, притянув обратно за шею. Легкое касание лбами, нежное и долгое. Сан читал когда-то, что такое называют австралийским поцелуем. По легенде, аборигены когда-то переняли этот жест у птиц киви. Тогда этот факт показался Сану смешным, сейчас же… Уён немного наклонил лицо, и вот уже они коснулись друг друга носами. Сан прикрыл глаза, чтобы не пялиться так откровенно, из груди вырвался тяжёлый вздох, утонувший в чужих губах. Лишь касание. Сан даже не понял, кто сократил последние жалкие сантиметров. — Уёна, — позвал Сан. Сложно понять, для чего. Вряд ли он смог бы что-то сейчас связное сказать. Сердце билось о грудную клетку так, что в ушах стучало сильнее, чем дождь по крыше машины. — Чшш, — ответил тот и снова поцеловал. Сан утонул в этом трогательном невинном поцелуе, губы Уёна были мягкими и теплыми, а шея под рукой Сана всё ещё холодной, как и волосы, в которых так тянуло запутаться пальцами. Чужие пальцы ласково дотронулись до лица, до шеи, пуская по телу табун мурашек. Вторая рука Сана, до этого крепко сжатая на руле, нащупала рычаг, чтобы можно было отодвинуть кресло. Уён, не отпуская губ Сана, переместился ему на колени. Не смотря на худобу, парень не ощущался легким. Приятная тяжесть давила на бёдра. Хотелось чувствовать больше, так что рука с рычага переместилась на поясницу, заставив прильнуть ближе. — Чёрт-чёрт-чёрт, — шептал Уён, мажа губами по скуле Сана, чтобы не удержавшись, снова втянуть запах парфюма с его шеи. — Можно? — Можно, — ответил Сан, не узнав свой голос. Тебе сейчас всё можно. Шеи коснулись губы. Мягко, тепло. До трепета внутри приятно. Дошли до ключицы и снова, оставляя влажные касания стали подниматься вверх. В этот раз Сан поцеловал первым. Целоваться хотелось до боли. Сан осторожно, всё ещё не переступая границ, втянул в рот нижнюю, потом верхнюю губу. Парень на его коленях всхлипнул, приоткрыв рот, и Сан воспользовался приглашением. Толкнулся языком, тут же встретив язык Уёна. Как он ни старался притормаживать, Уён газовал так, что уже через пару минут, они оба были заведенными донельзя и тяжело дышащими, но прекратить поцелуй, который перерастал во что-то слишком откровенное, были не в силах. Между языками было мокро, губы начинало печь. Настолько плевать на всё вокруг, что страшно. Руки Уёна уже были у Сана под футболкой, пока его собственные сжимали то крепкие бёдра, то тонкую талию, пытаясь притянуть ещё ближе, когда в салоне раздался отвратительно громкий, рушащий мгновение рингтон. — Твою мать, — простонал Сан. Уён, снова уткнувшись лбом Сану в плечо, пытался отдышаться, сквозь шум в ушах улавливая обрывки фраз из его телефона. Занятие, всех забрали. Они слишком увлеклись друг другом и совершенно забыли о времени. Раньше, сидя в парке один, Сан ненавидел то, как медленно оно тянется. Разве мог он тогда представить, что два часа — это так ничтожно мало? — Езжай, я дойду, тут недалеко, — сказал Уён, вернувшись на пассажирское сидение, что тут же оказалось неожиданно неудобных. На коленях Сана было намного лучше. Абсолютный люкс, с которым машина Сана, несмотря на свою в общем-то довольно высокую цену, никак не смогла бы потягаться. — Не хочешь мороженое? — спросил Сан, сдавая назад, чтобы выехать из тупика. — Хаюн и Исыль выпросили шантажом. В районе Мёндон есть отличное кафе, там около пятидесяти разных вкусов. — Санни? — позвал Уён, заставив взглянуть на него. — Ты уверен? — Только если ты хочешь, — ответил Сан, позволяя Уёну сделать этот выбор. — Да, — сказал тот, не раздумывая. — Поехали.