Сталкер

Феликс проснулся с ощущением чугунной тяжести в голове. Ночь выдалась кошмарной, воспоминания о Рино терзали его разум, словно острые осколки стекла. Но сегодня предстоял новый день, а значит, новые съемки, новые унижения, новый виток замкнутого круга, из которого он никак не мог вырваться. Тяжко вздохнув, Феликс с трудом поднял свое измученное тело с кровати и поплелся на кухню. Там, как всегда, его ждало очередное письмо, словно зловещее напоминание о том, что он находится под чьим-то пристальным наблюдением. Сердце бешено забилось в груди. Феликс взял письмо дрожащими руками и, не решаясь вскрыть конверт, несколько секунд смотрел на него. Затем, собравшись с духом, он резким движением разорвал бумагу и вытащил листок. На этот раз в письме было всего несколько строк: «Привет, цыпленок, ты такой милашка спросонья. Никак не могу насмотреться на тебя. Надеюсь, вскоре ты найдешь меня и наконец забудешь о порноиндустрии. Не нуждаюсь в представлении… LM». Феликс недоуменно нахмурился. Этот LM… Кто он? И почему он называет его «цыпленком»? Все эти вопросы роились в его голове, не давая покоя. Но одно Феликс знал точно: этот человек каким-то образом связан с ним. И не просто как сталкер, а как реальный человек из окружения Феликса. «А он умеет заинтересовать и заинтриговать», — промелькнуло в голове Феликса. «Хах, когда же я наконец смогу увидеть лицо, подстать такому мурлыкающему, завораживающему голосу?» Ему не давал покоя голос Минхо, который он слышал лишь однажды, во время похищения. Этот голос манил его, одновременно пугая и завораживая. Заварив себе кружку крепкого кофе, Феликс положил письмо в свою отдельную папку, где он хранил все послания от Минхо. Папка становилась все толще, а загадок все больше. Тут же на телефон пришло сообщение. Феликс, машинально открыв его, усмехнулся. Это точно Минхо постарался. На экране телефона красовалась фотография спящего Феликса, сделанная в тот момент, когда он ничего не подозревал. Феликс тогда еще спал, и наверняка не смог бы так точно запечатлеть этот момент. Как же жаль… Ему было интересно, что движет Минхо, когда он фотографирует его спящим. Что он чувствует? Минхо — Он, влюбленный в Феликса до безумия, наблюдает за ним издалека, оберегая его и одновременно мучая себя невозможностью быть рядом. Тут же пришло еще одно сообщение, уже от незнакомого номера. На экране появилось всего одно слово: «Цыплёнок». Феликс про себя усмехнулся и сделал большой глоток свежего, обжигающего кофе, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло. До выхода на съемки оставалось около часа. Он посмотрел на свое отражение в окне и тихо прошептал: «Что же ждет меня сегодня?» Феликс отбросил навязчивые мысли о брате, словно скидывая тяжелый груз с плеч. Он понимал, что сейчас ему нужна собранность и концентрация, а не терзания и переживания. Времени до начала съемок оставалось катастрофически мало, и расслабляться было непозволительной роскошью. Он не стал тратить драгоценные минуты на муки выбора наряда, отдав предпочтение проверенной классике. Черный пиджак безупречного кроя, черные брюки, словно вторая кожа, облегающие бедра. All-black, как символ его нынешнего состояния – сдержанности и сосредоточенности. В качестве небольшого штриха, нарушающего монотонность образа, Феликс надел очки без стекол, как некую дань моде и попытку скрыть усталость в глазах. Выйдя на улицу, он жадно вдохнул прохладный, свежий воздух, словно пытаясь наполниться им до краев. Оглянувшись по сторонам, с тщетной надеждой увидеть хоть что-то, хоть кого-то, кто мог бы напомнить ему о Минхо, Феликс разочарованно вздохнул. Мир вокруг казался чужим и враждебным. Он решительно двинулся в сторону своей машины, стараясь отогнать навязчивые мысли. Дорога не доставила особых проблем. Будний день, разгар рабочего времени – улицы были относительно свободны. Под тихую, меланхоличную музыку (Taemin – Slave – идеально передающую его нынешнее настроение) Феликс ехал по направлению к месту съемок. Постепенно доехав до пункта назначения, он выключил двигатель и вышел из машины. Направляясь к стеклянным дверям павильона, Феликс почувствовал, как тревога, словно туман, постепенно рассеивается, сменяясь на приятное предвкушение. Как вчера ночью… Эта мысль вызвала легкую улыбку на его губах. На регистрации ему сразу же сообщили, что его ожидают в зале номер три. Дорога туда заняла меньше минуты. Открыв дверь, Феликс плавно вошел внутрь и окинул взглядом помещение. Знакомые лица – два менеджера, стафф, и какой-то парень? Он казался до боли знакомым. Кошачий прищур, миниатюрный нос, карие глаза и пухлые губы… Это Рино. — Феликс! — Воскликнула Гаён, его менеджер, — Ты прекрасно выглядишь! Как ты? — Да так, просто не выспался, — Феликс решил сразу сказать как есть, не вдаваясь в подробности. Рино, услышав его голос, медленно повернулся. Узнав своего «напарника» по ночным играм, он расплылся в искренней улыбке и подошел поближе, протягивая руку. — Я Ли Рино, новенький, — представился Рино, пожимая его руку и лучезарно улыбаясь. — Будет очень приятно исполнить мою первую серьезную роль с таким знаменитым актером, как ты. — Мне тоже очень приятно, — ответил Феликс, слегка сжимая его ладонь. — Надеюсь, наши рамки общения не будут удерживаться лишь на работе. Он намеренно двусмысленно подчеркнул последнюю фразу, намекая на их вчерашнюю встречу, но Рино, казалось, не понял или сделал вид, что не понял его намека. — Мы съемку начинаем или нет?! — Раздался резкий голос продюсера, прерывая их беседу. Она тут же протянула Феликсу сценарий. — Ты играешь сталкера в этой истории. Ознакомься со сценой номер пять, и мы будем снимать. Феликсу не нужно повторять дважды. Он тут же подхватил сценарий и жадно принялся за чтение. С каждой строчкой он все больше погружался в роль, понимая, что ему нужно не просто играть сталкера, а вжиться в образ Минхо, стать им, хотя бы на время съемок. Он должен перенести на экран его одержимость, его навязчивость, его безумие. Пробежав глазами текст, Феликс вернул сценарий продюсеру и отошел к съемочной площадке, где стояло небольшое кафе. Он опустился на один из стульев, погружаясь в свои мысли. Тут же рядом с ним бесшумно примостился Рино. — Три, два, мотор! — Раздалась команда режиссера, и съемочная группа оживилась. — Кин, ты такой интересный человек, конечно! Я не думал, что ты и вправду рисуешь! — Воскликнул Рино, обращаясь к Феликсу по имени его персонажа. — Ну, я всегда думал, что мои работы не достойны такого внимания, а теперь мне стало… без разницы, — Феликс нахмурился, глядя на чашку кофе, стоящую перед ним. — Ты когда-нибудь думал, что после череды неудач, ты все-таки сможешь стать звездой? — Ну, я, конечно, думал об этом. Я считаю, что в каждом из нас есть какой-то смысл, какая-то цель. Поэтому я стремлюсь выжать из жизни и из карьеры по максимуму, — Рино улыбнулся, медленно отпивая чай из своей чашки. — Но Рен, ты даже не знаешь, что случится с тобой через час, так как ты можешь думать о будущем? — Феликс усмехнулся, словно слова Рино были глупой и наивной шуткой. — Ну, я бы не сказал, что моя жизнь так рано может оборваться. Хотя, ты ведь тоже отчасти прав, Кин. Я не могу точно знать, что меня ждет впереди, не могу предполагать свое будущее. — Рино грустно усмехнулся, и в этот момент прозвучал сигнал об объявлении перерыва. — Ты прекрасно отыграл, — прошептал Рино Феликсу на ухо, прежде чем отойти. Тут же, словно стая голодных птиц, на них налетели визажисты, и, если бы не профессионализм этих девушек, можно было бы подумать, что это обезумевшие фанатки, дорвавшиеся до своих кумиров. Но они всего лишь поправляли макияж, стараясь скрыть следы усталости и подчеркнуть нужные акценты, обмахивали лица вентиляторами, спасая от духоты и жары, царившей в павильоне. Время, пока визажисты колдовали над их образами, пролетело незаметно. Вскоре к Феликсу подошел Гаён, его менеджер. Двигаясь мягко и вальяжно, он присел рядом, попутно оглядывая своего подопечного словно заботливым материнским взглядом, в котором проскальзывали даже нотки укора за вчерашнее легкомыслие. — Ты прекрасно отработал, — искренне чисто улыбнулся Гаён. — Тебе нравится? — Да, думаю, фильм получится интересным, — ответил Феликс, рассеянно наблюдая за тем, как на съемочной площадке меняют декорации, готовясь к следующей сцене. — Итак, сейчас у нас будут съёмки на улице, недалеко отсюда, в небольшом проходе. Ознакомьтесь со сценарием в главе номер семь, — прозвучал громкий голос продюсера, и она тут же махнула рукой, давая знак. Весь стафф сорвался с места и побежал за ней следом, словно стадо послушных овец. — Пройдемся? — Спросил Рино, глядя на замешательство, отразившееся на бледном лице Феликса. Тон макияжа был немного светлее, чем его натуральный оттенок кожи, поэтому создавалось впечатление, словно Феликс побледнел, то ли от страха перед предстоящей сценой, то ли от надвигающегося солнечного удара. — Да, я не против, — с легкой улыбкой согласился Феликс, глядя в завораживающий океан карих глаз этого чудесного парня, сидящего напротив него. Он старался отогнать от себя навязчивые мысли о Минхо, но они, словно назойливые мухи, продолжали кружить вокруг. Они вышли из душного павильона на свежий воздух. Рино медленно вытянул из кармана пачку сигарет и следом потянулся за зажигалкой. Пламя вспыхнуло на мгновение, освещая его лицо, и подожженный кончик сигареты тут же задымился, наполняя воздух терпким запахом никотина. Рино в свою очередь мягко поднес ее к губам и сделал глубокую, тяжелую затяжку никотиновой смесью. — Как ты считаешь, что чувствует Кин по отношению к Рену? — Спросил Рино, выдыхая дым в воздух. — Думаю, он чувствует привязанность. Безумную, нездоровую любовь, без которой он просто не сможет существовать, — ответил Феликс, и его голос звучал немного отстраненно. Но Феликс говорил не о Кине. Все его мысли были поглощены образом Минхо. В его голове звучал его голос, он чувствовал его боль и отчаяние. Рядом с ним шел чертовски сексуальный парень, с которым у него вчера был безумный, жаркий секс, но Феликс был полностью погружен в собственные переживания, не замечая ничего вокруг. — Ну, я думаю, что Кин на самом деле пытается быть невидимым защитником Рена, — Рино пожал плечами, позволяя сигаретному дыму медленно подняться в прохладный вечерний воздух, и снова сделал глубокую затяжку, прищурившись. Острый запах табака смешался с легким ароматом осени, висящим над городом. — Тогда как он допускает того, чтобы Рен выступал на сцене, и был известен? Разве это не противоречит идее невидимой защиты? — Феликс задумчиво нахмурился, в уме прокручивая сложности персонажа, и размышления все равно возвращались к Минхо. Он представлял его в роли этого самого Кина — человека, скрытого в тени, но держащего все нити в своих руках, что одновременно пугало и притягивало. — Может, он думает, что пусть лучше он будет немым по отношению к публике, и полностью сохранит Рена от чужой, поверхностной любви? От всех этих фанатов, которые видят лишь образ, а не истинную сущность? — Рино глубокомысленно нахмурился, словно сам пытался разгадать загадку собственного вымысла, и выбросил догорающий бычок от сигарет в урну, наблюдая, как он исчезает в темноте. — Я не знаю, — Феликс покачал головой, ощущая легкое покалывание беспокойства от их разговоров, которые так часто скользили по краю чего-то личного, и ускорил шаг к съёмочной площадке. Время поджимало, и ему не хотелось опаздывать. Там уже скопился народ, предвкушающий начало работы. Когда парни пришли, воздух взорвался восторженными криками и аплодисментами. Начав съемки, Феликс поражался артистичности Рино, его умению мгновенно преображаться. Он подумывал о том, что тот похож на древнего колдуна, который продал душу дьяволу за свои способности, получив взамен нечеловеческое дарование. Рино уж слишком хорошо менялся на сцене, его глаза сверкали то безумием, то холодной расчетливостью, голос приобретал новые обертоны, и он умел отыгрывать буквально все, за что только не возьмется, с такой убедительностью, что мурашки бежали по коже. Он был воплощенным талантом, чистой магией.

***

Придя домой после долгих, но захватывающих съемок, Феликс улыбнулся. Усталость была приятной, а впечатления от игры Рино еще долго витали в воздухе. Как обычно, на пороге его квартиры, словно невидимая рука заботливо оставила, лежал букет цветов. Сегодня это были нежные белые лилии, их тонкий, сладковатый аромат уже наполнял прихожую. Красивый, как обычно, букет был аккуратно перевязан атласной лентой. Улыбнувшись, Феликс поставил цветы в любимую хрустальную вазу, любуясь их изяществом, и сел ужинать, наслаждаясь тишиной. День прошел незаметно, а Рино был просто прекрасным собеседником, глубоким и интересным, способным поднять настроение и заставить задуматься. Но вот только перед уходом он отдал Феликсу ключи от своего дома, попросив, если что, заходить на чай, словно это было самым обыденным делом. Взяв ключи в руку, Феликс подметил, что те очень похожи на его собственные, но были немного тяжелее, с другой гравировкой. Но только квартира была другая. А именно на этаж выше. Это и пугало своей близостью, и вдохновляло одновременно, предвещая что-то неизведанное. Заварив ароматную кружку травяного чая, Феликс положил ключи к стопке писем на прикроватной тумбочке и тут же решил поразвлечься. В его душе проснулось странное, дерзкое желание. Взяв из шкафа широкую, длинную атласную ленту глубокого винного цвета, Феликс завязал себе глаза, туго, чтобы не проникал ни один лучик света, и оставил концы развиваться, скользя по плечам. Мир сузился до тактильных ощущений и звуков. — Минхо... Ты же хочешь продолжения? Так приди, — прошептал Феликс в тишину комнаты, его голос был едва слышен, но в нем звучала вызов. Он замер, прислушиваясь к каждому шороху. Минхо скорее всего его слышал, каким-то неведомым образом, и он обязательно придёт. Только вот сколько ждать? Каждая секунда казалась вечностью. Шло время. Прошло около минут двадцати, которые тянулись бесконечно долго, как послышался едва уловимый, но отчетливый хлопок двери в соседней комнате, а затем легкие шаги, приближающиеся к кровати. Феликс замер, его сердце забилось чаще, кровь зашумела в ушах. Легкое прикосновение к его челюсти, такое знакомое, заставило его вздрогнуть. Нежная, но властная рука подняла его лицо вверх. — Ты так сильно хочешь продолжить? — Голос Минхо был низким, бархатным, от него по телу Феликса разлилась волна тепла. Он тут же ловко перевернул парня на живот, прижимая к матрасу, а Феликс тихонько пискнул, не то от испуга, не то от предвкушения. Винная лента, что висела на его глазах, теперь стала обматывать его запястья, сцепляя их вместе, затем еще несколько движений — и вот она уже крепко привязывает его к изголовью кровати. Парень остался лежать, полностью разложенный на кровати, его тело было напряжено в ожидании. Попытавшись дёрнуть руками, Феликс лишь обречённо простонал, осознавая бесполезность своих попыток. Его запястья были крепко, безжалостно связаны между собой, намертво удерживая его в плену. — Котенок, я хочу слышать тебя, — Прошептал тихий голос Минхо прямиком над ухом, и Феликс застонал. — Громче, и не скрывай себя. Минхо сразу оказался на пояснице Феликса, вдавливая нижнюю часть тела в кровать. Беспомощность захлестывала его все сильнее, и стоны становились громче. Спортивки и боксеры были небрежно сняты и кинуты на пол, как услышал Феликс. — Значит, крутишь романтические порно-отношения со своим напарником? — Прошептал Минхо на ухо Феликсу и прикусил мочку. — Нет, — Прошептал Феликс, — Мы а всего лишь случайно оказались напарниками. — Значит, продолжай сиять на сцене. Но вот в роли пассива ты красивее как по мне, — Минхо расстегнул джинсы, ведь характерный лязг собачки на молнии раздался в тишине комнаты. — Вот только, разрядка сегодня тебя не ждет...