По ком ты сгоришь

В тот день с самого утра было холодно. Дождь лил, будто не собирался останавливаться — крупными каплями, тяжёлыми, будто вылитый из ведра. Стёкла окон запотели, по ним стекали тонкие ручейки, размывая отражения мира снаружи. Селена сидела на кровати с чашкой горячего чая в ладонях. Из кружки поднимался лёгкий пар, щекочущий щёки. Перед ней лежали разноцветные листы упаковочной бумаги — розовые, сливочные, с лёгким жемчужным отливом. Она аккуратно подворачивала края, заклеивая их полосками тонкого скотча. Пальцы двигались сосредоточенно, почти церемониально. Закончив, она придвинула к себе белоснежную ленту и завязала бантик — не слишком туго, чтобы не смять упаковку, но достаточно крепко, чтобы держалась. Подарок вышел простым, но красивым: пакетик нежного розового цвета, чуть глянцевый, словно покрытый утренней росой. На нём — белая атласная лента, перевязанная крест-накрест, с небольшим бантом посередине. Внутри — воздушное, как облачко, платье того же персикового оттенка. Такое Лу себе очень хотела. Селена посмотрела на свёрток и слабо улыбнулась — с удовлетворением, в котором смешались грусть и тепло. Эта забота о других, простая и тихая, стала для неё спасением в те месяцы, когда всё остальное будто ушло из жизни. Покончив с подарком, Селена направилась к имениннице. Не успела девушка переступить порог и поздороваться с матерью Лу, как последняя, взвизгнув от радости, буквально влетела ей в объятия. — Селена! Наконец-то ты пришла! — девочка прижалась к ней крепко, а потом, отступив на шаг, схватила Селену за край кофты. — Пойдём! Я покажу, что мне подарили! — С удовольствием, — улыбнулась Селена, — но сначала вот, держи, — Она протянула Лу подарок. Девочка на секунду замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами, потом взяла с трепетом — почти как хрупкое сокровище, — С днём рождения, малышка, — добавила Селена мягко. Лу сразу же плюхнулась на пол и принялась с азартом распаковывать подарок. Бумага шуршала в её нетерпеливых пальцах. И когда, наконец, в руках у неё оказалось платье — лёгкое, персиковое, как раннее утро, — её лицо вспыхнуло. — Это же оно! — вскрикнула она. — То самое платье, которое я тогда видела в торговом центре! Мама! Ма-а-а-ма! С этими словами Лу сорвалась с места и, держа платье перед собой, убежала вглубь дома, чтобы похвастаться находкой. Селена рассмеялась — от души, легко, и присела на корточки, чтобы собрать раскиданную по полу обёртку. В её движениях было что-то домашнее, спокойное. Она как раз подняла последний клочок бумаги, когда за спиной послышались шаги — и в комнату вошёл кто-то ещё. Она обернулась. В дверях стоял парень — высокий, с тёплым взглядом и чёрными, чуть растрёпанными волосами. На нём был простой серый свитер, рукава которого были закатаны до локтей. — Ты со своим платьем, похоже, сдвинула мой подарок на второе место, — усмехнулся он, опираясь плечом о дверной косяк. Селена улыбнулась, скользнув взглядом в сторону, где валялся бантик. — Тогда прости, Тору, — ответила она, — я не специально. Парень подошёл ближе и сел перед ней на корточки, глядя снизу вверх, будто изучая выражение её лица. — А что было у тебя? — спросила Селена, поправляя локон, упавший на глаза. — Набор для рисования и коробка мармеладок. Персиковых, между прочим. Селена тихо рассмеялась: — Ну тогда ты, возможно, всё-таки потеснил меня обратно на первое. Тору наклонил голову, с лёгкой, доброй усмешкой. — Не будем спорить. В этот раз ничья. Он выпрямился и протянул руку, помогая ей тоже подняться. — Пойдём на кухню? Кажется, там уже всё готово. — Да, — кивнула Селена, собираясь идти, но Тору вдруг замялся, словно что-то забыл. — Подожди, — сказал он, немного волнуясь, — Я это… подумал, может, завтра сходим куда-нибудь? Просто… погулять. Без повода. Мне через пару дней надо возвращаться в Токио, если, конечно, не будет причины задержаться. Селена на мгновение замерла, взглянув на него — его глаза были искренни, не напористы, просто чуть настороженные, будто он боялся услышать отказ. В его тоне не было давления — только тёплая попытка приоткрыть дверь к чему-то новому. Селена поджала губы, на секунду опустив взгляд. Она уже давно замечала, как Тору смотрит на неё — украдкой, чуть дольше, чем принято, с какой-то тихой надеждой. Но он был стеснительным, почти всегда держался в тени, и Селена думала, что он никогда не решится заговорить с ней о чём-то большем. А он вот — решился. — Слушай, — начала она мягко, подбирая слова, — мне правда очень приятно, что ты пригласил… Но я не могу. Прости. Тору кивнул слишком быстро, словно хотел заглушить неловкость. — Понял. У тебя кто-то есть, да? Селена вскинула брови, немного растерявшись. — Нет, с чего ты взял? — Всё хорошо, — перебил он с натянутой улыбкой, отступая на шаг назад. — Не волнуйся. Я всё понял. Он попытался отвести взгляд, но глаза всё же задержались на ней — недолго, почти незаметно. Селена почувствовала, как её охватывает лёгкое смущение, будто она задела что-то хрупкое, не собираясь этого делать. Она тихо выдохнула, не зная, что ещё сказать. Поэтому просто повернулась и пошла к кухне, где уже слышались голоса и смех — уютные, шумные, почти домашние. А Тору остался стоять на месте, на пару секунд, прежде чем последовать за ней. Только чуть тише, чуть медленнее. За праздничным столом в честь Лу всё прошло по-настоящему тепло. Мама Лу приготовила все её любимые угощения — на тарелках дразняще сияли мандариновые пирожные, хрустящие вафли с заварным кремом и сладкий суп из красной фасоли. Лу задорно смеялась, а когда задула свечи на торте с яркой цифрой «9», вся комната наполнилась аплодисментами и криками «С днём рождения!» Только одно — едва заметное — нарушало это почти идеальное торжество: отстранённый взгляд Тору. Он улыбался, ел, даже шутил, но Селена замечала, как иногда он будто исчезает из настоящего, глядя куда-то в сторону, не слыша, что говорят. Кажется, это замечала только она. После обеда Селена ещё немного поиграла с Лу, они строили замок из подушек и делали вид, будто защищают его от невидимого дракона. Но вскоре Селена собрала вещи и отправилась домой. Дорога до дома была короткой, но мысли, как назло, текли медленно и вязко. Как бы незначительным ни был её разговор с Тору, в груди остался неприятный осадок. Ей не хотелось никого ранить. Тем более — его. Он был искренним, добрым, всегда рядом, когда она нуждалась в поддержке. Тору никогда ничего не требовал, просто тихо присутствовал, помогал, приносил чай, чинил окна, если те скрипели. «Почему я не согласилась?» — подумала она, сжимая ремешок сумки чуть крепче. «Может быть, если бы мы просто посидели вдвоём, поговорили… Может, что-то бы и зародилось». Но она не могла себя обманывать. Внутри не было той самой искры. Не было чувства, которое заставляет сердце замирать. А идти на свидание только из вежливости — значило бы предать и себя, и его. Вернувшись домой, Селена сняла куртку и прошла в комнату. Всё внутри было привычно: тишина, запах чая, мягкий свет из окна. Она переоделась, собрала волосы в небрежный пучок и, не теряя времени, приступила к единственному делу, которое приносило ей настоящее, глубокое удовлетворение — тренировке. Деньги, оставленные дедушкой, пока позволяли не беспокоиться о работе. А значит, у неё была возможность сосредоточиться на главном — научиться контролировать свои силы, научиться владеть собой. И, быть может, стать кем-то, кем она сама смогла бы гордиться. Сначала Селена боялась, что тренировки в одиночестве окажутся бессмысленными. Ей казалось, что без наставника, без чужой энергии рядом, без постоянных корректировок она будет топтаться на месте. Но, к её удивлению, всё оказалось иначе. Каждые несколько занятий приносили пусть маленький, но ощутимый результат. Она вела дневник — чётко и честно записывая, где допустила ошибку, а где, наоборот, почувствовала прогресс. Это помогало видеть путь — не размытый и хаотичный, а пусть медленный, но уверенный. Каждый день она посвящала тренировке не менее двух часов. Сначала — рукопашный бой. Оттачивала технику ударов, дыхание, стойки. Била в подушку, прикреплённую к стене, — стараясь, чтобы каждый удар был не просто сильным, а точным. Иногда включала видео с приёмами магов ближнего боя, останавливала на каждом движении, повторяла снова и снова, пока тело не начинало двигаться автоматически, без раздумий. После боевых тренировок наступало время техники. Селена усаживалась перед зеркалом и смотрела себе в глаза — часами. Упражнялась в концентрации, в умении держать зрительный контакт, не моргнуть, не отвести взгляд, не позволить себе дрогнуть даже внутри. Это было сложнее всего — ведь манипуляция разумом начиналась именно отсюда. Она училась сохранять спокойствие даже тогда, когда сознание подсказывало: «Это слишком долго», «Ты уже устала», «Ты ничего не добьёшься». Она заставляла себя не слушать. Первые успехи были малы. Когда она просила незнакомца в магазине протянуть ей лишний чек, а он, не задумываясь, делал это. Когда водитель автобуса вдруг сам остановился ближе, чем обычно. Маленькие победы. Но теперь, спустя полгода, Селена могла отправить команду в мозг — и человек выполнял её, даже не осознавая, что поступил не по своей воле. Он не замирал. Не смотрел на свои руки в замешательстве, как раньше. Он просто… делал. А потом продолжал жить, как ни в чём не бывало. Это касалось лишь обычных людей. Магов поблизости не было. Она скучала по противодействию, по живому сопротивлению. Но даже в этом одиночестве нашла способы развиваться. Иногда она чертила сложные схемы влияния в тетради — выстраивая гипотетические диалоги, чтобы понять, какие фразы эффективнее пробираются в сознание. Иногда записывала себя на видео, чтобы проследить: когда в её взгляде появляется слабина? Когда лицо выдаёт напряжение? Она анализировала всё: угол наклона головы, интонации, длину взгляда. Всё это было оружием. А она — училась владеть им безупречно. Она знала: если хочешь управлять другими, сперва научись управлять собой. После тренировки всё, чего хотелось, — это горячий душ. Струи тёплой воды мягко стекали по телу, словно смывая усталость, накопившуюся за утро. Напряжение отпускало медленно, будто послойно, проникая всё глубже — в мышцы, в кости, в самую суть. Селена стояла под водой с закрытыми глазами и ощущала, как с каждым вдохом в неё возвращается покой. Обычно она редко готовила для себя: завтрак, обед и ужин давно смешались в одно расплывчатое понятие — без расписания, без структуры, но в этот раз что-то внутри будто подтолкнуло её к кухне — захотелось сделать себе что-нибудь вкусное, тёплое, настоящее. Не просто поесть, а позаботиться о себе. Селена подошла к холодильнику, достала овощи, положила их на стол и потянулась за ножом… но вдруг замерла. В животе будто что-то дрогнуло — коротко, резко. Как предчувствие. Будто воздух вокруг на секунду потяжелел. Она попыталась отмахнуться, но странное ощущение только усиливалось, как дрожь в груди, как эхо, которое не утихает. А потом она поняла — это была не просто тревога, а ощущение чужой энергии. Тяжёлой, плотной, будто воздух внезапно стал гуще, как перед надвигающейся грозой. Селена оттолкнула овощи в сторону и выпрямилась, прислушиваясь не ушами, а всем телом, каждым нервом. Это чувство становилось всё сильнее, обволакивало, впивалось под кожу, пронизывало. Энергия приближалась. И она узнала её.Слишком знакомая. До боли. Вдруг, раздался стук в дверь — тихий, ровно три раза. Она уже знала, кто стоит за порогом. Девушка застыла, будто ноги приросли к полу. Несколько секунд она просто смотрела в сторону двери, не в силах вдохнуть. Сердце билось быстрее — не от страха, а от волны волнения, которая накрыла с головой, неожиданной, но странно знакомой. Не вполне осознавая, что делает, она медленно развернулась и подошла к зеркалу в прихожей. Пальцы машинально поправили выбившуюся прядь, взгляд скользнул по отражению. Всё на месте. Всё вроде бы в порядке. Но стоило её глазам встретиться с собственными — внутри что-то дрогнуло. Будто не она смотрела из зеркала, а кто-то другой, кто помнил слишком много. Она выдохнула — глубоко, как перед прыжком в ледяную воду. Затем медленно шагнула к двери. Пальцы легли на холодную ручку. Мгновение — и она открыла. Тот же силуэт. Тот же парфюм. Та же повязка на глазах. И даже тот же пакет с моти в руке — будто время сделало круг и вернуло их обратно. Будто не было этих месяцев. Будто ничего не изменилось. Разве что его улыбка… Та самая — лукавая, чуть дерзкая, уверенная, как будто из другого мира — появилась на миг позже, чем прежде. — Привет, — сказал Сатору, чуть склонив голову, — Давно не виделись. Селена внимательно всматрелась в его лицо. Он стоял, как всегда, спокойно — но что-то в его осанке, в том, как пальцы сжались на пакете, выдавало волнение. — Что хотел? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти холодно. Улыбка на губах Сатору дрогнула, на миг померкла. — Мне очень нужна твоя помощь. Можем поговорить? Селена усмехнулась, скрестив руки на груди. Резко, почти защитно. — Тебе? Помощь? — Да, — серьёзно произнёс он, — Дай мне войти. Я тебе всё объясню. Она уже открыла рот, чтобы возразить, как Сатору сделал шаг вперёд. Его тень легла на порог, коснулась её, и он склонился ближе. — Пожалуйста. Это важно. Селена замерла. Она пыталась разглядеть его глаза — сквозь повязку, сквозь всё, что отдаляло их друг от друга. В его лице не было ни привычной иронии, ни легкомыслия. Только тишина и какая-то сосредоточенность. Поколебавшись, она всё же развернулась и, не сказав ни слова, пошла вглубь квартиры. Сатору вошёл следом, осторожно прикрыв за собой дверь. Селена села на диван в гостиной. Сатору молча поставил моти на журнальный столик и устроился напротив, в кресле. Он сел, чуть наклонившись вперёд, локти положил на колени, пальцы переплёл в замок — будто собирался с мыслями, но всё не начинал говорить. — Твоя проклятая энергия… — выдохнул он наконец, кивнув в её сторону, — Она звучит иначе. Ты проделала огромную работу. Селена медленно подняла бровь. Плечи сдвинулись вперёд, голос прозвучал чуть тише обычного, но с холодной, едва завуалированной колючестью: — Ты об этом пришёл поговорить? Сатору опустил взгляд и крепче переплёл пальцы. Помолчал. Потом выпрямился, откинулся в кресле и заговорил серьёзнее: — На самом деле, у нас большие проблемы, — он на секунду замер, — Маг особого уровня — Гето Сугуру, вчера пришёл в техникум. Он объявил, что 24 декабря выпустит по тысячу проклятий — одновременно на Токио и Киото. Селена чуть приподнялась в кресле. Губы её разомкнулись, брови сдвинулись. — Что?.. Зачем? Сатору провёл рукой по затылку и тихо вздохнул: — Он ненавидит людей, и хочет истребить из всех. Это… война, — голос его стал глуше, будто он сам не до конца верил, что всё это на самом деле происходит. Он поднял взгляд и чуть подался вперёд: — Мы собираем всех, кто способен сражаться. Но нас все равно слишком мало. Я прошу тебя помочь нам. Селена медленно выдохнула, откинулась на спинку дивана и скрестила руки на груди. Её взгляд сузился, а на губах появилась сухая, чуть ироничная улыбка. — Удивительно, что ты вообще вспомнил о моём существовании, — произнесла она. Сатору опустил голову, и на мгновение в комнате повисла тишина. Его пальцы сжались так крепко, что костяшки побелели. — Прости меня, — тихо сказал он, и в его голосе звучала горечь и искреннее раскаяние, — Я действительно думал, что так будет лучше… Для тебя. Для нас обоих. Селена не ответила сразу. Она смотрела на него долго, пристально, словно пыталась понять, насколько искренни его слова. — Лучше? — её голос дрогнул. — А по-твоему, «лучше» — это просто исчезнуть, не сказав ни слова? Как будто меня никогда не было? Он отвёл взгляд, подбородок чуть опустился, плечи напряжённо сжались. — Селена, — сказал он мягко, без нажима, — в тот день, когда мы в последний раз разговаривали, я увидел, как из твоего дома выходит парень, — он остановился, внимательно глядя ей в глаза, пытаясь прочесть её реакцию. — Я… подумал, что у тебя появился человек, который сможет быть рядом, сделает тебя счастливой. И не хотел мешать тебе. Селена на мгновение застыла, её глаза потускнели, губы чуть приоткрылись, но ни слова не прозвучало. В комнате повисла тишина, которая казалась громче любых слов. — Мне казалось, между нами появилось… какое-то напряжение. Ты ведь понимаешь, о чём я, — тихо сказал он, стараясь удержать голос ровным, хотя волнение всё равно просачивалось сквозь каждое слово, — И я подумал, что, возможно, лучше будет уйти… пока это не сложно. — Это был брат Лу, — сказала Селена после короткой паузы. Её голос звучал спокойно, но в нём проскальзывала усталость, — За день до нашей последней встречи она упала с крыши сарая и расшибла себе тазовую кость, — Селена чуть отвела взгляд, будто вспоминая тот день, — Тору пришёл, чтобы сообщить мне, как она… а на следующий день отвёз в больницу. Сатору медленно кивнул, не торопясь, словно взвешивая каждое слово в себе. Его лицо оставалось спокойным, но в глубине глаз мелькала странная тень — смесь неловкости и размышлений, будто собственные догадки слегка смущали его. — Он в тебя влюблён, — тихо произнёс он, вздохнув, и посмотрел на Селену, которая молча держала его взгляд, не торопясь отвечать. В её глазах сквозила какая-то непроизнесённая мысль, но губы оставались сомкнутыми, — Я навёл пару справок. Кажется, парень порядочный. Надёжный. Несколько секунд в комнате воцарилась почти осязаемая тишина, словно сама атмосфера затаила дыхание. Селена медленно провела ладонью по колену — движение было плавным и неспешным, как будто она старалась стереть с поверхности невидимую пыль, смахнуть тяжелые мысли, не дающие покоя. Затем, не спеша, подняла глаза, и в её взгляде не было ни тени упрёка или обиды — лишь твёрдость, выкованная месяцами упорных тренировок и внутренней борьбы, словно стальной закалённый клинок. — Он действительно замечательный человек, — сказала она ровно, спокойно, — но это ничего не значит, — она чуть наклонилась вперёд, поставив локти на колени, — И знаешь что, Сатору? За эти полгода я все-таки нашла человека, который всегда будет меня оберегать и помогать мне. Между нами нет никакого путающего напряжения, его надежность не надо проверять, — Селена задержала на нём взгляд, — Это я сама, запомни это. Ни в ком другом я не нуждаюсь. Сатору чуть кивнул, и на его лице мелькнула слабая, почти невесомая улыбка. — Я рад это слышать. Наступила пауза. Селена отвела взгляд и посмотрела в окно — день ещё не закончился, но солнце уже готовилось к спуску, окрасив небо мягким золотистым светом. — Когда и куда мне приходить? — спросила она наконец, всё ещё глядя на улицу, но голос её звучал уверенно. — Если согласишься, — тихо ответил Сатору, — поедем прямо сейчас в колледж. — В колледж? — переспросила она, резко обернувшись, и в её голосе проскользнула тревога. Сатору поймал её взгляд. — Да, — подтвердил он, — Я поговорил с директором. Если в этот чертовый день все пройдет хорошо, ты сможешь и дальше оставаться там, и учиться. Он сделал короткую паузу, будто хотел добавить что-то ещё, но передумал. Селена молчала, словно взвешивала всё внутри. Потом, не глядя, кивнула. — Спасибо, — сказал он, нарушив тишину. — Хочу попробовать себя на деле, — так же тихо ответила она. Сатору ничего не сказал. Только коротко кивнул — и этого было достаточно. — Ну, я пойду соберу вещи, всё-таки не на один день уезжаем. — Да, хорошо, — сказал Сатору, взгядом провожая ее к выходу из гостиной. На пороге он вдруг добавил, — И да, чтобы ты знала: за эти пять месяцев… Я каждую неделю приходил к твоему дому. Проверял, всё ли с тобой хорошо. Селена на секунду остановилась. Спина её едва заметно напряглась, будто эти слова задели что-то глубоко внутри. Она не обернулась, не сказала ни слова — только сжала пальцы в кулак и продолжила идти дальше, чуть быстрее, чем раньше. Она собрала немного вещей, но, как это часто бывает, по итогу ей всё же пришлось взять с собой два чемодана. Один — с одеждой и нужными мелочами, второй — с тетрадями, книгами и кое-какими тренировочными принадлежностями, без которых она уже не представляла свой день. Иджичи подъехал как раз вовремя — ровно в тот момент, когда Селена застегнула последний замок. Он вышел из машины и вежливо, но немного скованно кивнул. Селена ответила тем же. Вскоре чемоданы оказались в багажнике, и они отправились в путь. Дорога до колледжа была долгой. Машина мягко покачивалась на поворотах, за окнами мелькали деревья, постепенно сменяясь городскими пейзажами. Сатору пару раз пытался завести разговор. Он бросал в воздух какие-то неловкие, почти детские фразы — про погоду, про еду в столовой, про новые растения, посаженные у входа в техникум. Селена отвечала кратко, сухо, иногда вовсе кивком. Её взгляд большую часть пути был устремлён в окно, в лицо ей падал мягкий свет, и было неясно, слушает ли она его вообще. Сатору молчал какое-то время. Он пытался не выдать, как его задевает это молчание. Он ведь помнил, как раньше её смех заполнял собой всю тишину, а теперь между ними стояла невидимая преграда, которую он сам же и выстроил. Он провёл рукой по колену, чуть сжал кулак и отвернулся к дороге. Машина остановилась у ворот магического техникума спустя 3 часа. Селена посмотрела в окно — и замерла. Здание не походило на обычную школу. Оно будто выросло из самой земли — величественное, с чёткими линиями крыши и тяжёлым, почти монастырским фасадом. Каменные стены были поросшие мхом и виноградной лозой, словно время и природа давно заключили здесь союз. Над воротами висела табличка с иероглифами, вырезанными чётко и строго. Вокруг — аккуратно подстриженные деревья, каменные тропинки, фонтаны в виде драконов и львов. Воздух был чистым, но в нём чувствовалась странная дрожь — еле уловимое жужжание… магии. Селена всё ещё смотрела на техникум, когда сзади хлопнула дверь багажника. Сатору уже достал её чемоданы и поставил их рядом. Она вышла из машины и сделала первый шаг по каменной дорожке. Было странное чувство — будто она пересекла границу между реальностью и чем-то древним, неизведанным. На втором шаге нога соскользнула на гальке. Селена инстинктивно схватилась за рукав Сатору. Ткань формы оказалась тёплой и плотной, запах парфюма ударил в нос. Он тут же обернулся. Их взгляды встретились — сквозь повязку она не видела его глаз, но отчётливо чувствовала, как он смотрит. — Прости, — выдохнула она, отступая назад. — Всё в порядке? — спросил он, чуть склонив голову. Селена кивнула, отпуская рукав, и медленно огляделась. Всё вокруг дышало чем-то особенным, будто само место наблюдало за каждым её движением. И тут она заметила две фигуры, приближающихся к ним. Невысокий парень с бледными волосами, скрытыми под капюшоном, и огромная мохнатая панда. Селена разинула рот. Сказать что-либо не вышло. Сатору, перехватив её взгляд, окликнул: — Инумаки, Панда! Подойдите! Через пару мгновений они подошли ближе. — Ребята, это Селена, — представил её Сатору, — Наша новая ученица. Ну, скорее всего. Обращайтесь с ней хорошо! — добавил он с полуулыбкой, но в голосе прозвучало почти незаметное предупреждение. — Привет, — сказала Селена, чуть улыбнувшись. — Привет! Приятно познакомиться, — бодро ответил Панда, махнув лапой. — Ласось, — произнес парень, стоящий рядом с ним. Селена кинула взгляд на Сатору, ожидая от него хоть каких-то комментариев на счет происходящего, но тот лишь улыбнулся в ответ. — Где Маки и Юта? — Еще тренируются, — ответил Панда. — Значит с ними пойже познакомитесь, — сказал Сатору, и кивнул в сторону главного здания, — пойдем, сначала надо заглянуть к Яге. Селена и Сатору поднимались по лестнице к кабинету директора. На каждом шаге воздух становился плотнее — будто пропитанный чужой силой. У самой двери Сатору остановился, провёл ладонью по волосам и, чуть смутившись, повернулся к Селене. — Что-то не так? — спросила она, внимательно глядя на него. — Всё нормально. Просто… Директор Яга — хороший человек, но прямолинейный. Он не будет улыбаться, гладить по голове. Просто отвечай честно на вопросы, если почувствует правду — примет. Селена кивнула, глубоко вздохнув. — Не волнуйся, если что — я рядом, — добавил он, и открыл тяжёлую дверь. Селена прошла вперёд. Внутри царила сдержанная строгость. Стены из тёмного дерева, несколько простых шкафов с книгами, и массивный стол. За ним — Яга Массамичи. Он сидел, сложив руки на груди, и его взгляд был тяжёлым, почти давящим. — Зачем ты здесь? — спросил он сразу, без малейших приветствий. Селена выпрямилась, приподняла подбородок и, не отводя взгляда, ответила: — Хочу исправить свою ошибку. И помочь людям. — Какую ошибку? — Думаю, вы и так знаете, о чём я говорю, — произнесла она ровно, но сдержанно. Яга не моргнул. — Как мне быть уверенным, что инцидент в больнице не повторится когда-нибудь в моем колледже, если здесь будешь ты? — Я осознаю всю тяжесть преступления, которое совершила. И никогда себе этого не прощу. Но я уверяю вас, каждый день я просыпаюсь с единственной мыслью — сделать так, чтобы моя сила приносила благо, — отчеканила Селена, — Инцидент в больнице не повторится. Сатору стоял сбоку и, услышав её ответ, слегка улыбнулся. Едва заметно. Яга прищурился, посмотрел на него, затем снова на девушку. Его голос стал чуть тише, но не мягче: — Послушай. Я тебе по-прежнему не доверяю. Но этому человеку, — он кивнул на Сатору, — Да. Поэтому даю тебе шанс. Сумеешь помочь, проявишь себя — подумаем, стоит ли держать тебя под крылом. Но если ошибёшься, — он снова кивнул на Сатору, — Годжо знает, что нужно будет сделать. Слова прозвучали почти без эмоций. Но вес их был ощутим. Селена почувствовала, как внутри всё сжалось — но она лишь молча кивнула. — Можете немного отдохнуть, — сказал Яга, откидываясь в кресле, — Вечером соберёмся здесь же. Сатору, нам нужно распределить силы между городами и обсудить план. — Хорошо, — кивнул он, — Если вы не против, мы пока отдохнём. Яга снова кивнул. Они вышли из кабинета. Как только Сатору закрыл за ними дверь кабинета, Селена шумно выдохнула, будто только что пришла со дна океана. Сатору рассмеялся — мягко, почти с облегчением. — Молодец, — похвалил он, — Ты ему очень понравилась! Селена хмыкнула, закатив глаза, но уголки губ дрогнули. — Пойдём, покажу тебе твою комнату, — добавил Сатору и двинулся вперёд по коридору. Они прошли вместе через длинный зал, пол устилал тёмный паркет, а на стенах висели свитки с непонятными символами. Пахло деревом, пылью и чем-то тёплым, родным — возможно, безопасностью. — Я очень рад, что ты согласилась придти, несмотря на всё, — произнёс он чуть тише, будто не хотел нарушать покой вокруг. Селена посмотрела на него, на мгновение задержав взгляд. — Я должна доказать себе, что чего-то стою, — ответила она спокойно. — Ну и… за мной был должок. Ты ведь спас мне жизнь. Он остановился и обернулся. На её лице появилась улыбка — не для вида, не натянутая, а тихая и искренняя, тёплая, как солнечный луч на израненной коже. И в этот момент Сатору подумал, что хотел бы спасать её снова. Снова и снова. — Если простишь мне моё глупое исчезновение, — произнёс он, чуть улыбнувшись, — считай, мы квиты. Он протянул ей мизинец. Селена чуть замешкалась, словно взвешивая что-то в себе, но всё же подалась вперёд и сцепила его палец со своим. Они дошли до северного крыла. Сатору остановился у одной из дверей, достал из кармана ключи и протянул ей один из них. — Это твоя комната. — Отлично, — кивнула Селена, — а где твоя? Сатору слегка усмехнулся: — Прямо за стенкой. Он уже собирался уходить, но, пройдя пару шагов, на секунду замер, обернулся, и кинул через плечо: — Если что — кричи. Услышу. И, не дожидаясь ответа, скрылся за поворотом. Дверь за ним тихо закрылась. Селена вошла и на секунду замерла в дверях. Комната встречала тишиной — лёгкой, но плотной, как утренний туман. Она подошла к дивану, положила ключ на низкий столик и села. Мягкие подушки обволокли спину, в комнате пахло деревом и свежестью. Она вдохнула глубоко, как будто впервые за день могла выдохнуть по-настоящему. — Дедушка… — прошептала она, глядя в одну точку на стене. — Ты бы гордился. Эта мысль слегка сжала грудь, но не болью — спокойным, светлым теплом. Почти радостью. Словно его одобрение тихо звучало где-то рядом. Но чувство длилось недолго. Вместо него пришла другая мысль — о том, что быть здесь ещё не значит остаться. Чтобы стать частью этого места, нужно доказать, что ты достоин. Что ты не опасность, а сила, которой можно доверять. Селена положила руки на колени и сцепила пальцы. Лу всплыла в памяти неожиданно ясно — её смех, её сияющие глаза, то платье, которое она так полюбила. И внезапно стало горько от того, что она ушла, не попрощавшись. Если в ту ночь всё пойдёт плохо… Она сжала пальцы крепче. — Нет, всё будет хорошо, — тихо сказала она себе, как обещание. Склонилась немного вперёд, уткнулась лбом в ладони и просто посидела так несколько мгновений. Потом выпрямилась, посмотрела в окно. Закат плавно растекался по небу, окрашивая всё в оттенки персика и золота. День уходил, за ним наступала новая глава.