По ком ты сгоришь

Иногда в жизни наступают короткие, почти незаметные периоды, в которых неожиданно много спокойствия. Без трагедий, без громких выборов — только будни, наполненные работой, что приносит удовлетворение, и редкие, но тёплые моменты настоящей близости. Такие дни не бывают долгими, но в них есть своя особая ценность. Именно в такое затишье постепенно вошёл Сатору, почти не заметив этого сам. Инумаки с каждым днём становился всё увереннее, да и Панда с Маки не отставали. Сатору наблюдал за их прогрессом с лёгким, почти отеческим чувством гордости. Всё это постепенно возвращало ему ощущение смысла в его работе. А тренировки с Селеной имени для него особое значение — не просто часть обязанностей, а что-то по-настоящему важное. Ему нравилось, как она прислушивается, доверяет его словам, как подхватывает новые идеи и применяет их в своей технике. Да и само время, проведённое с ней, было для Сатору редким удовольствием — лёгким, живым, почти личным. И с каждой встречей, с каждой новой тренировкой она становилась всё сильнее, что не могло не радовать. Поскольку Яга пока не соглашался принять ее в магический колледж, Сатору тренировался с Селеной у нее дома. На каждую встречу он приносил моти со сливочной начинкой — Селена обожала их, это он выяснил быстро. К ним всегда прилагалась упаковка фруктов: яблоки, груши, персики. Иногда неслись и мягкие персики с бархатной кожурой — те, что чуть тают под пальцами. Тренировка у них была простой, но требовала сосредоточенности: Селена должна была удерживать Сатору своей техникой и не дать ему взять фрукт и откусить его. Первые пару дней Сатору ел так много, что к третьей встрече начал приносить только мелкие ягоды — чернику, вишню, виноград. Но Селена надулась, и он послушно вернулся к крупным плодам, пусть и с весёлым ворчанием. Спустя неделю тренировок, в одной из попыток, Селена наконец удержала свою технику на Сатору целых две минуты. Он даже не успел дотянуться до яблока. — Чёрт, а я ведь почти в полную силу, — выдохнул он, с лёгкой улыбкой глядя, как она с победоносным выражением лица откусывает сочную сливу. После тренировок они обычно пили чай, слушали музыку или просто гуляли по тихим улочкам рядом с домом. В этих прогулках не было ничего особенного — но именно такие моменты запоминались. Сатору наблюдал, как с каждым днём кроме подрастающей силы, в Селене становилось еще и больше света. Грусть и безнадёжность, прежде прочно обосновавшиеся в её взгляде, теперь отступали, уступая место живому, жаркому стремлению становиться сильнее, меняться, жить. Она наслаждалась каждым днём, каждой встречей, каждой мелочью, связанной с этим новым, совсем непривычным, но таким тёплым ритмом жизни. И Сатору — тоже. В её присутствии он будто возвращался в собственную юность: в те редкие годы, когда не был тем, кто должен всё решать. Когда от него не ждали подвига, силы и решимости. Когда можно было просто быть собой — не сильнейшим. Сатору стоял у главных ворот Магического колледжа. Его взгляд скользил по серым каменным плитам, по изгибу дорожки, теряющейся среди старых деревьев, а мысли — снова возвращались к тому самому разговору. Он ловил себя на этом уже не в первый раз. Воспоминание всплывало непрошено, как лёгкий зуд под кожей, как назойливая мелодия, которую не можешь забыть. Это был вечер, сразу после тренировки — последней за последние три дня. Они сидели рядом на низкой деревянной скамейке, под которой прохладный воздух уже начинал пахнуть пылью и опадающими листьями. Между ними лежала открытая коробка с моти, а на коленях у Селены стояла чашка с ещё тёплым чаем: «— То есть среди старейшин нет ни одного, кто был бы магом особого уровня? — негромко спросила она, не отрывая взгляда от кружки, которую медленно поворачивала в пальцах, будто пытаясь согреться. Сатору покачал головой, откусывая кусочек моти. Его голос прозвучал глухо, с той особой усталостью, что появляется, когда всё сказано слишком много раз, но ничего не изменилось. — Неа. Я же говорил — это просто кучка стариканов, которые уже давно своё отжили. Им плевать, что наши ученики из поколения в поколение гибнут на заданиях, которым они не соответствуют ни по уровню, ни по опыту. А сами эти святоши отсиживаются в своих храмах, среди благовоний и пустых слов. Меня тошнит от такого положения дел. И я собираюсь это изменить. В ближайшем будущем. Он говорил негромко, спокойно, но в голосе было напряжение, будто каждое слово он выталкивал из себя с усилием, которое не хотел показывать. Селена подняла на него глаза — взгляд чуть насмешливый, мягкий, в нём сквозило понимание, но и лёгкая тень иронии. — Правда? — она прищурилась, наклоняя голову чуть вбок, будто разглядывая его по-новому, — Ты собрался один пойти против всех трёх священных кланов? Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке, и от этого лицо стало почти лисьим — хитрым, игривым, как будто она не сомневалась в нём, но хотела услышать, как именно он собирается это сделать. — Да я бы с радостью, честное слово, — отозвался Сатору, чуть прищурившись, будто представлял себе, как одним щелчком смахивает всех с совета. — Но если я убью кого-то без весомой причины, — Он замолчал, покачивая в пальцах пустую обёртку от моти, — меня посчитают… — Безумным, — негромко закончила за него Селена. Он кивнул. — Именно. А потому мне нельзя быть безумным в одиночку. Нужно собрать других — таких же, опасных и сильных. — Как я? — уточнила Селена, чуть склонив голову, всматриваясь в его лицо. Сатору кивнул, одновременно смяв пальцами пустую упаковку от моти, которую только что доел, и небрежно отбросив её на край стола. Он вытянул ноги вперёд и откинулся на спинку кресла, позволяя себе короткий выдох, будто стряхивая напряжение. — Несправедливо, — произнёс он медленно, словно пробуя вкус собственных мыслей, — отнимать жизнь у сильных лишь за то, что однажды они оступились. Он на мгновение прикрыл глаза, как будто вспоминал кого-то. — Большую силу нужно учить контролировать. Нужно показывать, как с ней жить. А не казнить каждого, кто в юности не сумел с ней справиться. Селена посмотрела на него пристально, с лёгкой, почти игривой ноткой в голосе: — А тебя, похоже, никто и не трогает. — Поверь, им только повод подай, — сказал он, чуть склонившись вперёд и опираясь локтями о колени. В его глазах блеснуло что-то холодное. — С радостью избавились бы. Только они страшно бояться меня. К тому же, пока я молчу, пока я не даю повода — им выгодно держать меня рядом. — А давно ты ушёл из клана? — спросила Селена, глядя на него с любопытством. Сатору чуть повёл плечом. — Формально я всё ещё остаюсь единственным наследником клана Годжо, — проговорил он, спокойно, — Но мне было четырнадцать, когда я решил поступить в магический колледж, — он сделал короткую паузу, будто возвращаясь мыслями в то время, — Это было лучшее решение в моей жизни. Там у меня появился смысл, появились друзья. — Познакомишь меня с ними? — в голосе Селены прозвучала тёплая, тихая просьба. Сатору улыбнулся краем губ — чуть печально. — С теми, кто остался, — сказал он негромко, — с радостью. — А девушка… у тебя есть? — спросила Селена после короткой паузы, будто невзначай. — Нет. У меня никогда не было отношений. — Не верю. Сатору перевёл на неё взгляд, чуть прищурился, словно пытаясь разглядеть нечто за её словами. — Почему? — спросил он с лёгкой ноткой удивления, но и с искренним интересом. Селена чуть поёрзала на месте, будто сама не ожидала от себя такого вопроса, и опустила взгляд, словно разглядывая что-то на своих ладонях. — Ну… ты довольно… симпатичный, — пробормотала она неуверенно, почти себе под нос, — вряд ли женщины обделяют тебя вниманием. На лице Сатору медленно появилась широкая, довольная улыбка, в глазах промелькнул искоркой знакомый озорной огонёк. Он чуть подался вперёд, опираясь локтем на подлокотник, словно сокращая между ними расстояние. — Значит, я тебе тоже нравлюсь, да? Селена вскинула голову, её глаза распахнулись — возмущённо и смущённо одновременно. — Что?! — она воскликнула и, не раздумывая, хлопнула его по плечу. — Я такого не говорила! Не зазнавайся, Годжо! — Ладно, ладно, — он поднял руки в притворной обороне, хохотнув, — Но это правда, в моей жизни вряд ли найдется место для такого проявления любви. К тому же, я еще никогда не влюблялся по-настоящему. Он замолчал. Слова словно застряли где-то внутри, не спеша выходить наружу. Несколько секунд он просто сидел в тишине, глядя в сторону. Потом чуть повернул голову — почти незаметно — и скользнул взглядом по ней. Она сидела рядом, поджав ноги, обхватив колени руками, как будто пряталась внутри самой себя. Свет из окна ложился на её лицо — мягкий, но резкий, — и отбрасывал тень на щеку, делая выражение чуть строже, взрослее. Она молчала, внимательно слушала его, будто пытаясь расслышать не только слова, но и то, что скрывалось за ними. Сатору вновь отвернулся. Пальцы его неспешно теребили край бандажа — привычное, почти бессознательное движение. — …Если это всё-таки случится, — продолжил он, тише, — я не стану проклинать ни себя, ни этого человека. — Понятно, — тихо прошептала она, словно боялась нарушить хрупкую тишину между ними. Он почувствовал, как её голос коснулся чего-то внутри. Развернулся к ней, не сдержавшись. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга, будто в ожидании чего-то, что никто из них не решался произнести вслух.» Сатору не раз мысленно возвращался к этому разговору. Раньше он никогда всерьёз не задумывался об отношениях — да и зачем? Он и Гето лишь шутили на эту тему, мол, клан Годжо поднимет бунт, если он не оставит после себя наследника. Это всегда казалось чем-то далёким, чужим, почти смешным. Но с годами Сатору всё отчётливее понимал: как бы он ни хотел иного, в его жизни нет места этому проявлению любви. Не потому что он не способен на чувства — а потому что слишком многое в нём связано с болью, с обязанностями, с весом силы, которую он несёт. Любовь — это хрупкость. А он не может позволить себе быть хрупким. Иногда, наблюдая за Селеной, он ловил себя на желании видеть её в своей жизни чаще, чем два раза в неделю. Порой рука сама тянулась — дотронуться до неё, просто ощутить на кончиках пальцев её тёплую, как свет, кожу. Но хладнокровие, которое он годами взращивал в себе, не подводило. Эти чувства — мимолётные, тихие, почти неуловимые — он позволял им вспыхивать… и гаснуть. Не сопротивлялся им, но и не позволял укорениться. Они были частью его, живыми, настоящими — но не управляющими. В конце концов, его путь лежал в другом. Он не вращался вокруг семьи или романтической привязанности — он шёл по орбите дела всей своей жизни. А значит, всё остальное — даже тепло чьих-то рук рядом — должно было остаться за чертой. Из размышлений Сатору выдернул глухой гул подъехавшей машины. Он едва заметно вздрогнул, словно очнулся от транса, и перевёл взгляд на дорогу. У обочины остановилась чёрная машина — за рулём, как всегда, был Итжичи. — Здравствуйте, — поздоровался тот, опуская стекло. — Привет, Итжичи, — кивнул Сатору, выпрямляясь. — Сначала за моти? — Да, обязательно, — коротко ответил он и сел в салон. Сатору пытался выглядеть спокойным, но чем ближе они подъезжали, тем сильнее внутри разрасталось едва уловимое беспокойство — от мыслей, что накрыли его чуть раньше. Он сидел с выпрямленной спиной, будто от этого зависела его устойчивость. Пальцы медленно сжались в кулак, затем снова разжались. Машина остановилась на привычном месте. Сатору вышел, захлопнув дверцу чуть тише, чем обычно, и направился по дорожке к дому. И в тот самый момент, когда он ступил на первую ступеньку, дверь внезапно отворилась. Селена вышла первой — лёгкое розовое платье обнимало её фигуру, струясь вдоль ног, а ветер подхватывал подол, заставляя ткань играть. Она чуть прищурилась от солнца, скользнув взглядом по двору. Казалась почти безмятежной. Сатору уже собирался окликнуть её — но за её спиной появился кто-то ещё. Высокий. Брюнет. Улыбающийся ей. Сатору резко остановился, как будто наткнулся на невидимую стену. Всё внутри него на миг застыло. Это еще кто? Он не ощущал ничего — ни проклятой энергии, ни ауры. Парень был обычным. Совершенно обычным. Сатору машинально сделал шаг назад, укрылся в тени дерева и прислонился к нему спиной, продолжая наблюдать. Его сердце билось ровно, но где-то в груди появилось ощущение, будто что-то пошло не по плану. Они вышли во двор, и до него донёсся обрывок разговора. — Я безумно благодарна тебе, — сказала Селена, слегка склонив голову и улыбнувшись. — Ты что, не стоит, — парень качнул головой, махнув рукой, — ты же знаешь, что всегда можешь рассчитывать на меня. Заеду за тобой завтра в шесть, идёт? — Супер! Буду ждать, — ответила она, уже разворачиваясь. Лёгкие шаги на каменной дорожке, развевающееся платье, лёгкое движение плеч, будто от ветра. Селена почти впорхнула обратно в дом. А парень… парень задержался. Стоял, не сводя с неё взгляда, в котором легко читалась влюблённость — простая, тёплая, искренняя. Только когда за девушкой закрылась дверь, он неспешно направился к своей машине. Выглядит… приличным. Спокойным. Может, и не стоит беспокоиться? Сатору всё ещё стоял в тени дерева. Не двигался. Не моргал. В голове пронеслась мысль, которая заставила сердце биться чаще. У нас всё равно ничего не получится. Может, просто развернуться, и уйти? Он опустил взгляд и медленно сжал в руке пакет с моти. Пальцы впились в тонкий пластик, будто что-то в нём сжалось сильнее, чем хотелось бы. Хоть я чувствую — между нами что-то есть. И ведь это взаимно… Все же, это не имеет никакого смысла. От этой мысли у него самого перехватило дыхание. Сатору почувствовал, как эмоции поднимаются, захлёстывают — и резко выдохнул, силой, будто этим выдохом пытался вернуть контроль, отдать руль обратно разуму. Я ведь не смогу быть для неё тем, кого она действительно заслуживает. Не после всего, что она пережила. А этот парень… возможно, он и сможет. Может, он как раз тот, кто ей нужен. Сатору простоял на месте ещё пару долгих минут, всё взвешивая, обдумывая. Потом достал телефон, набрал Иджичи и коротко сказал, чтобы тот подъехал. Не дожидаясь ответа, убрал телефон в карман — и быстрым шагом направился к двери. Он постучал. Сердце бешено колотилось в груди, но снаружи это было почти незаметно. Лицо — спокойное, спина прямая, взгляд твёрдый. Ничто не выдавало того, что внутри. Селена открыла почти сразу. На её лице вспыхнула лёгкая улыбка — тёплая, по-настоящему искренняя. — Привет, — сказала она, отступая в сторону. — Привет, — откликнулся Сатору, протянув ей пакет с моти, — Прости, у меня появились дела… Мне нужно идти. Помнишь, я рассказывал тебе план, по которому мы должны двигаться? Придерживайся его. Продолжай тренировать технику. Селена нахмурилась. Её руки машинально приняли свёрток, глаза не отрывались от его лица. — У тебя что-то серьёзное? — спросила она тихо. — Да нет, — Сатору слегка пожал плечом, уголки губ дёрнулись в подобии улыбки. — Я всё решу, не волнуйся. — Ладно… — протянула она, опуская взгляд и осторожно сжимая в руках пакет с моти. Несколько секунд она помолчала, словно собиралась с мыслями, а потом спросила, — Завтра приедешь? — Я не знаю, — ответил Сатору после короткой паузы. Он отвёл взгляд, будто не хотел, чтобы она уловила что-то лишнее, — В любом случае… продолжай тренироваться, хорошо? — Хорошо, — кивнула она и, чуть замявшись, вновь подняла глаза. В её взгляде была тихая, нерассказанная тревога. Сатору кивнул и сделал шаг назад. — Ну, я пойду. Сейчас Иджичи подъедет. — Ладно, — сказала Селена, — Удачи. Он развернулся, медленно зашагал по тропинке к дороге. В груди было пусто, как после сдержанного вздоха. Через пару секунд подъехала машина — Иджичи прибыл, как всегда, вовремя. Сатору уже положил руку на дверцу, когда вдруг обернулся. Их взгляды встретились — коротко, растерянно. Она всё ещё стояла у двери, не сделав ни шага внутрь. Он ничего не сказал, просто сел в машину. Та плавно тронулась с места, и скрылась за поворотом.