Demon for Hire

Той ночью Джину привиделся сон, несравнимый с терзавшими его кошмарами. Это было скорее воспоминание, отголосок прошлой жизни, настолько живой, что он ощущал себя непосредственным участником событий. Руми, дерзкая и неуловимая, как всегда, вела его за собой, не оставляя ему выбора, кроме как покорно следовать за ней. Они пели вместе, и мелодия, пленительная и прекрасная, говорила об освобождении от пут прошлого и открытии сердец навстречу друг другу. Джину резко проснулся, и песня мгновенно ускользнула из его памяти. Он сел так внезапно, что Руми, спавшая рядом, пошевелилась. — Всё в порядке? — прошептала она сонным голосом, не открывая глаз. Повернулась к нему и протянула руку с соблазнительной небрежностью. Сердце Джину замерло при виде её в предрассветном сумраке. У её ног, свернувшись калачиком, дремал тигр, а птицы нигде не было видно. Вероятно, она устроила беспорядок в ванной, развлекаясь с ватными палочками и салфетками. — Всё хорошо, — пробормотал он. Не в силах сдержаться, Джину нежно заправил за ухо прядь, выбившуюся из её растрепанной косы. — Спи. Руми тут же расслабилась и снова погрузилась в сон. Джину прислонился к изголовью кровати, отчаянно пытаясь удержать ускользающие обрывки сна. Но чем сильнее он старался сосредоточиться, тем более размытыми они становились, пока не осталось лишь смутное видение синего браслета. Джину машинально потёр запястье. Почему оно казалось таким пустым? Это был всего только сон. Где же он? — сокрушался Джину. Сон это или нет, он жаждал вернуть синий браслет. В голове запульсировала боль, словно предвестник мигрени, несмотря на то, что Руми была рядом. Разочарование росло по мере того, как сон ускользал, а головная боль в висках усиливалась. Джину откинул одеяло, встал с кровати и направился к стеклянным дверям. Он вышел на балкон, желая глотнуть свежего воздуха. Как сон мог быть таким реальным? Ему так долго снились кошмары об аде, и они должны были быть реальными, ведь он знал, что был демоном, когда-то жившим там. Но этот сон… Песня крутилась на языке, маня его спеть, вспомнить. Но Джину не мог. Как бы ни старался… Кто-то украл у него эти воспоминания. Всю эту жизнь. Двери открылись и закрылись за его спиной. Он обернулся. Руми, укутанная в одеяло, шла к балкону в домашних тапочках. — Прости, я тебя разбудил? Руми протёрла глаза, одновременно встряхнув головой. Она подошла к нему и прислонилась к перилам. Город за ними ещё спал. Лишь редкие машины выезжали на дорогу. Линия горизонта алела на рассвете. Скоро небо раскрасится в цвета радуги, но Джину подозревал, что к тому времени от сна не останется и следа. — Джину. Всего одно слово, всего одно его имя, всего лишь лёгкое прикосновение Руми, и он почувствовал, что вот-вот сломается. Джину вцепился ногтями в перила, зажмурив глаза и стиснув зубы. Его переполняли разные эмоции, но особенно сильно он чувствовал… Страх. — Расскажи мне, что происходит. — Ничего особенного, — резко ответил Джину. — Просто… Ничего особенного. Это был сон. Глупый. И я чувствую себя немного не в своей тарелке. Вот и всё. Ложь, ложь, ложь. Всё это ложь. И Руми видела его насквозь, как он и ожидал. — Расскажи мне о своём сне. Что это было... — Ничего особенного, ясно?! Джину слишком поздно понял, что накричал на неё. Он не хотел срываться. Сделав неуверенный шаг в сторону от неё, он увеличил расстояние между ними на балконе ещё на фут, неосознанно потирая запястье. — Прости. Прости, я просто не понимаю, что происходит. Со мной, с тобой, с нами. Мы даже немного не придерживаемся нашего первоначального контракта. Мне кажется, что я перешёл все границы с тобой и в то же время не перешёл ни одной. Грудь Руми внезапно приподнялась, и она тяжело вздохнула. Сбросив одеяло на пол, она направилась к нему, протянув руки, точно хотела обнять. Как бы ему ни хотелось позволить ей это, в последнюю секунду Джину отступил. — Стой. — Но Джину… — Я не доверяю себе, ясно? Я ничего не знаю о себе, кроме того, что я оказался в аду, но каким-то образом выбрался оттуда. — Джину сильно вздрогнул – к нему вернулось очередное воспоминание из сна. Счастье, которого он не заслуживал. Её плечи поникли, лицо омрачилось тенью. Снова отступив от него, Руми, вопреки ожиданиям, вдруг сдалась, и, оставив Джину в одиночестве на балконе, бесшумно скрылась в своей комнате. Джину разрывали противоречивые чувства: облегчение и разочарование. Но не успел он разобраться в этом, как Руми вернулась с обувной коробкой в руках и протянула её ему. — Эм… спасибо? — пробормотал он, принимая коробку, потому что отказ сейчас казался особенно неуместным. Руми фыркнула. — Открой. Я положила туда браслет, который нашла на сцене после нашей… Нашей последней встречи. Перед тем, как ты потерял память. Брови Джину изумлённо взметнулись вверх. — Что? — Он резко сорвал крышку. — Я заметила, как ты сегодня утром постоянно потираешь запястье, и подумала, вдруг ты что-то вспомнил. Мир вокруг Джину поплыл, сон стал явью, и он словно увидел себя со стороны, заключённым внутри обувной коробки. — Как… — Думаю, пришло время рассказать тебе всё. Джину оторвал взгляд от браслета и встретился с суровым, решительным взглядом Руми. На горизонте уже занимался рассвет, окрашивая её лицо в сияющее золото. — Пойдём прогуляемся. Давай. Не сдвинувшись с места, словно корни проросли сквозь пол балкона, Джину замер в нерешительности. Руми обернулась к нему с озадаченным выражением лица. — Ты идёшь или нет? Разве ты не хочешь узнать всё, что забыл? — Эм… — пробормотал он, чувствуя, что это совсем не то, что ему сейчас нужно. — Может, сначала переоденемся? Я хочу сказать, твои пижамные штаны с утками очень милые, но… Не дав ему закончить фразу, Руми усмехнулась и, тряхнув косой, ушла с балкона, задернув за собой шторы. Через минуту она вернулась обратно, уже переодевшись в обычную повседневную одежду. — Твоя очередь. Встретимся внизу, на углу. Джину кивнул, чувствуя, как в горле встаёт ком, не давая произнести ни слова. Он протянул ей пустую коробку из-под обуви. Браслет, который она ему подарила, уже обвивал его запястье, словно всегда там был, на своём законном месте. Он лишь надеялся, что всё, что она расскажет ему о его прошлом, не заставит его снять этот браслет.

𓈒⠀𓂃⠀⠀˖⠀𓇬⠀˖⠀⠀𓂃⠀𓈒

Руми не скупилась на подробности, выкладывая всё, как на духу. Они шли уже больше часа, и к концу пути Джину окончательно потерял ориентацию, не имея ни малейшего представления, где они находятся. Он словно отключился от реальности, полностью погрузившись в её рассказ. Она действительно сдержала своё обещание и поведала ему всё, не утаивая ничего, даже несмотря на то, что ей пришлось сжать четыреста лет информации в краткий пересказ. Джину в очередной раз провёл руками по волосам, пытаясь уложить мысли в голове. Заметив скамейку, он рухнул на неё, обессиленный. Руми осторожно присела рядом, сохраняя прямую осанку. Она была щедра на похвалы. По её словам, несмотря на их непримиримое соперничество, он не раз спасал ей жизнь. Он был рядом с ней так, как никто другой, даже её близкие друзья, которые, как ей казалось, любили её больше всех на свете. Джину казалось, что все остальные выставляют его полным ничтожеством. — Ты хотел забыть, — продолжила Руми. — Вот почему ты всё это сделал. Ты заключил сделку с Гви-Ма, чтобы избавиться от своего стыда и не жить с болью, вспоминая семью, которую ты не смог спасти много веков назад. Но я думаю, что в конце концов ты захотел вспомнить, поэтому я тебе всё это рассказываю. — Я не смог спасти их? — Джину невесело рассмеялся, чувствуя, как внутри него закипает что-то похожее на истерику. — Ты, наверное, имеешь в виду, что я не стал спасать их. Я был… я есть демон. Не рождённый, как ты, а созданный. Я сам сделал этот выбор. — Да, но ты искупил свою вину… — А теперь я какой-то четырёхсотлетний извращенец, который охотится на маленькую девочку… — Эй! Я уже достаточно взрослая. — Боже… — он снова запустил пальцы в волосы и с презрением уставился на серый бетон под ногами. — Готов поспорить, моя семья сейчас смотрит на меня свысока и проклинает моё имя. Джину фыркнул. Но Руми поспешила возразить: — Я так не думаю. — Ты не знаешь всего, что я сделал. — Ты тоже. Он бросил на неё косой взгляд, злясь оттого, что она права. Руми знала о нём далеко не всё, поэтому смогла восстановить лишь часть его украденных воспоминаний. Остальное ему придётся домысливать самому, а его воображение сейчас находилось в крайне мрачном состоянии. — Что произошло в конце? — спросил он. — Прямо перед тем, как я потерял память. Руми намеренно опустила эту часть, вскользь упомянув, что в самом конце он перешёл на другую сторону, предал Гви-Ма и пожертвовал собой, чтобы спасти её. Но это было сказано слишком расплывчато, и Джину хотел знать все подробности. Похоже, он задел её за живое, потому что она напряглась и перевела взгляд на окружающий мир, словно пытаясь найти опору в чём-то далёком и неважном. В чём-то, на что ему было совершенно наплевать, потому что мир вокруг него расплывался, и в нём оставались только он и Руми. Лишь несколько раз на периферии его зрения мелькал синий мех или чёрная шляпа на голове крылатого существа, так что он знал, что его фамильяры всё ещё следуют за ним, но сейчас в его пузыре хаоса для них не было места. Противоречивые эмоции бурлили в нём, вызывая неприятное ощущение в груди. Голова раскалывалась, готовая треснуть, пока Джину пытался воскресить в памяти то, о чём Руми ему рассказывала. Она может лгать, — прошептала одна половина его мозга. Она не лжёт. Я знаю, что она не лжёт, — возразила другая. Две стороны яростно спорили, а его настоящие воспоминания оставались болезненно запертыми за стеной демонического огня. Джину уже забыл, о чём спрашивал её, когда опустил голову на руки, поэтому сначала не понял, о чём она говорит, когда она снова начала говорить. — Ты отдал мне свою душу. В самом конце… — Что? — Он недоверчиво выдохнул. — Ты сказал мне, что я смогу забрать твою душу в конце, прямо перед тем, как огонь Гви-Ма поглотит тебя. Ты отдал её ради золотого Хонмуна, чтобы навсегда запечатать Гви-Ма и защитить меня. И снова его голова пошла кругом, словно пытаясь расколоться пополам, как грецкий орех. Джину поморщился и ещё глубже уткнулся лицом в ладони, издавая жалобные звуки. Ощущение пронзительной боли в голове нарастало, внутри него лихорадочно метались противоречивые эмоции. Зачем мне это делать? Зачем мне всё это бросать? Зачем мне делать что-то настолько не эгоистичное? Ведь я эгоист. Демон. Предатель. Ничто не имело смысла, никакие воспоминания не всплывали в памяти, поэтому он ухватился за первую осмысленную эмоцию – гнев. Джину оторвал голову от рук и, затаив дыхание, спросил: — Значит, ты завладела моей душой? Руми запнулась и слегка откинулась назад на скамейке, будто испугавшись его слов. — Я… — Ты забрала её. Так ведь? И ты даже не подумала вернуть её? Ты не подумала, что это может помочь мне вспомнить и не чувствовать себя умирающим, когда тебя нет рядом? — Я не знаю, как! — Ложь! Руми вскочила на ноги, и он последовал за ней. Они стояли посреди чёрт-знает-чего, не обращая внимания на то, где они находятся и есть ли у них зрители. Джину знал только то, что у Руми есть ключ ко всему, что связано с ним. И вместо того, чтобы радоваться, что ему помогает такая, как она, он был крайне расстроен тем, что не может помочь себе сам. Джину выбросил руку вперёд, и его демонические когти впились в её запястье. — Верни мою душу, — прорычал он, оскалившись и обнажив клыки. Впервые Руми выглядела по-настоящему испуганной, и ему это не понравилось. Нет, понравилось. Нет, нет! Это было ужасно. — Я же говорила тебе, — воскликнула Руми, безуспешно пытаясь вырвать руку. — Я не могу! Я не знаю, как! Я бы сделала это, если бы могла! Джину прорычал что-то неразборчивое, пытаясь схватить её. Он вытрясет из неё правду! Руми вырвала руку, её собственные демонические когти удлинились, а демоническая сила в её жилах подавила его слабую хватку. Судя по тому, как они стояли друг напротив друга, они были готовы вступить в схватку без правил прямо на публике. Джину смутно хотел остановить это безумие, но другая половина его сознания жаждала крови и хотела разорвать её на части, чтобы высвободить душу, которую она прятала внутри себя, как дракон, стерегущий свои сокровища. — Джину, пожалуйста… — Её голос дрожал. Она выглядела напуганной. Он тоже был напуган. Он был в ужасе, но не знал, как остановить этот хаос. Наверное, он выглядел совершенно неуправляемым, как настоящий демон. Потому что Руми обнажила свой охотничий меч и направила его прямо на него с суровым выражением лица. Выражение, которое Джину ненавидел… Выражение, которое было направлено на него, потому что она пыталась ему помочь, а он из-за этого превращался в монстра. Испугавшись до смерти, Джину отшатнулся от меча, который, как он знал, не просто отнимет у него душу. Он мог положить конец его существованию, превратив его в жалкого призрака, обречённого вечно скитаться по миру, не имея ничего, кроме своей боли. По крайней мере, будучи оболочкой, он мог надеяться наполнить себя чем-то другим. Он мог надеяться найти свою душу и вернуть её обратно. Но только не в том случае, если Руми прикончит его этим мечом. — Давай просто поговорим об этом! — взмолилась Руми. Его голова пульсировала от боли. Джину не мог… Не в таком состоянии. Не сейчас. Не тогда, когда половина его разума требует расправиться с ней. Ты не можешь ей доверять, Джину. Голос был одновременно знакомым и чужим. Не совсем его собственный, но и не чужой. Он нежно шептал, разжигая пламя его самых тёмных страхов. Она украла твою душу и лгала тебе с тех пор, как вы познакомились. — Нет. Хватит! — Джину схватился за голову, крича в ответ голосу в своей голове. — Джину… Издав звук, похожий на сдавленное рыдание и рычание одновременно, он бросился бежать. Спотыкаясь на каждом шагу, Джину побежал в противоположную от Руми сторону, по незнакомым переулкам и улицам, окончательно заблудился и, беспорядочно используя свою силу, стал пробираться сквозь тени, пытаясь убежать от самого себя. Сознание вернулось к Джину в тот момент, когда он осознал, что заперт в тупике. Сколько времени прошло – он не мог сказать. Солнце уже поднялось, но его лучи не проникали в мрачный лабиринт переулка, зажатого между зданиями. Не зная, кому можно доверять, и потеряв всякое понимание, что делать дальше, Джину чувствовал пульсирующую боль в голове и всепоглощающий страх. Дрожащими пальцами он нашарил в кармане телефон. Одно непрочитанное сообщение мерцало на экране – приглашение на встречу. Собравшись с духом, он набрал номер единственного человека, который, как ему казалось, мог быть на его стороне. Бэйби ответил почти сразу. — Эй, Джину. Где ты? — Я… я не знаю. — Голос сорвался, став почти плачем – прерывистым, хриплым, жалким. — Я потерялся. Мне кажется, мне нужна… — Успокойся. Мы уже отслеживаем твой телефон. Сейчас приедем за тобой. Просто не двигайся. — Хорошо. — Джину опустился на корточки прямо на грязный асфальт. — Хорошо, спасибо… — Он провел рукой по лицу. — Не за что. Эта сучка наконец-то все рассказала? Джину почти не сомневался, что под "этой сучкой" Бэйби подразумевал Руми. Ему не нравилось это прозвище, но он безошибочно понимал, о ком идет речь, и от этого не становилось легче. — Да… Она рассказала мне всё. И она завладела моей душой. Наступила долгая пауза, нарушенная лишь тихим выдохом: — Черт. Джину издал хриплый смешок, граничащий с истерикой. — Да. Я тоже так думаю. — Мы вернем твою душу. Мы сейчас подъедем к твоему переулку. Сможешь дойти? — Я бездушный, а не парализованный. Бэйби криво усмехнулся. — Просто чтобы убедиться. Залезай на заднее сиденье. Отвезем тебя туда, где ты сможешь прийти в себя, а потом придумаем, как вернуть тебе душу. Мы тебя обыскались, чувак. Руми не успела рассказать ему о большей части его прошлого, особенно о времени, проведенном в мире демонов, или о его связях с другими созданиями тьмы. Собрав последние силы, Джину поднялся на ослабевшие ноги, опираясь рукой о шершавую кирпичную стену, и двинулся навстречу улице, где его ждал ослепительный дневной свет. Там, возможно, он найдет ответы на свои вопросы, если хватит сил идти дальше. Теперь его судьба была в руках демонов.