Из разных миров

Селестия вместе с Амандой спустилась по каменным ступенькам к теплицам. Воздух был свежий, но тёплый, и от оранжерей уже тянуло сладковатым запахом влажной земли и трав. У дверей теплицы номер три толпился их класс. Все возбуждённо переговаривались: до этого они занимались только в первой теплице, а значит, сегодня предстояло что-то особенное. Вскоре из-за поворота показалась профессор Стебль — кругленькая, с растрёпанными волосами и в своей старой, видавшей виды шляпе. В руках у неё были бинты и гипсовые повязки. Рядом шёл Златопуст Локонс — и тут же половина девочек в классе зашепталась, улыбаясь и перешёптываясь. Его бирюзовый плащ развевался на ветру, золотые локоны сияли так, будто он только что сошёл с обложки журнала. Селестия скрестила руки на груди и невольно закатила глаза. Она и без того устала слушать на каждом шагу разговоры о Локонсе — Всем привет! — с сияющей улыбкой пропел он, даже издали сверкая зубами. — Я показывал профессору Стебль, как вылечить Гремучую иву! Селестия заметила, как профессор Стебль нахмурилась, и ей стало немного обидно за преподавателя. Было ясно, что Локонс пытается перетянуть внимание на себя. — Дети, теплица номер три! — резко распорядилась профессор Стебль. Обычно приветливая, сегодня она выглядела раздражённой. Ребята сразу оживились и зашумели. Аманда чуть подтолкнула Селестию локтем: — Представляешь, какие растения там будут? Говорят, мандрагоры! Селестия улыбнулась, ей и самой было любопытно. Профессор достала ключ и открыла дверь теплицы. Изнутри повеяло густым теплом и тяжёлым ароматом влажной земли, удобрений и огромных цветов, свисающих прямо с потолка. Селестия уже шагнула внутрь вслед за Амандой и остальными, но обернулась, когда услышала, как Локонс окликнул Гарри Поттера. — Гарри! — протянул он с таким видом, будто зовёт давнего друга. — Вы не возражаете, профессор, если мистер Поттер задержится на три минутки? Судя по лицу профессора Стебль, возражала она сильно, но сказать ничего не успела: Локонс уже захлопнул дверь теплицы прямо перед её носом. Селестия нахмурилась и покачала головой. Ей стало жаль Гарри. Казалось, Локонс видел в нём не ученика, а удобный повод лишний раз похвастаться собой. Селестия вместе с Амандой вошла в теплицу вслед за остальными. Воздух внутри был тяжелым и влажным, пахло сырой землей и какими-то едкими травами. Девочка украдкой оглянулась на дверь — Гарри задержался с Локонсoм, и это уже казалось ей подозрительным. — Бедный Поттер, — пробормотала Аманда, скрестив руки на груди. — Представляю, как он сейчас краснеет. — Ага, — кивнула Селестия, — Локонсу явно нравится выставлять его перед всеми. Впереди профессор Стебль что-то объясняла о перчатках и мангровых листьях, но Селестия невольно снова подумала о Гарри. Её кольнула жалость: только пережил наказание с машиной, письмо миссис Уизли, а теперь еще этот Златопуст… Дверь теплицы скрипнула — Гарри вошёл, и все тут же обернулись. Щёки у него слегка порозовели, будто он бежал или, скорее, хотел поскорее скрыться от чьих-то взглядов. — Всё в порядке? — тихо спросила Селестия, когда он оказался рядом. — Н-ничего, — пробормотал Гарри, уткнувшись в перчатки. Сзади раздалось негромкое шептание. Орион, стоявший рядом с Роном, чуть наклонился к Селестии: — Знаешь, мне даже жаль Поттера. Локонсу явно нравится таскать его за собой. — Мне тоже, — согласилась Селестия и бросила быстрый взгляд на Гарри. — Он это точно не заслужил. Аманда фыркнула, но на этот раз даже она не смогла скрыть, что ей чуточку неловко за Гарри. Селестия стояла рядом с Амандой в душной теплице, прислушиваясь к размеренному голосу профессора Стебль. На деревянной скамье перед ними лежали разноцветные наушники, и Селестия то и дело бросала на них любопытный взгляд. — Сегодня мы будем пересаживать мандрагоры, — сказала профессор. — Кто хочет рассказать о свойствах этого растения? Неудивительно, что первой взлетела рука Гермионы Грейнджер. Селестия украдкой улыбнулась: она уже привыкла, что гриффиндорка знает почти всё. — Мандрагора, или мандрагорум, — отчеканила Гермиона, будто заучивала вслух из учебника. — Сильнодействующее средство для восстановления здоровья. Её используют, чтобы вернуть человеку его изначальный облик. «Вот это да», — подумала Селестия. Ей никогда раньше не приходилось слышать о таких зельях. — Отлично. Десять баллов Гриффиндору, — одобрительно кивнула профессор. — Но мандрагора сама по себе небезопасна. Кто может сказать почему? Гермиона снова выстрелила рукой вверх, и Селестия закатила глаза, но с лёгкой улыбкой. — Плач мандрагоры смертелен для всех, кто его слышит, — ответила гриффиндорка без единого замешательства. Аманда слегка скривилась, будто ей вовсе не понравилась мысль возиться с растениями, которые могут убить одним криком. А Селестия почувствовала холодок в груди. Её маггловская мама никогда не рассказывала о таких жутких подробностях волшебного мира. — Верно. Ещё десять баллов, — сказала профессор. — Перед вами юная рассада мандрагор. Ученики потянулись вперёд. Селестия тоже шагнула ближе и вгляделась в ящики. Между влажной землёй торчали пучки фиолетово-зелёных листьев. Они выглядели совершенно обычно, и Селестия с сомнением прикусила губу. «Неужели это — опаснейшее растение?» — Возьмите наушники, — велела профессор. К скамейке бросилась целая толпа. Селестия поспешила схватить простую пару, чтобы не достались самые нелепые — с розовым мехом. Аманда, к её облегчению, тоже успела ухватить скромные зелёные. — Когда я скажу “Наденьте наушники”, вы должны полностью заглушить звук. Снять можно будет только по моему знаку, — повторила профессор Стебль. — Наденьте наушники! Селестия поспешно прижала наушники к ушам. Мир моментально погрузился в плотную, оглушающую тишину. Сердце у неё застучало быстрее: теперь она видела только движения профессора, но не слышала ни единого звука. Профессор засучила рукава, ухватила одно из растений и с силой дёрнула. Из земли показалось нечто, от чего Селестия в ужасе распахнула глаза. Это был крошечный младенец с зеленоватой кожей и листьями на макушке. Он размахивал крошечными кулачками и беззвучно кричал, рот у него был широко раскрыт, а лицо искажено от ярости. Селестия судорожно сглотнула. «Вот это и есть мандрагора?» Её пальцы непроизвольно сжали край скамейки. Даже без звука вид этого создания пробирал до костей. Аманда рядом поморщилась и отвела взгляд, но Селестия не могла оторваться: ей одновременно было и страшно, и завораживающе интересно. Профессор Стебль взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в темный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники. — Поскольку наши мандрагоры совсем еще маленькие, — пояснила она, — их плач не убивает. — Она говорила так спокойно, точно полила горшок с обычной бегонией. — Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, цветочных горшков хватит на всех, компост вон в тех мешках. И следите за ядовитой тентакулой, у нее режутся зубки. Говоря это, профессор довольно сильно шлепнула темно-красное колючее растение, тянувшее украдкой к ее плечу длинные щупальца, — щупальцы мгновенно убрались Наушники пришлось надеть сразу — профессор Стебль строго показала, что без этого никак. Селестия сначала подумала, что пересадка мандрагор будет лёгкой работой: вытащил растение, переложил в новый горшок, прикопал и всё. Но уже через минуту она поняла, насколько ошибалась. Маленькие существа с морщинистыми личиками и корявыми кулачками брыкались изо всех сил, извивались, скрежетали зубами, не желая оставлять своё место. Одну особенно упорную мандрагору Селестия тянула так, что у неё побелели пальцы. Она покачнулась, чуть не опрокинула горшок, и только когда приложила обе руки, удалось вытянуть вопящее растение. Селестия быстро засунула его в новый горшок и засыпала землёй, чувствуя, как сердце колотится. К концу урока у неё дрожали руки и болела спина. Волосы выбились из-под ленты, на мантии остались пятна земли. Но всё-таки получилось — несколько горшков с пересаженными мандрагорами стояли ровно на скамье. Селестия украдкой улыбнулась: для неё, магглорожденной, каждая удачная работа на уроке была почти маленькой победой. Грязные и уставшие, они вернулись в замок, и Селестия с облегчением помыла руки в холодной воде — земля, казалось, въелась под ногти. После этого всех слизеринцев ждал урок трансфигурации вместе с гриффиндорцами. На уроках профессора Макгонагалл всегда было трудно, но сегодня особенно. Селестии казалось, что её заклинания звучат чуть тише, чем у других, и волшебная палочка в руке словно тяжелее обычного. Нужно было превратить навозного жука в пуговицу. У неё жук сначала просто слегка подрагивал, потом вдруг покрылся блестящей корочкой, но дальше дело не шло. Она видела, как Гарри Поттер снова и снова пытался, а его жук ускользал по столу, и это почему-то подбадривало: если даже «мальчик-который-выжил» не справляется, значит, не она одна. А вот у Рона всё выходило куда хуже. Его палочка потрескивала, сыпала искрами, и, когда он направил её на жука, тот вдруг выпустил клуб чёрного дыма, воняющего тухлыми яйцами. Селестия поморщилась и прикрыла нос рукавом. В дыму почти ничего не было видно, и Рон, размахнувшись, случайно раздавил жука локтем. Селестия услышала тихий вздох профессора Макгонагалл, и ей стало даже неловко за гриффиндорца. Она посмотрела на свою полупуговицу и сжала губы. «Ничего, завтра получится лучше», — твёрдо сказала себе Селестия, отодвигая палочку.                                    *** Селестия вошла в кабинет Локонса вместе с Амандой и сразу заметила: Гарри устроился на последнем ряду, будто хотел спрятаться за стопкой книг, которые возвышались перед ним стеной. Девочка тихонько улыбнулась — Поттер явно не горел желанием оказаться в центре внимания их нового профессора. Она сама села ближе к середине, рядом с Амандой. Кабинет напоминал скорее зал поклонения Локонсу, чем класс: портреты, книги, фотографии — его сияющая улыбка глядела отовсюду. Селестии это казалось почти смешным, но в то же время немного тягостным. Когда Локонс начал свою речь, она украдкой переглянулась с Амандой: «Это я… рыцарь ордена Мерлина… обладатель самой обаятельной улыбки…» — перечислял он. Аманда закатила глаза так красноречиво, что Селестия едва сдержала смешок, спрятав его за ладонью. Но смех быстро сошёл на нет, когда им раздали проверочную работу. Селестия уставилась на первый же вопрос и почувствовала, как уголки её губ сами собой дёрнулись вверх: «Какой любимый цвет Златопуста Локонса?» — Серьёзно? — шепнула она Амандe. Та молча кивнула, но в глазах читалось: «Это что, шутка?» Она честно попыталась ответить на несколько вопросов, но дальше просто махнула рукой. «Его мечты, подарки, любимая еда…» — Селестия чувствовала, что это не похоже на учебу, а больше на поклонение идолу. Когда Локонс объявил, что почти никто не помнит про его сиреневый цвет, и с сияющей улыбкой похвалил Гермиону за то, что та знала его мечту о средствах для волос, Селестия опустила глаза. Впервые ей стало искренне жалко Гермиону: та так старалась, а Локонс воспринимал её знания словно ещё одну возможность напомнить о себе. — «Умница девочка»… — пробормотала Аманда, но Селестия лишь покачала головой. А потом Локонс с драматическим видом снял ткань с клетки. Селестия невольно подалась вперёд. Внутри метались крошечные, но удивительно яркие создания — корнуэльские пикси. Их звонкие голоса заглушили мысли. Селестия ощутила, как в груди поднялась лёгкая тревога. Локонсу она не слишком доверяла — он казался человеком, который много говорит, но мало делает. А теперь он собирался показать, как «обуздывать» этих существ. Девочка бросила быстрый взгляд на Гарри: тот выглянул из-за своих книг, и по его лицу тоже читалось беспокойство. — Ну что ж, — тихо сказала себе Селестия, крепче сжимая палочку, — посмотрим, насколько его хвалёная улыбка поможет ему с этими пикси. Пикси были ярко-синие, ростом сантиметров двадцать, с заостренными мордочками. Оказавшись после темноты на свету, они пронзительно заголосили, точно в класс ворвался полк трубачей, заметались по клетке, стали барабанить по жердям и корчить рожи, не то дразня зрителей, не то забавляя. — А теперь посмотрим, — повысил голос Златопуст Локонс, — как вы с ними справитесь! — И он открыл клетку. Что тут началось! Светопреставление! Пикси выскочили из клетки, как маленькие ракеты, и разлетелись во все стороны. Два проказника схватили за уши Невилла и взвились с ним под потолок. Штук пять-шесть, разбив окно и осыпав осколками стекла последний ряд, вылетели из класса. Остальные принялись крушить все, что попадало в их проворные ручки, с яростью разъяренного носорога. Били пузырьки с чернилами и залили весь класс, рассыпали корзину с мусором, рвали в клочки книги и тетради, срывали со стен картины, швыряли в разбитое окно сумки и учебники. Не прошло и пяти минут, как весь класс сидел под столами. Только бедняга Невилл, держась за люстру, болтался под потолком. Селестия с ужасом прижалась к стене, когда десятки крошечных синих пакостников ринулись со всех сторон. Они тянули её за волосы, дергали за рукава мантии и визжали так, что уши закладывало. — Ай! — вскрикнула она, когда один пикси вцепился в тетрадь и разорвал её обложку. Орион, стоявший чуть поодаль, попытался размахнуться палочкой, но один из проказников ловко вцепился ему в волосы и принялся дёргать. — Слезь с меня, мелкая тварь! — возмутился он, пытаясь ухватить пакостника за хвост. — Селестия, делай хоть что-нибудь! Но Локонс в этот момент бодро взмахнул палочкой и воскликнул: — Пескипикси пестерноми! И, разумеется, ничего не произошло. Один из пикси схватил палочку профессора и выкинул в окно. Орион прыснул со смеху: — Великолепно! Самый выдающийся маг всех времён и народов! Селестия в панике схватила учебник и попыталась прижать им одного из пикси к парте. Пакостник завизжал и стал дрыгаться, но оказался пойман. — Вот! Попался! — гордо сказала она, но тут же другой вцепился ей в косу и дёрнул так, что глаза защипало от слёз. Рядом Теодор Нотт, изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость, взмахнул палочкой и пробормотал: — Иммобулюс! Заклинание сорвалось с его губ неуверенно, и пикси только хохотнул и дернул его за нос. — Замолчи! — огрызнулся Тео, хватая пикси руками и пытаясь засунуть обратно в клетку. — Слизеринский факультет позоришь, урод! — Чего вы испугались? Действуйте! — завопил Локонс и юркнул под стол. — Это ведь всего только пикси! — Ну конечно, — процедил Орион. — А сам-то куда делся? В этот момент люстра затрещала и рухнула вниз вместе с Невиллом, который висел на ней, как на канате. Все ученики разом закричали. — Бежим! — крикнула Селестия, но звонок уже прозвенел, и толпа ринулась к двери. Орион успел схватить её за руку, вытягивая из-за парты. Но дверь перед ними резко захлопнулась — Локонс снаружи ловко защёлкнул замок. — Профессор! — крикнула Селестия, ударив по двери кулаком. — Вы что творите?! — Прошу вас, друзья, загоните оставшихся пикси обратно в клетку! — раздалось весёлое восклицание с другой стороны. — Вот это да! — фыркнул Орион. — Великий герой и защитник. — Да он нас просто подставил, — согласилась Селестия, отпихивая очередного пакостника, который снова рвался к её волосам. Гермиона уже ловко замораживала по одному пикси и засовывала их в клетку. — Видите? Всё очень просто, — сказала она с довольным видом. — Просто?! — возмутился Рон, отбиваясь от сразу трёх пакостников. — Они меня за уши оттаскать пытаются! Орион, морщась, наконец поймал одного пикси и швырнул его в клетку. — Если это и есть «реальная жизненная обстановка», как говорит Локонс, то я лучше на скучных лекциях Снейпа посижу, — буркнул он. Теодор, запыхавшись, прижал дверцу клетки: — Надо было этим пикси отдать самого Локонса. Пусть бы с ним разобрались. Селестия рассмеялась, хотя и всё ещё выглядела потрёпанной: волосы торчали во все стороны, мантию изодрали коготки, а учебник так и остался с вмятиной от отчаянной схватки с пикси. — Ладно, хоть живы остались, — сказала она, помогая Гермионе загнать последнего. — Но я точно больше никогда не буду открывать клетку, если Локонс рядом.                                   *** Селестия несколько дней подряд наблюдала за происходящим вокруг с привычной смесью любопытства и лёгкой усталости. Коридоры Хогвартса казались особенно оживлёнными: кто-то спешил на урок, кто-то — просто блуждал, а она вместе с Амандой старалась найти тихие уголки, где можно было перевести дух. — Давай прогуляемся по школе, — предложила Аманда, улыбнувшись. — Сегодня наши будут тренироваться на поле, а Теодор и остальные уже наверняка собрались в своей команде. Селестия кивнула: мысль о тихой прогулке по знакомым коридорам школы, пока шум и суета уроков остаются позади, казалась очень заманчивой. Они медленно шли, заглядывая в пустые классы и слушая, как где-то вдали доносится смех и крики учеников с тренировочного поля Когда Аманда и Селестия подошли к стадиону, они сразу услышали, как Оливер Вуд и Маркус Флинт громко спорят. Голоса доносились сквозь утреннюю прохладу, переплетаясь с шумом ветра и шелестом травы. — Флинт! — рявкнул Вуд, обращаясь к капитану соперников. — Сейчас наше время! Мы встали чуть свет! Убирайтесь отсюда! Маркус Флинт был крупнее Вуда. Гарри иногда казалось, что он смахивает на тролля. Вот и сейчас у него на лице играла глуповатая улыбка — как у тролля, замыслившего очередную каверзу. — Нам тут всем места хватит, Вуд. Подошли Алисия, Кэти и Анджелина. Слизеринцы, среди которых девочек не было, стояли плечом к плечу и презрительно ухмылялись. — Но я забронировал стадион! — крикнул Вуд. — Забронировал! — Ты забронировал, — возразил Флинт, — а у меня письменное разрешение от профессора Снегга. Вот, читай: «Я, профессор С. Снегг, разрешаю команде Слизерина провести тренировку на поле для квиддича в связи с тем, что им необходимо опробовать нового ловца». — У вас новый ловец? — спросил Вуд. — Это новость! Откуда вы его взяли? Из-за спин шестерых игроков вышел седьмой, чуть не на голову ниже остальных. На его бледном, заостренном лице играла самодовольная улыбка. Это был Драко Малфой. — Ты, случайно, не сын Люциуса Малфоя? — спросил Фред, неприязненно глядя на Драко. — А ты не зря упомянул его отца, — заявил Флинт, и ухмылки на лицах слизеринцев растянулись еще шире. — Он сделал нашей команде щедрый подарок. Посмотри сам! Все семеро вытянули вперед свои метлы. Отполированные до блеска, абсолютно новые, с золотыми буквами «Нимбус-2001», они ослепительно сверкали в лучах утреннего солнца. — Последняя модель. Появилась только месяц назад, — небрежно заметил Теодор, смахнув несуществующую пылинку со своей метлы. Она гораздо лучше «Нимбуса-2000». А что касается «Чистометов», — он бросил уничтожающий взгляд на старые метлы в руках Фреда и Джорджа, — они с этой моделью даже рядом не стояли. Игроки Гриффиндора не нашлись что ответить. У торжествующего Малфоя налитые злобой глаза превратились в щелки. — Смотрите, — махнул рукой Флинт. — К Гриффиндору спешит подмога. По полю к игрокам бежали Рон с Гермионой, решившие выяснить, в чем дело. — Что происходит? — спросил Рон у Гарри. — Почему вы не играете? А этот тип что тут делает? Он удивленно разглядывал Малфоя, одетого в спортивную форму Слизерина. — Я новый ловец сборной Слизерина, Уизли, — самодовольно заявил Малфой. — Мы любуемся метлами. Их купил мой отец для всей нашей команды. Рон не мог отвести восхищенного взгляда от семи великолепных скоростных метел. — Хороши, а? — невинно поинтересовался Малфой. — Не расстраивайтесь, соберите с болельщиков деньги и тоже такие купите. Или выставьте на аукцион свои «Чистометы-5». Музеи всего мира из-за них подерутся, — издевался он. Сборная Слизерина разразилась дружным хохотом. — Зато ни один игрок нашей сборной не покупал себе место в команде, — отчеканила Гермиона. — Все они попали туда благодаря таланту. Самодовольное лицо Малфоя исказила гримаса ненависти. — А твоего мнения, грязнокровка, никто не спрашивает! — выпалил он. Селестия  поняла: Малфой сказал что-то ужасное, потому что не успел он закрыть рта, как поднялся невообразимый шум. Флинт метнулся прикрыть собой Малфоя от кулаков Фреда и Джорджа. Алисия кричала: «Да как ты смел такое сказать!», а Рон с воплем: «Ты заплатишь за это, Малфой!» — выхватил из кармана волшебную палочку и, просунув ее под руку Флинта, направил прямо в лицо Малфою. По стадиону разнеслось эхо от громкого хлопка, из другого конца палочки вырвался зеленый луч и ударил Рона в живот. Рон упал и покатился по траве. — Рон! Рон! Что с тобой? — бросилась к нему Гермиона. Рон хотел ответить ей, открыл рот и… оглушительно рыгнул. К ужасу гриффиндорцев, из его рта посыпались слизняки. А слизеринцы зашлись от смеха. Флинт согнулся пополам и рухнул бы на траву, если бы не метла. Малфой не устоял на ногах и хохотал на четвереньках, колотя кулаком по земле. Гриффиндорцы окружили Рона, извергавшего больших блестящих слизней. Зрелище было столь неприятно, что никто не решался помочь ему. Селестия слегка отступила, всё ещё напряжённая после драки. — Аманда… что такое «грязнокровка»? — спросила она тихо, чуть дрожащим голосом. Аманда на мгновение замялась, потом села рядом и взяла Селестию за руку. — Это… это обидное слово, — сказала она спокойно. — Магглорожденных называют так те, кто считает себя «чистокровными». Но это глупость. Ты не грязнокровка, Селестия. Ты просто… ты сама. Селестия кивнула, сжав кулаки, но с лёгкой улыбкой: — Значит, кровь не определяет, кто я есть… — Именно, — подтвердила Аманда. — Главное — что у тебя внутри. Близилось время обеда. Селестия и Аманда медленно шли по пустынному коридору, все ещё обсуждая недавние события. Атмосфера была тихой, лишь легкий скрип шагов по старым каменным плитам нарушал тишину. — Я всё ещё не понимаю, почему кто-то может так говорить… — вздохнула Селестия, глядя на свой отражённый в стекле силуэт. — «Грязнокровка»… как это вообще можно считать оскорблением? — Потому что для некоторых людей важна только кровь, — ответила Аманда, немного пожав плечами. — Но для нас… для нас главное — кто мы есть, а не откуда наша семья. Селестия кивнула, пытаясь усвоить эти слова. Она чувствовала, что с Амандой рядом ей легче справляться с обидой и злостью, которые ещё тлели после драки. — Значит, ты всегда будешь рядом? — робко спросила она. — Конечно, — улыбнулась Аманда. — И мы справимся со всем вместе. Когда они подошли к Большому залу, запах свежих пирогов и горячего супа уже манил их к столам. Селестия на мгновение закрыла глаза и вдохнула полной грудью: в этот момент всё, что происходило, казалось чуть менее страшным, потому что рядом была подруга, которая понимала. Она шла в столовую, зная, что этот обед станет маленькой передышкой перед новым учебным днем, который обязательно принесет новые трудности, но и новые надежды.