Из разных миров

Хэллоуин в Хогвартсе всегда был особенным днём — не просто праздником, а настоящим волшебным спектаклем. Замок словно оживал, и его древние стены преображались под чарами и стараниями домовиков. В коридорах развевались длинные гирлянды из летучих мышей: они то висели неподвижно, словно настоящие украшения, то вдруг срывались и с шелестом крыльев пролетали мимо учеников. Под потолком Большого зала парили тысячи тыкв — каждая была выдолблена и освещена изнутри огненным свечением. Их жёлто-оранжевый свет играл на стенах, отбрасывая колеблющиеся тени, и делал атмосферу зала таинственной, но тёплой. Столы ломились от угощений: жареная индейка и цыплята, котлы с дымящимся тыквенным соком, огромные тарелки с пирогами, печеньем и конфетами всех сортов. Между блюдами мелькали необычные лакомства — сахарные паучки, которые шевелили лапками, или желейные привидения, проплывающие прямо по скатерти. Ученики смеялись, соревновались, кто поймает больше летучих мышей заклинанием, делились сладостями и рассказывали друг другу страшные истории. Призраки тоже участвовали в празднике: Почти Безголовый Ник устраивал целые представления, снова и снова демонстрируя свой «почти» отрезанный в разное время и в разных позах. Толстый Монах раздавал детям «привидения в карамели», а Кровавый Барон угрюмо скользил между столами, отчего все чуть приглушали голоса. Близилось время ужина, и Селестия вместе с Амандой как раз собирались подняться в Большой зал. Девочка уже чувствовала приятный голод и предвкушала горячие блюда, но вдруг по коридору прокатился шум голосов. Она замедлила шаг, переглянувшись с подругой. — Что там? — прошептала Аманда. Селестия лишь качнула головой. Из-за угла вылился поток учеников, оживлённо болтающих, смеющихся, явно возвращавшихся с пира. Но как только первые подошедшие заметили странное зрелище на стене, шум сразу оборвался. Селестия тоже посмотрела туда — и дыхание у неё перехватило. На факеле висела кошка. Сердце забилось быстрее, ладони похолодели. Она узнала миссис Норрис — ту самую, которая вечно следила за учениками. Но теперь животное было словно окаменевшее. На стене между двух окон огромными буквами были начертаны слова, блестящие в свете факелов: «ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА ТРЕПЕЩИТЕ, ВРАГИ НАСЛЕДНИКА!» Вокруг воцарилась гнетущая тишина. Ученики теснились, кто-то пятился назад, кто-то пытался протолкнуться поближе, но каждый шёпот отдавался в коридоре пугающим эхом. — Трепещите, враги наследника! — внезапно выкрикнул чей-то голос. — Вы будете следующими, грязнокровки! Селестия узнала его — это был голос Малфоя. Девочка сжала кулаки и почувствовала, как рядом напряглась Аманда. В глазах мальчика из Слизерина появилось странное, почти восторженное выражение, а на губах застыла довольная ухмылка. «Грязнокровки…» — слово больно кольнуло её, будто ножом. Селестия машинально опустила взгляд, надеясь, что никто не заметил, как у неё дрогнуло лицо. — Что тут такое? — вдруг раздался резкий голос. Это был Филч. Он буквально врезался в толпу, отталкивая учеников, и, увидев кошку, замер. Его глаза расширились, руки вцепились в голову. — Что с моей кошкой?! Что?! — завопил он, и его крик отразился от каменных стен так, что Селестия невольно вздрогнула. А потом его взгляд метнулся к группе впереди, где стояли Гарри Поттер, рыжеволосый мальчик и девочка с взъерошенными волосами. — Это ты! — взвизгнул Филч, указывая на Поттера. — Ты убил её! Ты!.. Селестия почувствовала, как её сердце сжалось. «Убил? Но ведь кошка… она же не…» — Успокойтесь, Аргус. Голос Дамблдора прозвучал твёрдо, но спокойно. В тот же миг напряжение в воздухе будто слегка ослабло. Директор шёл неторопливо, сопровождаемый профессорами. Селестия затаила дыхание, глядя, как он осторожно снимает миссис Норрис со скобы. — Идёмте со мной, Аргус, — сказал он мягко. — Вы тоже, мистер Поттер, мистер Уизли и мисс Грейнджер. Селестия вжалась в стену, стараясь не попасться на глаза ни Дамблдору, ни профессорам. Но Локонс, сияющий, словно звезда, тут же выскочил вперёд: — Мой кабинет ближе всех, господин директор! Прямо наверх, прошу… — Благодарю вас, Златопуст, — спокойно кивнул Дамблдор. Собравшиеся ученики поспешили расступиться. Селестия, затаив дыхание, наблюдала, как Гарри, его друзья и профессора исчезают в конце коридора. Только после этого она заметила, что всё это время держала Аманду за руку. — Это… это же было ужасно, — прошептала она. Аманда кивнула, и в её взгляде было то же самое — смесь страха и непонимания. Они долго ещё стояли среди толпы, пока шёпот и перешёптывания не начали перерастать в тревожный гул. Ученики обсуждали надпись, переглядывались, спорили, строили догадки. Кто-то смеялся нервным смехом, кто-то почти шёпотом говорил о «наследнике», о Тайной комнате, о «грязнокровках». Селестии хотелось только одного — уйти отсюда подальше. — Пойдём, — тихо сказала Аманда, слегка потянув подругу за руку. — Здесь становится душно. Они незаметно выскользнули из толпы и пошли по направлению к подземельям. Шаги отдавались гулким эхом по каменным стенам, и Селестии казалось, что с каждым шагом холод становился ощутимее. — Ты слышала, что он крикнул? — вдруг нарушила тишину Селестия. Голос её дрогнул. — «Грязнокровки»… Опять это слово. Аманда нахмурилась и сжала губы. — Да. И мне совсем не нравится, что Малфой сказал это так… громко. Будто гордился. Селестия замедлила шаг, обняла себя за плечи, словно её продрогло. — Я… я не понимаю, Аманда. Почему это слово звучит так… мерзко? Почему он сказал его с такой ненавистью? Аманда посмотрела на неё внимательно и немного устало вздохнула. — Потому что для некоторых чистокровных магов всё сводится к крови. Они считают, что если твои родители — не волшебники, ты хуже, недостойна учиться здесь. «Грязнокровка» — это оскорбление. Но это неправда, Селестия. Совсем неправда. — Значит… они думают, что я… не настоящая? — спросила девочка тихо. Аманда кивнула. — Но ты же знаешь — магия в тебе настоящая. Ты сама это чувствуешь. Она не зависит от того, кто твои родители. Ты, и Гермиона — вы такие же ученики Хогвартса, как и они. Селестия кивнула, но в груди всё равно жгло от услышанного. — А «наследник»? — после паузы спросила она. — Они ведь говорили, что он будет охотиться именно на таких, как я… Аманда на секунду замялась, а потом твёрдо ответила: — Даже если это правда… ты не один. У тебя есть друзья есть я. И мы не позволим никому унижать тебя из-за того, что ты такая Эти слова немного согрели Селестию, и она, хотя и тревожно, но всё же улыбнулась. *** Несколько дней спустя после Хэллоуина Хогвартс будто потемнел. Казалось, что даже факелы на стенах горели тусклее, а длинные коридоры отбрасывали непривычно глубокие тени. Ученики говорили тише, чем обычно, и все больше группировались по факультетам, будто в школе повисла невидимая граница. В библиотеке, где обычно царила сосредоточенная тишина, теперь то и дело слышались перешёптывания. — Говорят, это было предупреждение, — шепнула одна из старшекурсниц-слизеринок, проходя мимо. — Наследник Слизерина пробудился… — И все знают, против кого он, — добавил другой голос, и Селестия поняла, что речь идёт о таких, как она. На уроках Зельеварения профессор Снейп вел себя как всегда, но в классе напряжение ощущалось даже сильнее, чем в коридорах. Теодор Нотт сидел по соседству, старательно не глядя на Селестию, и только изредка криво усмехался, когда кто-то снова упоминал «грязнокровок». В столовой разговоры тоже не смолкали. Одни уверяли, что «наследник» уже среди них, другие — что это очередная байка. Селестия чувствовала на себе взгляды, и даже за столом Слизерина рядом с Амандой ей было неспокойно. Аманда же держалась невозмутимо. Она заметила тревогу подруги и тихо сказала: — Пусть болтают. Большинство и половины не понимает, о чём говорит. Селестия кивнула, но внутри всё равно ощущала тяжесть. Она знала: от таких разговоров не так-то просто отмахнуться. Зазвенел звонок, и ученики, нехотя поднимаясь из-за парт, потянулись в сторону кабинета истории магии. Селестия шла вместе с Амандой, чувствуя, как в коридоре стоит непривычная тишина — разговоры про «наследника» и надпись на стене будто вытянули из замка весь смех и радость. — Опять Бинс, — пробормотала Аманда с кислой миной, — я лучше бы сто раз подряд написала эссе по Зельям, чем слушала его. Селестия лишь кивнула. Ей сегодня было не до подшучиваний. В классе пахло мелом и старой бумагой. Селестия сразу забралась на стол — так иногда делала, когда хотела сидеть чуть выше остальных. Аманда неодобрительно покосилась, но ничего не сказала и села рядом, скрестив руки на парте. Лекция началась, как всегда, однообразно и бесконечно скучно. Профессор Бинс, бледный, полупрозрачный, вошёл прямиком через доску и заговорил своим сухим голосом. — В тысяча двести восемьдесят девятом году была заключена Международная конвенция… Голоса вокруг стихали, веки опускались сами собой. Селестия подперла щёку ладонью, глядя на скучающих однокурсников. Рон с Гермионой спорили шёпотом, кто из них был прав в предыдущем задании. И вдруг, словно что-то прорвало, Гермиона высоко вскинула руку. — Да, мисс… э-э… — профессор Бинс даже моргнул, что бывало с ним нечасто. — Грэйнджер, профессор, — отчётливо произнесла Гермиона. — Я хотела спросить вас о Тайной комнате. Эти слова упали в тишину, как камень в воду. Селестия невольно выпрямилась и скрестила руки на груди. Её сердце болезненно ёкнуло: опять эта история… Аманда напряглась рядом, её глаза блеснули любопытством, но в то же время тревогой. Даже самые сонные — Дин Томас, Лаванда Браун, Невилл — подскочили на своих местах. Впервые за долгое время урок истории волшебства перестал быть скучным. Профессор замигал так, будто Гермиона только что спросила его, любит ли он танцевать. — Мой предмет — история волшебства, — протянул он, словно скрип. — Я имею дело с фактами, а не с мифами и легендами… Класс оживился. Даже самые сонные ученики потянулись вперёд, слушая. Селестия ощущала, как напряжение растёт. «Ну вот, сейчас опять о Слизерине…» И действительно. — Школа основана более тысячи лет назад четырьмя величайшими магами… — начал Бинс. — Годрик Гриффиндор, Пенелопа Пуффендуй, Кандида Когтевран и Салазар Слизерин… Селестия вздрогнула, услышав это имя. Казалось, весь класс словно сжался, затаил дыхание. Бинс продолжал: — Слизерин считал, что тайны магии должны храниться только в чистокровных семьях. Маглам он не доверял. В конце концов между ним и Гриффиндором возник раздор, и Слизерин покинул школу… Селестия опустила взгляд на свои руки. Слово «чистокровные» жгло, как каленое железо. Она чувствовала, что Аманда, сидевшая рядом, тоже насторожилась, но у той на лице была скорее задумчивость, чем тревога. — Согласно легенде, — скрипел дальше профессор, — Слизерин создал Тайную комнату и наложил на неё печать. Войти туда сможет лишь его наследник. Он освободит заключённый в Комнате Ужас и выгонит из школы тех, кто, по его мнению, недостоин изучать волшебство… В классе повисла гробовая тишина. Селестия машинально сглотнула, почувствовав, как по спине пробежал холодок. «Недостойны… значит… такие, как я?» — мелькнуло в голове. — Всё это миф, — резко закончил Бинс, будто хлопнул крышкой книги. — Никакой комнаты не существует. Некоторые зашевелились, кто-то облегчённо выдохнул. Но тут Гермиона вновь подняла руку: — Сэр, а что это такое, «заключённый в Комнате Ужас»? Селестия напряглась так, что пальцы вцепились в край парты. Ей ужасно хотелось заткнуть уши, но в то же время она ждала ответа, хотя и боялась его услышать. — Легенда гласит, что это чудовище, которое будет повиноваться лишь наследнику Слизерина, — пояснил профессор Бинс сухим, шелестящим голосом. Ученики испуганно переглянулись. — Не бойтесь, никакой Комнаты нет. — Профессор Бинс зашуршал бумагами. — Ни комнаты, ни чудовища. — Но, сэр, — сказал Симус Финниган, — вы говорите, что Комнату сможет открыть только настоящий наследник Слизерина. Не значит ли это, что, пока он не явится, никто ее не найдет? — Глупости, Флаэрти, — рассердился профессор Бинс. — Этой Комнаты нет. Уж если ни один директор школы ее не нашел… — Простите, профессор, — пропищала Парвати Патил, — может, тут просто нужна черная магия, а у нас черных магов нет. — Если волшебник не прибегает к черной магии, мисс Пеннифезер, это не значит, что он не владеет ею, — повысил голос Бинс. — Повторяю: если уж предшественники Дамблдора… — Но, может, нужно быть в родстве со Слизерином, а ведь директор… — начал было Дин Томас, но тут уж профессор Бинс вышел из себя. — Все, хватит об этом! — отрезал он. — Это все миф, сказка, легенда. Зарубите себе на носу: Комнаты нет. Как нет ни малейшего доказательства, что Слизерин устроил в замке хотя бы потайной чулан для метел! Я сожалею, что рассказал вам эту глупую историю. И давайте вернемся к истинной истории, к твердым, надежным, проверенным фактам. Не прошло и пяти минут, как класс снова сонно оцепенел. *** Вскоре грянул матч по квиддичу с Слизерином. На трибунах царил шум и гам: зелёные и алые баннеры развевались, гремели барабаны и кричалки. Селестия сидела рядом с Амандой, а чуть выше — громко болел за Гриффиндор Орион. Игра была напряжённой: слизеринцы играли грубо, грифиндорцы не уступали. В какой-то момент Гарри врезался в землю, ударившись с метлы. Все ахнули. — Он руку сломал! — вскрикнула Аманда. Селестия в ужасе смотрела, как к Гарри подбежал профессор Локонс. Тот, как всегда, изобразил уверенность, взмахнул палочкой… и — хруст! — кости в руке исчезли. Рука Гарри обвисла, словно тряпичная кукла. Трибуны ахнули, половина слизеринцев прыснула от смеха, а грифиндорцы шумно возмутились. Орион, сжав кулаки, встал с места и закричал: — Вы что, это же не смешно! Но слизеринские ребята только усмехнулись. Тео сидел неподалёку и промолчал, однако глаза его блеснули — он тоже не выглядел довольным этим зрелищем. Позднее вечером разговоры о матче перемешались с новыми страхами. Слухи о «наследнике Слизерина» не утихали. Теперь все повторяли: нападения становятся опаснее, и никто не знает, кто будет следующим. Несколько недель спустя тревога в замке усилилась.после мачта произошло то, что повергло учеников в настоящий шок. Рано утром по коридорам пронеслась весть: нашли окаменевшего Колина Криви. Маленький мальчик, всегда таскавший фотоаппарат, теперь лежал неподвижно, словно мраморная статуя, с тем же восторженным выражением лица. Ученики толпились, перешёптывались, и Селестия ясно слышала, как рядом кто-то процедил: — Вот увидите, следующий будет кто-то из грязнокровок. Она почувствовала, как Аманда резко дёрнула её за рукав, увлекая подальше от толпы, чтобы не слышать подобного. Теодор лишь мрачно щурился, но ничего не сказал. На второй неделе декабря профессор Макгонагалл составила список желающих остаться в школе на Рождество. Селестия стояла возле доски объявлений, следя, как ученики один за другим отмечаются в списках на Рождество. В её сердце смешались лёгкое волнение и странная грусть: большинство друзей уезжали домой, а она оставалась в замке. — Ну что, Аманда, ты едешь домой? — спросила Селестия, стараясь, чтобы голос не дрожал. Аманда кивнула, слегка нахмурившись: — Да, к отцу. Тебе не скучно будет? — Навряд ли, — ответила Селестия, пытаясь улыбнуться. — Но… будет как-то пусто без тебя и Ориона. Аманда приобняла её за плечи: — Не переживай, Селестия. Будь осторожна. И если что — пиши письма, ладно? Теодор, который стоял рядом и по-прежнему держался сдержанно, хмыкнул: — будь осторожен грязноеровка — Теодор Нотт! -сказала резко Аманда Селестия слегка прищурилась, наблюдая, как он разворачивается и идёт к выходу. — Ладно… — тихо прошептала она себе. — Значит, остаюсь одна. Внутри Хогвартса воздух был прохладен, а каменные стены казались ещё более древними и пустыми, когда привычные голоса друзей исчезли из коридоров. Селестия сжала руки в замке, глубоко вдохнула и направилась к общежитию, готовая встретить долгие зимние дни среди тишины и свечей. Уроки зельеварения проходили в одном из больших подземных залов. Сегодняшний ничем не отличался от предыдущих. Снегг дал задание приготовить Раздувающий раствор. На столах поблескивают латунные весы и банки со всякой гадостью, между столами парят котлы. Снегг рыщет по классу, отпуская колкие замечания в адрес гриффиндорцев, слизеринцы одобрительно хихикают. Любимчик Снегга Драко Малфой Селестия сидела на скамье рядом с Амандой и наблюдала за происходящим с осторожной любопытностью. Подземный зал зловеще сиял мерцающими котлами, а банки с ингредиентами будто шептались между собой. Её взгляд скользил по лицам учеников: некоторые напряженно мешали свои растворы, кто-то тихо хихикал. Когда Малфой швырнул в сторону Гарри и Рона сушёные рыбьи глаза, Селестия сжала губы. Она понимала, что если кто-то ответит ему так же, Снегг мгновенно вмешается, и неприятностей не избежать. Её сердце слегка сжалось, когда она увидела, как Гарри прячется за котлом и достаёт хлопушку. — Ах, это что-то будет… — прошептала она Амандe, не отводя глаз. Взрыв, когда хлопушка попала в котел Гойла, заставил Селестию подпрыгнуть. Она едва удержалась на скамье от смеха и испуга одновременно. Малфой, с раздутым носом, был почти нелепым, а Гойл, тыкаясь во все стороны, вызывал одновременно жалость и смешок. Селестия почувствовала, как вокруг витает напряжение. Снегг кричал, но глаза у него блестели каким-то странным, почти злорадным огнём. Девочка сглотнула, прижимаясь к своей парте, следя за Гермионой, которая тихо юркнула к двери, и удивлялась её смелости. Когда действие лекарства вернуло всё на место, Селестия выдохнула. Класс успокоился, только легкое тиканье котлов и шелест ингредиентов нарушали тишину. Девочка невольно улыбнулась, смотря на Малфоя с его носом теперь уже нормального размера, и подумала: «Вот же школа… никогда не знаешь, что случится в следующий момент». Несколько дней спустя Селестия шла рядом с Амандой, стараясь пробраться сквозь толпу учеников у доски объявлений. Её глаза сразу заметили небольшую группу слизеринцев, собравшихся у пергамента. Один из них, высокий мальчик с темными волосами и острым взглядом, махнул рукой и подзывал к доске: — Открывается Дуэльный клуб! — произнёс он с важным видом. — Сегодня первое собрание. Как раз кстати! Селестия слегка нахмурилась. Ей стало интересно, как это будет происходить, но в то же время она чувствовала лёгкое напряжение. Аманда тихо прошептала ей: — Думаешь, стоит попробовать? — Интересно… — ответила Селестия, сжимая палочку в кармане мантии. — Посмотрим, кто там будет тренером. Когда они вошли в Большой зал, девочка сразу почувствовала праздничное, но в то же время тревожное волнение: столы были убраны, свечи горели под бархатным потолком, а вдоль стены стояли золотые подмостки. Ученики с палочками в руках внимательно наблюдали за сценой. — Интересно, кто будет показывать нам дуэли? — шепнула Селестия Амандe, продвигаясь ближе. — Может, кто-то из старших, как в легенде? Но их внимание отвлёк лиловый силуэт Локонса, который уверенной походкой вышел на подмостки, за ним следовал Снегг. Сердце Селестии забилось быстрее: она понимала, что уроки дуэли будут не просто демонстрацией, а настоящим испытанием. — Подойдите поближе! — раздался голос Локонса. — Профессор Дамблдор одобрил создание Дуэльного клуба. Здесь вы научитесь защищать себя, если потребуется! Ассистировать мне будет профессор Снегг. Сейчас мы покажем, как дерутся на волшебных палочках. Селестия чуть сжала руку Амандe, ощущая смешанное волнение и любопытство. «Ну что ж… посмотрим, на что мы способны», — думала она, готовясь к предстоящему зрелищу. Селестия стояла чуть в стороне, стараясь не привлекать внимания, но её взгляд не отрывался от подмостков. Её пальцы непроизвольно сжали палочку, когда Локонс и Снегг начали демонстрировать дуэль. Яркая молния заклинания Снегга отбросила Локонса к стене, и Селестия невольно вздрогнула, ощущая холодок страха и восхищения одновременно. — Он жив? — прошептала Аманда рядом, но Селестия лишь кивнула, не сводя глаз с Локонса, который еле поднялся. Когда Локонс объявил о разборе учеников на пары, Селестия почувствовала, как её сердце сжалось. Её напарницей оказалась Пэнси Паркинсон. Селестия уже знала, что слизеринка будет смотреть на неё свысока, а ухмылка на лице Пэнси обещала множество колких замечаний. — Ну что ж, грязнокровка, постарайся не опозориться, — шипнула Пэнси, подходя ближе и выставляя палочку так, чтобы подчеркнуть своё превосходство. Селестия глубоко вдохнула и спокойно ответила: — Посмотрим, кто кого опозорит, Паркинсон. Когда судьи — Локонс и Снегг — дали сигнал, дуэль началась. Пэнси первой рванула вперёд с заклинанием, но Селестия вовремя отразила его небольшим щитом. Её пальцы бегло перебирали жесты заклинаний, пытаясь держать дистанцию и не поддаваться панике. — Ты… ты даже не сможешь меня поймать! — хихикнула Пэнси, пытаясь смутить Селестию. — Слышала это уже тысячу раз, — спокойно ответила Селестия, стараясь сосредоточиться и не дать раздражению взять верх. Селестия глубоко вдохнула, почувствовав, как кровь приливает к лицу. Пэнси, ухмыляясь, бросила в её сторону первое заклинание — маленькую зеленую вспышку, которую Селестия легко отбила легким движением палочки. — Ха! Ты слабее, чем я думала! — проворчала Паркинсон, наступая ближе. Селестия шагнула в сторону, ловко уворачиваясь от второго заклинания, которое уже разметало искры по полу. Её ладони дрожали, но она старалась не показывать страха. — Ты же сама начала, Пэнси, — спокойно ответила она, хотя сердце колотилось. Третье заклинание Пэнси оказалось более коварным: закрученный вихрь мелких огненных искр летел прямо к Селестии. Она инстинктивно подняла щит, и удар разлетелся по полу, выбив из-за подмостков пару бледных искр. Несколько учеников в зале ахнули. — Не думала, что у грязнокровок есть хоть какой-то талант, — пробормотала Пэнси, но голос дрожал от волнения. Селестия улыбнулась сквозь напряжение. — Если бы я слушала таких, как ты, мы бы до сих пор боялись даже палочек. Она сделала резкий шаг вперед и выпустила заклинание, мягко, но точно, которое отбросило Пэнси на пару шагов назад. Слизеринка зашипела от неожиданности, наткнувшись на столик с принадлежностями для дуэли, но успела удержать равновесие. — Эй! Ты мне ещё заплатишь за это! — вскрикнула Пэнси, готовя новое заклинание. Селестия же уже сосредоточилась на дыхании, стараясь не дать эмоциям управлять собой. Она видела, как слизеринка с каждой секундой теряет уверенность, как её улыбка постепенно смягчается, а взгляд становится более настороженным. — Давай закончим это достойно, — тихо сказала Селестия себе и одновременно услышала, как в зале шумит, волнуясь за ход дуэли. На этот раз Пэнси выпустила более мощное заклинание, но Селестия была готова. Она сделала шаг в сторону, ловко подставив палочку под удар, и заклинание отразилось в воздухе, разлетевшись мелкими светящимися искрами. — Вот так, — выдохнула Селестия, ощущая прилив уверенности. — Не так уж и страшно, если держать голову холодной. Толпа слегка ахнула, кто-то пробормотал одобрительно. Пэнси сердито оглянулась, но уже не со смехом, а с явной озабоченностью. Селестия едва успела перевести дыхание, когда из толпы донеслись знакомые голоса. — Отлично, Селестия! — прокричала Аманда, подпрыгивая на месте. — Ты прямо сияла! — Точно, — добавил Орион, склонив голову и хмыкнув. — Видно, что тренировка не прошла даром. У тебя реакция и концентрация на уровне! Селестия почувствовала, как тепло растекается по щекам. Её сердце всё ещё колотилось, но теперь от гордости, а не от страха. Она кивнула, улыбнувшись друзьям. *** К утру легкий снегопад, начавшийся ночью, превратился в настоящую вьюгу. И последний урок травологии в семестре был отменен: профессор Стебль хотела потеплее укутать мандрагоры (надеть на них носки и шарфы), а это была сложная процедура, которую она никому бы не рискнула доверить. А сейчас было нужно, чтобы мандрагоры поскорее выросли, ведь без них целебный настой для Миссис Норрис и Колина Криви не приготовишь. Вместо урока Селестия медленно шла по пустым коридорам подземелий, обдумывая, как же провести это Рождество без Аманды. Снег за окнами завывал, а каменные стены замка отражали её шаги, делая их будто громче, чем они были на самом деле. Решив, что сидеть одной в комнате скучно, она направилась в библиотеку — там всегда было тихо и уютно, и книги могли отвлечь от навязчивых мыслей. Открыв массивную дубовую дверь, она ощутила привычный запах старой бумаги и воска. Коридоры между полками были пустынны, и лишь слабый свет свечей мягко освещал ряды книг. Селестия шла вдоль полок, касаясь пальцами переплетов, когда вдруг услышала тихий голос. — Селестия? Она резко обернулась и увидела Гарри Поттера, который с осторожностью выглядывал из-за стеллажа с редкими изданиями. Его лицо выражало удивление и лёгкую неловкость. — Гарри! — слегка вздохнула Селестия, облегчённо улыбнувшись. — Ты тоже решил укрыться от снежной вьюги? — Ага, — кивнул он, делая шаг навстречу. — Хотел спокойно почитать… и, видимо, не один я это решил. Селестия немного смутилась, но решила, что company не помешает. Они прошли в сторону дальнего стеллажа, где редко кто заглядывал, и устроились на полу среди книг. Гарри вытащил том по магической истории, а Селестия с интересом изучала старые трактаты о заклинаниях защиты. — Ты… ты не боишься, что здесь кто-то услышит? — осторожно спросила она. — Нет, — ответил Гарри, немного улыбнувшись. — Тут почти всегда тихо. А кроме того, если кто-то и зайдёт, мы сможем быстро спрятать книги. Селестия наклонилась к Гарри чуть ближе, тихо спрашивая: — А… а почему ты не уезжаешь домой на Рождество? У тебя ведь есть где-то родители, да? Гарри на мгновение поморщился, опустив глаза: — Родителей у меня нет… А у Дурслей я… ну, не скажу, что меня ждут. Они не любят меня особенно. Селестия слегка вздохнула, понимая. Её голос стал мягче: — Понимаю… Тогда, наверное, Хогвартс кажется безопаснее и уютнее, чем дом, где тебя не ждут. — Да, — кивнул Гарри. — Здесь есть друзья, и хотя снег и вьюга — это немного скучно… но зато спокойно. Селестия откинулась на спинку стула, задумчиво глядя в пол: — Ты слышал, что произошло с Колином Криви? Вроде как нападение, и все в замке снова шепчутся о Тайной комнате. Гарри кивнул, сжав кулаки: — Да… Я сам видел. Жутко всё это. Никому не хочется, чтобы ещё кто-то пострадал. — А «наследник» Слизерина… — тихо начала Селестия, — все эти слухи… Я всё ещё не понимаю, кто это может быть. Ты веришь, что такой человек действительно существует? Гарри тяжело вздохнул: — Я бы хотел, чтобы это был просто миф… но события говорят обратное. И Колин — не первый, кого напугали или пострадали. Гарри замялся, глядя на Селестию: — А… ты мне не боишься после всего этого? — тихо спросил он, понизив голос. — Все думают, что я наследник Слизерина… Селестия на мгновение замерла, изучая его лицо. Потом слегка улыбнулась, несмотря на напряжение: — Гарри… если бы ты был злодей, если бы действительно хотел кому-то навредить… — она сделала паузу, — ты бы уже меня убил. Гарри моргнул, будто не ожидал такой прямоты. — Значит, ты… — начал он, но Селестия перебила его, спокойно продолжая: — Я вижу, как ты стараешься помочь, как переживаешь за других. Наследник Слизерина не заботится о чужой безопасности, а ты… ты другой. Гарри почувствовал, как напряжение внутри него немного спало. Он кивнул, с лёгкой улыбкой: — Тогда… значит, мы хотя бы друг другу можем доверять? — Да, — ответила Селестия, — здесь, в этом замке, нам нужно держаться вместе. И я рада, что ты рядом, Гарри. Гарри кивнул Селестии, будто подтверждая невысказанную договорённость, и медленно поднялся с пола, поправляя капюшон. — Ладно… я лучше пойду, — сказал он тихо, — не хочу, чтобы кто-нибудь подумал, что мы тут что-то замышляем. Селестия кивнула в ответ, всё ещё ощущая лёгкое дрожание от пережитого разговора. — Хорошо, Гарри… будь осторожен, — мягко сказала она. — И спасибо за компанию. — Всегда, — коротко улыбнулся он. И, не дожидаясь ответа, быстро прошёл между стеллажами, тихо исчезая в коридоре, оставив Селестию одну среди книг и слабого света свечей. Она осталась стоять на месте, наблюдая, как закрылась дверь за Гарри, и глубоко вздохнула. Внутри неё смешались облегчение и лёгкая тревога: теперь она знала, что можно доверять ему, но всё равно оставалась осторожной. Снег за окнами по-прежнему завывал, а замок, казалось, погрузился в тихую, почти мистическую атмосферу зимней ночи. Селестия оперлась спиной о стеллаж и на мгновение закрыла глаза, позволяя мыслям ускользнуть от забот и слухов о «наследнике Слизерина». Она знала, что впереди ещё много испытаний, но хотя бы на минуту могла позволить себе спокойствие.