Неудачник | Loser

Ровно в семь утра автоматические жалюзи Бена поднялись, впуская золотой свет раннего рассвета, озарявший всю спальню. Рей застонала у него в руках и натянула капюшон толстовки на лицо. — Суббота же, — пробурчала она в изгиб его шеи и плеча, теплым дыханием касаясь кожи. — Какого хрена… Он схватил телефон: пара свайпов по экрану, и они снова погрузились во тьму. — Так лучше? — Да, мудак, — пробормотала она. Она никогда не была жаворонком. Ему вспомнился тот единственный раз, когда они позволили себе проснуться вместе, будучи еще подростками. Лея тогда ушла на работу раньше обычного, а мама Рей была на ночной смене. В то утро, когда Рей поняла, что проспала, то аж вылетела из его кровати, ругаясь, собирая одежду и клянясь устроить ему ад. Но в том сладком промежутке между ее пробуждением и осознанием, она нежилась рядом, приткнувшись ближе. На футболке у него было влажное пятно от ее слюней, девичье бедро было зажато между его ног. И она словно принадлежала ему. А теперь Рей снова была в его руках, только теперь бежать никуда не надо было. Она устроилась поудобнее, когда комната снова погрузилась в мягкий серый полумрак. Ее волосы пахли все так же. Значит, шампунь не поменяла. Бен прижался носом к ее макушке и глубоко вдохнул, чувствуя, как на него накатывает спокойствие. Дом. Она пошевелилась. — Ты меня обнюхиваешь, что ли? Он неловко усмехнулся. — Попался. — Ну и? Он подцепил пальцем ее подбородок, поднял лицо к себе. Капюшон сполз, явив ее растрепанные волосы. — Можно тебя поцеловать? — осторожно спросил Бен, помня ее панику прошлой ночью. — Окей… Он был удивительно робок, учитывая не только их прошлое, но и то, с какой бешеной одержимостью он бежал за ней вчера, словно игрок, которому нечего терять. Но теперь ему казалось, что в этом кроется целое будущее. Что все, что у них может быть, закладывается прямо в этот момент. Глупо, конечно, но будто фундамент их возможной жизни рождался между их губ в эту секунду. — Ммм, — промурлыкала она, обвивая его бедра ногой, придвигаясь ближе и вплетая пальцы в его волосы. И они снова были вместе. Это было естественно — тела сами находили друг друга, словно не было всех этих лет порознь. Его руки скользнули к ее талии, и Рей перекатилась на него сверху, воспользовавшись моментом, чтобы стянуть с себя его огромную кофту. Золотые лучи пробивались сквозь щели жалюзи, ложась на ее покрытую мурашками кожу. Он согревал ее ладонями, скользя вверх к шее, потом вниз — по груди, животу, и снова обвивая талию. Она снова потянулась к нему, прижимаясь грудью, двигала бедрами, позволяя ему кончиками пальцев исследовать изгибы ее позвоночника. — Я хочу тебя, — шепнула Рей ему в губы, стягивая с себя трусики. — Блядь… — выдохнул он, не веря в происходящее и уже полностью захваченный желанием. Желанием настоящим — не тем маниакальным, отчаянным стремлением обладать, как прошлой ночью. Это была истинная форма той глубокой жажды, которую он так недавно путал с ненавистью. — Блядь, — прохрипела она в ответ хрипло, пока снова усаживалась к нему на колени, скользнув по его напряженному члену. Она уперлась руками в его грудь и дразняще повела бедрами, наслаждаясь, а потом медленно провела ногтями вниз по его торсу. — Снимешь? — спросила она игриво, останавливаясь пальцами у пояса. — Сама давай, — предложил он лениво, поглаживая ее бедра. Ему некуда было спешить. Их прошлые встречи всегда были пропитаны спешкой и тайной; он был неловким, цеплялся за каждую крошку того, что давала ему Рей. Бен никогда не позволял себе просто наслаждаться. От этого к глазам подступали слезы. К счастью, она этого не заметила — слишком была занята узлом на его спортивных шортах. Когда она стянула резинку, Бен приподнял бедра, позволяя ей медленно освободить его, пока он не оказался полностью обнаженным. — Все в порядке? — спросила она, обхватывая его плоть рукой и направляя головку к своему влажному лону, зависнув над ним, словно ангел. Он кивнул, сжимая ее ляжки, пока она опускалась вниз, и оба резко вдохнули. Это было странно — делать все вот так, не спеша. Сосредоточиться друг на друге. Впитать в себя каждый миг. Не значит, что так будет всегда — осторожно, осознанно, шаг за шагом. Но сейчас это было словно первое знакомство, вежливое и новое. Привет. Я Бен. — Иди сюда, — сказал он, когда Рей полностью опустилась на него, и он почувствовал, что никогда в жизни не был так близок ни с кем. Естественно, он захотел поцеловать ее. Она медленно потянулась вперед, и Бен увидел, что она тоже начинает плакать, даже когда ее бедра двигались, даря ему изысканное удовольствие. — Я люблю тебя, — прошептал он, вытирая ее слезы большими пальцами. — Я тоже люблю тебя. Он целовал ее губы, лоб, гладил волосы. — Можешь… — начала она робко. Он ждал, ладони скользили по ее спине, пока она прятала лицо в его плече. Она сжалась, и с его губ сорвался тихий стон. — Можешь сам? — попросила она. — Да, — ответил он, крепче сжав ее талию, поднимая и опуская ее бедра, чтобы установить медленный, вкусный ритм скольжения его члена в ее влажном тепле. Одной рукой удерживая ее за шею, другой за талию, Бен перевернул Рей под себя, не разрывая их связи — и впервые в жизни понял, что значит заниматься любовью. Они строили ее заново, кирпичик за кирпичиком, крепко и правдиво. Они и так выдержали так много, и теперь Бен знал, что они выстоят и дальше. Это было не странно, а правильно. Оглушительно хорошо. — Я обожаю трахать тебя, — признался он без стеснения. — Я скучал по этому. Я скучал по тебе. — И я… — простонала она. — Как же охренительно хорошо… — Да? — Да! Трахай меня! Трахай… — выкрикнула она, когда он начал двигаться быстрее и жестче, окрыленный ее неожиданной похвалой. Столько лет Бен гадал — может, дело не в том, как она с ним обращалась, а в том, как она заставляла его себя чувствовать? В ощущении ее кожи на его коже, в ее голосе, в том, как она впускала его так глубоко, даже сопротивляясь изо всех сил? Наслаждение было таким сильным, потому что было настоящим. Он чувствовал себя свободным. Свободным от прошлого, от ошибок. Они наконец были свободны. — Я сейчас кончу, — прохрипел он, дыхание сбивалось. — Я тоже, не останавливайся! — умоляла Рей, просовывая руку между их телами, чтобы довести себя до конца. — Ты… такая тугая… блядь. — Пожалуйста! Бен! Еще, еще, как же хорошо, не останавливайся… И они продолжали, губы соприкасались, дыхание смешивалось, пока взгляды не встретились, и они не кончили одновременно. Время будто застыло. Он держал ее долго, даже слишком крепко. — Мне надо в туалет, — мягко сказала Рей, похлопав его по руке. Он поцеловал ее в макушку и отпустил, любуясь, как ее фигурка виляла по направлению к ванной. Бен шумно выдохнул и дал слезам пролиться, чтобы собраться до ее возвращения. Через несколько минут она снова будет в его объятиях. Они снова были вместе.

***

Она вышла из ванной в полотенце, с мокрыми волосами, словно уже обжилась тут. Его сердце растаяло. Бен сел на кровати, взволнованный: — Хочешь позавтракать? Можешь остаться на выходные, я сбегаю, куплю тебе что-то из одежды. Она замерла, уставилась на него, губы дрожали, нос покраснел. — Что случилось? — Я… я не знаю, — пробормотала она. — Думаю, мне нужно домой. — Все в порядке, ты можешь остаться сколько захочешь. — Я… мне нужно время подумать. Ее взгляд метнулся к куче одежды, и она быстро кинулась к ней. Его кольнул страх. Подумать о чем? Она не чувствовала то же, что и он? Он снова все испортил? Он встал, натянул шорты. Паника расползалась в груди, как дым. — Пожалуйста, Рей. Я не переживу, если снова тебя потеряю. Не уходи. Не уходи от меня. Рей обернулась, прижимая одежду к груди, а глаза смотрели на дверь в ванную, будто она собиралась снова туда убежать. — Не говори так. Я не… Просто мне жарко. Тебе не жарко? Как будто в собственной шкуре тесно… — она провела рукой по груди. Он протянул руку: — Просто… сделай вдох, успокойся. Она отшатнулась. — Хватит быть со мной таким добрым. Сука. — Почему я… Ее лицо скривилось, и снова полились слезы. — Почему ты все еще любишь меня? Я ужасная. Я снова и снова причиняю тебе боль… — она уткнулась лицом в одежду, захлебываясь рыданиями. Он осторожно подошел, взял ее за руки, добившись взгляда в глаза. Бен хотел, чтобы она знала: теперь он всегда будет рядом несмотря ни на что. Даже если Рей передумала и снова возненавидела его. — По той же причине, по какой ты любишь меня. Потому что только мы умеем. Ты понимаешь меня, Рей. Единственная. А я понимаю тебя. Я знаю тебя. И люблю тебя такой, какая ты есть, больше всего на свете. К его облегчению, она уронила одежду и бросилась к нему, рыдая. — Это тяжело, Бен. Я хочу быть здесь, и это тяжело. — Она подняла на него глаза. — Ты правда уверен, что хочешь этого? Он убрал волосы с ее лица, вытер слезы. — Уверен. Тебе станет легче, если я буду чаще говорить об этом? О том, как сильно я хочу тебя, как сильно хочу нас? Она кивнула. — Думаю, да. Я тоже буду говорить чаще. — Мне будет хорошо, если ты будешь. Я боюсь того же, Рей. Но не сомневайся в моей любви. Я постараюсь не дать тебе повода. Она снова кивнула и уткнулась в его грудь. К его радости, позволила себя обнять. — Думаю, все же мне нужно домой, — сказала Рей через несколько минут. Он удержал ее на месте. — Ты уверена? Можешь остаться сколько захочешь. Правда. Я хочу, чтобы ты была здесь. — Достаточно просто услышать это. — Хорошо. Главное, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. — Спасибо. Она отстранилась, и Бен отпустил, не забыв о своей привычке держать слишком крепко. Она была смелой, стояла на своем, и он обещал это уважать. — Я вызову тебе такси. — Не надо, — улыбнулась Рей. Его плечи расслабились, и он улыбнулся в ответ. — А я хочу. — Ладно, — закатила она глаза. — Я пойду оденусь. Пока Рей была в ванной, Бен сбегал на кухню, собрал батончики и кокосовую воду, чтобы подкинуть в ее сумку. К его удивлению, она сама предложила обменяться номерами. Это помогло вынести боль, когда он провожал ее до машины и получил лишь быстрый поцелуй. Он махал ей вслед, чувствуя, как утреннее солнце греет спину. Теперь у него было кое-что хорошее. Новое. Другое. Полное надежд. Но что, если это было на один раз? Что, если, получив свободу, Рей снова испугается и сбежит? Что, если они невозвратно все похерили? В кармане завибрировал телефон.

Спасибо за батончики, неудачник ебучий.

Наконец он позволил себе улыбнуться и вдохнуть полной грудью. Все сомнения исчезли, как пар.

Не за что, мразь.

Предпочитаю «шлюха».

Извини. Не за что, шлюха.

Вот так лучше. Люблю тебя.

Бен едва ли не вприпрыжку вернулся в квартиру, печатая в ответ:

Я тоже тебя люблю.

Она вернулась. Она была собой. И она снова была его.