Офелия

По черной глади вод, где звезды спят беспечно, Огромной лилией Офелия плывет, Плывет, закутана фатою подвенечной. В лесу далеком крик: олень замедлил ход. По сумрачной реке уже тысячелетье Плывёт Офелия, подобная цветку В тысячелетие, безумной, не допеть ей Свою невнятицу ночному ветерку. (А. Рембо) Ноги, предательски дрожа, отказывались слушаться. Элеонор не помнила, как преодолела обратный путь, сознание её сотрясалось, словно в лихорадке. Попрощавшись со Скэриэлом, она, движимая инстинктом самосохранения, буквально вырвалась с берега озера, устремившись к дому. Ветки хищно цеплялись за её кроссовки, оставляя болезненные отметины, и по меньшей мере дважды Уолдин спотыкалась, срываясь на землю, обдирая куртку и ладони в кровь. Страх, липкий и всепоглощающий, сдавил грудную клетку, словно её облачили в слишком тесную, почти детскую одежду, не давая сделать полноценный вдох. Лишь когда в поле зрения возник родной забор, к ней вернулось подобие контроля над собой. Преодолев препятствие, она бросилась к дому и отчаянно забарабанила в тяжелые двери. Ей нестерпимо хотелось увидеть мамушку, уткнуться лицом в её плечо, выпытать всю правду о пожаре в Септентрионе. Но тяжелые створки отворил совсем не тот человек, которого она жаждала увидеть. Гедеон. Он был безупречен в своем костюме-тройке, без пиджака, с идеальной, словно выверенной укладкой, и непроницаемым, безразличным выражением лица. При виде него Элеонор инстинктивно передернула плечами, низ живота болезненно потянуло, и она невольно захотела прикрыться руками от его пронзительного взгляда. Перед глазами вспыхнули рваные кадры их последней встречи. Тогда она тоже была растрепанной, в слезах, а Хитклиф..всегда и везде стоял с иголочки, являя собой пример недосягаемой респектабельности. Насупившись, она хмуро спросила. — Что ты тут забыл? Гедеон лишь приподнял бровь, и этот жест был настолько преисполнен пренебрежения, что ей стало дурно. — Приехал с Люмьером, проверить, как поживает его младшая непутёвая сестра. — Лаконично ответил чистокровный. Цыкнув языком, Элеонор попыталась протиснуться в проем, но юноша стоял особняком, преграждая путь. — Успокойся — Холодно осадил её он. Уолдин взбеленилась. Ярость, доселе лишь тлевшая углями, вспыхнула ярким, карминным пламенем. Она рванулась вперед, впиваясь пальцами в его локоть, челюсти сжались до скрежета зубов. — Я спокойна. — Девичьей голос перешёл на шипение. В ирисовых глазах загорелась непрерывная злость, накопленная, готовая вырваться в любую секунду. — Что-то не похоже. — Тон парня стал ниже, вибрируя экспрессивно и жестко. Он выглядел напряжённым, но не более. Его хватка оказалась стальной, сродни тискам. Двигаться было невозможно. Эли мотнула головой, пытаясь сбросить оцепенение, и с трудом выдавила. — Пусти меня в мой дом. — Сделай глубокий вдох. — Мягко, почти вкрадчиво произнес он. Её глаза в нетерпении метнулись вверх, внутри всё клокотало, требуя выхода. Однако, пальцы Гедеона, неожиданно смягчив хватку, скользнули по её локтю почти невесомо, словно невзначай. Вновь, уже совершенно умиротворённо, он повторил. — Сделай глубокий вдох, поможет. Несколько мгновений они мерились взглядами, а затем Элеонор, всё же последовала словам. Она с неохотой сомкнула веки, расправила плечи и попыталась принудительно усмирить всё. Очень хотелось расплакаться, эти малодушные чувства сильнее сдавливали внутренности, но блондинка держалась как могла. Тело невольно задолжало, пропуская весь импульс тревоги через себя. Она остро ощутила, как Гедеон деликатно, словно прощупывая границы дозволенного, коснулся её предплечья. Его пальцы, медленные, охватили руку, словно забирая на себя весь неистовый тремор. В нос ударила тонкая, плавная, едва уловимая волна его парфюма, холодная свежесть с нотами горькой древесины. Кажется, Гедеон склонился ближе. Или это уже ей чудится?.. Сконцентрироваться не получалось. Но мысли, прежде хаотично метавшиеся в голове, начали обретать очертания. Она уже собиралась распахнуть глаза, как над самым ухом раздался его низкий, обжигающий шёпот. — Не торопись. Вдохни, сосчитай мысленно до трёх. Он говорил абсолютно беззлобно. С малой, но проникающей заботой. И эта забота в ней отозвалась.Без лишних препирательств Леонор, насколько позволяли сдавленные лёгкие, вдохнула, досчитала до трёх и так же размеренно выдохнула. Заметив перемену, юноша осторожно, почти невесомо повёл кончиками пальцев по её запястью, опускаясь к кисти. Уолдин смутилась, её ладони, перепачканные, казались ей сейчас воплощением позора. Она стыдливо попыталась сжать пальцы в кулак, но тут же ощутила, как один из своих пальцев Хитклиф выставил на препятствие. — Повтори упражнение. Бархатистый тембр снова окутал её, лишая воли к сопротивлению. Эли подчинилась, подбородок невольно взметнулся вверх, грудь наполнилась воздухом, и она в точности продублировала действие. Ком в горле медленно, неохотно начал отступать, контроль, казалось, возвращался в свои берега. Отпустив злость она раскрыла глаза, встретилась с ним взглядом, и заметила на его лице, прежде непроницаемом легко читавшуюся встревоженность и что-то похожее на интерес. — Лучше? — Да. Элеонор кивнула, и её губы непроизвольно дрогнули в слабой, почти неуловимой полуулыбке. Быть может, юноша не так ледянящ, как ей мнилось всё это время? Хитклиф, заметив этот проблеск тепла, едва заметно поддался вперёд, собираясь что-то добавить, но тишину внезапно разрезал резкий старческий голос. — Леди Элеонор, ну чего же вы там копошитесь? Высунув голову из-за спины парня чистокровная встретилась со спешащей к ним фигурой мамушки. Она тот час шагнула назад, неловко. Заметив потерянность и скрытый стыд на её лицо Гедеон учтиво отступил, открывая женщине путь к подопечной. — Ну где же вас носило? Мы с Люмьером уж не знали, что и думать. Улизнули посреди ночи, разве такое поведение подобает благородной леди? А ваш вид? Вся в грязи. О Господи… Женщина активно всплёскивала руками, и в её мимике, помимо страха, сквозил праведный гнев. Эли, не смея даже оправдываться, покорно склонила голову, принимая этот поток нотаций. — Не хотите мне объясниться? Флоренс сердито топнула ногой, отчего даже Гедеон, до этого момента хранивший невозмутимое молчание, издал тихий хмык. Уолдин хотелось провалиться сквозь землю, опозориться перед ним было последним, чего она желала в этот проклятый вечер. Помедлив, понимая, что отпираться бессмысленно, голубоглазая выдавила хоть что-то, чтобы сгладить ситуацию. — Прости, мамушка. Я просто…вышла прогуляться. — Нил мне всё рассказал. — Перебила её Фло.— Он видел, с кем именно вы гуляли поздним часом. С этим мальчишкой. — Что? Элеонор будто окатило ледяной водой. Сердце пропустило удар, в груди вновь заворочался тяжёлый ком. Она испуганно взглянула на няню, судорожно прикусывая изнутри щеку. — Что? — Мамушка повела туловищем, пискляво передразнивая. — Не удивляйтесь так. Нил сказал, что точно видел какого-то полукровку или низшего рядом с вами. Девушка насупилась. Ох, чёрт бы побрал этого Нила. Какого он только вмешался, возит её, пускай этим и занимается. Злость внутри начала вновь собираться, она уже приготовилась выпалить, что её личная жизнь никого в этом доме не касается, но не успела. Гедеон мягко, но властно положил ладонь на плечо мамушки, притягивая к себе её удивлённый взгляд. — Простите, Флоренс, а вы не знаете, как именно выглядел этот мальчишка? — Хитклиф подался вперёд, и весь его, наполнился предельной сосредоточенностью. Словно каменное изваяние, в которое вдохнули жизнь. Женщина, сбитая с толку внезапной сменой тона, замялась. Её карие глаза беспокойно забегали по садовым дорожкам, пока она пыталась облечь воспоминания в слова. — Такой..черноволосый, в какой-то кофте на замке, высокий..примет никаких отличительных вроде не было..мальчишка, как мальчишка. Она вновь засуетилась, силясь выудить из памяти детали, но Гедеону было достаточно и этого. Он медленно отнял ладонь от плеча мамушки, плеснув в Леонор тяжёлым, почти осязаемым взглядом. Его голос, низкий и лишённый былой учтивости, теперь звучал опечаленно. Наигранно опечаленно. — Знаете, я, кажется, понимаю о ком вы говорите. Этот, как вы называете его, мальчишка весьма непорядочный. Он крутится в компании моего младшего брата, и, поверьте, с тех пор, как он появился в поле нашего зрения, дом не знает покоя. Одно несчастье за другим. — По-моему, несчастье в вашем доме и без него было. — Недовольно буркнула девушка. — Леди Элеонор. — Мамушка стрельнула в неё предостерегающий взгляд, умоляя замолчать, после чего вновь повернулась к гостю. — Спасибо вам большое. Я вот тоже..как только узнала о том, что наша девочка куда-то с ним ушла очень испугалась. Кто знает, что в голове у этого оборванца. — Не оборванец он. — Вновь попыталась воспротивиться чистокровная, и снова услышала громогласные ругательства Флоренс. — Вот не надо этого гада защищать. А кстати, как его зовут? — Скэриэл Лоу. Верно же, Элеонор ? — Удачно продолжил подливать огонька в масло Гедеон. В его глазах так и читалось желание загнать её, как скотину, перед хищником в тупик. Понимая, что смысла оправдываться нет, Уолдин ответила. — Да. Скэриэл Лоу. Он полукровка, но.. очень неплохой полукровка. — Не могу согласиться. — Холодно парировал Хитклиф. — Ты плохо его знаешь и.. — Элеонор. — Кто-то сзади прервал их конфронтацию. Все трое разом обернулись, замечая взволнованного Люмьера. Девушка, забыв о гордости и недавнем споре, бросилась к брату и уткнулась лицом в его жилет. Тот тяжело вздохнул, в этом звуке ощущалось столько облегчения, что у Элеонор к горлу подступил ком. Он обвил руками её плечи, прижимая к себе, и коснулся губами её макушки. — Не пугай меня так больше. — Его голос обычно звонкий, сейчас звучал хрипло, надломленно. От этого тона внутри у Эли всё перевернулось. Чувство вины, тяжёлое и липкое, навалилось на неё с новой силой, она действительно поступила опрометчиво, выбравшись из дома посреди вечера и поставив всех на уши. — Прости меня пожалуйста. Скэриэл позвал прогуляться..я знала, что не стоит, но не удержалась и.. — И вылезла через окно? — Люмьер слегка отстранился, наклонив голову и глянул на младшую с грустной усмешкой. Его радушие успокаивало, но Элеонор вдруг отчётливо разглядела все изменения, и то, как он осунулся. Губокие лиловые полумесяцы тенью залегли под глазами, появились заломы, как от недосыпания… Он выглядел катастрофически измождённым. Редкое явление для такого упорного и оптимистичного человека. Хотя бы таким его она считала. — Это было крайне неразумно, я понимаю. — Кроме поведения я бы добавил, что у тебя ещё и не лучший собеседник. — Прокомментировал подоспевший к ним Гедеон. Флоренс же, воспользовавшись паузой, поспешно ретировалась в сторону кухни, оставив молодых людей наедине. Парни переглянулись. — Только не это..— Уолдин закатил глаза, и с улыбкой приобнял сестру крепче. — Люмьер. — Непреклонно продолжил второй. — А у тебя этот товарищ никаких сомнений не вызывает? Гедеон приподнял бровь, и в этом жесте сквозило неприкрытое раздражение его долгим молчанием. Казалось, Люмьер специально дразнит собеседника, храня невозмутимое спокойствие и едва уловимую, почти провокационную улыбку. Пауза затянулась настолько, что воздух, казалось, начал густеть от невысказанных обвинений. Наконец, брат ответил. — Пока я воздержусь от ответа. Нужно больше времени и наблюдений. Знаешь, есть пословица. “ Не стоит судить книгу по обложке “. — На это есть цитата. “ Что видишь, то и есть”— Отрезал Хитклиф, чеканя каждое слово. Эли тихо фыркнула. Было очевидно, что эти двое способны обмениваться философскими колкостями до самого рассвета, и ни один из них не собирается уступать. Дёрнув старшего за рукав, она решительно прервала. — Ну ладно вам. Скэриэл, как Скэриэл, и тема закрыта. Мне куда важнее знать, что сталось с нашим домом. Он…он правда сгорел дотла? В гостиной повисло очередное молчание. Брат на мгновение переглянулся с другом, их взгляд был коротким, но в нём читалось странное, почти пугающее согласие, которое никто не торопился подтверждать вслух. После Уолдин неуверенно кивнул, устало массируя пальцами веки. — Мне сказали, что большая часть дома выгорела. Версия о неисправной проводке звучит официально, но у меня есть сомнения. В это время туда приехала одна из наших бывших работниц, Лиен, не знаю, помнишь ли ты её? Коротковолосая брюнетка, ростом может немного выше тебя нынешней. — Он провёл рукой по воздуху, на глаз прикидывая. Элеонор нахмурилась, напрягая память. С трудом ей удалось вспомнить, как пару лет назад у них прибираться приходила молодая девушка. Она была всего на год или два старше самого Люмьера, и даже пыталась заигрывать с ним, но тот почти всё время проводил в Пажеском корпусе, и кажется, их роман протянул от этого недолго. — Так вот..она должна была приехать полить цветы. Поделать мелкие дела. Это не заняло бы много времени, в дом заходить ей также не представлялось необходимым, а ко всему прочему, у неё от него и ключей не было. Как Лиен оказалась внутри пока остаётся загадкой. Не думаю, что у неё была такая потребность вламываться, эта низшая никогда не бедствовала. Брат сделал несколько шагов вперёд, его движения были лишены прежней лёгкости, он казался неестественно сосредоточенным. Обошел Хитклифа и каким-то безразличным взглядом осмотрел их просторную гостиную. Вернувшись к сестре, он подытожил суше, чем следовало. — Мне нужно срочно уехать в Септентрион. По делам, которые не терпят отлагательств. Буду отсутствовать неделю, быть может, дольше. Ты останешься под присмотром мамушки, а если возникнут вопросы или.. сложности. — Он выдержал паузу. — Обращайся к Гедеону. Он любезно согласился нам помочь. Люмьер подошёл к чистокровному и по-приятельски, с напускным радушием, закинул руку ему на плечо. Тот же медленно повернул голову, одарив друга скептическим взглядом, и хмыкнув себе под нос, процедил. — Не то чтобы очень любезно... — Но согласился же. Они снова переглянулись. Гедеон передёрнул плечами и сдержанно, самым елейным и ласковым голосом, который Эли только могла услышать от него, как бы невзначай бросил. — Господь учил помогать нищим и убогим. — Мы не нищие и не убогие. — Встрепенувшись от его слов тут же встряла девушка. Люмьер усмехнулся, в его глазах не было ни капли злости. Он привык к подстёбам и сам их не чурался, заметно толкнув Хитклифа бедром, побудил того закончить мысль. Гедеон, на секунду закатил глаза и добавил. — Но к сожалению очень несчастные на удачу и милость Бога. ~~~~~~~~~ С момента отъезда брата минуло два дня. Элеонор продолжала корпеть над драгоценным ей источником знаний о семье, тщетно пытаясь отыскать в них ответы, и всё ломала голову, как деликатно сообщить Люмьеру правду о своём наставнике из Академии Святых и Великих.Впервые в жизни ей страстно хотелось избежать этого поступления, однако даже самый отчаянный побег не освобождал её от сделки с Гильермо. Ступая по гулким коридорам лицея, она раз за разом бросала нервный взгляд на экран телефона, механически включая и выключая его. Леонор даже не знала, что хуже, рассказать брату эту новость вживую, когда он приедет с Септентриона, или преподнести по звонку. Любой из этих вариантов грозил ей долгой и грозной нотацией, слушать которую у неё не было ни сил, ни желания. Но куда страшнее упрёков было предвкушение разочарования в глазах Люмьера. Осознание того, что она подорвала его доверие, которое невозможно вернуть извинениями. — Элеонор! — Резкий, дотошный девичий крик сзади заставляет чистокровную буквально подпрыгнуть на месте и обернуться. К ней стремительно приближается блондинка в безупречно отглаженной форме, с волосами, заплетёнными в тугую, идеальную косу. Уолдин сразу узнала одноклассницу. Прелестная отличница и активистка Лаванда Фло. Когда Эли только перевелась в их лицей, Лаванда была первой, если не считать Готье, кто протянул ей руку помощи. Объяснила правила, радушно пригласила во все кружки и волонтерские объединения. На фоне её неуёмного энтузиазма Элеонор кажется себе почти ленивой, и хотя поначалу она из вежливости посетила несколько школьных сообществ, потом удобно нашла благовидный предлог, что много занимается домашними делами и ходит на репетиторство, поэтому при всём запале продолжать в том же темпе не может. Они оставались в хороших отношениях, но подругами так и не стали. Может, оно и к лучшему. Догнав её, Лаванда грациозно поправляет выбившуюся из причёски прядь, смахивает несуществующую пылинку с лацкана пиджака и с лёгким укором произносит. — Я с ног сбилась, разыскивая тебя. Скажи на милость, почему ты принципиально игнорируешь наш чат? — Наш чат?.. — Элеонор растерянно выгибает бровь. Смысл слов собеседницы пробивается сквозь пелену её собственных тревог не сразу. Спустя несколько мучительных секунд молчания под пристальным, тяжёлым взглядом одноклассницы она наконец вспоминает о бесконечном потоке уведомлений в мессенджере Она давно закинула тот чат в архив и перестала открывать его ещё на второй неделе после добавления. Ничего сколько-нибудь значимого там не происходило. Лишь тривиальный калейдоскоп повторяющихся стикеров, пустые вопросы и бесконечное, скучное обсуждение учителей. Мотнув головой Уолдин нервно захихикала. — Да он у меня затерялся среди остальных уведомлений. Лаванда понимающе хмыкает, видимо, не желая продолжать эту тему и вновь объявляет. — Перейдем к сути. Мы ставим вальс на выпускной вечер, танцуют абсолютно все. Тебя не было на прошлой репетиции, как, собственно, и твоих двух коллег. — На последнем слове она делает особый акцент, выделяя сквозь зубы. Эли вновь хмурится, не осознавая, о ком идёт речь. Молчание затягивается, и Лаванда с тяжёлым вздохом поясняет. — Оливер и Готье. — Ааа — Бесцветно протягивает Элеонор. Она ничуть не удивлена. Почти ничуть. И староста это замечает. — Эти два профи заявили, что будут репетировать самостоятельно. Надеюсь, ты не собираешься последовать их примеру? Уолдин усмехается. Ей хочется мягко отказаться, ведь нет ни малейшей охоты тратить драгоценное время на хореографию. — Ну, вообще у меня есть старший брат, я могла бы потренироваться с ним… — Элеонор обводит взглядом пустой коридор, чувствуя, как Лаванда не спускает с неё своих зорких, оценивающих глаз. Одноклассница недовольно кашляет и, как назло, ничего не отвечает, продолжая играть в молчанку. Между ними вновь повисает гнетущая тишина. Спустя несколько мгновений голубоглазая, внутренне цыкнув, сдаётся. Спорить с такой усердной отличницей бесполезно. — Но..если надо то я могу походить.. — Надо.— Коротко парирует та. — Лишняя самодеятельность нам ни к чему. — Как скажешь. ~~~~~~~~~~ Вечер выдался на редкость изнуряющим. Мысли о Септентрионе не давали покоя. Брат не выходил на связь, а впереди их ещё ждал разговор, который, станет настоящим испытанием. К прочему, трубки не брал и Скэриэл. Девушка хотела извиниться перед ним, за то, что в прошлую встречу так быстро убежала, прояснить ситуацию и просто поделиться мыслями, но полукровка, как и всегда, ускользал, игнорировал её и пропадал без вести. Вызывая смесь тревоги, усталости и глухого раздражения. Целый коктейль Молотова. Помимо этого Эли успела написать Оливии, Готье, Оливеру и Леону. Из четырёх ответили только первая и последний. Кагер отписался, что сейчас на репетиции и смог бы созвониться с ней завтра или послезавтра, в эти дни в лицее его не было. А Брум сослалась, на то, что у неё очень сильная головная боль, и как только ей станет лучше они поговорят. Что касаемо тех двоих, оба как в воду канули, при том, когда ещё днём ребята виделись на уроках Готье вёл себя максимально.. странно? Из-за своих проблем блондинка не очень обратила внимание, но сейчас лёжа на кровати снова и снова прокручивала, как тот резко реагировал на её слова, на всех переменах куда-то сбегал, а после звонка с последней лекции он и вовсе растворился в толпе. Стоило с ним поговорить. Вообще, стоило поговорить со всеми. Что у них опять за чертовщина происходит - то. Пролистывая страницы старого фолианта своей семьи Элеонор пыталась сосредоточиться на каждом слове, вписаться в суть, но смысл убегал от неё из-за навязчивых рассуждений о друзьях, сгоревшем доме и сделки с Гильермо. Даже эта книжка была ей прямым напоминанием, что в какой-то степени она обманула брата, и не только его. Ложь это скверно, но разве был выбор? Где ещё искать правду о матери, об их с Лафаром дружбе, о тех, кто отнял жизнь у их родителей? Вдруг эти твари ещё на свободе и живут себе припеваючи. Резкий рингтон вырвал её из оцепенения, схватив телефон, она так надеялась увидеть знакомое “Скэр" или " Готье" а может хотя бы "Оливер" , " Ви" Или, в конце концов " Брат " Но нет. Её глаза округлились, а лёгкие словно спазмом перекрыло кислородом. Тонкие пальцы до побеления сжали корпус устройства. Звонил Гедеон. Собравшись с духом и выдохнув так, словно готовилась к прыжку в ледяную воду, Элеонор приняла вызов. — Да? — Здравствуй, Элеонор. — На той стороне раздался деловитый, дотошно строгий голос. — Привет, Гедеон. Чего ты.. позвонил? — Если помнишь, Люмьер попросил меня приглядеть за тобой. Сегодня у меня физически не было возможности нанести визит, поэтому ограничимся телефонным звонком. — Ясно.. — Она постаралась придать голосу максимально беззаботный тон, хотя внутри всё сжалось, словно натянутая тетива. — У меня всё хорошо. Я дома. — Очень хотелось бы верить. Как успехи с учебой? Девушка не удержалась от того, чтобы закатить глаза. Ну конечно, оценки. Хотя по предметам у неё не было хвостов, кроме проклятой латыни, меньше всего ей хотелось обсуждать лицей с человеком, который так часто её отчитывал. — В порядке. — Лаконична отчеканила Уолдин. Повисла короткая пауза. Взгляд голубоглазой упал на тумбочку, где лежал брошенный учебник по латыни. Кошки на душе скребли, от мысли, что придётся корпеть над этим мёртвым языком, но полугодие стремительно приближалось к финалу. Прикусив губу, она замялась. Стоит ли просить о помощи? — В таком случае, добрых снов.. — Гедеон, постой. — Резко оборвала его Уолдин. Её голос, прежде мягкий, теперь переполнялся от нервозности. — Я знаю, что не была права, когда на последнем нашем занятии сорвалась на тебя. Можем ли мы как-то возобновить репетиторство? Прости.. пожалуйста. Пару секунд юноша молчал, вызывая у собеседницы почти заметную истерию. Эли сама не заметила, как начала ходить по комнате кругами, стискивая телефон в руках. Спустя мучительную минуту Хитклиф наконец ответил на просьбу. — Извинения приняты. Я поговорю с Люмьером об этом. Спокойной ночи, Элеонор. Девица застыла на месте, чувствуя, как всё внутри делает кульбит. Он согласился... — И тебе. — С трудом выдавила из себя блондинка. Радость и удивление схлестнулись в ней. Она бросила телефон на кровать и метнулась к окну, жадно глотая прохладный ночной воздух, насколько было возможно. Белые локоны разметались от порыва ветра, она впилась ногтями в оконную раму, чувствуя, как тяжелый, давящий груз наконец начинает спадать с плеч. Но стоило настроению поползти вверх, как тишину разорвал новый звонок. Элеонор закрыла окно, вернулась к постели, подняла мобильный и замерла. На экране короткое схватилось «Скэр». — Ало? — Не занята? Прости, не мог связаться раньше, были дела с Готье и.. Оливером. Уолдин замерла в ступоре. Ошарашенная его признанием она медленно опустилась на край кровати. — Прости, что? — Ты не расслышала? — С лёгким недоумением ответно переспросил Лоу. — Я как раз таки всё расслышала, что у вас произошло? — Оливер заявился пьяным, и нам с Готье пришлось его успокаивать. Понимаешь? — Честно говоря, пока я вообще ничего не понимаю. — В таком случае открывай окошко, золотце. Раздался его звонкий, знакомый смех, и тут же по стеклу легонько стукнул камешек. Эли юркнула к подоконнику и наткнулась на стоящего поодаль в тени дерева Скэриэла. — Скэриэл..если тебя увидит мамушка, то придушит. — Прошипела чистокровная в трубку. Мысли разлетелись в стороны, словно напуганная стая птиц. Едва отступила тревога, как это чудо тут как тут снова возник на пороге. Брюнет на угрозу не отреагировал. Он плавно подошёл вплотную к каменной стене дома, задрал голову и, покачиваясь с пятки на носок, с вызовом смерил её взглядом. — Так впусти быстрее, чтоб не увидела. — Скэриэл.. Слева, из глубины сада, донеслось подозрительное шуршание, кто-то из домашних явно вышел. Элеонор быстро распахнула уже на всю окно, махнула ему рукой и отпрянула вглубь комнаты. За считанные секунды Лоу оказался внутри. Нежный серебристый свет луны мягко лег на его угольные взлохмаченные кудри и бледное лицо, странным образом обрамляя фигуру, придавая странного и загадочного, почти пугающего шарма. Или она уже сама начала додумывать то, чего нет? — Доброго вечерочка, Эли. — Добрее было до тебя.