Офелия

Размеренный, монотонный стук настенных часов впивался в сознание Элеонор, словно тупая игла. Каждый удар маятника заставлял её сильнее стискивать зубы, пока челюсти не начинали ныть. В этот миг ей нестерпимо хотелось швырнуть в камин всё. Эти проклятые часы, ослепляющую своей помпезностью люстру и крахмальную скатерть. Казалось, брось она в огонь весь этот дом, и ей наконец станет легче дышать. До прихода Гильермо оставались считанные мгновения. Тревога в груди росла, пульсируя в такт часовому механизму, превращаясь в тугой, дрожащий узел. — Леди Элеонор, может вам валерьянки накапать ? — Мягкий, исполненный заботы голос мамушки разрезал тишину. Флоренс с беспокойством наблюдала за метаниями девушки, тщетно пытаясь усмирить бурю. — Не стоит..я в норме. Резкий звонок вспорол пространство дома. Элеонор вскочила, вытянувшись в струну, готовая вот-вот лопнуть от напряжения. Спустя мгновение в гостиную вошел тот, кого она ждала с таким противоречивым чувством. Гильермо де Фария. В костюме с иголочки, он не просто шёл, он словно скользил по паркету, приближаясь к Эли и мамушке Фло с грацией хищника, уверенного в своем обаянии. — Добрый день, прекрасные дамы. В его руках пламенели два роскошных букета роз. Один он с галантным поклоном протянул Флоренс, другой Элеонор. Девушка приняла цветы с явной неохотой, одарив букет таким подозрительным взглядом, прокомментировала. — Насколько мне известно, у нас кажется никаких праздников сегодня нет. — Истинному джентльмену не нужен повод подарить цветы. — С улыбкой парировал Гильермо. — Ох, ну что вы так. Потратились ещё — Всплеснула руками Флоренс. Элеонор изумленно взглянула на мамушку. Куда исчезла строгая, властная хозяйка дома, державшая в страхе всех и контролировавшая каждый шорох? На щеках женщины проступил девичий румянец, а в глазах зажегся кокетливый огонек, которого Эли никогда прежде не видела. " Вспомнила молодость " Быстрая мысль промелькнула в голове блондинки. Но, не желая разрушать редкие минуты радости и не портить момент, Элеонор заставила себя изобразить подобие улыбки. Она передала свой букет Флоренс. — Мамушка, будь добра, поставь цветы в вазы. И распорядись насчет чая. Думаю, господин Гильермо не откажется. — Ни в коем случае. — Участливо улыбнулся своей фирменной улыбкой тот. Как только Фло скрылась за дверью, напускная вежливость Уолдин осыпалась прахом. Она наконец смогла вдохнуть полной грудью. Откинувшись на кресле посмотрела прямо в глаза стоявшему перед ней аристократу и указала на кресло напротив. — Присаживайтесь. Нас ждёт долгий разговор. Когда де Фария расположился, в комнате повисла вязкая, почти осязаемая тишина. Эли запоздало осознала, что совершенно не представляет, с чего начать диалог. Каждая возможная тема казалась минным полем. Ей отчаянно хотелось зайти издалека, прощупать почву. В этот момент мышление Леонор опиралось на то, сколько много информации знает он, и насколько ничтожно мало информации знает она. Только голубоглазая набрала в грудь воздуха, собираясь с духом, как Гильермо безжалостно перебил её. Он заговорил первым, словно только этого и поджидал. — Как ваши успехи в лицее? — Отлично... точнее, всё в полном порядке. — Сбитая с толку резкой сменой тона, Уолдин запнулась. Растерянность на мгновение отразилась в её глазах, и, чтобы не дать ему возможности увести разговор в сторону пустой вежливости, она бросила ответный вопрос..— А ваши дела в академии? — Ох, тоже всё превосходно. — Он едва заметно покачал головой, устремив задумчивый взгляд в потолок. — С Люмьером вот недавно виделись на занятиях по фехтованию. — И как? — Лично я был несказанно рад его видеть. — Блондин на мгновение умолк, прикрыв глаза, а затем с почти пугающим удовлетворением резюмировал. — Чего, увы, не могу сказать о нём самом. Брови Элеонор поползли вверх. Неприязнь брата к де Фарии казалась ей чрезмерной, но если слова Гильермо не были приправлены ложью, то поведение Люмьера выглядело по меньшей мере странным. Спрятав это наблюдение в потайной уголок памяти, она сухо кашлянула в кулак, решая, что время церемоний истекло. — Что с книгой? — Какая вы нетерпеливая. — Парень хищно оскалился. Он подпер голову ладонью и изящным, почти кошачьим движением поправил очки на переносице. — Впрочем, это в вашей породе. Уолдины никогда не умели ждать милостей от судьбы. — А я погляжу, вы и сами не удержались от чтения. — Эли с трудом подавила желание закатить глаза, глядя на его самодовольное лицо. Де Фария же лишь небрежно хмыкнул, не считая нужным отрицать очевидное. — Хорошие поставщики всегда проверяют товар на качество, прежде чем передать в руки клиенту. — Ну и где же мой товар? Заметив, как в голосе девушки закипает раздражение, Гильермо не спеша потянулся к своему дипломату. Он извлёк оттуда пестрый сверток, из недр которого показался необходимую вещь. Голубые глаза расширились, руки сами собой потянулись к толстому переплету, но тут же были бесцеремонно остановлены. — Для начала, дорогуша, поведайте мне, как продвигаются дела с моим наставничеством. Закусив губу Эли замолкла, тяжёлым взглядом буравя туфли Гильермо. — Постепенно. — Бросила она, надеясь отделаться общими словами. — Мне нужны подробности. — С лёгким напором в голосе напомнил он. — Я согласна. А Люмьер... он тоже, в какой-то степени, не против. — Ставлю на то, что вы ему даже не заикались об этом. Услышав это прямолинейное заявление, Уолдин застыла. Каждая мышца её тела напряглась, как натянутая тетива. Пытаясь сохранить остатки равнодушия, она выдержала паузу и холодно спросила. — С чего такие выводы? — Вы слишком читаемы, Элеонор. — Это означает, что вы не умеете читать между строк. Леонор заскрипела зубами, не в силах больше сдерживать волну возмущения. Стыд в ней боролся с ещё одним чувством. Гневом. Флегматичность Гильермо буквально выбивала землю из-под ног чистокровной. Но хуже всего было то, что он оказался прав. За всё это время она так и не нашла в себе мужества поговорить с братом. То момент казался неподходящим, то Люмьер пропадал до полуночи. А сказать о подобном по телефону или в сообщении, на это ей просто не хватило смелости. В своей юной голове девица раз за разом рисовала его злое, разочарованное лицо. Или слышала обидчивый, колкий голос. Всё это заставляло мурашки бежать по спине, делая её и без того тяжкую ношу почти невыносимой. Гильермо, казалось, упивался её смятением. Игнорируя колючую агрессию девушки, он вдруг рассыпался звонким, почти мальчишеским смехом. Вальяжно закинув ногу на ногу отчеканил. — Значит, я прав. Вы малодушно промолчали. И когда же наша сильная и независимая госпожа соизволит поведать брату о грядущей трагедии? — Не утрируйте.— огрызнулась Элеонор. — И потрудитесь определиться. Мы на «Ты» или на «Вы»? Вас бросает из крайности в крайность. — С первым пунктом я категорически не согласен, ситуация именно трагична, — Марсеновец подался вперед, сокращая дистанцию и заглядывая ей в глаза почти исподлобья. — Но на второе, так и быть, отреагирую. Как вам будет угодно, дорогая Эли? В комнате вновь повисла тишина, придав голосу максимально приторный, обманчиво мягкий тон, она протянула. — Когда называете меня по имени, будьте любезны добавлять приставку «Почтенная» Услышав это высокопарное требование, чистокровный на мгновение замер. На его лбу прорезались длинные складки, было неясно, закипает ли в нем ярость или он едва сдерживает приступ истерического хохота. Кажется что-то между. Элеонор поглубже вжалась в кресло и отвела взгляд. В этот критический момент в гостиную бесшумно скользнула мамушка Фло. Она задержалась подле чуть дольше, чем того требовал этикет, расставляя на столике изящные фарфоровые чашечки, от которых поднимался пряный аромат, и блюдца с нежным, тающим чизкейком. — Если что-нибудь понадобится, только позовите. — Ласково огласила она. Всего на миг Элеонор почувствовала, как родная, теплая рука женщины касается её плеча, как бы непринужденно. Естественно, она заметила волнение в глазах воспитанницы и решила поддержать. Этот мимолетный жест, пахнущий кремом и домом, был ей сейчас необходим как воздух. Ей хотелось схватиться за эту руку, удержать Флоренс рядом, но женщина так же тихо исчезла, оставив их наедине. Сглотнув горький ком, девушка вновь обратилась к Гильермо, ожидая колкости или упрека. Но тот, к её изумлению, лишь неспешно поднес чашку к губам. Пил мучительно долго, смакуя каждый глоток, прежде чем вынести вердикт. — Очаровательный купаж. У вашей служанки поистине золотые руки. — Я передам ей ваши слова. Однако позвольте уточнение. — Она отделила носик аппетитного десерта, немного резче, чем могла бы, и взмахом вилки подцепила на острые зубки прибора. — Флоренс не служанка. В доме Уолдинов нет слуг. Она моя помощница и по совместительству нянечка, что заменила мать. — Какое трогательное благородство. — Де Фария оскалился, делая более глубокий глоток. — Но на вашем месте я был бы осмотрительнее в формулировках, Почтенная Элеонор. Мотайте на ус, небезызвестный господин Франк Лафар мог бы нанести вам весьма неприятный визит, узнай он о подобных взглядах в вашем доме. —Не утруждайте себя. Он уже заглядывал. Именно поэтому я и оказалась в той библиотеке, но сейчас это не имеет значения. — Вот как?— Юноша вскинул брови с притворным удивлением. — Что ж, вернемся к сути. Мне нужны гарантии, что наша сделка не рассыплется в прах, как только ваш брат повысит голос. Элеонор мотнула головой. Постоянное упоминание Люмьера вызывало тупую боль под ложечкой. Терпение истощалось. — Зачем вам его согласие? — Холодно выпалила она. — Я принимаю решение о наставнике, и он не вправе диктовать мне условия. Разве моего слова вам недостаточно? Что еще вы хотите из меня вытянуть? — Мне нужно подтверждение ваших слов. — Какое к примеру? — Письменное. — Блондин вновь полез в свой дипломат. Из недр кожаной папки появился девственно чистый лист бумаги и ручка. Он решительно придвинул их к Эли, жестом призывая действовать.— Напишите, что добровольно принимаете моё наставничество и обязуетесь не менять своего решения ни при каких обстоятельствах. Уолдин нахмурилась, но пальцы уже невольно сомкнулись на ручке. Она отодвинула чашку, глядя на белый прямоугольник бумаги как на смертный приговор. — Не доверяете? — Назовем это мерой предосторожности. Вам ведь не составит труда черкнуть пару строк? Сразу после этого книга перейдет к вам. Поразмыслив всего несколько секунд девушка взялась за письмо. В голове не находилось аргументов, а потому она решилась. В какой-то степени это могло бы быть опасно, и невообразимое седьмое чувство подсказывало, что без последствий не обойдется, но рука уже размашисто выводила буквы на бумаге. Закончив, она протянула документ Гильермо. Тот бегло взглянул на текст и вернул его обратно. — Оставьте свою подпись здесь. Внизу. — Это обязательно? — Элеонор. — Он произнес её имя с мягкой, почти ласковой угрозой. — Сделки такого уровня должны скрепляться подобающе. Фыркнув, чтобы скрыть дрожь в пальцах, Эли вновь сжала ручку. Под короткими строчками обязательства она вывела размашистую заглавную букву своей фамилии, завершая её резкой обводкой. Она старательно копировала сухую, властную подпись Люмьера. Так подписывались все из их рода. И Маркус, и Максимилиан, и дядя. Смотря на это блондинка всеми силами пыталась сделать подобную, но всё равно невольно слегка склоняла руку, из-за чего её росчерк выделялся от других представителей семьи. — Вот. Довольны? — Более чем. — Де Фария удовлетвортельно улыбнулся, забрал листок, педантично укладывая в папку, а следом наконец передал такую дорогостоящую книгу её новой обладательницы. В тот миг, когда её пальцы коснулись потрёпанной черной кожи обложки, украшенной потускневшей золотой гравировкой, Элеонор показалось, что через неё пропустили гальванический ток. Нестерпимое, почти физическое желание немедленно исследовать и погрузиться в чтение едва не лишило её самообладания. Благоговейно погладив корешок, она уложила книгу на колени и заставила себя поднять взгляд на гостя. — У меня есть вопросы. — Три. — Что три? Он вытянул перед собой три пальца, словно вынося приговор. — Вы имеете право ровно на три вопроса. — Мы так не договорились. — А мы вообще не договаривались, что я на что-то вам отвечать буду. Гильермо вновь откинулся на спинку кресла, с самодовольным видом прихлебывая остывающий чай. Помолчав с полминуты и мысленно осыпав его всеми известными ей ругательствами, девушка процедила. — Пожалуй, я имею право знать это. Откуда у вас эта книга? — Она кочевала из рук в руки. — Легко отозвался юноша. — Таких экземпляров было немного. Существовала некая община, чьи интересы простирались до самых интимных подробностей жизни великих семей еще времен Октавианской империи. Можете полистать на досуге,там ваша родословная расписана вплоть до прапрапрадеда. — И много таких книг о разных семьях ? — Нет. Едва ли наберется десяток. Тщательному изучению подверглись лишь избранные. Насколько мне известно, в этот список входят Берко и, непосредственно, Хитклифы. Элеонор перевела взгляд на свои колени, чувствуя, как внутренний интерес раздирает её на части. — А где вы взяли книгу? — Личные связи. — Уклончиво бросил Гильермо. — Я выкупил её за баснословные деньги. Производство и само писание подобных хроник прекратилось сразу после переворота. — Но почему? Какой смысл был в этих книгах, для чего их вообще создавали? — А это уже другие вопросы. И на них..— Де Фария с сухим стуком поставил пустую чашку на блюдце. Он поправил лацканы безупречного пиджака, медленно встал и шепотом добавил. — И на них... я имею полное право не отвечать. — Кретин. — Выдохнула она ему в лицо. — И вам всего доброго. — Парень ничуть не обиделся. Напротив, его улыбка стала поистине триумфальной. — До встречи в сентябре, Почтенная Элеонор Уолдин. Чистокровный галантно взял её изящную ладонь, запечатлев на ней формальное рукопожатие, и шутливо отсалютовал двумя пальцами у виска. — До скорой встречи — До скорой, Гильермо.. Спустя несколько минут за юношей захлопнулась тяжелая дубовая дверь. Только когда звук его шагов окончательно затих, Элеонор позволила себе расслабиться. Она откинулась на спинку кресла и, потянувшись к тарелке, откусила внушительный кусок чизкейка. Сладость десерта немного уняла тревогу от встречи, но хватало одного взгляда на колени с книгой, как её снова начинало колотить. ~~~~~~~~~ Третий час Элеонор самозабвенно тонула в страницах фолианта, растянувшись на постели. Книга оказалась настоящим кладезем. Сухие исторические выжимки здесь перемежались с новыми для неё подробностями. Проверить подлинность каждого слова было невозможно, но те факты, что она знала наверняка, совпадали с пугающей точностью. Хроника брала своё начало с монументальной фигуры Лимуэля Уолдина, человека, чья воля когда-то воздвигла великие порты Октавии, и обрывалась на рождении Люмьера. Только её биографии не было. "Их писали до переворота, а я родилась уже во время, неудивительно" Отрешенно подумала Эли, пытаясь унять уколы уязвленного самолюбия и мириться с этим. И всё же где-то в глубине души, под самым сердцем, неприятно ныло. Если бы не этот проклятый вихрь революции, стерший всё в пыль, у неё были бы и родители, и безоблачное счастье. А теперь...теперь брату приходится буквально выгрызать право на жизнь в Ромусе, принося в жертву их гордость. Резкий звук уведомления бесцеремонно выдернул её из мыслей. Уже не в первый раз за этот час. Разблокировав экран, блондинка нахмурилась. Добрый десяток пропущенных от Скэриэла. Он буквально обрывал телефон, засыпая её сообщениями. Не хотел оправдываться за тот вечер и поцелуй, но оправдывался. А она делала вид, что всё как всегда. Отвечала сухо и коротко. Ей было важно, чтобы их взаимоотношения не пошатнулись, оставались крепкими. А главное, дружескими. Пролистнув сообщения чистокровная только хотела что-то написать, как телефон снова задрожал в руке. На дисплее высветилось имя Лоу. Эли тяжело вздохнула, закатила глаза к потолку и, наконец, приняла вызов. — Слушаю тебя. — Неужели ты оказала честь поговорить со мной? — Наигранно счастливым голосом начал полукровка. — Я передумаю через секунду, если не перестанешь паясничать. Зачем ты звонишь? — Мы вроде друзья, Эли. Я хотел тебя позвать погулять с нами, но видимо..ты была настолько занята, что не удосужилась даже ответить. На последнем слове всякая радость из тона Скэриэла пропала. Уолдин смутно могла распознавать его эмоции, но была точно уверенна, что он злиться, или хотя бы задет. В памяти услужливо всплыл образ Гильермо и их диалог, нет, брюнету об этом знать еще слишком рано. Лучшим выходом было просто замять конфликт. — Да, я была занята. Очень — Отрезала она, игнорируя его обвинения. — Не поделишься чем? — Не поделюсь. Поднявшись с кровати, девушка принялась мерять комнату шагами, нервно сжимая телефон. Лоу замолчал. Тишина затянулась настолько, что Элеонор уже приготовилась услышать короткие гудки отбоя, но юноша всё же заговорил. — Твоё решение. И всё же..не хочешь выйти на улицу? — Не хочу. С каждым коротким ответом голос становился всё более неровным, в нем проскальзывали нотки тревоги. Ей до боли хотелось увидеть друзей, почувствовать тепло их компании и забыть о проблемах, но жажда докопаться до истины и понять причину насмешек Лафара перевешивала всё остальное. Между ними вновь повисло вязкое молчание. Элеонор уже поднесла палец к красной кнопке, намереваясь оборвать этот мучительный диалог, как вдруг в оконное стекло что-то негромко ударилось. Легкий, почти невесомый стук повторился снова. — Подойти к окну, красавица. — Что ты..— Не догворив, медленными шажками Эли оказалась около штор, отодвинула тяжелую штору, распахнула оконную раму, впуская в душную комнату прохладу вечернего воздуха, и выглянула вниз. Увиденное заставило её сердце пропустить удар, а саму её в немом изумлении замереть у подоконника. Предчувствие её не обмануло. Внизу, прямо под окнами, стоял невыносимо самодовольный Скэриэл. В одной руке он небрежно подбрасывал пригоршню мелкой гальки, выуженной из садовых дорожек, а другой прижимал к уху телефон. Заметив её силуэт, он расплылся в улыбке, от которой потеплело бы на душе у любого, но Элеонор лишь сурово свела брови. — Выйдешь? — Поошептал он в трубку, не разрывая их зрительного контакта. — Ты больной ? Леонор округлила глаза и предостерегающе шикнула, но закрывать окно не спешила. Напротив, она подалась вперед, подставляя лицо порывам прохладного ветра, который тут же принялся играть с её серебристыми локонами, разметав их по плечам. — Спускайся, Эли. Нет ничего губительнее, чем тухнуть в четырех стенах, когда вечер так хорош. — И кто тебе сказал, что я здесь тухну? Не в силах отключить звонок девушка застыла. Эти его глаза, глубокие, как безлунная ночь, чёрные, обладали странной властью. Они заставляли её, гордую и неприступную, стоять неподвижным изваянием и жадно ловить каждый блик заходящего солнца на его лице. — Спускайся..— Почти жалобно проскулил Лоу. — Иначе я пущу в ход тяжелую артиллерию и буду кидаться камушками. — Казнить бы тебя за такое самоуправство.. — Неужели на гильотине? — Скэриэл мгновенно оживился, его лицо просияло. На что Уолдин лишь обреченно цокнула языком. Его безнадёжная любовь к французской революции могла свести с ума любого. — Жди внизу, скоро выйду. С этими словами она отключила звонок. Сильно прихорашиваться чистокровная не стала. Лишь слегка освежила макияж, накинула поверх футболки мягкую вязаную кофту и тёплые штаны. Схватив куртку она вышла из комнаты, в гостиной бегала мамушка, переговариваясь о чем-то с Люси. Они оживленно обсуждали домашние дела. Вернувшись к окну та огласила. — У меня внизу Флоренс и другие помощницы. На часах уже семь вечера, если в такое время скажу, что иду подышать воздухом она сразу начнёт звонить Люмьеру. Скэриэл нахмурился, перекатывая камушек в ладони, и окинул взглядом фасад дома. В его глазах вспыхнул тот самый хитрый огонек, который обычно предвещал крупные неприятности. — Тогда спускайся прямо так. — Чего? — Ты забыла, как мы штурмовали стены в поместье Готье? Элеонор кивнула. — Такое разве забудешь. — Ну вот, и сейчас так же спускайся. — Скэриэл сделал несколько шагов вперёд, продолжая подбрасывать в воздухе камни. — Но..а если я упаду?! — Она опасливо высунулась наружу, пытаясь на глаз определить расстояние до земли. Высота казалась непреодолимой. В ответ Скэр лишь шире улыбнулся и широко расставил руки, готовый поймать её. — Не бойся, я подстрахую. Обещаю. Мешкать было некогда. Бросив прощальный взгляд на комнату и мимолетно коснувшись головы спящего Мистера Лоу, Элеонор решительно перекинула ногу через подоконник. Задвинув за собой штору, она начала медленный, мучительный спуск. Руки мелко дрожали, а дыхание сбивалось от каждого шороха. Снизу Скэриэл громко подсказывал и это ещё больше наводило страха. Если бы мамушка сейчас вышла в сад...об этом лучше было не думать. Следуя его советам, голубоглазая почти достигла цели, когда удача изменила ей. Рукав куртки намертво зацепился за старый, ржавый гвоздь в стене. В попытке высвободиться, девушка неловко качнулась, её нога соскользнула с выступа, и она с коротким вскриком полетела вниз. Мысленно Эли приготовилась измарать вещи и получить ушиб, как чьи-то крепкие руки схватили её. Несмело открыв глаза она заметила знакомое лицо. Скэр. — Аккуратнее, так ведь и разбиться недолго. — Его хриплый, насмешливый голос всколыхнул внутри неё настоящий хаос из страха, благодарности и странного, обволакивающего спокойствия. Прижавшись к нему чуть сильнее, чем того требовали приличия, Элеонор вдохнула знакомый, терпкий аромат его парфюма смесь дорогого табака, хвои и чего-то ещё. Напряжение, сковывавшее её последние часы, наконец начало отступать. — Спасибо. — Едва слышно прошептала Эли, и это слово потонуло в мягком воротнике его куртки. Где-то под рёбрами разлилось обволакивающее тепло. Ей не хотелось спускаться, вот бы подольше задержаться в этом коконе безопасности, но, пересилив искушение, она мягко коснулась ногами асфальта. — Так..куда мы идём? — К озеру. — К озеру? — Эли растерянно моргнула. Полукровка кивнул, беспечно шагая к забору, конечно, и через главный вход идти они не собирались. — Я и не подозревала, что в окрестностях есть хоть какой-то приличный водоем. — Оно небольшое, скрытое от лишних глаз, но до безумия красивое. — Пояснил он, ловко перебираясь через знакомый лаз в заборе. — За старым парком, в самой чаще леса. Дойдем пешком, тут рукой подать. Они двинулись по петляющим тропинкам, ловя прощальные деньки осени. Вечер был необычайно тихим, наполненным ароматом прелой листвы и засыпающей земли. Всё стало как раньше. Ребята перебрасывались колкими фразочками, поддевая друг друга, и рассуждали о грядущих праздниках, пока лес не расступился, обнажая скрытую жемчужину. Элеонор замерла, пораженная открывшейся картиной. Среди деревьев и кустов, вдалеке гущи расположилось небольшая котловина, формой похожая на чашу. Сев на крутом берегу, девушка осторожно погрузила ладонь в воду, нарушая её безупречный покой. По коже мгновенно пробежала колючая дрожь. — Холодная. — А как же. — Раздался спокойный голос Скэриэла из-за спины. Неспеша он подошёл к собеседнице, присел на корточки рядом с ней и оторвав кусок травинки начал крутить между пальцев.— Тут хорошо, одиноко. Никто не донимает. — И давно ты знал про это место? — Неа, гулял как-то неподалёку и заблудил — Он повернулся к ней, усмехаясь. И впервые за долгое время блондинка искренне, без тени притворства, улыбнулась ему в ответ. — Спасибо..что заставил меня всё-таки выйти с дома..мне очень помогло. — Ты прям сегодня щедра на благодарность. — Не обольщайся, это акция одного дня. — Хмыкнула Элеонор и, резко вынув руку из воды, брызнула прохладными каплями прямо Лоу в лицо. — Эй! — Он зажмурился, принимая удар достойно, а после тоже потянулся к водной глади. — Ах значит мы так играем. Эли вскочила на ноги и успела отбежать на несколько шагов, прежде чем ответная волна брызг настигла её. Она обернулась и, поддавшись какому-то детскому, давно забытому порыву, высунула язык. — Мазила. — Нарываешься, Уолдин. Скэриэл зачерпнул воду обеими пригоршнями и бросился в погоню. Леонор юркнула за старую березу, едва не потеряв равновесие. Схватившись за длинную ветвь, она встряхнула её, и сорвав горку листьев обрушила в сторону преследователя.Тот прикрылся рукой не сдерживая задорного смеха. — Тайм-аут! — Выкрикнула Эли, тяжело дыша и прижимаясь спиной к шероховатой черно-белой коре. Полукровка сделал шаг, другой, и вот он уже стоит вплотную к ней. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. В ночной тишине Уолдин казалось, что она слышит гулкий стук его сердца, вторящий её собственному. В сознании, подобно вспышке, воскрес тот самый поцелуй. Обжигающее воспоминание, которое она так старательно заталкивала в самый дальний угол памяти. Ей хотелось встряхнуть головой, прогнать этот наваждающий образ, и она невольно до боли прикусила губу. Мотнув головой она невольно прикусила губу. Заметив её метания Скэриэл удивлённо спросил. — Что-то случилось?.. От проницательного взгляда карих глаз у Элеонор шла дрожь по коже, меньшее, чего ей хотелось бы, это чтобы он прочитал, о чём она сейчас думает. Пересилив внутреннее оцепенение, девушка натянула хрупкую маску улыбки и едва слышно обронила. — Абсолютно ничего. В этот момент тишину вспорола резкая вибрация мобильного. Эли судорожно выдохнула, чувствуя, как сердце совершило кульбит, и потянулась к карману куртки. На экране холодным светом вспыхнуло имя Флоренс. Лицо блондинки мгновенно утратило краски. С трудом сглотнув вязкий ком страха, она заставила себя нажать на кнопку принятия вызова. — Леди Элеонор. Где вас черти носят?! — Громоподобный вопль, полный праведного гнева, обрушился на неё с первых же секунд. Голубоглазая инстинктивно отвела трубку от уха, обменявшись со Скэриэлом паническим, почти истерическим взглядом. Дождавшись, пока первая волна эмоций мамушки схлынет, она ответила тихо, торопливо, словно оправдываясь. — Прогуляться вышла. Немного воздухом подышать.. — В вашей комнате распахнуто окно. — Это проветривание. — Последнее слово едва сорвалось с губ, голос предательски дрогнул от неловкости. Масла в огонь подливал брюнет. Лоу, не выдержав комичности ситуации, беззвучно содрогался от смеха и корчил нелепые рожи. Элеонор, закипая от смеси стыда и досады, не выдержала и показала ему средний палец. Юноша картинно ахнул и, по-отечески цокнув языком, склонился к самому её уху. Его горячее дыхание опалило кожу. — Какая бесстыдница.— Вкрадчиво прошептал Скэр, растягивая слова. Чистокровная вздрогнула, как от удара током, и, прикрыв трубку ладонью, шикнула на него. — Засохни. — Леди Эленор, вы меня слушаете?!у нас беда, а вы чёрт знает где. Отцепившись от самодовольного Скэриэла девушка в подтверждающей манере ответила. — Конечно, мамушка, что случилось? — Наш дом в Септентрионе..Его больше нет, он сгорел дотла, — Голос женщины сорвался на рыдания. — А на пепелище нашли тело. Кажется, это один из наших слуг. — Дом…что? Не сразу поняв суть её слов Элеонор остановилась как вкопанная, прокручивая в голове это страшное известие. Горло сдавило тисками шока, но, не дав мамушке вставить и слова, она выпалила. — Он не мог просто сгореть. Погоди, в чём причина? С чего начался пожар? — Причина мне неизвестна, но господин Люмьер сказал, что скорее всего кто-то умышленно его поджёг. — Брат уже дома? —Да, леди... И он крайне взволнован. Он хочет серьезно поговорить с вами. О чем-то, что не терпит отлагательств.