Fatal Trouble

Чан Юри, острая на язык и бунтарская кузина На Бэкджина, возвращается в Сеул — и внезапно получает в нагрузку телохранителя, о котором даже не просила — Гым Сонджэ, самого преданного (и невыносимо раздражающего) бойца Бэкджина.

Связанные кровью и долгом, Юри и Сонджэ сталкиваются на каждом шагу — ни один не готов уступить. Но когда опасность начинает подбираться ближе, а верность подвергается испытанию, грань между ненавистью и чем-то опасно нежным начинает стираться.

В мире, где доверие — роскошь, а любовь — слабость, Юри и Сонджэ придётся решить, что сложнее: сражаться друг с другом или с тем, что зарождается между ними.

***

Ночь была пропитана напряжением — густым, как туман, оно душило каждое слово, каждый вдох. Юри стояла посреди гостиной, не сводя взгляда с родителей — двух людей, которых она когда-то уважала… даже боялась. Но сегодня это уважение исчезло, оставив лишь злость и предательство. Голос отца был острым, как лезвие: — Ты подвела нас, Юри, — сказал он ледяным тоном. — Ты хоть понимаешь, что натворила? Мать, сидевшая рядом, молчала. Её взгляд метался между Юри и отцом — в нём читалось разочарование, но оно больше не ранило. Не сейчас. Не больше. Руки Юри сжались в кулаки, ногти впивались в ладони — но она не дрогнула. Привыкла. К уколам. К постоянному давлению. К их ожиданиям, стягивающим горло. — Это были всего лишь школьники, отец, — сказала она, голос ровный, хотя внутри клокотал гнев. — Я никого не покалечила. Просто… немного повздорили. Ты говоришь так, будто я устроила резню посреди улицы. Челюсть отца напряглась. — Ты понятия не имеешь, во что ввязалась. Думаешь, дело только в тебе и какой-то глупой драке? Нет. Речь о семье. О крови, что течёт в твоих венах. Ты опозорила нашу фамилию, Юри. И теперь втягиваешь в это нас всех. Слова, как яд, впивались глубже с каждой фразой. Семья Юри всегда была хрупкой паутиной власти, контроля и гордости — с детства ей это вбивали в голову. Но зачем всё это, если ей не позволено жить по-своему? Она глубоко вдохнула: — Я устала жить по вашим правилам. Я — не фарфоровая кукла. Не одна из ваших марионеток. В комнате воцарилась тишина. Она видела, как отец закипает, как кулаки сжимаются. Он был на грани. И ей было плевать. Наконец заговорила мать, голос дрожал — но не от страха, а от сдерживаемой строгости: — Юри, это… не просто фаза. Это теперь ты? Та, что плюёт на всё, к чему мы стремились? Та, кто отворачивается от семьи? Сердце Юри пропустило удар. Но она не отступила, глядя прямо в глаза: — Может, это и есть я. Может, я устала быть пешкой в вашей игре. Отец резко поднялся, ладонь с грохотом опустилась на стол. — Довольно! — рявкнул он. — Ты покидаешь этот дом. Я уже всё устроил. Отправишься к Бэкджину. Может, рядом с тем, кто понимает, что такое долг и верность, у тебя что-то в голове прояснится. Желудок Юри скрутило от этого имени. На Бэкджин. Последний человек, рядом с кем она хотела бы оказаться. Но она понимала: это был финальный ход отца. Либо она отправляется к нему — либо от неё откажутся. Её будущее теперь было в руках Бэкджина. — Я больше не позволю мной управлять, — процедила Юри. — Если это ваш выход — валяйте. Посмотрим, как сильно я расстроюсь. Взгляд отца стал каменным: — Ты научишься расстраиваться, когда останешься одна. Не забывай: кроме нас у тебя никого нет. И никто не будет тебя защищать так, как мы. Сердце Юри колотилось в груди. Его слова ранили глубже, чем она показала. Но она не даст им этого удовольствия. Без единого слова она развернулась и вышла, её шаги дрожали от злости и страха. Она не знала, что ждёт её в доме Бэкджина, но здесь она оставаться не могла. Когда она вышла на улицу, холодный воздух ударил в лицо, как пощёчина. Но впервые за много лет она почувствовала себя… свободной. Пусть и ненадолго. Пусть и под угрозой. Её сердце гулко стучало, пока она закутывалась в пальто. Будущее было туманным, но одно было ясно: она больше не чья-то дочь. Она — сама по себе. И назад не повернёт. Как только колёса самолёта коснулись взлётной полосы Инчхонского аэропорта, Юри сжала челюсть. Пальцы лихорадочно постукивали по стеклу, дыхание затуманивало окно. Огни Сеула мигали внизу — резкие, холодные, чужие. Дом? Что за шутка. Она не называла это место домом с тех пор, как родители выслали её за границу — подальше от осуждающих взглядов общества и удушающего контроля. И вот теперь, после того как все мосты сожжены, она возвращается. Не по своей воле, а потому что больше идти некуда. Её единственная надежда — кузен, На Бэкджин. Известный. Недосягаемый. И, по слухам, пугающий. Она вышла к залу прилёта, таща за собой изящный чемодан. Повсюду — семьи, влюблённые пары, водители с табличками. И тут она его увидела. Прислонившись к бетонной колонне, стоял высокий парень в чёрной толстовке и кожаной куртке. Растрепанные волосы, самодовольная ухмылка — и табличка с надписью “ЮРИ”. Юри скептически приподняла бровь и подошла: — Ты тот, кого прислал мой кузен? Он не выглядел удивлённым. Скорее — развеселённым. Его взгляд прошёлся по ней медленно, лениво, с оттенком насмешки: — Полагаю что так. Ты всегда такая коротышка, или это из-за джетлага? Юри моргнула. Охренела от наглости. — Вау. Шуточки. Ты, должно быть, популярен у детсадовцев. Он ухмыльнулся шире: — Ого. Острая. Милая. — Надменный. Примитивный. — Господи, ты уже мне нравишься. Она закатила глаза так сильно, что у неё чуть не свело висок. — Слушай, я не знаю, как тебя зовут, и, честно, знать не хочу. Просто вези. Он театрально поклонился: — Как прикажет принцесса. Юри прикусила язык. Это существо Бэкджин прислал за ней? Она его убьёт. Поездка к дому Бэкджина прошла в тишине. Ну, почти. Гым Сонджэ то и дело напевал под какой-то мусорный хип-хоп, гремящий из колонок. Юри смотрела в окно, руки скрещены, челюсть напряжена. Ей не хотелось это признавать, но огни Сеула что-то в ней шевельнули. Не ностальгию. Но что-то… горькое. Когда машина свернула на охраняемую подъездную дорожку, Юри медленно выдохнула. Дом — точнее, особняк — был таким же помпезным, каким она его запомнила. Бэкджин никогда не знал меры. Дворецкий открыл дверь, едва она вышла. Юри не поблагодарила. Каблуки громко застучали по мрамору, пока она проходила внутрь. Сонджэ — как тень — следовал за ней. Бэкджин ждал в гостиной. Высокий, собранный, в идеально сидящем костюме. Напоминал мафиози и генерального директора одновременно. Холодные глаза. Спокойствие. Всё ещё пугающий. — Юри, — сказал он, вставая. — Выросла. — Я сюда не за комплиментами приехала, — отрезала она. Он хмыкнул: — Всё такая же острая. Хорошо. Прежде чем она успела парировать, он кивнул в сторону парня, которого она проигнорировала с момента аэропорта: — Это Гым Сонджэ. Он работает на меня. Отныне он будет твоим телохранителем и… проводником. Поможет тебе адаптироваться к жизни в Сеуле. Юри застыла. — Он кто? Сонджэ ухмыльнулся: — Сюрприз. — Скажи, что ты шутишь, — пробормотала она, обернувшись к Бэкджину. — Не шучу, — спокойно сказал он. — Ты нажила слишком много врагов. Тебе нужен кто-то, кто будет прикрывать спину. Сонджэ — один из моих лучших. — Мне не нужен нянь. — Тебе нужен кто-то, кто не даст тебе спалить город в первую же неделю. Сонджэ наклонился ближе, голос стал насмешливо-мягким: — Не переживай, крошка. С огнём я управляюсь отлично. Юри медленно повернулась к нему, глаза сузились: — Запомни, Гым Сонджэ. Не флиртуй со мной. Не разговаривай со мной как с дурочкой. И не смей на меня так смотреть. Он поднял брови, изображая невинность: — Типа так же, как я знаю, что вы сядете со мной в одну машину. Каждый день. С завтрашнего утра. Её взгляд мог расплавить бетон. — Удачи, Юри, — спокойно произнёс Бэкджин. — Он будет рядом с тобой. Нравится тебе это или нет. Привыкай. Сонджэ подмигнул. Юри никогда в жизни так не хотела кого-нибудь убить. Юри сжала кулаки. Она не знала, от джетлага это или от полной абсурдности происходящего, но её терпение держалось на последнем волоске. Резко развернувшись, она ушла прочь, каблуки стучали по мрамору, как барабаны войны. Она не остановилась, пока не дошла до комнаты, которую ей показала горничная. Как только дверь захлопнулась, Юри громко выдохнула и со злостью швырнула чемодан на кровать. — Телохранитель? Серьёзно? — пробормотала она. — Это что, угроза безопасности или очередной способ Бэкджина контролировать мою жизнь? Она вытащила халат из чемодана, кинула его на кресло и пошла в ванную. Горячий душ — единственное, что могло удержать её от того, чтобы не врезать первому, кто на неё криво посмотрит. Внизу, в холле, Сонджэ всё ещё стоял рядом с Бэкджином. — Ты уверен, что она не прикончит меня во сне? — спросил он, руки в карманах, голос ленивый. Бэкджин наливал себе виски: — Уверен. Если прикончит — сам закопаю. Сонджэ отдал честь: — Успокоил. Бэкджин бросил на него жёсткий взгляд: — Я не для очарования тебя к ней приставил. Она ходячий магнит для проблем — особенно сейчас. Следи за ней. Держи под контролем. Сонджэ вскинул бровь: — Что-то ожидаешь? — Я всегда что-то ожидаю, — ответил Бэкджин, делая глоток. — Беда сама её находит. Или наоборот. — Принято. К ужину Юри уже была в чёрной шёлковой пижаме и халате, свернувшись в кресле, листая телефон. Ужин, присланный поваром, остался нетронутым. Раздался стук в дверь. — Чего? — отрезала она, не отрывая взгляда от экрана. Но дверь и не думала оставаться закрытой. И, конечно, это был он. Сонджэ облокотился о дверной косяк, скрестив руки, и даже не притворился, что не разглядывает комнату. И её. — Уютненько, — сказал он с очередной ухмылкой. — Ты всегда так открываешь дверь или мне просто повезло? Юри метнула в него подушку: — Вали. Он поймал её на лету: — Расслабься. Бэкджин хочет тебя видеть. Что-то там про новые «правила дома». — Правила? — фыркнула она. — Мы что, в детском саду? — Ты реально обожаешь шутки про детсад, да? Уже целая коллекция. Юри закатила глаза так сильно, что чуть шею не свело: — Я никуда с тобой не пойду. — Тогда сама объясняйся перед своим жутким кузеном. — Сонджэ подмигнул и ушёл. — Ужин через пять минут. Не заставляй папочку Бэкджина ждать. Через пять минут Юри влетела в столовую, как буря. Бэкджин сидел во главе длинного стола, с бокалом вина. Он даже не поднял взгляд, просто кивнул в сторону свободного кресла. Слева от него, как хозяин, развалился Сонджэ. Юри опустилась на стул с тяжёлым вздохом. — Почему именно он? — без предисловий спросила она, указав большим пальцем на Сонджэ. — Ты мог выбрать любого профи. А выбрал этого, с комплексом смерти? Сонджэ фыркнул: — Приятно слышать, что произвожу впечатление. Бэкджин, наконец, посмотрел на неё: — Потому что он умеет иметь дело с трудными людьми. Юри прищурилась: — Это ты меня сейчас «трудной» назвал? — Я тебя назвал опасной, — спокойно ответил он. — И хрупкой. Просто ты пока этого не понимаешь. Юри ничего не сказала, но её челюсть напряглась. — Я не могу доверить твою безопасность кому-то ещё, — продолжил он. — В этом городе есть люди, которые узнают твоё лицо. Люди, которым я не доверяю. — И я должна доверять ему? — рявкнула она. Глаза Бэкджина потемнели: — Ты должна слушаться меня. Повисла тяжёлая тишина. Юри посмотрела на свою нетронутую еду. Аппетит исчез. Тогда заговорил Сонджэ: — Я понимаю, ты ненавидишь всё это, — сказал он небрежно, отламывая кусок хлеба. — И понимаю, что я — не твой выбор. Хотя и не понимаю почему. Я же обаятельный. Юри метнула в него испепеляющий взгляд. — Но я не твой друг, — продолжил он. — Я здесь, чтобы ты осталась жива. Нравлюсь я тебе или нет — я буду везде, где ты. В школе, на тусовке, на… туалетных перерывах. Ладно, может, не на них. Юри чуть не подавилась: — Это шутка? — Нет, — спокойно сказал Бэкджин. — Куда бы ты ни пошла — он идёт с тобой. И даже не думай сбежать от него. Это было бы… неразумно. Юри резко встала, стул заскрежетал по мрамору: — Отлично. Но я не собираюсь облегчать ему жизнь. Развернулась, чтобы уйти. Но Сонджэ крикнул ей вслед: — Жду с нетерпением, крошка. Она обернулась медленно и прошипела: — Ещё раз назовёшь меня крошкой — я подам на тебя в суд за домогательство. Он ухмыльнулся шире: — Надену лучший костюм для суда. Она показала ему средний палец и вышла из комнаты. Бэкджин устало потёр виски. Сонджэ просто довольно улыбнулся. На следующее утро солнечный свет рассыпался по мраморным полам особняка, как золотая пыль — красивая, но холодная. Юри сидела за огромным обеденным столом в мешковатом худи, прихлёбывая остывший чай, который даже не просила. Напротив, Бэкджин листал планшет с выражением лица, будто держит в руках судьбу страны. Гым Сонджэ нигде не было видно. И Юри сочла это единственным благословением сегодняшнего дня. — Я всё устроил, — сказал Бэкджин, не отрываясь от экрана. Юри не нужно было спрашивать, о чём речь. Она просто подняла бровь: — Что теперь? Новый телохранитель? — Нет, — ответил он. — Школа. Ты начнёшь учёбу на следующей неделе. В Йоиль Хай. Это моя школа. Юри сузила глаза: — Твоя школа? Бэкджин наконец посмотрел на неё: — Одна из самых надёжных частных академий города. Высокий уровень безопасности, хорошая репутация. Туда ходят дети всех наших партнёров. Ты легко впишешься. Юри откинулась на спинку стула: — Ага. «Впишусь». Все будут знать, что я твоя кузина. Бэкджин приподнял бровь: — Это проблема? — Да, — отрезала она. — Я не хочу жить в твоей тени, Бэкджин. Я уже живу в твоём доме, ем твою еду, таскаю за собой твою сторожевую собаку… — Сонджэ — не… — Я найду школу сама. Бэкджин замер на долю секунды, потом с глухим щелчком положил планшет: — Ты не знаешь этот город, Юри. Думаешь, что доказываешь что-то, но ты ставишь себя под угрозу. — Может быть, — сказала она, вставая, голос ровный. — Но это мой риск. Мой выбор. Ты сам сказал — адаптируйся. Так дай мне это сделать. Он не ответил сразу. Но в глазах промелькнул холод. — Хорошо, — сказал он наконец. — Ищи. Но Сонджэ остаётся. — Да хоть что, — буркнула Юри, уже выходя из комнаты. В тот же день Юри раскинулась на кровати, ноутбук на коленях. Она прокручивала сайты школ Сеула, игнорируя те, что выглядели слишком элитно, блестяще и подозрительно прилизано. Ей не нужно было ничего гламурного. И уж точно — ничего, связанного с Бэкджином. И тут она увидела это — Школа Ынчжан. Никакой показухи. Никаких обещаний о вступлении в Лигу Плюща. Никаких престижных клубов выпускников. Зато — ощущение свободы. Независимая. Без спонсоров. Без связей с бандами. И, главное — нигде ни единого упоминания о На Бэкджине . Она пролистала отзывы: «Это не типичная школа. Жёстко, но по-настоящему. Здесь нет богатеньких интриг. Просто держи ухо востро и заслужи своё место.» Юри усмехнулась. Идеально. Она заполнила онлайн-заявку, приложила нужные документы — сама. Без чьей-либо помощи. Без уведомлений. Ей нужно было хотя бы одно решение, которое будет только её. Независимое. Она не знала одного: Ынчжан была последней школой в Сеуле, которая ещё не попала под влияние Юниона — империи, которой управлял На Бэкджин железной рукой. Он дважды пытался заключить сделку с их сплочённой, грубой системой — и оба раза получил жёсткий отказ. Но теперь… его кузина поступила туда сама. Его кровь. Его имя. Вошла в последнее место, не подчинённое ему. А Юри? Она просто хотела свободы. Она и представить не могла, что только что шагнула прямиком на передовую.