Baby now

— Расслабься, дорогой, — прошептал Уён, тронув Ёнджуна за локоть. — Ты слишком очевиден! Ёнджун нахмурился и сжал кулаки, отворачиваясь от бесящего зрелища. Он правда старался держать себя в руках и никак не реагировать. В конце концов, за четыре года отношений с Субином, два из которых они прожили в относительно счастливом браке, он успел привыкнуть к тому, что вся семья Субина обожала его бывшего. Ёсан вобрал в себя все те черты и качества, которыми история, литература и кинематограф так любили наделять стереотипных омег. Удивительно красивый, кроткий, нежный, тихий, мягкий, терпеливый, невысокого роста, со сладким ненавязчивым запахом спелых персиков — он был полной противоположностью Ёнджуна, в котором всё выходило за рамки образа, выбранного обществом за эталон. Ёнджун был слишком высоким, слишком громким, ярким и резким. В его теле не осталось мягкости: он ещё в старшей школе начал профессионально заниматься танцами и усердно следил за питанием, чтобы всегда оставаться в форме. Он часто и громко спорил с Субином, потому что это было весело, умел привлекать чужое внимание выбором экстравагантных нарядов и пах солью, жасмином и мятой — никакой сладости, как у большинства омег. Неудивительно, что до встречи с Субином альфы видели в нем своего и даже не пытались подкатить, хотя Субин говорил, что сразу понял тип Ёнджуна по запаху. Субин был не такой, как все. Не только потому, что смог безошибочно определить, что Ёнджун омега. Он умел доминировать, не подавляя — редкая черта для альф. Это был далеко не первый ужин семейства Чхве, и Ёнджун думал, что привык к огромному дому, шуму и суете, которую наводили подросшие дети. У Субина была большая традиционная семья. Девочки-двойняшки Сана, старшего брата Субина, и его омеги Уёна уже пошли в первый класс. Сыновьям Арин, старшей сестры Субина, и её мужа Чанбина в этом году исполнилось восемь, шесть и три года, а дочери Субина и Ёсана, Нами, было пять. Все те годы, что Ёнджун с Субином были вместе, Ёнджун запрещал себе злиться и терпеливо повторял как мантру, что нет ничего плохого в том, что у Субина и его бывшего есть общий ребёнок. Ведь это хорошо, что такой благородный альфа не отвернулся от малышки и ответственности и… естественно, не прекратил общение с Ёсаном, ведь Нами называла Субина папочкой и оставалась у них с Ёнджуном два раза в месяц на выходные. В отличие от Ёнджуна, избегающего продолжительные контакты с любыми детьми, Субин их искренне любил, что не совсем соответствовало образу типичного альфы. Пара Субина и Ёнджуна вообще получилась нетипичной. Никто из родственников не осуждал выбор Субина в присутствии Ёнджуна, но по тому, как тепло родители Субина относились к Ёсану и Нами, и как неловко — по мнению Ёнджуна — им становилось в его компании, несложно догадаться, кого бы они предпочли видеть рядом с сыном. Ёнджун сделал глубокий вдох, выдохнул, считая про себя до десяти, и попытался улыбнуться. Субин держал Нами на руках. Комплекцией она пошла в Ёсана — такая же маленькая и хрупкая. Нами прижималась щекой к плечу Субина и что-то тихо говорила, а Субин ласково улыбался, поглаживая её по волосам, и так же тихо отвечал. Эти двое прятались в своем маленьком мирке, где их никто не тревожил. В глубине души Ёнджуну нравилось, как Субин смотрелся в роли отца, но он ничего не мог поделать со своей омега-частью, которая страдала оттого, что это был не их ребёнок. И ещё больше Ёнджун злился на себя за то, что у него не получалось забеременеть. С каждой проваленной попыткой он словно убеждался в установке, которую игнорировал годами: он плохой омега. Таким, как он, не стоит заводить семью и пускать корни, ничего хорошего из этого не выйдет. Он никогда не делился своими расстроенными чувствами с Субином или друзьями. Гораздо проще было делать вид, что ему нет дела до отцовства, чем начать выслушивать слова сочувствия или глупые советы о том, какие народные методы помогут быстрее достигнуть желаемого результата. Он каждый год проходил медицинское обследование — они с Субином были здоровы, у них не должно было возникнуть проблем с зачатием. Врач Ёнджуна повторяла, что ему следует расслабиться и отпустить ситуацию, и тогда всё сложится само по себе, но как он мог расслабиться, когда у всех вокруг получалось, а у него — нет? Смотреть на то, как Субин возится с чужим — для Ёнджуна, не для себя! — ребенком было невыносимо. Ёсан подошел к Субину. Ёнджун не слышал, о чем они говорят, но Субин улыбнулся, сверкая идеальной улыбкой, и эти его милые ямочки на щеках в очередной раз заставили сердце Ёнджуна болезненно сжаться. Субин был таким красивым. Ёнджун мог с легкостью представить, как глубоко и успокаивающе звучит его голос, как приятно он пахнет освежающей мятой, лавандой и теплой чувственной ванилью. Фантазии и образы проносились в голове со скоростью света, так что Ёнджун не успел вовремя себя остановить, и вот уже перед глазами разворачивалась картина тихого и крепкого семейного счастья, в которой он со стороны наблюдал за тем, как Субин с Ёсаном могли растить Нами вместе. Их квартира как раз бы подошла для небольшой семьи из трех человек. Ёнджун заторможенно вытащил из кармана телефон, уставился на экран и, пробормотав извинения, покинул комнату под надуманным предлогом, что нужно связаться с коллегой по рабочим вопросам. Обувшись и накинув на плечи теплый пуховик с узнаваемой дизайнерской нашивкой, он вышел на порог огромного дома, тихо прикрыв за собой дверь. Морозный воздух остудил пыл, помогая быстрее прийти в чувства. В последнее время Ёнджун с трудом контролировал эмоции. Он по привычке списывал это на загруженный конец года. В танцевальной студии, которой он владел, как раз начинались отчетные квартальные выступления и рождественские концерты. Студенты и их родители всегда излишне паниковали в этот период, а Ёнджун… Ёнджун был всего лишь человеком и тоже уставал, переутомлялся и порой переживал, что Субин может оставить его в любой момент и вернуться к своему милому бывшему, чтобы вместе воспитывать Нами в полной семье. Ёнджун так и не понял, почему Субин с Ёсаном расстались. Он несколько раз задавал Субину одинаковый прямой вопрос, на который Субин всегда отвечал по-разному. — Мы были слишком молоды, когда начали встречаться, привыкли друг к другу и вместе повзрослели, а затем переросли наши чувства. — Так бывает. Иногда ты находишь правильного человека, и вы проходите путь бок о бок, но потом ваше время заканчивается, и дороги расходятся. — Я всегда буду тепло относиться к Ёсану и нашему общему прошлому. К тому же, у нас есть Нами, и я люблю её. Дверь скрипнула, отворившись. — Ёнджун, — удивился Ёсан, сбросив вызов и заблокировав телефон. — Ты бы хоть куртку застегнул, — вздохнул он, стянув с себя шарф, и накинул его на плечи Ёнджуна. — А если заболеешь, кто будет судить финальные выступления твоих детей? Ёнджун промолчал. Из-за холодного зимнего воздуха у него сильно слезились глаза и начинал течь нос. — Ёнджун, — растерянно пробормотал Ёсан, притягивая его в объятия. — Ты меня пугаешь. У тебя что-то случилось? Хочешь поговорить? — Нет, — всхлипнул Ёнджун, зажмурившись. — Знаешь, — прошептал Ёсан, обхватив его за щеки и заглядывая в лицо. — Твой запах изменился. Стал слаще. Я заметил ещё за обедом, но не хотел поднимать эту тему при всех, и то, как странно ты себя ведешь… то есть, это не странно, если я правильно понял. Ты… вы с Субином ждёте ребёнка? Ёнджун вскинул голову, попятившись. — Нет. — Ты уверен? — Ёсан осторожно взял его за руку, вновь притягивая в объятия. — То есть… просто сделай тест, — он улыбнулся. — Мне кажется, это оно. В ушах зашумело, а страх и недоверие закрутили в желудке маленький торнадо. Ёнджун еле сдержался, чтобы не оставить на крыльце еду, которую он заставил себя съесть ранее за столом. Если подумать, в последнее время его часто тошнило, но он решил, что это из-за переутомления и стресса, ведь конец года всегда выдавался загруженным и напряжённым. Любимый бульдак Ёнджун перестал есть ещё месяц назад, потому что из-за острого соуса у него ужасно крутило живот. В айс американо катастрофически не хватало сахара и сиропа, так что Ёнджун заменил его ореховым латте со сливочной пенкой и шоколадной крошкой. Изменение его базовых пищевых привычек могло ничего не значить! Организму требовался глюкозный допинг и лишние калории в такой ужасный холод. Да, он стал мерзнуть больше обычного, постоянно хотел спать, и иногда его тошнило и даже рвало, и за последние недели он плакал больше, чем за всю свою жизнь, но… Это ведь не обязательно означало, что он… что у них с Субином… У них столько лет не получалось. Ёнджун боялся радоваться раньше времени, ложные надежды приносили сплошные боль и разочарование. — Что вы тут делаете? — дверь снова распахнулась. — Секретничаем, — Ёсан прищурился, улыбнувшись, и подмигнул Ёнджуну. — Ревнуешь? Вообще-то, это Ёнджун ревновал к Ёсану каких-то десять минут назад и не заслуживал доброты и участия с его стороны. — Субина, тебе следует хорошо заботиться о Ёнджуне. Особенно сейчас. — Я постараюсь, — улыбнулся Субин, демонстрируя очаровательные ямочки на щеках. — Вообще-то, я всегда забочусь о Ёнджуне… почему ты решил, что я о нём не забочусь? Ты жаловался? Ладонь Субина легла на плечо Ёнджуна. — Никто не жаловался, — усмехнулся Ёсан. — Это дружеский совет. Быстро кивнув Ёнджуну, он проскользнул мимо Субина и хлопнул дверью, оставив их наедине. — О чем секретничали? — Субин слегка надавил на плечо, разворачивая Ёнджуна к себе. Ёнджун с готовностью шагнул в объятия, прижимаясь лбом к шее Субина. Запах через слои одежды ощущался не так ярко, как без неё, но Ёнджуну было достаточно даже тех отголосков, что улавливал забитый нос. Его альфа. Субин. — Это что, шарф Ёсана? — пробормотал Субин, зарываясь лицом в волосы Ёнджуна повыше виска. — Он решил, что я замерз. — Ты замерз? — Немного. — Хочешь, вернемся в дом? — Хочу домой, — честно ответил Ёнджун. Субин ненадолго задумался и кивнул: — Хорошо. Давай только попрощаемся. Обратная дорога показалось слишком быстрой. Ёнджун старался не думать о предположении Ёсана и в то же время не мог переключиться ни на что другое, расстегнув куртку и то и дело растерянно поглаживая живот, смотря в окно. — Болит? — кивком головы Субин указал на руку, замершую поверх свитера. Ёнджун застыл, словно его поймали с поличным, но не отнял ладони. — Субина, мой запах… изменился? — осторожно поинтересовался он, невольно затаив дыхание. — Я думал, ты сменил парфюм. — Что? — Что? — растерянно переспросил Субин. — Ты же пользуешься духами. — Да, но… — Ёнджун не помнил, когда в последний раз душился. Искусственные запахи его сильно раздражали, и даже природный аромат других альф и омег казался слишком насыщенным и агрессивным. В отличие от других — чужих — людей, Субин всегда пах приятно. Рядом с ним Ёнджун дышал полной грудью, а наедине по привычке зарывался носом в шею поближе к пахучей железе, находя успокоение в близости. Его альфа. Его пара. Субин… — Это не парфюм, — догадался Субин. — Значит, ты… мы? — Нет. То есть, я не знаю, — быстро поправил себя Ёнджун. — Надо… проверить. — Хорошо, — согласился Субин, не задавая лишних вопросов, за что Ёнджун был очень благодарен. Волнение Субина выдавали лишь побелевшие пальцы, уверенно держащие руль, да сжатые в полоску губы. — Субина, — тихо позвал Ёнджун. — Только… не расстраивайся, если снова ничего не выйдет, хорошо? Я… не знаю, почему у меня не получается. — У нас всё получится, — уверенно заявил Субин. — Это ты не расстраивайся. Всему своё время. Не отрывая взгляда от дороги, он взял Ёнджуна за руку и поднес к губам, запечатлев на тыльной стороне ладони быстрый поцелуй. — Я люблю тебя. Субин не часто повторял признание. Он оставил на Ёнджуне брачную метку, и это значило больше любых слов: Ёнджун был его парой, они были связаны на уровне глубинных первобытных инстинктов. Субин выбрал его, несмотря ни на что. Ёнджун невольно улыбнулся, наконец расслабляясь: — Я тоже люблю тебя. Субин припарковал машину у круглосуточного магазина на территории многоквартирного комплекса, в котором они жили. Они вместе купили парочку тестов, чтобы убедиться наверняка, Ёнджун захотел кит-кат с матчей и обычную колу. Субин приподнял брови, без комментариев оплачивая покупки. Обычно Ёнджун предпочитал мятный шоколад любым другим сладостям и не тратил калории на сахар, выбирая колу зеро. Ёнджун зашуршал упаковкой и вгрызся в кит-кат, пока лифт поднимался на нужный этаж. Он разулся без спешки, повесил пуховик в гардеробной и, захватив пакет с тестами, молча направился в туалет, не дожидаясь утра. Если он в самом деле залетел, то тест покажет две полоски вне зависимости от времени суток. Когда-то Ёнджун внутренне содрогался от волнения, дожидаясь, пока проявится результат, но годы безуспешных попыток научили его смирению и осторожности. Он тщательно намылил руки, а потом долго протирал их полотенцем. Два теста — цифровой и обычный — лежали на краю раковины. Ёнджун глянул на тот, что был ближе. Две красные линии четко отображались на бумажной полоске. Плечи сковало от напряжения. Он перевел взгляд. Сердце замерло от волнения. На маленьком табло горела надпись: беременность, 3+. — Хён, ты как? — Субин постучал в дверь. — Всё нормально? Всё было замечательно! Ёнджун быстро распахнул дверь, врезался в Субина и порывисто обнял, пряча счастливую улыбку в его плече. В глазах щипало, Ёнджун был готов расплакаться прямо сейчас, снова, и с трудом сдерживался, переполненный счастьем и ужасом перед будущим, о котором он старался лишний раз не думать, потому что не верил в успех. Мгновенно стало страшно. А вдруг с ребенком что-то не так? Вдруг он не здоров? Вдруг что-то случится, и их малыш так и не появится на свет? Ладони Субина проехались по талии, погладили поясницу. Он прижал Ёнджуна к себе, выпуская успокаивающие феромоны. Сердце Ёнджуна постепенно замедлилось и больше не норовило пробить ребра и выскочить из тела. — Субина, — он рассмеялся, всхлипнул, собрал в кулак футболку на груди Субина — тот успел переодеться в домашнюю одежду. — Мы… я… — Тише, не паникуй, — уверенный голос Субина, его запах и близость действовали умиротворяюще. Ёнджун прикрыл глаза, растворяясь в объятиях, и громко шмыгнул носом, когда стало нечем дышать из-за непрекращающихся слез. — Хён, ну что ты… — пробормотал Субин, утягивая Ёнджуна в сторону их спальни — самой безопасной комнаты во всей квартире. Он быстро раздел Ёнджуна, скинув его одежду на кресло, и бросил туда же свои домашние штаны и футболку, оставшись в нижнем белье. Оказавшись в постели, Ёнджун с головой завернулся в теплое одеяло и прильнул к Субину. Он был так счастлив и напуган, никак не мог успокоиться и в то же время не хотел, чтобы Субин уходил или видел его в подобном состоянии. — Только не смотри на меня, я выгляжу ужасно, — закапризничал Ёнджун, высунув из-под одеяла нос, чтобы вдохнуть немного свежего воздуха. — Ты всегда самый красивый, — отозвался Субин. Ёнджун застонал, позволяя Субину распутать одеяло, и часто заморгал, когда приглушенный свет ночника развеял темноту в комнате. — Хён, — позвал Субин. — Можно мне тебя понюхать? — С каких пор тебе требуется моё разрешение? — сипло отозвался Ёнджун. — Я даже не принял душ. Он больше ворчал, чем сопротивлялся, позволяя Субину прижаться носом к пахучей железе у шеи. Язык мокро и щекотно проехался по давно зажившей брачной метке. Ёнджун вцепился в локоть Субина, покорно подставляя плечо. Их запахи стали насыщеннее и гуще. Раньше этот головокружительный коктейль непременно бы возбудил Ёнджуна, но сейчас он испытывал благодарность за то, что Субин не пытался зайти дальше, зато его близость и физический контакт дарили чувство защищенности. Субин обнял Ёнджуна, удобнее устраиваясь на подушке, и притянул поближе к себе. Ёнджун закинул колено на его бедро, уложил щеку на широкую грудь, прислушиваясь к гулкому биению сердца. — У нас будет ребёнок, — Ёнджун всё-таки озвучил новость. — Точнее, я надеюсь, что будет… надо записаться к врачу? Вдруг с ним что-то не так… я хочу убедиться, что он или она в порядке, и я не потеряю нашего ребенка, и он родится здоровым, и… — Ёнджун, — Субин наклонился и прижался поцелуем к губам, прервав поток тревожных слов. Его пальцы уверенно легли на плечо, надавливая на пахучую железу. Феромоны постепенно заполнили спальню, не подавляя или подчиняя, а успокаивая. Субин пытался помочь Ёнджуну расслабиться самым естественным для альфы способом — напитать их смешавшимся запахом гнездо, чтобы Ёнджун почувствовал себя в безопасности. — Я позабочусь о тебе. О вас, — уверенно пообещал Субин, заглядывая Ёнджуну в глаза. Ёнджун кивнул, не отводя взгляд. Он верил Субину с первой встречи. Может влюбленность, связь, а теперь и бушующие гормоны мешали мыслить ясно, но Ёнджун хотел построить с Субином семью задолго до того, как получил брачную метку, и теперь, когда заветные мечты грозили стать реальностью, он паниковал, проигрывая в борьбе с мрачными мыслями и безумными страхами. — У нас будет ребёнок, — улыбнулся Субин, оставляя невесомый поцелуй в уголке рта Ёнджуна. Наконец. Ёнджун тоже улыбнулся, прильнул к Субину и поцеловал его по-настоящему.