Baby now

— Подожди, хён, давай по порядку, — Бомгю схватил Ёнджуна за руку, чуть не опрокинув бутылку с водой, стоящую на столе. Ёнджун осторожно высвободил ладонь и вернулся к кормлению Чанёля. Его сыну уже исполнилось два года, он уверенно ходил и пытался болтать, и дома кушал самостоятельно, оставляя больше еды в детском стульчике и на полу, разбрасывая содержимое тарелки вокруг себя, поэтому Ёнджун решил не рисковать в общественном месте. В этот раз он держал ложку и следил за тем, чтобы картофельное пюре попадало прямиком в маленький рот. Ёнджун настороженно оглядел помещение, чтобы убедиться, что они одни, а официанту, также выполнявшему обязанности бармена, нет до них дела — тот был слишком увлечен онлайн игрой в своем телефоне, спрятавшись за кофе-машиной на барной-стойке. В небольшом уютном кафе в европейском стиле, помимо них, не было других посетителей, так что можно было не беспокоиться, что кто-то подслушает разговор и потом использует информацию в своих целях, исказив факты. — Я даже не знал, что вы знакомы! Почему ты ничего не сказал?! — Потому что я не мог! В самом начале их сотрудничества Ёнджун подписал договор о неразглашении. Он бы предпочел, чтобы эта информация оставалась в секрете как можно дольше, но судьба распорядилась иначе. — Весь мир думает, что Чон Чонгук твой альфа, а Чанёль его сын, — Бомгю скривился. — Боже, хён, если бы я лично не наблюдал за тобой и Субин-хёном столько лет, я бы тоже поверил! Даже Диспач опубликовал статью! Знаешь ли, сложно игнорировать… такое! — Бомгю выделил последнее слово особой истеричной интонацией, спохватившись, и продолжил кричащим шепотом. — Это же, мать его, Чон Чонгук! Чанёль приоткрыл рот, высунув язык, и заинтересованно посмотрел на Бомгю, чуть не выплюнув пюре. — Прости, — Бомгю погладил малыша по подбородку, дождавшись, пока тот проглотит еду, после чего ткнул указательным пальцем в крошечную ямочку. — Он же копия Субина! Какой Чонгук… Ёнджун тяжело вздохнул и потер висок. Если статья и фотографии заставили засомневаться Бомгю… Бомгю! Человека, который видел, как у них с Субином зарождались отношения, видел, как они съехались, поженились и наконец завели ребёнка, — то что говорить о всех остальных… *** Когда-то Ёнджун неосторожно пошутил, что Чонгук лично явится к нему и предложит поработать вместе над его соло-альбомом, но он никогда не думал, что шутка может оказаться явью. Семь месяцев назад на пороге танцевальной студии Ёнджуна в самом деле появился Чон Чонгук собственной персоной. Оказывается, продолжительное время Чонгук был подписан на инстаграм Ёнджуна с левого аккаунта, хотя иногда лайки на танцевальные риалсы и тик-токи Ёнджуна прилетали и с официального аккаунта Чонгука — эту информацию упомянул Диспатч, а детективы в интернете теперь использовали её в качестве доказательства, что их бурный тайный роман длился несколько лет. *** Пока Ёнджун находился в декрете, он от скуки записывал на видео как танцевал в коридоре их с Субином квартиры. Потом декрет закончился, а в студии появился новый продвинутый хореограф Хёнджин, замучивший Ёнджуна тем, что надо развивать личный бренд и активно вести страницы в социальных сетях. Близкий друг Хёнджина, Хан, зарабатывал на жизнь, профессионально снимая риалсы для инфлюенсеров, блоггеров и танцоров — и таким образом Ёнджун познакомился с другом Хёнджина, а его риалсы, снятые и смонтированные Ханом, стали залетать и набирать огромное количество просмотров. Хёнджин оказался прав: благодаря коротким и динамичным видео о Ёнджуне узнал сам Чон Чонгук, в студии прибавилось учеников, следовательно, увеличился и объем работы, и всё было бы хорошо, но совмещать работу и семейную жизнь оказалось непросто. В последние месяцы у Ёнджуна сильно увеличились нагрузки, ему катастрофически не хватало часов в сутках, чтобы всё успеть. Знакомство с Чонгуком привело в его жизнь немало новых людей, не менее знаменитых и влиятельных, и многие из них были заинтересованы в сотрудничестве. Иногда Ёнджун разрывался между противоречивыми желаниями выложиться на все двести процентов в студии и провести тихий спокойный вечер дома в объятия Субина, перед этим вдоволь нагулявшись и поиграв с Чанёлем. Он не мог подвести коллектив и не хотел подводить свою семью, и в итоге ему казалось, что он ничего не успевает, а всё, что он делает, бессмысленно, потому что сколько бы Ёнджун ни старался, этого было недостаточно. Конечно, он уставал, что-то забывал, нервничал из-за того, что не мог рассказать Субину всей правды из-за подписанного договора о неразглашении, и ему нужно было протянуть в таком нон-стоп режиме ещё парочку недель до выхода альбома. Он так же был нанят в команду хореографов, занимавшихся постановкой танцевальных номеров для грядущего тура Чонгука. Ёнджуну раньше не приходилось работать с таким количеством профессиональных танцоров, да ещё и для звезды мирового масштаба как Чонгук. Он слишком хорошо осознавал, какая ответственность лежит на его плечах, и что второго шанса произвести первое впечатление на Чонгука и людей из его окружения у него больше никогда не будет. Это был замкнутый круг. Ёнджун уставал, нервничал, переживал и не мог поделиться своими чувствами с Субином, который видел, что что-то не так, но оставил попытки докопаться до истины, когда Ёнджун попросил его не задавать вопросов. Ёнджун пообещал, что всё расскажет потом, например, когда в официальных аккаунтах Чонгука или его компании появятся видео с танцевальными практиками или репетициями с участием Ёнджуна. Но «потом» наступило слишком внезапно и совсем не так, как он предполагал. *** Ёнджун не помнил, когда в последний раз высыпался. Его график был очень напряжённым, на протяжении полугода он совмещал работу в студии с работой на Чонгука и модными тусовками, которые приходилось посещать из-за его растущей популярности, выживая на природном упрямстве и литрах поглощаемого кофе. Каждое утро Ёнджун просыпался самым первым, будил Субина и Чанёля, занимался завтраком и общими сборами, а затем первым уезжал в студию, где мог задержаться до наступления ночи. Субин завозил Чанёля в детский сад, который находился как раз по пути в его офис, и сам забирал ребёнка оттуда. Ёнджуну было стыдно. Технически, Субин проводил больше времени с их сыном, пока Ёнджун был занят работой. Офис Субина находился всего в десяти минутах от детского сада, в отличие от студии Ёнджуна, которая была в часе езды на машине (если повезет доехать без пробок). До рождения ребёнка Субин мог задержаться на работе, после рождения ребёнка на работе задерживался Ёнджун — и эта негласная статистика их семьи сильно расстраивала омегу Ёнджуна, в то время как его профессиональная часть радовалась успехам и достижениям в деловой сфере. Он запрещал себе думать, что Чанёль появился в неподходящее время, что он бы мог добиться большего, если бы полностью сконцентрировался на работе, но иногда эти предательские мысли возникали в голове, оставляя после себя тупую боль и жгучий стыд. Ёнджун так хотел, чтобы у них с Субином появился малыш. Он мечтал о семье с Субином. И он по-настоящему любил танцы — это было делом его жизни. Теперь он мечтал обрести баланс. *** День не задался с самого утра. Ёнджуна тошнило от съеденной накануне свинины — кажется, мясо было слишком жирным, или плохо прожаренным, или в маринаде было что-то лишнее. Он провёл большую часть утра, обнимаясь с унитазом, а потом позвонили из детского сада и сообщили, что один из детей в группе Чанёля подхватил какой-то очень заразный вирус, из-за чего вся группа закрывалась на карантин. Как назло именно сегодня Субину нужно было уезжать в двухдневную рабочую командировку в Пусан. Ёнджун не собирался беспокоить его перед дорогой и жаловаться на своё самочувствие, ведь Субин не мог остаться, но мог известись на расстоянии. Когда он переживал за Ёнджуна и Чанёля, его продуктивность резко падала, а концентрация снижалась, что плохо сказывалось на работе. Ёнджун не хотел, чтобы репутация или карьера Субина страдали из-за мелких семейных неурядиц. Он мог справиться со всем самостоятельно. Они стояли в коридоре, прощаясь. Ёнджун держал сына на руках. Субин поцеловал Чанёля в макушку, а затем быстро поцеловал Ёнджуна, положив ладонь на его щеку. — Люблю тебя, — шепнул он. Ёнджун улыбнулся, прошептав: — Я тебя тоже. Они обменялись красноречивыми взглядами, в которых было больше слов, чем они произнесли за всё утро. За последние полгода. — Когда я вернусь, сходим на свидание? — вдруг спросил Субин. — У меня есть идея получше. Оставим Чанёля у твоих родителей и проведем выходные вместе. Только я и ты. — Ты проспишь два дня, — беззлобно подразнил Субин. — Да. И твой узел будет во мне, пока я буду спать в нашем гнезде, в твоих объятиях, и пусть только кто-нибудь попробует нам помешать. Субин снова быстро наклонился, крадя у Ёнджуна ещё один поцелуй. — Ты опоздаешь, — напомнил Ёнджун. Субин тяжело вздохнул, прислонился носом к пахучей железе Ёнджуна, после чего быстро прикусил её зубами, оставляя свежую временную метку поверх давно зажившего брачного укуса. — Пока, хён. — Возвращайся поскорее. Субин не успевал отвезти малыша за город к родителям, все их друзья работали, и Ёнджуну в виде исключения пришлось приехать в студию с сыном — его ученики, другие преподаватели и администратор хотя бы могли уделить время Чанёлю, пока он будет занят. — Ты выглядишь неважно, — заметила Йеджи, которая отвечала за расписание, оплаты, связь со студентами и их родителями. Ёнджун всучил ей Чанёля и скрылся за дверью уборной, где его вывернуло холодным американо, который он пил в машине по дороге сюда, и скудным завтраком. Скорее всего он подхватил вирус, принесенный из детского сада. Тогда почему Субин и Чанёль чувствовали себя нормально? И хорошо, что Чанёль чувствовал себя нормально! Приболевший ребёнок и домашний уход за ним сильно не вписывались в плотный график Ёнджуна. Ему бы точно пришлось разорваться или клонировать себя, чтобы успеть все запланированные дела. Он прополоскал рот, умылся и вышел из туалета совершенно разбитым и уставшим. Перед глазами мелькали черно-белые точки, а стены слегка покачивались. Йеджи сжалилась, поколдовала с расписанием и перекинула часть его групп другим преподавателям, чтобы освободить время, но вот личную встречу с Чонгуком, назначенную на полдень, никак нельзя было отменить, перенести или передать другому — до выхода альбома оставались считанные дни, и Чонгуку, как и Ёнджуну, нужно было довести перфоманс для предзаписи на музыкальном шоу до абсолютного идеала. — Может ты залетел? — спросил Хёнджин, поглядывая на Ёнджуна с сочувствием, граничащим с жалостью. Они сидели на широком диване в комнате отдыха для преподавателей. Чанёль спал, подложив ладонь под щечку. Хёнджин заботливо накинул на него свою толстовку, подвернув рукава. От пиццы, которую они ели, исходил сильный навязчивый аромат пережаренных помидоров и салями. Ёнджуна тошнило от запаха, и стошнило после попытки перекусить. Он умирал от желания прилечь на диване рядом с Чанёлем и вздремнуть. Почему его организм решил расклеиться в самый неподходящий момент? Почти у финиша! Предположение Хёнджина его развеселило. Чтобы забеременеть, нужно хотя бы заниматься сексом, а он не помнил, когда у них с Субином было… хоть что-то. Хотя… они весело отметили день рождения Кая. Может, если бы Ёнджун легко и быстро забеременел в первый раз, он бы внимательнее следил за циклом. Вдруг стало сильно тоскливо. Он потянулся в карман за телефоном, чтобы позвонить Субину и услышать его голос, но у них была договорённость не отвлекать друг друга по пустякам, к тому же, у Субина сегодня были запланированы важные встречи, и Ёнджун тяжело вздохнул, подсветив экран боковой кнопкой. Он полюбовался фотографией Субина с Чанёлем на заставке, сделанной в день рождения их сына, когда тому исполнился год, и откинул голову на спинку дивана, закрыв глаза. — Хочешь, я схожу за тестом? — предложил Хёнджин. — Это всё равно ничего не изменит, — ответил Ёнджун. — Если там внутри ребёнок, тебе нужно поглощать больше еды, чем кофе. И… возможно, лучше снизить нагрузку, если ты не хочешь его потерять? — разумно заметил Хёнджин. Ёнджун дернулся от испуга. Ладонь непроизвольна легла на плоский живот в защитном жесте. С каким трудом он вернул свой пресс в исходное состояние, чтобы снова… — А если ты его не хочешь, то лучше узнать на раннем сроке, чтобы принять… меры, — Хёнджин словно читал мысли, но от этого Ёнджун не чувствовал себя лучше. Наоборот. — Пожалуйста, никому не говори, — попросил он. Ёнджун не был готов даже думать о второй беременности, не то, чтобы обсуждать её. Чонгук написал, что будет через десять минут. Пока Хёнджин и Намджун — менеджер Чонгука — присматривали за Чанёлем, Ёнджун с Чонгуком прогоняли на повторе танцы под три песни из нового альбома. Ёнджун неплохо держался до седьмого круга, глуша дрожь и напряжение в теле водой. Ему стало плохо слишком резко, он даже не успел среагировать. Вот он пытался поспеть за музыкой, чтобы вовремя завершить связку, но перед глазами расползался мрак, и земля ушла из-под ног. В следующую секунду Ёнджун очнулся в комнате с голубыми стенами под мерное гудение медицинского оборудования в больничной сорочке. Небо за окном было окрашено в красно-розовые цвета заката. Сколько он пробыл в отключке?! — Не дергайся, — предупредил знакомый голос. Не Субин. — Сонбэ, — в горле пересохло. Ёнджун повернул голову, сглатывая вязкую слюну. — Посмотри пока мультик без меня, маленький. Окей? Чонгук пересадил Чанёля на диван и поставил свой телефон на журнальный столик, облокотив его на вазочку с леденцами. Ёнджун нахмурился — это было так странно: видеть, как Чонгук возится с его ребёнком, хотя за последние месяцы он убедился, что Чонгук нормальный парень (насколько вообще можно быть нормальным, являясь звездой мирового масштаба). — Как ты себя чувствуешь? Позвать медсестру? — Нет, всё нормально. Что случилось? Ёнджун сжал пальцы в кулак и поморщился из-за тупой боли, пронзившей руку. — Это последняя капельница, — ответил Чонгук, заметив, куда он смотрит. — Ты был сильно истощен, так что в тебя влили витаминный коктейль. Или несколько коктейлей… закончим, и я отвезу вас домой. — Сонбэ, ты не должен… Последнее, чего хотелось Ёнджуну — это доставлять неудобства Чонгуку. — А тебе следовало сказать, что ты в положении, — парировал Чонгук. — Не смотри на меня так. Хёнджин поделился с Намджуном опасениями, а анализы их подтвердили. Может, ты не так хотел узнать новости, но, черт возьми, Ёнджун, если бы ты расшиб голову, или если бы с твоим ребёнком что-то случилось — ты хоть представляешь, какими могли бы быть последствия? Я же не какой-нибудь изверг, чтобы эксплуатировать беременного омегу! Да, нетизены бы исказили новости и наверняка попытались бы отменить Чонгука, приписав ему как минимум жестокое обращение с беременным омегой. Он отчитывал Ёнджуна как маленького, и возразить было нечего. — Йеджи позвонила твоему мужу, но он находился на совещании, так что она оставила сообщение. Он… — В Пусане, — ответил Ёнджун. Если бы только Субин находился в Сеуле, он бы ни за что не оставил Ёнджуна разбираться с шокирующими новостями в одиночку и уже был бы здесь. — Десятая неделя, — подсказал Чонгук. — Поздравляю. — Спасибо, — Ёнджун выдавил улыбку и устало откинулся на подушку, прикрывая глаза. — Прости, сонбэ. Я даже не думал о беременности до сегодняшнего утра. Внезапно дверь в палату распахнулась, и на пороге появился взмыленный запыхавшийся Субин, за плечом которого маячил медбрат, быстро тараторя: — Господин Чхве, с вашим мужем всё хорошо! Он находится под наблюдением лучших специалистов нашей клиники. — И нет закона, запрещающего мне в этом убедиться лично, — отрезал Субин. — Если только вы не пытаетесь от меня что-то скрыть. — Босс, — один из охранников Чонгука зашел в палату следом за Субином и медбратом. — Он прав. По протоколу велено никого не впускать, но по закону он имеет право здесь присутствовать. — Мы не нарушаем закон, — отозвался Чонгук, протягивая руку в приветственном жесте. — Чонгук, приятно познакомиться. — Субин. Ёнджун восхитился выдержке Субина. На его лице не дрогнул ни один мускул. Он пожал руку Чонгука с таким спокойным и уверенным видом, будто каждый день приветствовал биасов Ёнджуна и звезд мирового масштаба. — Папа, — Чанёль самостоятельно сполз с дивана и подошел к Субину, протянув вверх ручки. — Малыш, — при виде сына губы Субина тронула ласковая улыбка. Ёнджун перевел дыхание и расслабился. Напряжение спало. Субин без труда подхватил Чанёля на руки, усадив его на сгибе локтя. Медбрат, не теряя времени, проверил уровень раствора в капельнице — та почти закончилась. — Как самочувствие? — обратился он к Ёнджуну. — Мне гораздо лучше, спасибо. — Мы стабилизировали ваше состояние, но вам следует поберечь себя. Ёнджун ощутил на коже пристальный взгляд Субина, отчего короткие волоски на руках и шее встали дыбом. Медбрат поколдовал с рукой Ёнджуна, избавляя его от дискомфорта из-за иглы. — Вы можете остаться здесь на ночь, а можете поехать домой и вернуться к утру на узи. Кризис миновал. Отдохните, не вставайте минут десять, чтобы избежать головокружения. Вам полагается ужин, его скоро привезут. Съешьте что-нибудь. Ёнджун поморщился при упоминании еды. Обниматься с унитазом в клинике сразу после капельниц и потери сознания — последнее, чего ему хотелось. — Чанёль, я видел большой аквариум с рыбками в коридоре. Хочешь посмотреть? — предложил Чонгук, перенимая Чанёля с рук молчаливого Субина. — Мы будем неподалеку, так что не волнуйтесь. Ёнджун благодарно улыбнулся. Субин хоть и не подавал виду, был сильно удивлен. Его глаза слегка расширились, дыхание участилось, а запах, поначалу скрытый, стал насыщеннее и глубже, наконец добравшись до дыхательных путей Ёнджуна. К поначалу сбитому с толку Субину возвращались спокойствие и уверенность. — Если бы я заметил хоть одну камеру, то решил бы, что это розыгрыш, — сказал он, как только Чонгуком с Чанёлем покинули палату, и они остались наедине. Ёнджун похлопал по месту на кровати рядом с собой. Субин подошел, компактно размещаясь на небольшой площади. Ёнджун взял его за руку. Субин положил их сцепленные ладони к себе на колени и развернулся корпусом, чтобы смотреть на Ёнджуна. — Итак, — он нахмурился, затем его красивое лицо разгладилось, плечи поднялись и опустились на выдохе. — Я немножко в шоке. — Немножко? — переспросил Ёнджун, невесело усмехнувшись. Субин беспомощно посмотрел на него, поглаживая ребро ладони большим пальцем. — Ты и Чон Чонгук. Ёнджун закатил глаза, выдернув руку из самого комфортного плена, и обхватил пальцами подбородок Субина, вынуждая того склониться ближе: — Эти твои нелепые фантазии… — Только не говори мне, что они стали правдой. У меня разорвётся сердце, — отчаянным шепотом попросил Субин. — Ты такой дурак, — так же тихо ответил Ёнджун, притягивая Субина к себе, чтобы утешить. Быстро разувшись и бросив куртку на диван, Субин забрался на узкую больничную койку. Пришлось потесниться, чтобы устроиться на ней вдвоем. Ёнджун прижался к груди Субина, закинул колено на его бедро и ткнулся носом в пахучую железу, наполняя грудь любимым ароматом своего альфы. — Мои отношения с Чонгуком исключительно деловые, — решил все-таки пояснить Ёнджун. — Он предложил сотрудничество, и я не захотел упускать шанс поработать вместе с человеком, которым восхищал меня столько лет. — Да, я помню, что он твой биас дольше, чем мы знакомы. — Верно. А ты мой муж. Мой альфа. Отец моих… детей. — Детей? — после небольшой паузы переспросил Субин. Ёнджун посмотрел на него так, будто по одному взгляду без доступа к мыслям и медицинской карте Субин должен был догадаться, что случилось, и, конечно, Ёнджун знал, что Субин не подведёт. За считанные секунды на лице Субина отразился весь спектр эмоций от неверия и сомнений до удивления и радости. — Джуни, ты… мы… Может это в самом деле случилось после дня рождения Кая? В тот вечер Чанёль гостил у бабушки с дедушкой со стороны Субина, а его родители встретились с друзьями в ультрамодном загородном доме, арендованном для грандиозной тусовки. В повседневной жизни Ёнджун и Субин редко пили что-то крепче колы, матчи и американо, но в тот день сделали исключение. Яркие сладкие коктейли со льдом помогали освежиться и расслабить тело. Безудержное веселье у бассейна с выпивкой и вкусной едой плавно переместилось в спальню, выделенную специально для них. Они отключились в сцепке, а утром повторили, и потом снова занялись сексом в душе, потому что… что-то было в воздухе, и в алкоголе, и в атмосфере безудержного беззаботного веселья, не обремененного домашними хлопотами и рабочими делами. Они не предохранялись, да и Ёнджун не особо следил за циклом. Его первая беременность больше походила на чудо, ведь их предыдущие тщательно просчитанные в кабинете врача попытки забеременеть в нужный день не дали результатов. Ёнджун не допускал мыслей о втором ребенке, чтобы не питать ложных надежд и избавиться от боли в груди, возникающей всякий раз, когда он пытался подавить разочарование в себе как в каком-то неправильном и дефектном омеге. Он любил Субина, их сына и свою работу, любил их привычный жизненный уклад, и не мечтал о большем. Уже то, что Чанёль появился на свет, было для Ёнджуна подарком свыше. Стыд и грусть захлестнули с такой силой, что плечи задрожали, а из глаз потекли слезы. — Я думал, что съел что-то, или приболел, или переутомился… Хёнджин предложил сделать тест, но мне нужно было прогнать танцы с Чонгуком, и я решил, что куплю и сделаю его потом, но… вот я здесь. Моя карьера на пике, мой пресс… я так долго восстанавливался, это было так сложно! А если я не вернусь в форму? Если я никому не буду нужен после… всего? — потаённые страхи Ёнджуна обретали форму, складываясь в предложения. Он боялся, что Субин не поймёт или осудит его, но ещё больше Ёнджуна пугало, что сомнения и тревоги вырвутся в самый неподходящий момент или, ещё хуже, станут новой реальностью, к которой ему придётся привыкать в одиночку. Субин не отстранялся, его запах оставался неизменным и укутывал наподобие покрывала, даря Ёнджуну чувство защищенности. — Ты всегда будешь нужен мне, — сказал Субин. — Какое бы решение ты ни принял, я тебя поддержу. У нас есть Чанёль, и если ты хочешь строить карьеру и сфокусироваться на работе, мы… Ёнджун резко вскинул руку, прижав палец ко рту Субина, не давая фразе сорваться с губ. — Мне безумно страшно. Сейчас мне кажется, это не то время, но я… это же наш ребёнок! Я ни за что не откажусь от шанса дать ему жизнь! Субин улыбнулся и, наклонив голову, увлек Ёнджуна в неторопливый поцелуй, прошептав: — Конечно, Джуни. Всё, что захочешь. Когда в дверь постучали, Субин выбрался из кровати, обулся и пошел открывать. Женщина в маске и в форме клиники вкатила в палату тележку, на которой стоял поднос с разнообразной полезной едой. Субин помог Ёнджуну сесть и поправил подушку: — Я проверю, как там Чанёль. Если Чон Чонгук выставит нам счёт за услуги няни, я буду расплачиваться с ним до конца жизни. Ёнджун рассмеялся, сощурившись. Его сын был слишком маленьким, чтобы понимать, как сильно ему повезло побыть подопечным Чонгука какое-то время. Последнее, чего Ёнджун ожидал от своего биаса — что тот поладит с его ребёнком вместо того, чтобы поручить Намджуну или кому-нибудь из охраны присмотреть за малышом. Возможно, Ёнджун идеализировал Чонгука, возможно, Чонгук испытывал чувство вины за сложившуюся ситуацию, а может он в самом деле был неплохим парнем. Он не только оплатил пребывание Ёнджуна в палате в тот день, но и настоял на том, чтобы Ёнджун проходил все дальнейшие осмотры и обследования в одной из лучших частных клиник города — разумеется, за счет Чонгука. Туда же были включены все последующие расходы на роды и чоривон. Ёнджун попытался отказаться, ведь у них с Субином не было проблем с деньгами, но, в отличие от Чонгука, черной карты у них тоже не было, так что Чонгук попросил не беспокоиться о тратах. — Это слишком дорого, мы не можем этого принять, — попытался возразить Ёнджун, когда Субин с Чанёлем и Чонгуком возвратились в палату, и Чонгук озвучил принятое решение. Ёнджун уже поел и переоделся в свою одежду, и чувствовал себя гораздо лучше, чем утром. — Это то, как я оцениваю твой вклад в работу над моим альбомом, — ответил Чонгук. — Мы бы могли ещё поработать вместе в будущем, когда ты вернёшься из декрета. — Я туда ещё не ушел! — запротестовал Ёнджун. Субин и Чонгук молчаливо переглянулись, пожимая плечами. — Как вы умудрились спеться за то время, что я ел, — возмущённо пробормотал Ёнджун. — Мы успели обсудить детали, — Чонгук почесал нос. — Дело в том, что… *** — И Субин-хён согласился?! — воскликнул Бомгю. — Тише! — Ёнджун бросил на него сердитой взгляд, понизив голос. — Не то, чтобы у нас был выбор. Мы просто никак не комментируем ситуацию, пока фанаты сонбэ строят теории. Плохой пиар тоже пиар, к тому же, компания Чонгука опубликовала пост… — Вот этот пост? — Бомгю увлечено тыкал пальцем в экран своего телефона. — Да тут никакой конкретики! «Пожалуйста, не вмешивайтесь в личную жизнь нашего артиста», — серьезно, хён?! «Поддержите его решение сохранять приватность»? Да я бы первым подумал, что речь о его омеге и ребенке! Ёнджун нервно почесал бровь. Оказывается в тот день, когда ему стало плохо, кто-то из сасен-фанатов Чонгука сфотографировал, как тот покидает танцевальную студию Ёнджуна с Чанёлем на руках и следует на своем внедорожнике за машиной скорой помощи в частную клинику. Сыщики в интернете быстро установили, что Чанёль сын Ёнджуна. В своем инстаграм-аккаунте Ёнджун не скрывал своего ребёнка и никогда не показывал лицо Субина, потому что изначально его блог был посвящен танцам и декретным будням, а Субин не очень жаловал публичность и предпочитал оставаться в тени. Поэтому фанаты Чонгука (да и не только они) пришли к выводу, что Чонгук отец Чанёля. По их мнению, он никогда не появлялся в риалсах и постах Ёнджуна, потому что семейная жизнь угрожала его карьере и сильно мешала продвижению в Азии. — Что ты и твой сонбэним сделали с моим Субин-хёном? Он бы ни за что не стал терпеть эти сплетни! — Вообще-то, Чонгук и Субин теперь играют по вечерам в Лигу легенд, так что я особо не лезу в их взаимоотношения, — пробурчал Ёнджун, вытирая Чанёлю рот. — Взаимоотношения?! — переспросил совсем ничего не понимающий Бомгю. — Какие у них могут быть «взаимоотношения»? Субин твой муж! — взвыл он. — Ты же знаешь, я не разбираюсь в играх. Они созваниваются и играют, когда я укладываю Чанёля спать, а потом Субин заканчивает, и мы проводим время вместе. — Хорошо, окей… допустим, я поверил! Но что случилось в тот день? Почему ты оказался в клинике? Всё в порядке? Ёнджун застенчиво улыбнулся, заправляя за ухо прядь волос. Зазвенел дверной колокольчик, оповещая о появлении в кафе ещё одного посетителя. Субин широким шагом пересёк зал и, повесив куртку на винтажную вешалку, занял место на диванчике рядом с Ёнджуном, быстро скользнув губами по щеке в приветственно-интимном жесте. — Извините, что опоздал. Центр стоит, там снимают какую-то дораму, и я простоял в пробке сорок минут. Привет, Бомгю-я. — Хён! — Бомгю полез обниматься, Субин похлопал его по спине. — Что будешь? — Ёнджун передал Субину меню, кивком головы подзывая официанта, наблюдающего за ними из-за барной стойки. — Ты поел? — Субин осмотрел стол, на котором стояли наполовину пустая тарелка пюре, парочка давно остывших наггетсов и заветревшийся салат. — Бомгю-я, он ел? — Я ждал тебя, — ответил Ёнджун. — Тебе не надо было ждать меня, чагия, — вздохнул Субин. — Сейчас тебе следует заботиться в первую очередь о себе. Перегнувшись и протянув руку за спиной Ёнджуна, он мягко прихватил пальцами щечку Чанёля, привлекая его внимание. Сын сразу широко улыбнулся, сжал ладонь Субина, потянув на себя. Субин засмеялся. Поднявшись на ноги, он ловко вытащил Чанёля из детского стульчика, и удобно устроил его у себя на коленях. Когда официант подошел, Ёнджун бросил вопросительный взгляд на Субина, воркующего с Чанёлем. — Выбирай, что хочешь, — отозвался Субин. Ёнджун довольно улыбнулся и принялся перечислять: — Пепперони с двойным сыром, добавьте в неё ананасы. Порция ванильного мороженого со сладкой горчицей и кола. — Сладкая горчица? — переспросил официант. — Да, полейте её сразу на мороженое. Так будет вкуснее. И ещё добавьте картошку фри. Пусть повар подержит её во фритюре подольше, до хрустящей корочки. Спасибо. Официант слегка приподнял брови и все же уточнил: — Вы уверенны? — О, да, он уверен, — усмехнулся Субин. — А мне пожалуйста стейк рибай средней прожарки. Без соусов. — Хорошо. Как только они остались наедине, Бомгю, скрестив руки на груди, перевел недоверчивый взгляд с одного на второго. — Ананасы, сладкая горчица с мороженым… фу, какая гадость. Вы ничего не хотите рассказать? Субин повернулся к Ёнджуну. Ёнджун смущенно склонил голову и улыбнулся, прижимаясь щекой к плечу Субина. Чанёль потянулся к нему, переползая на колени Ёнджуна и обнимая за шею. — Мамочка, — пролепетал малыш, с восторгом обхватив щеки Ёнджуна и засмеявшись. Ёнджун звонко поцеловал Чанёля в лоб, крепко обнимая и прижимая к себе. Грудь переполняли радость, восторг и предвкушение скорой встречи. Ёнджун с трепетом ожидал того дня, когда ощутит на груди вес их второго ребенка. — Мы скоро станем родителями, — гордо сообщил Субин. Ёнджун опустил ладонь на пока ещё плоский живот, поглаживая его. — У тебя появится братик или сестричка, — ласково прошептал он Чанёлю. Бомгю бросился их обнимать, чуть не опрокинув стол. — Я так рад за вас! Это будет второй мой самый любимый ребёнок в мире! — он с усердием вредителя растрепал волосы Субина и аккуратно приобнял Ёнджуна за плечи. — Что скажите про имя Джису? Джису из BLACKPINK моя люби… — Нет, — прервал Субин. — Её будут звать Сынён. — А если родится мальчик, он будет Чонгуком? — Нет! — спешно возразил Субин. — Никаких Чонгуков. — Хён сказал, вы подружились… — Но это не значит, что я хочу назвать ребенка в его честь! — А в честь Сынён можно? Субин закатил глаза: — Заведи своего ребенка и называй его как хочешь. — Хён, это нечестно. Мне даже родить не от кого. О! А познакомь меня с Чонгуком! — Ты в своем уме? Я не стану вас знакомить! — Ёнджун-хён, — заныл Бомгю. — Субин-хён такой злой, совсем не думает о моей личной жизни. Помоги, а? Ёнджун наблюдал за их перепалкой, улыбаясь. — Вот как раз потому, что я думаю о твоей личной жизни и забочусь о твоих чувствах, я не стану знакомить тебя с айдолом, у которого нет времени даже на сон в разгар промо! Ты заслуживаешь кого-то… кто будет с тобой каждый день, — возразил Субин. — Не начинай, — предупредил Бомгю. — Не начинать что? — заинтересовался Ёнджун. — Я всего лишь сказал, что он может согласиться сходить на свидание с Каем, — пояснил Субин. — К тому же, они хорошо смотрятся вместе. У них правильная разница в размерах… — Он мой друг! — припечатал Бомгю. — И я не хочу терять друга, если у нас вдруг не получится. — А если получится? Откуда ты узнаешь, если не попробуешь! — Я не хочу это обсуждать, — надулся Бомгю. — Вы единственные, у кого в моем окружении получилось сначала подружиться, а потом оставить брачные метки, пожениться и завести детей. — А ты знаешь, что я долго не решался признаться даже самому себе, что мне нравится Субин? — внезапно даже для самого себя поделился Ёнджун. — Когда мы вместе учились в университете, я был старше. Я знал, что у него был омега, и знал, что у него потом появился ребёнок, и это очень сильно отрезвляло и не давало мне расслабиться, а потом… потом Уён пригласил меня на день рождения, и я увидел там Субина… — Мы разговорились и вместо того, чтобы заказать такси, когда все начали расходиться по домам, я предложил Ёнджуну прокатиться на великах, чтобы скорее отрезветь — хотя мы даже не пили в тот вечер! Это было первое, что пришло мне в голову, чтобы побыть с ним наедине ещё какое-то время. К тому моменту мы уже расстались с Ёсаном, и я был свободен. — Мы доехали до Seven-Eleven на реке Хан, взяли пиво и сели на ступеньки перед причалом, дожидаясь рассвет. Через пару часов мне нужно было вставать на работу, а я даже не ложился! Не знаю, как я пережил тот день. — К вечеру я забрал его из студии, чтобы отвезти домой. — Я заснул в его машине, — Ёнджун тряхнул головой и прикрыл глаза, придаваясь воспоминаниям. — Мы катались по Сеулу до глубокой ночи, потому что я не хотел его будить и не хотел, чтобы он уходил. Ёнджун с нежностью посмотрел на Субина. — Когда я проснулся, Субин предложил перекусить, и мы заехали поесть лапшу в круглосуточную забегаловку без вывески и других опознавательных знаков. — Сан показал мне то место, когда я заканчивал старшую школу. Там ужасный ремонт, — его не было вовсе. — Но зато всегда вкусно, и аджума-хозяйка встречает как родных. — Иногда мы наведываемся к ней, чтобы поболтать и перекусить. — Когда Джуни-хён уплетал лапшу с таким счастливым видом, а потом щебетал благодарности, будто я привел его в мишленовский ресторан, а не в районную забегаловку, я понял, что хочу видеть его в своей жизни всегда. — Да у тебя просто не было денег, а я слишком люблю рамён, чтобы выделываться и требовать большего, — пошутил Ёнджун. — Мне много не надо. — А ты помнишь, как в тот же вечер заплатил больше, чем я потратил на нашу лапшу, потому что выйдя из забегаловки, мы увидели на улице кошку с котятами? Ты зашел в CU и купил для них несколько пакетиков корма и воду, потом сделал пост в своем инстаграме и еще дал денег аджуме, чтобы она присмотрела за ними, пока кто-нибудь из твоих подписчиков не придет и не заберёт кого-нибудь из них домой. Разобрали всех. Ёнджун помнил котят, ведь бездомных животных редко встретишь на улицах Сеула. В его инстаграме всегда было много подписчиков, он был довольно популярным в школе и университете, и благодаря его публикации у котят появился дом. — Ты сказал, что если бы мог, то сам забрал бы их всех, но в твоей съемной квартире нельзя было держать домашних животных, и ты чуть не расплакался, когда сидел на корточках и гладил одного из котят. Ёнджун поджал губы, смущено отвернувшись. — В тот вечер я понял, что мне будет недостаточно просто быть с тобой рядом в качестве друга. Я хотел… хотел, чтобы ты больше никогда не плакал, и в то же время я люблю видеть, как ты плачешь из-за котят, или из-за сцены в фильме, или из-за грустного текста в песне, потому что я люблю видеть тебя живым и настоящим, и искренним, в первую очередь с собой. Я до сих пор учусь у тебя не стесняться проявлять эмоции. — Субин-а… — Ты мой лучший друг, и мой омега, и я люблю тебя. Губы Ёнджуна задрожали, а ресницы намокли, и по щекам щекотно поползли слезы: — Я тоже люблю тебя. Бомгю вытаращился на них, услужливо подвинув к Ёнджуну диспенсер с бумажными салфетками. — Я, конечно, не очень хочу рыдать в кафе из-за Кая, но… может вы правы. А ты что думаешь, ангелочек? Стоит ли мне сходить на пробное свидание с моим другом Каем? — обратился он к малышу. — Кай, — повторил Чанёль. — Свидание, — он исковеркал слово на детский лад, но трое взрослых поняли и услышали его правильно. — Может, это хороший знак, — шутливо предположил Ёнджун. Бомгю разблокировал экран телефона, что-то быстро печатая. Субин перекладывал кубики ананаса со своего куска пиццы на кусочек, лежавший в тарелке Ёнджуна, а Чанёль, сидя между родителями, старательно разрывал салфетку, которую Ёнджун всучил ему, чтобы ненадолго занять малыша делом и не сразу включать мультик на телефоне. Субин сказал, что Бомгю заслуживает того, кто будет проводить с ним каждый день. Ёнджун не знал, где и как он заслужил Субина. Он лишь хотел, чтобы это не заканчивалось как можно дольше. Желательно — никогда.